— Да.

Корнелия приблизилась к нему и взглянула прямо в лицо. Выражение, написанное на нем, было приветливым, но, подумалось Корнелии, усталым и взгляд — напряженным.

— Это для вас, — внезапно произнесла она. — Книга. Я подумала, что вам должно понравиться.

— Для меня? — Герцог взглянул изумленно, но затем улыбнулся. — Это очень любезно с вашей стороны. Про что же эта книга?

— Про лошадей. Я подумала… на обложке такая же лошадь, как ваши гнедые, которыми вы правили в первый день… я имею в виду… когда я впервые вас увидела… на Гросвенор-стрит.

Рука герцога, листавшая книгу, на секунду замерла. Он поднял удивленные глаза.

— Какой первый день?

— День, когда я приехала в Лондон, — пояснила Корнелия. — Когда мы с дядей Джорджем ехали с вокзала, я заметила вас. Ваши кони очень горячились, но вы великолепно справились с ними.

Герцог отвел глаза в сторону и нахмурился.

— Я не знал, что вы видели меня, — сказал он.

Корнелия испугалась, что ляпнула что-то невпопад. Голос герцога неожиданно стал жестким, а выражение лица замкнутым. Он захлопнул книгу и снова улыбнулся.

— Возможно, на обложке Руфус или Руби, — сказал он. — Это имена моих гнедых. Спасибо, было очень любезно с вашей стороны подумать обо мне. Я тоже приготовил кое-что для вас, но преподнесу вам это после обеда.

— О, спасибо. Что же это? Вы скажете мне или это будет сюрприз?

— Думаю, сюрприз, — произнес герцог серьезно.

Он снова открыл книгу и взглянул на одну из картинок.

— Мне это нравится! — заметил он. — А вы что думаете о лошадях?

— Я люблю их! — воскликнула Корнелия. — Понимаете, я всегда ухаживала за ними. Бывало, мой отец говорил, что я умею обучать необъезженных жеребят так же хорошо, как и он сам.

— У меня появилась мысль… — начал герцог. — Да, вы уже как-то рассказывали мне, что ваш отец занимался разведением лошадей. Так вы помогали ему?

Корнелия утвердительно кивнула.

— Завтра вы должны пойти взглянуть на мою конюшню. И возможно, вам захочется прокатиться верхом?

— Это было бы замечательно! — восторженно вскричала Корнелия, а затем протянула тревожно и разочарованно:

— Но у меня нет подходящей одежды для верховой езды! Я не подумала, что в Англии мне предоставится случай поездить верхом, поэтому я не взяла бриджи. К тому же тетя Лили вряд ли разрешила бы надеть их.

— Вы могли бы надеть амазонку, — сказал герцог.

— Ах, как было бы чудесно опять покататься на лошади, — с надеждой сказала Корнелия.

— Мы посмотрим, что тут можно придумать, — отозвался герцог, но как-то рассеянно.

Молчание снова воцарилось меж них, и Роухэмптон закончил:

— Спасибо за книгу. Увидимся за обедом, а потом я вручу вам мой подарок.

Он выпроваживал ее. Корнелия пробормотала что-то в ответ и отправилась к себе. Войдя в спальню, она застыла у дверей, положив руки на громко бьющееся сердце.

— Вы нашли то, что искали, мисс? — поинтересовалась Виолетта.

— Да, Виолетта. Это была книга, которую я подарила его светлости. Он случайно зашел в гостиную, когда я искала ее. Он был доволен, действительно доволен.

— Я рада, мисс, что его светлость оценил ваш дар.

Что-то сдержанное проскользнуло в тоне Виолетты.

— Он сказал, что ему нравится моя книга. А я так боялась, что ему будет неинтересно, но я была уверена, что он увлекается лошадьми.

— Да, мисс. Но вам бы лучше поторопиться одеваться к обеду, не то вы опоздаете.

— В чем дело, Виолетта? Ты, кажется, чем-то расстроена?

— Нет, ничего, пустяки, мисс. — Горничная отвернулась, но затем неожиданно вспыхнула:

— Не отдавайте своего сердца, мисс, слишком легко.

Держите его при себе как можно дольше. Если его светлость вдруг обманет ваши ожидания, покинет вас… вы будете страдать.

— Его светлость не покинет меня, Виолетта, — уверенно заявила Корнелия. — Ты не должна предвзято оценивать всех мужчин по своему печальному опыту. Тебе просто не повезло. А я самая везучая девушка в целом мире и… Ах! Представляешь, он приготовил подарок для меня!

Корнелия болтала без умолку все время, пока переодевалась к обеду. Она заметила, что ответы Виолетты были сдержанны и уклончивы, но думала, что понимает, в чем дело.

«У бедняжки предубеждение, — сказала она себе, — потому что ее бросили, и она думает, что все мужчины одинаковы. Но со мной все будет не так — совсем, совсем не так!»

Белый газ оказался на Корнелии еще хуже, чем когда лежал разложенный на кровати. Это был наряд того типа, что превращал Лили в ангела, но на Корнелии смотрелся аляповато и вычурно. В белом платье Корнелия становилась совсем бледной и невзрачной. Она критически осмотрела себя в зеркало, никак не понимая, что именно ее не устраивает в собственной внешности. Искусство одеваться по-прежнему оставалось загадкой для Корнелии. Она терпеливо сидела, пока Виолетта поправляла ее прическу, уложенную монсеньером Генри, и видела, что тут тоже что-то было не так. Перед глазами ее стояла изысканная аристократическая красота тети Лили.

Внезапно она почувствовала почти отвращение к себе.

— Ах, если бы я только могла пригласить его светлость в Росарилл, — вздохнула Корнелия. — Там бы я могла быть с ним самой собой. Здесь я чувствую себя такой беспомощной и неловкой.

Я совсем не понимаю их шуток. Например, сегодня в поезде все гости потешались над человеком по имени Гарри, но мне он показался самым обыкновенным.

— Он друг герцогини, мисс. Горничные леди тоже рассказывали мне о нем в поезде. Я все знаю о присутствующих здесь и об их отношениях друг с другом. Нет таких секретов, которые можно уберечь от горничных и камердинеров.

— Что ты имеешь в виду под другом? — спросила Корнелия. — Он собирается жениться на герцогине?

— Они предпочитают иметь другие отношения, мисс, — едко отозвалась Виолетта. — Но, возможно, вы не поймете…

Корнелия со стуком бросила на туалетный столик щетку для волос.

— Виолетта! Уж не хочешь ли ты сказать, что он… любовник ее светлости?!

— Это то, над чем все смеялись в поезде, — пожала плечами горничная.

— Я не желаю никогда слышать о таких вещах! — воскликнула Корнелия. — О нет! Конечно, это не может быть правдой! Как это вообще возможно! Такие люди, как герцогиня, не позволяют себе заниматься подобными вещами.

— Нет, нет, конечно, нет, мисс, — торопливо проговорила Виолетта. — Пожалуйста, забудьте, что я говорила.

— Но все же… ведь это объясняет то, о чем говорила тетя Лили, — задумчиво продолжала Корнелия. — О, Виолетта! Это ужасно. Кроме того, герцогиня уже немолода…

— Забудьте, мисс, — горничная выглядела сконфуженной.

— Я не сержусь на тебя за то, что ты тут наговорила, — как можно мягче сказала Корнелия. — Я предпочитаю знать, о чем говорят окружающие, потому что я совсем не понимаю этих людей. Возможно, это все правда, но это не укладывается у меня в голове. Я не могу себе представить, чтобы герцогиня так поступала.

— Нет, нет, конечно, нет, мисс, умоляю вас, забудьте мои слова!

Но Корнелия поймала себя на том, что за обедом наблюдает за герцогиней Роухэмптон. Та была немолода, но позволяла себе кокетничать.

Она смеялась гораздо громче, чем ее гости, и часто прикасалась рукой к руке мужчины, сидящего рядом. Переведя взгляд в другую сторону стола, где сидела тетя Лили, Корнелия решила про себя, что и она ведет себя недостаточно сдержанно и флиртует со своим соседом. Мужчина по правую руку от Лили имел приятную наружность, но был уже в возрасте, и Корнелия подивилась, почему тетя так много внимания уделяет именно ему и совершенно не замечает герцога, сидящего от нее слева.

Герцог был молчалив. Он смотрел на Лили, но не пытался присоединиться к ее непрерывной болтовне.

По мере того, как продолжался обед, женщины смеялись все громче и отчаянно флиртовали с мужчинами, пытаясь увлечь их сверканием своих улыбок и обнаженных плеч. Корнелия чувствовала себя чужой за столом. Ведь она была единственной гостьей, не пускавшей в ход свои женские чары.

«А не придумываю ли я все это? — сказала Корнелия сама себе. — Тетя Лили слишком стара и благоразумна, чтобы флиртовать с кем придется.

Это все глупости».

Вспыхнула беседа. Она перемежалась взрывами смеха, и мужским вкладом в общее веселье было, несомненно, остроумие. Корнелия не улавливала смысл общего разговора, ее давило ощущение, что женщины за столом игнорируют ее как невзрачную и лишнюю гостью, не заслуживающую их расположения. Мужчины были любезны, но воспринимали ее всего лишь как племянницу Лили и уделяли мало внимания. Корнелия была рада, что весть о ее помолвке с герцогом еще не распространилась. По пути на вокзал тетя Лили шепнула ей, что эта новость должна оставаться в секрете до тех пор, пока герцогиня не даст своего одобрения.

«Их отношение ко мне сразу изменится, как только они услышат! — сказала себе Корнелия. — Стоит им узнать, что я — будущая хозяйка Котильона, они начнут лебезить передо мной так же, как сейчас лебезят перед герцогиней».

Она чувствовала презрение к ним, и в то же самое время она боялась этих ярких, нарядных созданий, с их непонятными шутками и громким смехом, с их цепкими, любопытными глазами, ничего не упускающими из того, что делал или думал человек, попавший в их поле зрения.

— Почему Лили так сурово наказывает Дрого? — неожиданно услышала Корнелия.

Женщина, произнесшая это, говорила тихо, обращаясь к мужчине, сидевшему справа от Корнелии. В ответ он лишь пожал плечами.

— Кто сказал, что всегда расплачиваются женщины? — спросил он. — Иногда и мужчины.

— Возможно, это тот самый случай, — ответила леди. — Но это не заденет его настолько, чтобы он изменился. Если речь идет о Дрого, то это ботинок всегда на другую ногу.

— Вы припомнили Розу? — спросил мужчина. — Бедная девочка! Все обошлось очень плохо для нее, не так ли? Эмили благоразумно поступила, отправив Дрого путешествовать вокруг света.

— И это сработало! С глаз долой, из сердца вон. Бедная Роза сейчас на содержании юного Уинслоу. Я никогда не сталкивалась с таким несчастьем, и мне очень жаль ее. Хотя такой конец неизбежен — при таком начале.

Корнелия задумалась над услышанным. Что они имели в виду, говоря, что тетя Лили наказывает Дрого? Это так же необъяснимо, как и остальные их слова. Корнелия очень надеялась, что когда-нибудь сможет разрешить все эти загадки.

К ее облегчению, обед близился к концу. Пища была превосходной, блюдо следовало за блюдом, но Корнелия могла заставить себя попробовать что-нибудь только через силу. По белому полю скатерти была расставлена целая коллекция великолепных вин, но Корнелия, как и положено дебютантке, пила только минеральную воду. Обед закончился оранжерейными фруктами, поданными на огромном золотом блюде.

— Превосходный обед, Эмили, — заметила Лили когда леди покинули банкетный зал.

— Я ненавижу обеды по пятницам, перед тем, как все гости устроятся, — отозвалась герцогиня. — Кстати, мне показалось, что Дрого был чересчур молчалив.

Герцогиня произнесла эти слова, глядя Лили прямо в глаза, но та лишь загадочно улыбнулась в ответ.

— Правда? — отпарировала она. — Я как-то не обратила внимания.

Пока леди сплетничали в гостиной, ожидая, когда мужчины присоединятся к ним, Корнелия сидела молча, изнывая от нетерпения и волнения.

Но она готова была просидеть на этом стуле целую вечность, лишь бы в конце концов ей предоставилась возможность побыть с герцогом наедине.

А он даже не взглянул на нее, войдя в гостиную. Он завел разговор о бридже, к глубокому разочарованию женщин, умолявших его о танцах.

— Завтра ночью будет оркестр, — сказала герцогиня, — и побольше гостей. А сегодня я предпочитаю бридж.

В то время, пока решались эти насущные вопросы, герцог подошел к Корнелии.

— Вы не могли бы пойти со мной? — спросил он.

Девушка живо вскочила на ноги. Она заметила, что двое или трое гостей, сидящих рядом, уставились на нее с удивлением. В тот момент, когда дверь гостиной закрылась за ними, беседа неожиданно смолкла.

— Не возражаете, если мы пойдем в музыкальную комнату?

Герцог провел Корнелию через холл в другую большую комнату, где почти всю середину занимал рояль, а под галереей менестрелей располагался орган.

Стояла теплая ночь, но в камине горел огонь.

Герцог с Корнелией приблизились к камину. Роухэмптон достал из кармана футляр. Корнелия приняла футляр из его рук и открыла.

В футляре слабо мерцал огромный бриллиант, ограненный в форме сердца. По обе стороны от бриллианта в кольцо были вделаны два кроваво-красных рубина. Это была старинная и очень красивая вещь. Пока Корнелия любовалась ею, герцог говорил:

— Это фамильная драгоценность. Это кольцо всегда носили невесты в Котильоне. Я готов подарить вам также и современное обручальное кольцо, но я подумал, что, возможно, вы предпочтете выбрать это традиционное кольцо.

— Спасибо, огромное спасибо. Оно так красиво!

Корнелия протянула футляр герцогу обратно в руки, ожидая, что тот вынет кольцо и наденет ей на палец. Но герцог, казалось, не понимал, что от него требуется, и тогда Корнелия сама достала кольцо из футляра, где оно покоилось на темном бархате.

— Могу я надеть его? — спросила она.

— Если хотите, — ответил герцог. — Моя мать в настоящий момент рассказывает гостям о нашей помолвке.

— Ах! Все действительно должны узнать об этом сейчас? — воскликнула Корнелия, внезапно охваченная испугом.

— Вы возражаете? — быстро спросил герцог.

— Нет… полагаю, нет, — пробормотала Корнелия. — Только они пугают меня… они заставляют меня чувствовать себя такой глупой!

Герцог удивленно посмотрел на девушку.

— Извините, — сказал он, — я не думал, что вы будете ощущать себя здесь стесненно, когда рядом ваши дядя и тетя.