Шабур — верхняя мужская одежда. Из чувашского.

Епанча — очень древняя верхняя одежда типа плаща или накидки. От тюркского «япинета», где это слово как раз и означает «плащ».

Емурлук — еще один вид плаща. Прямиком из турецкого («ямур» — «дождь»).

Тулуп — в объяснениях не нуждается. От тюркского.

«Кушак» по-тюркски как раз и означает «пояс».

Кокошник, женский головной убор. Опять-таки от скифов.

Мягкие сафьяновые сапоги-чедыги — от татар.

ОСОБО УТОЧНЯЮ: во всех без исключения случаях «заимствовалось» не просто название, но и сам вид одежды.

Что-то чертовски интересное получается: полное впечатление, что своего у русских как бы и нет: ни слова для обозначения самых расхожих предметов, ни самих этих предметов. За редким исключением все «заимствовано» от тюрков. Пред нами — некий народ, который одевается, как тюрки, да вдобавок разговаривает на языке, где большой процент слов — тюркские. Остается лишь сделать один-единственный крохотный шажок до закономерного вывода: так ведь это и есть тюрки!

Только в семнадцатом столетии «отшатнувшиеся» в славянство…

Сами по себе, повторяю, «заимствования» выглядят как-то нелепо. Отчего-то в других случаях русские, живя бок о бок с другими народами, заимствовали от них крайне мало. От поляков — разве что кунтуш. От шведов… Как минимум пятьсот лет новгородцы и псковичи поддерживали самые тесные отношения со шведами, немцами и вообще западноевропейцами. Но почему-то никаких таких массовых «заимствований» — что в языке, что в одежде, что в названиях предметов, — так и не произошло. А ведь Новгород и Псков никакого такого татарского влияния испытывать не могли. Кстати, и жившим «под игом» обитателям других регионов было, собственно говоря, не от кого эти «заимствования» совершать в массовом порядке. Татарских гарнизонов в русских княжествах не имелось — одни только одиночки-баскаки, да и то продержавшиеся не более тридцати лет. И тем не менее «заимствования» выхлестывают за все мыслимые пределы! Объяснить это можно лишь тем, что русские — либо целиком тюркский народ, либо формировавшийся с самым широким участием тюркского элемента.

Да и с поляками не все ясно. Еще в XIV веке татары стали селиться в Великом Княжестве Литовском довольно большими группами. Во-первых, они моментально переходили к оседлому образу жизни, совершенно, такое впечатление, «забыв», что им положено быть кочевниками, а во-вторых, они как-то очень уж быстро, практически на протяжении пары столетий… отказались от родного татарского языка. Сей странный факт давно привлекает внимание ученых: «Поселившись в Литовском княжестве, татары подверглись необычайно быстрой социальной и культурной ассимиляции, в том числе и языковой, однако сохранили свое религиозное отличие и связанное с этим чувство национальной особенности».

Чувство национальной особенности, между прочим, дает в первую очередь язык, а не религия. Тем более что вместе с татарами в Великом Княжестве осела и другая этническая группа — караимы. Так вот, они-то как раз никоим образом не ассимилировались в языковом плане, сохранив язык в неприкосновенности на протяжении долгих столетий…

В чем тут загадка? Быть может, в том, что поляки с татарами и до того были родственными народами? Оттого-то татары так легко поменяли язык — на родственный?

Караимы, конечно, тоже тюрки — но, вероятно, находившиеся с поляками в гораздо более дальнем родстве, чем татары…

Наша древняя история полна самыми неожиданными связями и ассоциациями. Взять, например, легендарного новгородского князя Гостомысла, якобы правившего незадолго до прихода варягов: «В скором времени ему приснился чудесный сон. Он увидел, что из чрева его средней дочери Умилы выросло великое и плодовитое дерево; оно укрыло под своей кровлей весь Великий град… Гостомысл призвал волхвов, чтобы они истолковали его сон, и услышал от них, что Умила произведет на свет его наследника».

Это — буквально повторение древней персидской легенды о вещем сне мидийского царя Астиага: он увидел, что «из чрева» его дочери прорастает «великое дерево», и срочно вызванные волхвы вмиг объяснили царю, что вскоре родится тот, кто станет хозяином царства Астиага…

Вообще пора сделать совсем несложное умственное усилие и понять наконец: то, что нам известно из ученых трудов, научно-популярных книжек и учебников, — не подлинная история Руси тысячелетней давности, а лишь одна из версий, которую ее создатели тем не менее с совершенно неуместным апломбом представили как полную и окончательную истину. Ну а все, что этой канонизированной версии противоречило или попросту не укладывалось в некие шаблоны, потихонечку отправлялось в пыльные дебри запасников.

В этом плане крайне интересна история с так называемым «памятником Бусу». Этот гранитный монумент величиной под два с половиной метра изображает человеческую фигуру по пояс, определенно европейского типа, а нижняя половина покрыта письменами. Он с незапамятных времен стоял на кургане в 30 километрах от Пятигорска, и тамошние черкесы весьма его почитали, именуя «Дука Бех» — хотя и не могли объяснить, кем памятник поставлен и когда.

В конце концов за него взялись сформировавшиеся как класс ученые — но особой ясности не внесли, разве что выдвинули версию, что монумент поставлен в честь вождя антов Буса. В 1847 году был вроде бы определен возраст памятника: IV в. от Р.Х. Именно что «вроде бы»: сделавший это открытие человек ученым не был, да и тогдашнее развитие исторической науки оставляло желать лучшего. С надписью тоже сплошные непонятности: одни источники именуют ее «рунической», другие пишут более пространно: «Начертана на неизвестном языке буквами, составленными частью из греческих, частью из славянских». Из которых славянских? Что здесь имеется в виду — кириллица или глаголица? Ответа нет. Попыток расшифровки надписи тоже не наблюдалось на протяжении последних полутораста лет. Сначала монумент трудами члена Одесского общества любителей древности Авраама Фирковича (караима-тюрка) был перенесен в Пятигорск, но несколько лет спустя его перевезли в Москву, в Исторический музей, и после нескольких вялых попыток «изучения» отправили в запасники, где памятник пребывает и поныне, совершенно забытый ученым миром.

Ученый мир, надобно вам открыть секрет, страшно не любит всевозможных «надписей на неизвестных языках», которые как-то очень уж быстро объявляются «нечитаемыми» и отправляются следом за «памятником Бусу». И только время от времени вспыхивают камерные скандальчики, когда кому-нибудь все же удается «нечитаемую» надпись прочитать — но всякий раз, что характерно, результат идет вразрез с каноническими теориями, а потому предается анафеме.

То же самое касается и древних тюркских рун. Считается, что они делятся на две части: азиатскую группу, распространенную от Лены до Семиречья, и европейскую, известную от Енисея до Дона. А вот на Дону, такое впечатление, поставлен некий незримый шлагбаум. Многочисленные попытки прочитать те европейские руны, что находятся западнее Дона, на тюркский манер всякий раз объявляются ересью — хотя результаты порой бывают весьма интересными. Ну, что поделать — как я уже говорил, не только Россия, но и западноевропейские народы с негодованием сметают все попытки как-то связать свою древнюю историю с «дикими кочевниками из азиатских степей». Европа предпочитает горделиво считать, что она произошла, если можно так выразиться, «сама от себя»: на европейских просторах благоухали цветы, пели птички и шелестела листва, светило солнышко — и вдруг, как гром с ясного неба, стала «формироваться» европейская цивилизация. Сама по себе. Из синего прозрачного воздуха. Боже упаси, без малейшей связи с дикой Азией… А потому запасники забиты «нечитаемыми» надписями — а публикации «Хождения за три моря», исключая изданные мизерным тиражом суперакадемические, переводятся на современный русский язык сплошь, в том числе и те самые многочисленные тюркские вставки…

Меж тем нет никаких сомнений, что в незапамятные времена все было гораздо интереснее и сложнее, чем гласят нынешние каноны. Классический пример — крещение Руси. То его описание, которое нам сегодня преподносит официальная наука, — опять-таки одна из версий, основанная исключительно на домыслах. Хотя сегодня уже нет никаких сомнений, что рассказ о том, как князь Владимир призвал представителей разных религий и долго слушал их доводы — не более чем содранный с хазарских источников эпизод о выборе веры тамошним царем Буланом…

Неизвестно, откуда пришло крещение: из Рима? из Константинополя? из Болгарии? В пользу каждой из этих гипотез можно подобрать немало убедительных аргументов, что давно уже и проделывается. Мало того, существует целый блок извлечений из старинных рукописей, позволяющих предполагать, что в раннее Средневековье на Руси исповедовали вовсе не христианство, а… магометанство. И иные сохранившиеся с древности храмы подозрительно похожи по своей архитектуре на мечети, и иные религиозные запреты как две капли воды напоминают магометанские. Заезжий персидский книжник страшно негодует по поводу обычая русских есть свинину — причем негодует так, как будто речь идет о его единоверцах. А на старинном рисунке, изображающем русское кладбище, прилежный западноевропейский художник, вот странность, изобразил часовню и надгробия, не имеющие ничего общего с христианскими. С исламскими, впрочем, тоже…

Стоит лишь, как мы это уже делали прежде, допустить, что европейская история искусственно удлинена на добрую тысячу лет, многие странные факты получают объяснение.

К примеру, очень уж широко и повсеместно распространенное язычество — причем в те времена, когда и Русь, и Западная Европа вроде бы уже не одну сотню лет пребывают в лоне христианской церкви. Что до Руси, то не только в отдаленных селах, но и в крупных городах прямо-таки бушевало самое неприкрытое язычество: «лесть идольская и празднование кумирное». В XVI веке знаменитый Стоглавый собор, созванный Иоанном Грозным, приложил массу сил для борьбы с «бесовскими потехами» — причем общая тональность такова, что можно подумать, будто христианство на Руси стало распространяться совсем недавно, и редкие христианские храмы еще тонут в море разливанном язычества. Даже в XVIII веке понадобилось включать в Духовный регламент специальные статьи против языческого «моления под дубом». И в массовом порядке «подчищать» старые летописи, где простодушно описывается, как якобы давным-давно крещенные князья (с совершенно нехристианскими именами вроде Изяслава, Святослава и Всеволода) то и дело, заключая какое-либо соглашение, приносят сугубо языческую клятву «роту». Приходилось повсюду эту «роту» заменять на «крестное целование» — о котором означенные князья, очень может статься, и представления не имели…

В фундаменте церкви на московской Швивой горке лежит огромный валун, которому москвичи устраивали языческие поклонения еще в восемнадцатом столетии. Как недвусмысленно явствует из географических названий, летописей и свидетельств современников, там же, поблизости от Швивой горки, на Красном холме, долго стояли некие «идолы», которых православные церкви сменили только в конце шестнадцатого века. Автор так называемого Каталанского атласа (1375 г.) называет Владимир и Тверь их нынешними именами — а вот Москву отчего-то обозначил как… «Перун»! И это не единственная карта, где Москва так именуется…

В Западной Европе, якобы уже много сотен лет как крещенной — та же картина. Язычества не просто много — очень много. «Христианский» английский книжник, составивший в 1073 году «Кентерберийское заклинание против болезни», недрогнувшей рукой вписал туда: «Да благословит тебя Тор». Исландский медицинский трактат XIII века опять-таки пестрит именами скандинавских языческих богов: тут и Тор, и Один, и Фригг, и Фрейя, и Фьолнир…

В 1331 году, когда вся Европа вроде бы давным-давно христианизирована, римская церковь объявляет крестовый поход против язычников-славян, обитающих, собственно, под боком — на границе Италии и Словении. Что тут удивительного, если еще в конце Второй мировой войны румынская «глубинка» молилась не Христу, а Илеане Санзиане, богине Луны…

Да что там, в самой Италии, цитадели католической церкви, царит форменный разгул язычества. В Римини в 1450 году некий Леон Альберти строит храмы, набитые статуями языческих богов — это принимает такой размах, что княжество Римини предстает вроде бы и не христианским вовсе. Современники тех событий писали, что в Римини «вернулись к языческим богам»…

И не только в Римини. К 1570 году старшина гильдии мастеров бронзового литья Джованни ди Болонья буквально заполонил статуями языческих богов Болонью и Флоренцию. Да и в самом Ватикане работает «Афинская школа» Рафаэля, живописующая сплошь языческие темы.

Англия тем временем не в церкви ходит по воскресеньям, а с большим энтузиазмом пляшет вокруг насквозь языческих «майских деревьев» — средь бела дня. Только во второй половине семнадцатого столетия в Англии и Уэльсе ретивые пуритане уничтожают большую часть языческих святилищ.

В Англии вообще творится что-то странное. Много лет в первой половине XIII века христианских священников там не было вообще. Вообще. Якобы король Иоанн поссорился с папой Римским, и тот отозвал из Англии всех до единого священнослужителей…

А может, их попросту и не было ранее того периода? Зато во второй половине того же XIII века в Англии, не особенно и скрываясь, совершают свои обряды те самые друиды, которых якобы истребил еще Юлий Цезарь. И не где-нибудь в глуши — в известном своей ученостью городе Оксфорде, и руководит друидами не пастух какой-нибудь, а барон Бриддод. И гораздо позже, в 1374 году, фаворитка короля Эдуарда III Алиса Перрейс устраивает в Лондоне пышное шествие в честь богини Солнца. И не допускает к королю христианских священников, когда он умирает — так и отошел Эдуард в мир иной без христианского духовного напутствия.

Не только в Англии, но и по всей Европе вплоть до двадцатого (!) столетия совершают типично языческие жертвоприношения заклания лошадей — на похоронах полководцев и королей, в честь окончания войн и даже… при закладке христианских церквей!

Считается, что в те времена давным-давно изничтоженное язычество вдруг «возродилось», да так, что волны этого «возрождения» захлестнули всю Европу. Любопытно, что инквизиция (чья деятельность неимоверно оболгана, а достаточно малое число ее жертв без зазрения совести увеличено в тысячи раз) начинает действовать только в 1230 году. Быть может, не было никакого «возрождения», а попросту христианство в трудной борьбе только начинало распространяться в Европе? Лишь в 1480 году колдовство начинает рассматриваться как ересь и подлежит суду инквизиции — раньше, надо полагать, сделать это было невозможно, потому что Европа была сплошь языческой…

Да, кстати, о «миллионных» жертвах инквизиции. Эту сказочку запустил в оборот один-единственный человек, некто Сесил Уильямсон, заведовавший на острове Мэн интересным учреждением под названием «Музей ведьм». Он-то, глядя в потолок, и сочинил, что за двести лет, с 1480 года, инквизиция изничтожила аж девять миллионов безвинных жертв. Вот только современные западные исследователи, сколько ни рылись в архивах, больше сорока тысяч «пострадавших» не насчитали. Ну а в том, что языческие колдовские практики и, следовательно, тайные общества колдунов имели в Европе огромное распространение, современные западные исследователи уже практически и не сомневаются, и написано на эту тему немало…

Но мы, кажется, отвлеклись, углубившись в интересную саму по себе, но не имеющую прямого отношения к данной книге тему…

Итак, настала пора подвести некоторые итоги. Европа и Азия… Мне представляется, что я привел достаточно убедительные аргументы в пользу той версии, что русские — одно из многочисленных тюркских племен, пришедших некогда из Азии. Все возражения, с которыми мне приходилось сталкиваться в ходе работы над этой книгой, были чисто эмоциональными. Вновь то же самое: многим кажется неприличным, неправильным, прямо-таки позорным происходить от «диких степных кочевников» — хотя я, смею думать, доказал, что эти «дикие кочевники» создавали могучие государства в те времена, когда Европа, раздробленная на сотни лоскутных феодальных владений, пребывала в самой пошлой нищете и отсталости. Лишь после крестовых походов Европа начала чуточку цивилизовываться — крохотными шажками, во всем: в искусстве, строительстве государства, военном деле, законотворчестве, науках — лишь повторяя то, что было давным-давно достигнуто в других местах, в том числе и в «дикой» Азии. Один-единственный пример: сравните уровень художников средневековой Европы и их коллег из Азии, живших за тысячи лет до европейцев…

Вообще, а велика ли честь происходить от Европы, судари мои? И есть ли это вообще честь! Позвольте усомниться. Если отбросить всю напыщенную болтовню об исконном «превосходстве белого человека» и «европейской цивилизаторской миссии», если взглянуть холодно и непредвзято, откуда-нибудь из верхних слоев атмосферы, что мы увидим, изучив несколько сот лет европейской цивилизации?

Называя вещи своими именами, Европа — не более чем крохотный полуостров на западе великого Азиатского континента. Убогий, тесный полуостров, населенный ордой примитивных племен, чьим главным занятием на протяжении долгих лет было резать друг друга. Просто-напросто сложилось так, что именно на этом фитюлечном полуострове придумали всевозможные станки-мануфактуры, отлили много пушек, построили много-много кораблей и пустились по всему белу свету — не из страсти к познанию, а попросту от перенаселения и с голодухи. Пользуясь преимуществом в вооружении, европейские страны захватили и поделили меж собой едва ли не весь мир — именно в этом, только в этом и заключается хваленое европейское «превосходство». Ну а стоило после Второй мировой рухнуть колониальной системе, как Европа очень быстро превратилась во что-то вроде сытой богадельни…

Весьма важное уточнение: Европа — еще и распространительница на все остальное человечество всевозможной духовной отравы. Нет спору, во всем остальном мире за пределами Европы тоже существовали религиозные войны, угнетение, террор тиранов и сатрапов — но, если разобраться вдумчиво и последовательно, с цифрами в руках, приходишь к печальному выводу: именно Европа держит безусловное первенство во всевозможных войнах, репрессиях, погромах, зверствах и прочих малоаппетитных забавах.

Именно Европа одарила мир двумя мировыми войнами. И Холокостом. И нацизмом, наконец. Не было никакого «бесноватого фюрера», который, стервец, самостоятельно измыслил нечто людоедское. Основу нацистской идеологии положил (пусть и ненамеренно) милый и добродушный церковный староста Чарльз Дарвин, а вскоре, уже вполне умышленно и с превеликим азартом, учение об «арийской расе» и «белокуром сверхчеловеке» стали конструировать француз Гобино и англичанин Чемберлен — и лишь гораздо позже отставной ефрейтор герр Гитлер их труды старательно изучил, обобщил, дополнил и творчески развил — так что останавливать его пришлось чуть ли не всем человечеством, и тянулось это долгие годы, и обошлось в миллионы жизней обитателей всех континентов…

А еще даже раньше в Европе стал писать толстенные книги бородатый эмигрант по имени Карл Маркс — последствия чего мы видим по сей день. Именно Европа с завидным постоянством заражает весь остальной мир, словно сифилисом, насквозь гнусными, антигуманными, гнилыми идеями и теориями.

И не надо, я вас умоляю, напоминать мне про Пол Пота! Это уже оскомину набило — когда, дабы противопоставить европейским зверствам что-нибудь «типично азиатское», вспоминают за неимением лучшего как раз о Пол Поте.

Вроде бы все правильно, Пол Пот и в самом деле оставил в процветающей некогда Камбодже груду в несколько миллионов человеческих черепов. Вот только никаким таким «типичным азиатом» он не был. Поскольку людоедских идей нахватался не у себя дома, не из азиатской философии, и даже не у российских большевиков, а именно что в славном парижском университете Сорбонна, каковой и сформировал идейно-духовно как Пол Пота, так и вурдалаков из его ближайшего окружения…

И следующий вопрос, который прямо-таки напрашивается: а есть ли, господа мои, у Европы будущее!

Глава пятнадцатая. Играем в Кассандру

Вообще-то вопрос с самого начала должен быть поставлен чуточку шире: есть ли будущее у европейской цивилизации? Ведь значительная часть современного мира, географически лежащая за пределами Европы, все же является плодом европейской цивилизации, столь старательно насаждавшейся старушкой Европой повсюду — в точности так, как насаждали кукурузу за Полярным кругом при Хрущеве.

Вот мы и ставим вопрос шире: если ли будущее у цивилизации европейского типа?

Что-то не просматривается…

Наличествует вполне реальный парадокс: самые разные страны мира заимствуют и заимствовали исключительно европейские второстепенности. Чисто бытовые детали, вроде зубных щеток, консервных банок и мини-юбок. При попытках перенять европейские идеи дело оборачивается сплошным безобразием, крайним выражением которого как раз и служит Пол Пот. А вот достижения как раз и происходят, когда европейские идеи отбрасывают к чертовой матери.

Великолепнейший пример — Соединенные Штаты Америки. В свое время американцы, поголовно потомки европейцев, как раз и смогли сделать несомненный рывок вперед оттого, что их революция и все последующие события были, по сути, отторжением перенесенных на американскую землю европейских идей, традиций, установлений, укладов. Потом, правда, Америка обзавелась своими собственными болячками, но это уже другая история…

А Европа… В том, что потерпели крах все ее идеи, теории, интеллектуальные наработки и тому подобные высокие материи, сомневаться не приходится. Не стану многословно рассуждать на эту тему, просто порекомендую читателю книгу умного немца Шпенглера с многозначительным названием «Закат Европы». Там все описано гораздо подробнее и талантливее, чем способен сделать ваш покорный слуга.

Вслед за идеями стала явственно пробуксовывать и порожденная Европой техническая цивилизация. Вот уже тридцать-сорок лет в науке и технике господствует самый неприкрытый застой.

Вот, скажем, авиация. 1910 год — в небе стрекочут уморительные сооружения из досточек и проволочек, которые без церемоний так и называли: «этажерки». 1930 год — по небосклону проносятся цельнометаллические аэропланы, по скорости и высоте превосходящие «этажерки» многократно. 1950 год — авиация переходит на реактивную тягу, из Европы в Америку летят пассажирские гиганты…

А дальше — тупик! Самолеты становятся чуточку побольше, в них напихано больше мудреной электроники, пассажирские салоны стали гораздо комфортнее… но ведь это лишь развитие каких-то мелких частностей, и не более того. Нет ничего принципиально нового, нет революционных прорывов. Все сводится к фокусничанью дизайнеров… Принципиально любой сегодняшний самолет мало чем отличается от своего дедушки 60-х годов прошлого столетия.

С автомобилями — та же петрушка. Больше хитрой электроники, больше комфорта — и только. Прорывов на качественно иные уровни нет — хотя субъекты с неприличным названием «футурологи» обещали много хорошего вроде экологически чистых, принципиально новых двигателей…

То же самое — в энергетике. Иных, качественно новых технологий не видно. В котельных по-прежнему, как сто лет назад, горит уголь и мазут, атомные реакторы работают в точности так, как лет тридцать назад, вода все так же вертит турбины ГЭС. Принципиально новых технологий, несмотря на все обещания, не дождались.

Компьютеры становятся всего лишь быстрее, и не более того, да еще проникают туда, где прежде не было — в детские игрушки, в унитазы… Революционных прорывов нет.

Судостроение… Промолчим из жалости.

А ведь столько интересного, нового, удивительного нам обещали лет сорок назад — подводные дома и подводные плантации, качественно новые источники энергии, «лифты на орбиту», управление климатом, ет цетера, ет цетера…

И как-то тихонечко, скорбно, без особых причитаний загибается на наших глазах пилотируемая космонавтика — поскольку при нынешних космических аппаратах, работающих на тех же принципах, что и сорок лет назад, она, скажем откровенно, представляет собой пустой перевод денег…

Так называемый «технический прогресс», навязанный человечеству в первую очередь стараниями Европы, на деле напоминает скучное прозябание в болоте. Учитывая, что этот «прогресс» на наших глазах уничтожает невосполнимые энергоносители, прозябание из скучного, того и гляди, обернется трагическим.

И наконец, проблемы исключительно плотские: примитивное воспроизводство популяции. Европа и на это уже не способна. Рождаемость катится вниз, как тыква с горки, в некоторых европейских столицах уже есть районы, где «потомственный» европеец смотрится экзотической диковинкой, и над европейскими мегаполисами давненько уже разносится бодрая перекличка муэдзинов. Те футурологи, что не померли по дряхлости и не спились, прогнозы свои оформляют уже исключительно в виде гаданий над датами: одни твердят, что Европа станет мусульманской, вообще «инородческой», годику к 2050-му; другие держатся бодрее: ну что вы, мы еще до конца двадцать первого столетия продержимся… но там уж, правдочка ваша, вымрем окончательно…

Загибается Европа на наших глазах. И главный вопрос бытия, на мой взгляд, таков: оптимистический прогноз — это если Европа крякнет одна, сама по себе, пессимистический — если она по своей дурной привычке и остальной мир за собой потащит… Первый вариант, понятное дело, предпочтительнее.

Давайте, перекрестясь и ахнув чарочку, решимся задать себе не самый приятный вопрос: а что, если однажды и в самом деле все к чертовой матери обрушится! Без пресловутой ядерной зимы и вообще войны. Естественным ходом вещей обрушится. Крякнет, квакнет, накроется медным тазом, нае… в общем, обвалится в мелкие дребезги привычная нам Европа и вообще привычная нам цивилизация?

И всюду воцарится нечто напоминающее книгу Уиндэма «Хризалиды» или, чего уж там скромничать, роман некоего А. Бушкова «Анастасия»? Если техническая цивилизация а-ля Европа обрушится и выживет достаточно много народу, которому предстоит как-то выживать?

В США — хоть святых вон выноси, понятное дело. Нам, сирым, у себя в России, думается, не понять, какой ад кромешный наступит в первую очередь для тех толстопузых миллионов, которые целыми поколениями привыкли жить на пособие и пребывать под защитой политкорректности. Ну и все прочие проблемы, которые прекрасно просматриваются уже сейчас.

Африка? Прогноз неутешительный и несложный: они там, завидев бесславную кончину европейской цивилизации, примутся увлеченно резать друг друга и воевать все против всех, так что через энное количество лет Африка станет, в общем, довольно приятным и тихим местечком, раем для непуганых шимпанзе и жирафов…

Латинская Америка — континент слишком интересный и непредсказуемый, чтобы браться за прогноз. Есть в тамошних людях какой-то задел, который вселяет оптимизм.

Так вот, Европа… Принято строить апокалиптические картины ее поголовного омусульманивания, полного замещения европейцев инородцами. Но, сдается мне, глубоко заблуждается тот, кто решит, что для мусульман и прочих инородцев в этом случае наступит в Европе рай Божий.

Что-то я по их поводу пессимистически настроен… Понимаете, ведь получится так, что они просто-напросто заместят собой европейцев. И не более того. Сами станут Европой, а это означает, что теперь они, в свою очередь, вдохнут полными легкими той неощутимой и невидимой отравы, что рассеяна над всей Европой и зовется «европейской цивилизацией» — а это штука пострашнее проникающей радиации. «Заместившие» собой европейцев мусульмане, сердце мне вещует, станут другими. Перестанут быть марокканцами, ливанцами, турками — потому что, как ни крути, дети их родятся не в Марокко, не в Ливане, не в Турции. Хотят они того или нет, но они обречены стать «новыми европейцами» — с упором на второе слово… И многовековые духовные традиции мусульманского мира в данном случае из тупика могут и не вывести. Мусульманский-то мир останется на прежнем месте, у себя дома, а что получится из «новых европейцев», решительно непонятно. Почему-то те страны, где мусульмане пытались сосуществовать с европейцами, с завидным постоянством кончали печально. Доколумбова Испания с ее мавританской цивилизацией… Где архитектура этой цивилизации, ее наука, культура, искусство, наконец, где они сами, блестящие, великолепные испанские мавры? Их нет. Совсем нет. Вообще. Где сейчас Ливан? В месте, для которого цензурного слова ни за что не подберешь, как ни извращай. Мусульманский мир крепок, духовно чист и исполнен веры в единого Бога лишь у себя дома. И да хранит его Аллах. Но вот что случится с заместившей европейцев мусульманской массой, глотнувшей отравы… Говорю же, я пессимистичен. Как ни крути, а получается что-то унылое.

И остается Азия. Великий континент, который просто невозможно угробить в силу как его необозримости, так и того трудноопределимого словами многотысячелетнего азиатского духа, что недоступен пониманию европейцев. Азия видела слишком многое, чтобы опускать руки даже при всеобщем катаклизме. Даже сегодня все эти ГЭС, леспромхозы, ядовитые химические комбинаты, города и прочие сомнительные достижения европейской цивилизации занимают чересчур ничтожную площадь Великого Континента, чтобы причинить ему вред. Все это сдохнет, Азия останется. Над ней за тысячелетия пронеслось слишком много, и потому коренная философия проста, перекликаясь с убеждениями премудрого царя Соломона: все проходит, и это пройдет…

Немаловажное уточнение: Азия точно так же большей своей частью населена белыми. Европейцы любят шулерскую подмену понятий: свою кончину они без всякого на то права отождествляют с кончиной всей белой расы. А это, простите, чушь собачья. Европейцы — всего лишь одно из племен белой расы, не самое честное, не самое умное, не самое лучшее. И не более того. Вообще, деление человечества на «белую» и «желтую» расы придумал сотни полторы лет назад какой-то очередной европейский ученый придурок (мне лень разыскивать по книгам его фамилию). Придумал «белых», «желтых», а заодно и американских «краснокожих», хотя ничего подобного нет и не было. Так-то.

А посему, что бы там в Европе ни творилось, что бы ни делалось во всех других местах, судьбу Азии предсказать легко. Она просто вернется к своим истокам, к той дороге, откуда ее увела Европа. Тысячелетние традиции великих каганатов, выверенные и благородные законы Великой Степи — неплохое подспорье. Жизнь вновь станет неспешной, незатейливой, но честной, гораздо честнее той, что кипела в Европе. Потому что Тенгри, великое небо — та единственная вещь, что существует, пока существует Вселенная. В отличие от всего остального. Неизменное, вечное, недоступное земной грязи Вечное Небо над головой. Уткнувшейся рылом в землю Европе этого никогда не было дано понять.

И по степям вновь поскачут батыры, и будут красивые песни, и украшения, и будут любить девушек, и мериться силой, и соблюдать степные законы, собранные Чингисханом в «Ясе». Европа исчезнет, как дурной сон. Степные всадники будут веселы и счастливы.

Если только не примутся строить города.

Вы ведь помните, кто придумал города?

Красноярск, август 2006

Библиография

1. Агбулов М. Путешествие в загадочную Скифию. М.: Наука, 1989.

2. Айвазян С. История России: армянский след. М: Крон-пресс, 2000.

3. Алексеев А. Скромный кондотьер. М.: Политиздат, 1991.

4. Алексеев С. Славянская Европа V–VI веков. М.: Вече, 2005.

5. Александрия. Жизнеописание Александра Македонского. М.: Айрис-пресс, 2005.

6. Амальрик А., Монгайт А. В поисках исчезнувших цивилизаций. М.: Наука, 1966.

7. Аптекер Г. Колониальная эра. М: Изд. иностр. лит., 1961.

8. Артамонов М. История хазар. СПб.: Лань, 2001.

9. Ахметшин Н. Тайны великой пустыни. М.: Вече, 2003.

10. Багров Л. История картографии. М: Центрполиграф, 2004.

11. Баймухаметов С. Ложь и правда русской истории. М.: Яуза, 2006.

12. Бацалев В. Тайны городов-призраков. М.: Вече, 2006.

13. Болье М.-А.-П.. Средневековая Франция. М.: Вече, 2006.

14. Брашинский И. В поисках скифских сокровищ. Л.: Наука, 1979.

15. Булычев К. Тайны Руси. М.: Дрофа, 2003.

16. Бушков А. Россия, которой не было — 3. М.: Олма-Пресс, 2004.

17. Быков А., Кузьмина О. Эпоха Куликовской битвы. М.: Вече. 2004.

18. Бычков А. Киевская Русь: страна, которой никогда не было. М.: Астрель, 2005.