— Чем ты собрался понимать, ведь в голове у тебя… — Это была всё та же Инна, и, судя по тону, в отношениях наших не произошло существенных перемен.

— Я тоже тебя люблю, дорогая, но могла бы хоть предупредить.

— Думала управиться быстрее, но вечеринка затянулась.

На большее я вряд ли мог рассчитывать и решил довольствоваться малым. И всё потекло, как всегда: я стал посещать тренировки, изредка Инна вытаскивала меня в оперу, но ценителем я не был и просто «отбывал».

Спустя недели две мы от нечего делать ходили по супермаркету. Ели мороженое, время от времени примеряя то одно, то другое, ничего особо не собираясь покупать. Я хотел спортивный костюм поновее, и вот шопинг затянулся.

— Погоди, дорогая, я кое-что вспомнил. — Я направился в секцию, торгующую видеокамерами.

— Что-то собрался снимать?

— Да, ненаглядная. Надеюсь, тебе понравится. — Я был сама тайна.

— А я там буду?

— Конечно, солнышко, ты моя героиня. — Я вставил кассету и приготовился.

— Это ты, проститутка, я тебя узнала! — Вопили по-французски, но проститутка, она и в Африке проститутка. Об остальном же я догадался по эмоциональному накалу.

Молодая женщина, не так давно столь усердно пинавшая меня ногами, вцепилась Инне в волосы. Судя по всему, всерьез и надолго. То, что произошло дальше, было сюрпризом даже для меня, ибо, поторопившись за видеокамерой, я «недосмотрел».

Не особо пытаясь отбиваться, Инна одной рукой схватила фурию за платье и, зажав в другой руке кулон, висевший у нее на шее под одеждой, исчезла. Вместе с платьем. Правда, через долю секунды появившись снова. Но платья в руках у нее уже не было.

Ошарашенная бабенка завизжала так, что готовы были повылетать стекла. Про нас как-то забыли, и я продолжал снимать, а ведьмочка, гордо подняв головку, пошла к выходу.

— Мадемуазель. — Охранник не знал, что предпринять.

В руках у Инны ничего не было, а голословные обвинения голой дамы, простите за каламбур, к делу, как говорится, не пришьешь…

Да, судя по словам человека из аббатства, — кстати, он так и не представился, а я, ошарашенный свалившимися на меня сведениями, как-то забыл спросить, — женщины обладали более скромными возможностями. Но пользоваться ими могли очень даже эффективно.

— Мсье, здесь снимать запрещено! — Не нужно быть полиглотом, чтобы понять.

И я выбросил камеру в коридор. Мелькнув так быстро, что охранник только мотнул головой, оторопело уставившись на мои пустые руки. Но предъявить нам было нечего, и мы беспрепятственно вышли.

— А ты ничего, соображаешь. — Я пытался подлизаться.

— А ты, между прочим, мог бы и предупредить бедную девушку.

— Зато теперь имеем ценный материал. Когда назначим просмотр? — Я пытался выяснить степень своей вины.

— Да хоть сегодня. Будет даже весело.

Я уже говорил вам, что она умная девочка?

15

— Таким образом, ущерб, нанесенный вами на контролируемой мною территории, я оцениваю в триста тысяч евро.

Говоривший был уверен в своей силе и праве повелевать людьми. А потому был вежлив. Мне же было интересно. И потому я тоже не хамил. Инна ушла в тень, ничего не объяснив, просто среагировав на опасность. А я вот отдувайся. Он говорил, разумеется, по-французски, но рядом был переводчик. Явно соотечественник с замашками Промокашки. Кто не знает, это из места встречи, которое изменить ну никак нельзя.

— А доказательства? — Я был и в самом деле ни ухом ни рылом.

— Доказательства будут в руках у полиции.

— Если? — Само собой напрашивалось продолжение, так как если бы захотели сдать, то давно бы уже сдали.

— Всегда приятно иметь дело с умными людьми. Здесь план мероприятий. — Он бросил мне на колени кожаную папку. — У вашей пассии несомненный талант, а потому сроку даю месяц.

Я открыл папку, а они засобирались.

— Да, и не обольщайтесь. — Он щелкнул пальцами, и подголовник кресла прямо-таки разорвало. — Оревуар, мсье! — Это я понял без перевода.

«Практически неуязвимы, разве что разрывная пуля в голову…» — вспомнилось вовремя, а главное, к месту. Да, мальчик, это Париж, и здесь совсем другой уровень. И в самом деле кретин, ну что мне стоило дать ей сотню-другую тысяч. Спал бы сейчас спокойно. Она, умница моя, и в самом деле времени даром не теряла. За месяц с небольшим, прошедший с момента инициации, — более двадцати ограблений. Или всё-таки краж? Как будто так уж важно, с кем я сплю, с грабительницей или с воровкой. Мог бы и догадаться, что фокус с платьем возник не на пустом месте, уж больно здорово у нее получилось. И всё же молодец! Я в ее возрасте еще сомневался и корчил из себя моралиста.

Я начал читать и присвистнул. Да-а, аппетиты у ребят, прямо скажем… За мифические триста тысяч они хотели чуть не пол-Версаля, ну и еще кусочек Лувра в придачу. Интересно, когда Инна обратила на себя их внимание? Хотя какая разница, убедить ее я не смогу, даже вернувшись. Только оттолкну. А без меня ей будет трудно. Судя по тому, на что они раскатали губу, в живых нас оставлять не собирались. Ну разве что Инну. Да и то ненадолго, так, пока не надоест.

Она появилась часа через два. Виновато потерлась носом о мою щеку и захлопала глазищами:

— Ты извини, а?

— Не судите, да не судимы будете, так, по-моему, сказано в Писании? — Она благодарно улыбнулась. — Что будем делать и есть ли у нас план?

— Есть ли у нас план? Есть ли у нас план? — Голосом мистера Фикса загундосила она. — У нас целых ТРИ плана! — Это радовало, в смысле оптимизма, так как, насколько я помню, все планы мистера Фикса кончались полным крахом.

— Пойдем погуляем. — Я не исключал возможности прослушивания, о чем усердно жестикулировал.

Инна всё поняла правильно, и спустя пару минут мы шли по одной из парижских улиц.

— Ну, выкладывай. — Я посмотрел на нее и приготовился слушать.

Излагала она минут пять, но все три плана были вариациями на тему спрятаться. Убежать и спрятаться, надавать по мозгам и спрятаться и сдать их, таких нехороших, в полицию и опять же спрятаться. Бегать мне не хотелось, о чем я и заявил, заслужив восторженный поцелуй. Перспектива сузилась, зато появилась возможность выбирать из двух зол. Оставалось решить, какому из них отдать предпочтение.

— Ты мне доверяешь?

Инна вопросительно посмотрела на меня:

— В смысле?

— Ну не путайся в это дело, есть кое-какие интересные мыслишки. — Я нагло врал и надеялся, что мое лицо меня не выдаст.

— Да ладно, что нам эта шваль. Да и вряд ли они контролируют всю Францию, а уж тем более весь мир.

— Ты права, но я здорово испугался и хочу немножко отыграться.

— Что я слышу, Юрий? Ты, железобетонный, с арматурой вместо нервов, и вдруг испугался?

— Да ладно тебе, нормальный я, поняла? И по ночам мне иногда снятся кошмары.

— Хорошо, и что я должна делать?

— В том-то и дело, что ничего. Сможешь пару дней ничего не делать? В смысле не проказничать?

— Ну, побездельничать — это пожалуйста, а вот не проказничать вряд ли.

— Всё серьезней, чем ты думаешь.

— Ерунда, а на их хитрые ж… есть кое-что с винтом.

Я посчитал, что согласие получено, и замолчал, пытаясь собрать мысли в кучу.

Конечно, заманчиво решить проблему с помощью убийства. Но в свете последних событий нужно хотя бы собрать минимум сведений. Кто, что и почему такая самоуверенность? Возможно, старший? Но по всем прикидкам выходило, что это не мог быть никто из наших: не тот почерк. Да и любой из нас прекрасно понимал, как трудно просчитать все варианты. И любая маленькая ссора могла обернуться черт знает чем. Как бы ни малы б мои возможности, но они у меня имеются, и с этим стоило считаться. Кто-то, кто не знает о моем существовании? Но, судя по «смотринам», мы с Инной пара достаточно заметная. Да и по жизни, я надеюсь, тоже. То-то и оно, что по жизни. Были еще мои ровесники, плюс-минус, но их я отбросил практически сразу, так как мы все одиночки, а здесь чувствовалась организация. Как ни крути, выходило, что это очередной местный князек. И на душе стало как-то легче, ибо князьков я не боялся.

* * *

— Оревуар, мсье! — Дверь за ними закрылась.

Второй раз я прокручивал наш диалог в режиме просмотра. Инкримировать гостям ничего нельзя, а от того, что можно, любой адвокат в считанные минуты не оставит камня на камне. Если, конечно, до них дойдет, до адвокатов. Меня постепенно разбирало зло. Если этот… платит околоточному и содержит пару папандопул, то уже сам черт ему не брат. Я хлопнул себя по лбу: вот он, готовый ответ. Разозли того, кому он не платит. Кого-то рангом повыше, так чтоб околоточные и заикнуться не смели, принявшись усердно рыть землю.

Я разошелся не на шутку. Решив, что недели хватит, я вернулся и начал действовать. Сначала занялся сбором информации, поручив это платным детективам. Как и предполагалось, держал он не весь Париж, и даже не половину. Но мелкой сошкой не был. Так, средних размеров хищник. Но парочке иностранцев проблем, конечно, мог доставить ой-ой-ой.

В качестве гончей я выбрал одного из замминистров юстиции, удостоверившись, что у того достаточно влияния, чтобы не отступиться. Конечно, шутка, которую я собирался с ними сыграть, не очень красива. Но я утешился тем, что по крайней мере на этот раз все останутся живы. Два раза пришлось навестить загородную резиденцию моего «работодателя», ведь как ни крути, а ежели б не он — нежились бы мы с Инной и наслаждались ничегонеделанием. Так вот, в поисках улик, бродил по особняку. Никаких тебе зажигалок с монографией, никаких именных документов. Ничего не разбросано тут и там и не просится в руки. Прислуга приходящая, а охранник валяется связанный, чтоб не путался под ногами. Да и по-русски он не говорил… Кусая губы, я обратил внимание на видеокассеты, вернее, на этикетки. У вас что на них написано? Правильно, названия фильмов. А если снимали видеокамерой? Вот и на нескольких из них стояли женские имена и даты. Не такие уж давние, между прочим. Кинув всё в сумку и прихватив пару безделушек на память, я ретировался.

Кассеты оказались любительской порнушкой с «работодателем» в одной из главных ролей. Никакого криминала, и законом не запрещено. Ну любит человек женщин. А кто их не любит? Ну, малек сентиментален. Так вы ведь тоже храните фото любимых девушек. Время поджимало, а потому я решил довольствоваться тем, что есть. Из газет знал, что выбранный мною замминистра в день нашей встречи с князьком собирался праздновать сорокалетие супруги. И в подарок приобретено жемчужное ожерелье. И жемчужин много, и все чистой воды. И цена подходящая. Где-то под полмиллиона. Жаль, конечно, портить женщине праздник, но ведь я собирался его вернуть. На месте ожерелья я оставил кассеты. Надо же мне хоть чем-то их порадовать?

Правильно, на место кассет пришлось положить безделушку. Триста тысяч, говорите? Получите, пожалста, с процентами. Расписочки не надо. В протоколе, козел, распишешься.

Заглянул к нам на огонек он часов в девять вечера, а из газет я знал, что празднование началось в восемь. Вряд ли щедрый муженек станет доставать подарок заранее, так что часа должно вполне хватить. Как раз успеют поставить всех на уши, посмотреть видео и нажать на все рычаги. В общем, сразу после нашей беседы — тю-тю. Оставалось часа два, и я решил посмотреть, что за чудик испортил мое кресло. Забравшись на крышу противоположного дома, я установил видеокамеру, снабженную таймером, и вошел в холл.

Он ничуть не изменился с нашей последней встречи. Господин аббат стоял и улыбался, как будто роднее меня у него во всём Париже никого не было.

— Пришло волновое сообщение, Юрий. И вас просят отменить операцию. — Он был, как и тогда, спокоен.

— К-какое сообщение? — Я отупело уставился на него.

— Насколько я знаю, у нас еще часа полтора. Пойдемте немного погуляем.

Мы вышли, и, малёк помолчав, он начал:

— Мы не знаем всех последствий наших поступков. И, как правило, преследуя сиюминутную цель, не заглядываем далеко вперед.

Я молча кивнул, не очень-то понимая, куда он клонит.

— Этот местный Аль-Капоне в случае ареста назовет несколько имен. Про это все «забудут», на время. Но через полтора года один из этих людей проиграет на выборах. Борьба будет вестись не за президентское кресло, отнюдь нет, но в нужный момент все «вспомнят», и он вынужден будет уступить.

— Ну и?..

— Это немного затрагивает мои интересы… — Я начал понимать.

— И что же, ради этого вы полтора года?..

— Да нет же, сообщение отправляют «по волне», конечно снабдив его соответствующим паролем, — улыбнулся он. И, видя мое недоумение, пояснил: — Ну, кто-то входит в коридор, скажем на две недели или на три. Выйдя, он передает просьбу другому. А сам проживает это время по собственному усмотрению. Тот возвращается дальше, следующий — еще дальше. И так по цепочке, пока не достигнет адресата.

— И все эти люди готовы забросить свои дела ради нескольких слов?

— Ну… скажем, я обладаю даром убеждения. — Я представил размеры «дара» и поежился:

— Так что же, эта сука уйдет безнаказанной? — Смеялся, как я уже упоминал, он заразительно.

— А разве речь о нем?

— Так я?..

— Никаких ограничений, мой друг.

И он, не попрощавшись, стал удаляться.

«Выйдя» на крышу из коридора, я взял снайпера с собой. Но не надолго. Бегом вернулся в номер и «вытащил» тело, прикрыв сорванным с дивана пледом. Быстро вставил кассету в видик и изобразил на лице заинтересованность. Они вошли, как и в прошлый раз, вальяжные и самоуверенные. «Промокашке» я заехал меж глаз и уселся в кресло. Как раз напротив окна.

— Ну-с, с чем пожаловали?

Но он не отвечал, во все глаза уставившись на экран. Лицо стало наливаться кровью, и он судорожно защелкал пальцами. Я зловеще улыбнулся и стащил покрывало с покойного.

— Ты, ты… — Продолжить я ему не дал, влепив пулю между глаз.

Я ехал на взятой напрокат машине за город, чтобы предать тела земле. А то коридор может превратиться в огромное кладбище. Мне стало интересно: а кто обитал там до меня? И куда он исчез? И что, если спуститься вниз по реке, ведь откуда-то она течет и куда-то впадает. Но я знал, что на эти вопросы не получу ответов, по крайней мере в ближайшем будущем. Да и рановато мне. Всего-то пара негодяев, и уже рассиропился, Инна куда как крепче. Неожиданно для меня воспоминание о девушке наполнило сердце теплотой. Интересно, что еще она учудит? Настроение немного поднялось, и в Париж я возвращался почти в порядке. Для Инны же вся эпопея заняла лишь каких-то два часа, проведенных ею в убежище, так что говорить было практически не о чем.

— Ты извини, а?..

— Не судите, да не судимы будете…

16

— Перед вами находится скульптура… — Экскурсовод продолжала вещать об очередной Венере Милосской, а я боролся со сном. Не подумайте, я вовсе не похож на неандертальца, просто хандрил, и хандра эта выливалась в такие вот формы.

Инне же было интересно, и я ей немного завидовал. Еще бы, у человека есть вкус, тяга к высокому. Правда, иногда глаза ее озорно поблескивали, выдавая грешные мысли. Но я знал, что эти возможности рассматриваются чисто гипотетически. Спереть пару килограммов золотого новодела, дабы была мелочишка на карманные расходы, — это одно, и лишить миллионы людей радости любоваться одной из этих святынь — это для нее кощунство.

Со времен последнего приключения прошло уже три месяца, по парижским улицам вовсю гуляла весна, а мне что-то стало тоскливо. Зажрался, скажете вы, и будете абсолютно правы. Здоров, тьфу, тьфу, тьфу, относительно молод и не стеснен в средствах. Рядом если и не любимая, то уж, во всяком случае, небезразличная женщина. А барин, видите ли, скучают. Инна, поначалу пытавшаяся растормошить, махнула на меня, дремучего, рукой. И в воспаленном моем мозгу вызревали исследовательские планы.

Я стал готовиться к походу. Путешествию вдоль реки, ибо местность в «месте» (забавно, правда?) сплошная терра инкогнита. Не хватало, конечно, постоянных спутников, с их вечными подначками, песнями под гитару и ореолом романтики, сопровождавшим любую нашу вылазку. Желание поэкспериментировать и пригласить их с собой было огромным, благо приборчик давал кое-какие шансы на благополучное завершение авантюры. Но во-первых — тайна и еще раз тайна плюс стойкое недоверие к батарейкам, даже таким разрекламированным, как энерджайзер.