— Это что, черт возьми, допрос, что ли? — рявкнул он. — Вы попросили меня ответить на несколько вопросов, я пытаюсь это сделать, но вы постоянно меня прерываете. — Он повысил голос.

— Ваши мысли имеют отношение к вашей семье? — повторила вопрос Келли.

Грант отрицательно покачал головой.

— Вы думаете о вашей жене и сыне, когда не можете заснуть? — упорствовала Келли.

— Я только что ответил вам, нет.

— Но это неестественно. Вы хотите сказать, что совсем не вспоминаете о них? — спросил Фрезер с некоторым сарказмом.

Грант стукнул кулаком по столу и закричал:

— Я не думаю о них!

Фрезер устало посмотрел на Гранта, начиная нервничать из-за его агрессивности.

— Вы когда-нибудь хотели убить жену и сына? — спросила Келли.

— Убить их? Зачем?

— Это мы и хотим узнать, — сказал Фрезер.

— Почему я должен хотеть их убить?

— Потому что в вашем мозгу может существовать область, которая хочет этого, — пояснила Келли. — В каждом из кошмаров, посетивших вас, вы убивали вашу жену и ребенка.

— Ну и что? — рявкнул Грант. — Неужели это так важно, черт возьми? У всех бывают кошмары.

— У вас с женой были кое-какие проблемы, не так ли? — спросила Келли. — Я имею в виду ваши супружеские отношения.

— Ну и что, если были? Какое это имеет отношение к этим чертовым кошмарам? — сердито проговорил Грант.

— Вы бы хотели убить вашу жену и сына? — настаивал Фрезер.

Грант вскочил на ноги.

— Вы играете со мной в какую-то дурацкую игру, — прорычал он, тыча пальцем в исследователей, которые слегка отодвинулись от стола.

— Говорите правду, — сказал Фрезер. — Хотите вы их убить или нет?

— Я сказал, нет, ублюдок.

— Скажите еще раз.

— Нет.

— Вы хотите их убить, — с усилием проговорил Фрезер.

— Нет. Нет! — Крик перешел в яростный вопль.

Неожиданно Грант схватил тяжелый магнитофон и поднял над головой. Вилка выскочила из розетки, катушки беспомощно повисли в воздухе. Келли и Фрезер отскочили как ужаленные, когда Грант повернулся и с неистовой силой швырнул магнитофон в большое окно. Стекло разбилось с оглушительным звоном, тяжелые крупные осколки разлетелись, как копья.

— Скорее зови на помощь, — крикнул Фрезер, когда Грант повернулся к нему.

Келли кинулась к двери в тот момент, когда Грант набросился на Фрезера. На бегу он задел стол, и оба упали на пол под грохот ломающегося стола. Фрезер попытался подняться, но Грант обеими руками вцепился ему в шею и начал его душить. Чувствуя, что пальцы Гранта сдавили его горло, Фрезер размахнулся и изо всех сил двинул его по виску. Это только раззадорило Гранта. Он навалился на исследователя и начал бить его головой об пол.

Фрезер увидел его лицо с дико сверкающими глазами и выступившей на губах пеной. Он с неистовым бешенством продолжал бить об пол голову жертвы. Вцепившись в запястье Гранта, Фрезер пытался оторвать его руки от своего горла, но лишь на мгновение он почувствовал облегчение. Он понял, что теряет сознание.

Вдруг пальцы разжались, и Фрезер, в глазах которого помутилось, увидел двух мужчин, схвативших Гранта и поднявших его на ноги. Рядом стояли Келли и доктор Вернон со шприцем в руке.

Фрезер повернулся на бок, и все поплыло у него перед глазами, а в горле нестерпимо засаднило.

— Свяжите его, — распорядился Вернон, когда двое мужчин подтащили Гранта к энцефалографу. Они положили его на тележку и быстро обвязали толстыми кожаными ремнями его руки и лодыжки. Грант перестал метаться и начал успокаиваться, когда к голове его прикрепляли электроды, он лишь злобно поглядывал на исследователей. Зубы его были сжаты, в уголке рта пузырилась белая пена.

Келли подошла к Фрезеру, лежа среди обломков стола, он пытался приподняться. Она стала на колени и протянула ему руку, но он отвел ее. С трудом поднявшись на ноги, он держался одной рукой за горло. Он кашлянул и почувствовал вкус крови. Вернон бегло взглянул на него и вновь повернулся к Гранту, на лбу и висках которого были электроды. Он лежал неподвижно, его грудь поднималась и опускалась.

Один из исследователей стоял в ожидании у прибора, на манжете его рубашки не хватало пуговицы. Келли узнала Фрэнка Андерсона, человека лет сорока, атлетического сложения.

Вернон кивнул, и Андерсон включил энцефалограф.

Пять карандашей заскользили взад и вперед по бумажной ленте, которая выходила из прибора. Четыре карандаша рисовали волны в мозгу Гранта.

Пятый едва двигался. Заметив это, Андерсон привлек внимание Вернона. Тот казался озадаченным.

— Что это значит, черт возьми? — проговорил Андерсон.

Вернон не ответил.

К ним подошла Келли, оставившая Фрезера у разбитого окна. Тот стоял, пошатываясь, жадно вдыхая холодный воздух и все еще морщась при глотании.

— Может быть, эту область контролирует подсознание? — спросила Келли Вернона, не сводя глаз с линии, как бы дремлющей на ленте.

Вернон не ответил.

— Должно быть, так оно и есть, — не успокаивалась Келли. — Теоретически эта область должна активизироваться, когда он заснет. Усыпите его. Может быть, нам удастся выяснить.

Вернон тут же принялся действовать. Он закатал рукав на руке Гранта, нашел вену, всадил в нее иглу и давил на поршень, пока из тонкого шприца не вылилась последняя капля тубарина.

Они стали ждать.

Ожидание длилось десять минут. Слышно было лишь тиканье часов и тяжелое дыхание Гранта. Келли наклонилась над ним и, подняв веко, убедилась, что зрачок расширился.

— Он спит, — сказала она негромко, словно стояла у постели ребенка и не хотела его будить.

Через пять минут она заметила, как задвигались глаза под закрытыми веками. Несомненно, эти быстрые движения сопутствовали сновидениям.

— Ему снятся сны, — проговорила она взволнованно.

Казалось, Вернон, сосредоточенно рассматривавший ленты с электроэнцефалограммой, не слышал ее.

Четыре линии на ней почти не изменялись, зато пятая меняла форму с пугающей быстротой. Он подозвал Келли, чтобы она тоже посмотрела.

— Очень похоже, что пятая линия указывает на область мозга, управляющую подсознательным мышлением, — сказала она. — Активность регистрируется в ней только тогда, когда испытуемый спит.

Все посмотрели на Гранта.

— Знать бы, что ему снится, — сказал Вернон. — Боже, это невероятно! — Он продолжал смотреть на безумно раскачивающийся карандаш. — По-видимому, эта область находится в затылочной доле. — Он немного понизил голос. — Эта область мозга связана со зрением.

— Следовательно, он что-то видит, — сказал Фрэнк Андерсон.

Вернон кивнул.

Стук в дверь заставил всех вздрогнуть.

Никто не двинулся с места, и стук повторился — уже громче и настойчивей.

Проворчав что-то про себя, Вернон открыл дверь и увидел свою секретаршу.

— Вас просят к телефону, доктор Вернон, — сказала она. — Это...

Он прервал ее.

— Вы не могли бы подождать? Я занят, — рявкнул он.

— Звонят из полиции.

Вернон кивнул и заметил любопытные взгляды коллег.

— Я буду говорить здесь, — сказал он, кивнув в направлении настенного телефона. Он подошел к нему и взял трубку: — Доктор Вернон слушает. Да, верно.

Келли увидела, что он нахмурился.

— Когда это произошло? — спросил он. Последовала короткая пауза. — Понятно. Да, я понимаю.

— Смотри. — Андерсон дернул Келли за рукав.

Она опустила глаза.

Пятый карандаш прекратил неистовое движение и теперь чертил на ленте ленивые параболы.

Келли подошла к Гранту и пощупала пульс, отметив, что рука его сильно похолодела.

Вернон повесил трубку и вернулся к коллегам. Он вздохнул и коснулся лба ногтем большого пальца.

— Что случилось? — спросила Келли.

— Полиция интересовалась, не покидал ли Морис Грант институт в течение последнего часа, — сказал он.

Келли с недоумением посмотрела на него.

— Соседка прогуливалась мимо его дома и теперь утверждает, что видела там Гранта.

— Но это невозможно! — воскликнул Андерсон. — Соседка клянется, что видела его.

— Не понимаю, почему вдруг полицейских заинтересовало, где находится Грант, — сказала Келли.

Вернон перевел дыхание.

— Двадцать минут назад его жена и ребенок были убиты в собственном доме — расчленены, как выразились полицейские.

— Боже! — прошептал Андерсон.

Келли молчала, ее глаза были прикованы к ремням, надежно державшим Гранта на тележке.

Глава 11

Переступить порог кабинета доктора Вернона было для Келли все равно что вернуться в прошлое. Комната с обшитыми панелями стенами, с огромными книжными шкафами, уставленными бесчисленным количеством томов в кожаных переплетах, очень походила на музей. Комнатой этой можно было восхищаться, проявлять к ней интерес или относиться к ней с почтением, словно к пожилому человеку. Вряд ли к ее обстановке можно было добавить что-либо конструктивное. Комната напоминала ей читальный зал в клубе для джентльменов, 1де курят сигары и попивают из бокалов портвейн. В своей блузке цвета хаки, бежевой юбке и коричневых туфлях Келли чувствовала себя в этой комнате несколько не к месту. Ей казалось, что она нарушает царящую здесь торжественную атмосферу и что кринолин подошел бы ей в данный момент гораздо больше.

Стоя рядом с ней, Джон Фрезер все еще поглаживал шею и жаловался на боль, хотя и отказался от врача. Вернон смотрел в окно на залитую солнцем лужайку, ощущая на лице приятное тепло. В комнате тоже было тепло, но все пуговицы на его куртке были застегнуты. Он сунул в рот конфетку от кашля, и запах ментола усилился.

Фрезер отпил чай из чашки, которую принесла секретарша Вернона пять минут назад, и понял, что чай остыл. Он поставил чашку на место и начал поглаживать шею. Он почувствовал боль в голове — в том месте, которым Грант бил ее об пол. Ощущение было скверное, да и выглядел он соответственно. Начав работать в институте пять лет назад, Фрезер приобрел репутацию нытика, но сегодня, как он полагал, у него были основания для нытья.

Жаловался он не только на работе. Жена вот уже двенадцать лет выслушивала его жалобы постоянно. Казалось, доволен он бывал лишь тогда, когда держал в руке рюмку с виски.

Он любил выпить; пристрастившись к спиртному лет с восемнадцати, Фрезер довольно долго не превращался в алкоголика, но, кажется, в последнее время был близок к этому, как никогда.

— Я не вижу другого выхода, доктор Вернон, — сказал он. — Прекратите исследования, чтобы не повторялись инциденты вроде сегодняшнего.

Келли сердито посмотрела на него.

— Мы сейчас не можем прекратить исследования, — заметила она. — Нам еще многое нужно узнать.

— Этот человек мог меня убить. Продолжать эти опыты — безумие. Он опасен.

— Ради Бога, Джон. Он рассвирепел не без причины. Он напал на тебя тоже не без причины, — вмешался Вернон. — И Келли права: нам сейчас никак нельзя прекращать исследования.

— Ты сам все испортил, Джон, — сказала Келли. — Ты его спровоцировал.

— Я его спровоцировал? — Фрезер посмотрел на нее с изумлением. — Боже мой! Я всего лишь задал ему несколько вопросов.

Вернон обернулся и взглянул на них.

— Если вы не любите рисковать, Джон, то у вас есть выбор, — сказал он негромко, но твердо. — Если вы не желаете работать над этим проектом, вас назначат на другую должность.

Фрезер покачал головой.

— Нет, я не хочу этого, — ответил он. — Я только думаю, что нам не следует использовать лекарства, если...