Кора сделала вялый отрицательный жест, и он убрал свою руку назад.

— В чем дело, Кора? Что вас расстраивает? Как я понимаю, все, чем мы сейчас располагаем — это так называемое «ощущение» Клина, что ему грозит какая-то опасность; причем я сильно сомневаюсь, что она существует на самом деле: боюсь, это всего лишь вымысел, плод его фантазии.

— Вы не знаете Феликса. Вы не имеете ни малейшего представления о возможностях его психики. У него есть способности... — ее голос внезапно оборвался.

— Да, я понимаю, способности, которые являются секретом. — Холлоран перевел свой взгляд с ее лица на реку, сверкавшую под ярким солнечным светом. — Это пускай остается между Клином и «Магмой». Меня же волнует только одно — как защитить человека во плоти и крови, столь же уязвимого, как большинство из нас. Но если ему хоть что-нибудь известно о той специфической ситуации, в которой он находится — или воображает, что находится — будет лучше, если он расскажет обо всем мне. Что могло напугать его так сильно, Кора?

Она склонила голову, словно погружаясь в глубокое раздумье, но тут же снова высоко подняла ее. Ее пальцы вертели стакан, и солнечные зайчики плясали вокруг, двигаясь в такт колыханию жидкости на дне стакана. Люди за соседним столиком хохотали над анекдотом. Голос, усиленный мегафоном, долетал до террасы с прогулочного катера. Наконец, Кора поставила стакан на прежнее место.

— Вот уже несколько недель, — начала она, — начала она тихим голосом, нерешительно, запинаясь, словно каждая фраза давалась ей с трудом, — очевидно, ее беспокоило близкое соседство людей за ближайшим столиком, — Феликс озадачен чем-то похожим на предчувствие. Причем он никак не может разгадать, откуда исходит это ощущение нависшей опасности. Нечто нереальное... на первый взгляд это может показаться несерьезным. Сон, ночной кошмар, подробности которого он не может припомнить при пробуждении. Он знает, что это своего рода предупреждение; но ему пока не удалось проникнуть в суть образов, предстающих перед ним — момент откровения еще не настал. Это угнетает его... сводит его с ума. Нет, даже более того — Феликса охватывает панический страх... ужас...

— Он отнюдь не произвел на меня впечатления охваченного страхом человека, — заметил Холлоран.

— Он не хотел обнаружить свое состояние перед посторонним человеком. Феликс очень замкнутый и скрытный.

— Вы хотите сказать, что его не оставляет предчувствие близкой смерти?

Она отрицательно покачала головой:

— Нет. Нет, кое-что похуже этого.

Тень упала на стол, заставив их обоих вздрогнуть от неожиданности. Это бармен убирал грязную посуду со столика на поднос, где уже стояли пустые тарелки и стаканы.

— Чудесная погодка! — сказал бармен, поворачиваясь к ним спиной, очевидно, не дожидаясь ответа.

Девушка посмотрела на Холлорана, но больше ничего не прибавила к только что произнесенной ею фразе.

Глава 8

Телохранители

Снайф был недоволен.

— Так вы говорите, «Магма» затевает всю эту канитель потому, что у их человека — у того самого Клина — появилось какое-то там предчувствие? — он сердито смотрел на Холлорана, словно тот в чем-либо провинился перед ним. Сам Холлоран, похоже, был чем-то сильно озадачен. Он то и дело проводил тыльной стороной руки по щеке.

— Так оно и есть на самом деле, — ответил он.

Снайф откинулся на спинку своего стула и забарабанил пальцами одной руки по столу.

— Нелепо, — буркнул он. — Смешно.

— Только не для Корпорации, — сказал Матер, сидевший в мягком кресле напротив Холлорана, вытянув вперед поврежденную ногу (присутствуя на инструктажах и участвуя в совещаниях по планированию операций, он время от времени рассеянно поглаживал свое колено, словно хотел облегчить боль в ноющей старой ране). — Они почти слепо верят в необычайные способности этого человека; думаю, что и нам не помешает серьезно отнестись к его предчувствию, чем бы оно в конце концов ни оказалось.

Дитер Штур, сидевший на своем обычном месте — с краю стола Управляющего, легонько постукивал тупым концом карандаша по толстому мягкому блокноту, лежащему перед ним.

— Лично я не вижу здесь ничего, о чем нам следовало бы беспокоиться. Если они в «Магме» во что-то там верят, — это их дело, касающееся только Клина и президента с его Советом директоров. Мы можем выполнять свою работу, как всегда, и не обращать внимания на все остальное.

— Вы правы, вне всякого сомнения, — согласился Снайф, — но мне внушают подозрение эти странные дела. Это... — он покачал головой, сбитый с толку, озадаченный, — это нелогично. Непоследовательно. А что он за человек, Лайам?

— Непостоянный, — последовал ответ. — Я хотел сказать, что он крайне неуравновешенный — невротик, скорее всего. С ним может оказаться очень трудно работать; возникнут большие сложности.

— Понимаю, — лицо Снайфа стало еще более мрачным. — Что ж, раньше нам уже приходилось иметь дело с примадоннами. А его телохранители? Каковы они, на ваш взгляд?

— Я познакомился только с одним. Он был так себе.

Никто из присутствующих в комнате не спросил у него, на чем основан подобный вывод; все поверили ему на слово.

Матер заглянул в свою записную книжку:

— Я записал имена трех остальных. Одну минуту, я найду их — да, вот они: Януш Палузинский, его личный шофер, затем Азиль Кайед и Юсиф Даад. Они записаны у меня здесь как «вспомогательный обслуживающий персонал» — термин, как видите, весьма расплывчатый; полагаю, под этим может подразумеваться многое — от слуг до личной охраны.

— Великий Боже! — воскликнул Снайф. — Арабы?

— Из Иордании.

— А первый? Чех? Поляк?

— Януш Палузинский — поляк.

— А тот, с которым вы познакомились, Лайам, — кто он?

— Монк. Не слишком разговорчивый парень.

— Теодор Альберт Монк, — прибавил Матер, посмотрев в свою записную книжку. — Американец, судя по архивным записям «Магмы».

— Смешанный состав, однако, — произнес Снайф.

— Скорее всего, Феликс Клин случайно встречался с ними во время своих поездок, а познакомившись поближе, брал их к себе. Все они работают с ним уже много лет.

— Шоферу может понадобиться курс дополнительного обучения, — добавил Холлоран.

— Об этом надо позаботиться, — сказал ему Снайф. — Поверенный агент Клина, мисс... ах, да, мисс Редмайл... звонила мне сегодня утром, чтобы договориться... Дитер?..

— Я записал его на завтра. Мы отправим в «Магму» одного из наших специалистов — он должен подготовить Палузинского и проверить, насколько он освоил технику вождения, чтобы использовать ее в экстремальной ситуации. Личный автомобиль Клина недостаточно хорошо оборудован: пуленепробиваемые стекла и бронированный корпус — вот все, на что они полагаются. Я хочу, чтобы Палузинский провел на испытательной трассе как минимум два дня — после этого краткого инструктажа он по крайней мере не должен совершать необдуманных поступков, скажем, при покушении на жизнь «объекта». Похоже, все это время вам придется быть шофером Клина, Лайам. Холлоран кивнул.

— Кроме того, мисс Редмайл подтвердила, что ее начальник согласился с нашими предписаниями относительно тех действий, которые он должен или, наоборот, не должен совершать в течение нескольких недель, пока «Щит» будет охранять его жизнь, — продолжил Снайф. — Как я понимаю, вы обедали вместе с ней сегодня? — он смотрел прямо на Холлорана. — Если не считать чисто служебных отношений, кто она для Клина? Любовница?

Некоторое время Холлоран молчал, обдумывая ответ. Потом произнес:

— Возможно.

— Она — женщина того типа?

— Какого типа?

— Та, которая ложится в постель со своим боссом?

— Я не знаю.

— Но она красавица.

Холлоран кивнул.

— Тогда предположим, что это так.

Матер заметил короткую, но яркую вспышку гнева в глазах Холлорана, и это озадачило Плановика: обычно Лайам держал под жестким контролем все свои эмоции.

— Я не уверен, что это имеет прямое отношение к нашей теме, — вставил замечание Матер. — В конце концов, Клин не женат, а в досье, представленном нам «Магмой», не содержится упоминаний ни о каких его подругах... или друзьях, уж коли на то пошло.

— Она может оказаться уязвимым местом, даже провалить всю операцию. «Объект» сам может подвергнуть себя риску, если узнает, что ей грозит опасность. Тому есть множество подобных примеров, но всего, как правило, не предусмотришь... Ее уже проверяли?

— У меня есть с собой все ее документы, — сказал Штур. — Чарльз принес их сегодня утром из «Магмы», и я успел лишь бегло просмотреть ее досье. Она показалась мне достаточно надежной. Родилась и росла в Гемпшире; единственный ребенок в семье; отец был лектором в университете, мать — врачом в местной клинике; обоих уже нет в живых. До восемнадцати лет посещала частную школу; весьма способна — аттестат с семью хорошими и тремя отличными оценками — но в университет не поступала. Снимает квартиру в Пимлико; имеет значительную сумму на банковском счету — то, что было выручено от продажи дома, доставшегося ей в наследство от родителей, плюс ее собственные небольшие сбережения. «Магма» — ее первая и единственная работа, если не считать летних сезонных приработков, которыми она занималась, будучи еще студенткой; в Корпорации она сделала быструю карьеру, пройдя весь путь от самой низшей к высшей ступени... Я считаю, это выглядит замечательно. — Штур вынул черно-белую фотографию из папки с досье и поднял повыше, чтобы остальные могли взглянуть на нее.

Снайф даже не улыбнулся.

— Копайте глубже, Штур, даю вам на это еще несколько дней. Разузнайте, с кем она общается; раскройте всех приятелей, любовников; каковы ее политические и религиозные убеждения — ну, вы сами знаете, с какого конца к этому подойти. Она тесно связана с «объектом», а мы не можем рисковать.

Он немного помолчал, взъерошив пальцами свои короткие рыжеватые волосы.

— Ну, а теперь, — сказал он, обводя взглядом свою маленькую аудиторию, — перейдем к нашему дорогому господину Клину. Что, в конце концов, мы знаем о нем?

— Почти ничего, — ответил Штур. — Мне понадобится едва ли не полминуты, чтобы прочесть всю его биографию.

— Гм, вот этого-то я и боялся... Проклятая секретность может завести нас ох как далеко...

— Я думаю, «Магма» здесь ни при чем, — отозвался Матер. — После нашей утренней беседы с ее президентом стало ясно, что даже самой Корпорации фактически ничего не известно о прошлом Феликса Клина. У меня сложилось впечатление, что до тех пор пока он делает им большие деньги, его происхождение и излишние подробности его биографии не будут слишком интересовать его компанию.

— Не будет ли кто-нибудь любезен объяснить мне, наконец, что же он все-таки «делает» в «Магме»? — недовольным тоном сказал Штур.

— Прошу прощения, Дитер, — ответил ему Снайф, — но этого вам отнюдь не нужно знать для выполнения задания. Так они все выражаются в «Магме». Поэтому мне очень жаль, но больше я ничем вам помочь не могу; не обессудьте. Что там написано в его досье?

Штур фыркнул, но спорить не стал.

— Как я уже сказал, — не слишком много. Родился в Израиле, приехал в Англию одиннадцать лет тому назад, почти сразу же после этого стал работать на «Магму»...

— Еврей с двумя компаньонами-арабами?! — перебил его Снайф.

— Не всякий еврей — злейший враг арабов, — ответил Штур. — Он переехал в свои апартаменты в здании штаб-квартиры «Магмы», как только они были достроены, то есть около пяти лет тому назад. Кроме того, ему принадлежит загородная усадьба в Суррей, рядом с озером, вместе с двумя тысячами акров пастбищ и лесов. Разумеется, вам не нужно объяснять, что он обладает большим и лакомым куском земли — это же целое графство, если не больше. Очевидно, он очень богатый человек. Не женат; машину не водит; не курит и почти не пьет; о наркотиках здесь нет никаких упоминаний — а впрочем, тут их и не должно быть, — в азартные игры не играет. Все.

— Как?! — спросил Снайф, не веря своим ушам. — Там должно было быть гораздо больше.

Штур потянулся к папке с документами, на которой лежало досье на Кору Редмайл. Он открыл ее и показал один-единственный лист бумаги, сиротливо лежавший в папке.

— Я же говорил — тут мало что можно прочитать.

— Но там должна стоять дата его рождения, сведения об образовании, род его занятий до того, как он поступил на службу в «Магму». Неужели ничего не сказано о его общественной деятельности, о политических взглядах — нам очень важно иметь хотя бы самое общее представление о том, каковы они могут быть.

— Судя по этому документу, у него их просто нет.

— Чарльз?.. — обернулся к Матеру Снайф.

Матер поднял руку.

— Эта ситуация начинает тревожить меня. Даже разговор с президентом не дал положительных результатов. Я пытался вытащить из него информацию всеми доступными способами, но так и не получил ничего по-настоящему ценного. Как я уже сказал, похоже, они и сами очень мало знают об этом человеке; мне кажется, что не последнюю роль здесь играют желания самого Клина. Возможно, часть условий, оговоренных при его найме, содержит пункты, позволяющие ему сохранять тайну во всем, что касается его личной жизни. Если он доказал директорату «Магмы», насколько сильны его способности, я думаю, что их Совет мог закрыть глаза на некоторые пробелы в его личном деле.

— Итак, у нас есть довольно скудные сведения, и еще неизвестно, что нас ждет впереди; но давайте принимать вещи так, как они есть, — Снайф повернулся к Штуру и спросил с надеждой: — Уж хотя бы размер его жалования указан где-нибудь в этих бумагах?

— О том нет ни малейшего упоминания, — усмехнулся Штур.

— Мы можем узнать это из других источников. Не будем терять время попусту. На самом деле, конечно, они должны были дать нам намного больше информации, прежде чем мы взялись бы за их дело, но поверим им на слово — они обещали стать более откровенными, когда контракт будет подписан. Мы заключим наш договор сегодня, во второй половине дня — здесь мы немного забегаем вперед. Лайам, вы станете постоянным компаньоном Клина с восьми часов завтрашнего утра. Дитер, я хочу, чтобы вы представили мне подробный отчет обо всех происшествиях с участием террористов и похитителей людей за последний год, и, само собой разумеется, все материалы о «Магме» и ее дочерних компаниях, которые могут нас заинтересовать.

Штур сделал пометку в блокноте. После совещания ему нужно было связаться с организацией, располагающей базой оперативных данных об активности и дислокации наиболее известных террористических группировок. Используя специальный код, можно было включиться в компьютерную сеть, чтобы получить необходимую информацию.

— Я проведу небольшую проверку дочерних компаний «Магмы», — добавил немец. — Может быть, удастся обнаружить некоторые сферы их деятельности, где конкуренция стала наиболее напряженной и жесткой.

— Хорошо. Будем искать врагов — как в бизнесе, так и во всех остальных областях. Однако если Лайам прав, и Клин действительно невротик, все наши усилия могут оказаться бесполезной тратой времени и сил. Не исключено, что этот человек страдает тяжелой формой параноидной шизофрении. — Управляющий усмехнулся. — Впрочем, это нас не касается — пусть волнуются в «Магме», если на то пошло. Дело «Ахиллесова Щита» — создать надежную защиту, раз уж нас для этого наняли. Что вы нам скажете, Чарльз?

Матер перестал поглаживать свое колено.

— Все очень просто, — сказал он. — На некоторое время мы сформируем команду из четырех человек, которые будут работать вместе с Лайамом — нашим резидентом в «Магме», — две пары, сменяющие друг друга через каждые шесть часов. Еще нужно назначить дублера для Лайама на случай тревоги. У вас есть какие-нибудь персональные пожелания, с кем бы вы хотели работать, Лайам?

Холлоран покачал головой.

— Хорошо, — продолжал Плановик. — В полном соответствии с требованиями «Магмы», наши люди не будут контактировать с «мишенью», находясь на значительном расстоянии от ее резиденции. Они постоянно будут патрулировать границы поместья в Суррее; разумеется, мы договоримся с местной полицией, чтобы она не тревожила их понапрасну.

— Наши будут вооружены? — спросил Штур.

Возникла пауза. Снайф предпочитал, чтобы его агенты были «прилично экипированы» на случай «тяжелого боя»; однако английские законы запрещали ношение оружия частным телохранителям и сыщикам (закон, уже много лет проклинаемый многими, особенно иностранцами, въезжающими в эту страну). Наконец, Управляющий принял решение:

— Пусть Лайам возьмет с собой все «железо», какое сам сочтет нужным. Мне бы не хотелось давать санкции на то, что могло бы испортить наши особые отношения с полицией и Министерством Внутренних Дел, поэтому наш патруль пока останется невооруженным. Если они заметят хоть что-нибудь подозрительное, равно как и в случае определенных действий против нашего клиента, мы пересмотрим этот вопрос. Хотя мы вынуждены целиком полагаться на Лайама и личных телохранителей Клина во всем, что касается внутреннего наблюдения, нам нужен подробный отчет о системе безопасности внутри его квартиры...

Штур сделал очередную пометку.

— ...и во всем здании «Магмы». Последнее меня особо беспокоит. Слишком много людей круглосуточно входят и выходят из здания. Конечно, мы можем поставить на дополнительные посты наших людей — например, разместить их на первом и двенадцатом этажах. Естественно, заранее предупредив об этом сотрудников службы безопасности «Магмы». Мы можем поставить свою охрану вокруг здания для дежурства в ночные часы, когда Клин будет находиться в своей резиденции.

— Мне тоже не внушает доверия само здание, — сказал Холлоран, и взгляды всех присутствующих тотчас же устремились на него. — Это крепость из стекла и металла, но, к сожалению, она уязвима.

— Будем надеяться, что никто не попытается добраться до «объекта» до тех пор, пока мы еще не приступили к выполнению задания, — заметил Матер. — Не то вот будет нам потеха!

Снайф, однако, не увидел в этом ничего забавного. Совсем ничего.

Глава 9

Приманка

Ах, как хорошо, наконец-то он стал похож на мальчика...

Мальчик чем-то взволнован, но держится вызывающе. Он очень бледен, этот мальчик, и, кажется, давно не мылся; без сомнения, в мятом полиэтиленовом мешке, который он несет в руках, умещаются все его нехитрые пожитки. На вид ему около шестнадцати лет. В Англии считается, что это совсем еще юный возраст для того, чтобы остаться без крыши над головой, без семьи. Интересно, что бы сказали благоразумные английские обыватели, узнай они о сиротах, поодиночке и целыми ватагами кочующих по улицам и городским рынкам Дамаска в поисках дневного пропитания, промышляющих воровством и попрошайничеством. Часто беспризорные юнцы связывались с отпетыми негодяями, преступниками и бандитами, потому что те давали им огнестрельное оружие... Самоуверенные, самовлюбленные англичане ничего не знали об этих вещах.

Мальчик улыбается неуверенной, нервной улыбкой. Может быть, он просто потерялся на этом огромном вокзале, где толпы незнакомых ему людей с пустыми, равнодушными глазами все спешат и спешат куда-то, проходят мимо него, задевают, толкают... Так же, как потерялся бы и в самом городе, если бы ушел отсюда, из вокзальной суеты и толкотни... А сейчас он думает, что наконец-то нашел себе товарища. Если только он понял... Ха, если только он услышал...

«Ajel», живее, Юсиф, не задерживайся на открытом месте, где сотни проезжих и прохожих все движутся и движутся сами не зная, куда. Вон полицейский патруль — они ищут таких бродяг, как этот мальчишка.