— Художник.

Офицер окинул его критическим взглядом. А затем обратился к невысокому, смуглому человеку, которого Теодор не заметил, хотя тот и стоял в первом ряду толпы зевак.

— Капитан Саусас, может, желаете сами продолжить?

Человек сделал шаг вперед. На нем была темная шляпа и темный расстегнутый плащ. В зубах — сигарета. Он глядел на Теодора, но взгляд его умных карих глаз был отрешенным.

— Как вы оказались здесь сегодня вечером?

— Я пришел её проведать, — ответил Теодор. — Она моя знакомая.

— В котором часу вы пришли сюда?

— Примерно с полчаса назад. Около часа ночи.

— И она вас впустила?

— Нет!.. В её окне горел свет. Я постучал, но на мой стук никто не отозвался. — Теодор исподволь взглянул на один из револьверов, дуло которого слегка дрогнуло и снова оказалось направленным в его сторону. — Я подумал, что, может быть, она заснула… или вышла, чтобы позвонить. И тогда я забрался в квартиру через окошко над дверью. Обнаружив её мертвой, я тут же отправился вызывать полицию. На лестнице мне встретилась сеньора… сеньора…

— Сеньора де Сильва, — подсказал Саусас.

— Вот-вот, — подхватил Теодор. — Я сказал ей, что случилось, и она сама вызвалась позвонить в полицию.

Собравшаяся в гостиной толпа безмолвствовала, с невозмутимым видом наблюдая за происходящим и прислушиваясь к диалогу Теодора и Саусаса — руки сложены на груди, постные, равнодушные лица — но Теодор достаточно долго прожил в Мексике, чтобы научиться угадывать истинные эмоции, скрытые под напускным безразличием. Эти люди почти не сомневались в том, это сделал именно он. Взглянув на двоих молодых полицейский, все ещё державших его на прицеле, по выражению их лиц Теодор понял, что они считают так же.

— Кем вы доводились убитой женщине? — задал очередной вопрос Саусас. Никаких записей или пометок в блокноте он не делал.

— Просто другом, — ответил Теодор, слыша, как по толпе пронесся удивленный шепоток.

— Как долго вы были знакомы с ней?

— Три года, — ответил Теодор. — Чуть больше трех лет.

— И чачто вы имели обыкновение захаживать к ней в гости в час ночи?

И снова толпа захихикала.

Теодор поднял голову и несколько расправил плечи.

— Я довольно часто заходил к ней в довольно позднее время. Она обычно поздно ложилась спать, — ответил он, стараясь не обращать внимание на ухмылки и бормотание. До его слуха доносились отдельные реплики. Лелию называли не иначе как «una puta», то есть шлюхой.

Затем речь зашла о его чемодане. Он что, собирался переехать сюда? Нет? А почему тогда взял с собой чемодан? Зачем ездил в Оахаку? Значит, прямо из аэропорта, до приезда сюда заехал проведать знакомого. А тот может это подтвердить? Да. А кто такой этот Карлос Идальго? И где он живет? Саусас отправил одного из полицейских, чтобы тот разыскал Карлоса Идальго и доставил его на место происшествия.

Внезапный переполох вызвало появление двоих людей в штатском, которые, едва переступив порог квартиры, тут же властно приказали посторонним очистить помещение. Свои слова они тут же подкрепили делом, собственноручно вытолкав за дверь нескольких упиравшихся переростков. Не пожелавшая уходить сеньора де Сильва шумно запротестовала против столь грубого обращения, и после личного вмешательства Саусаса ей, в конце концов, было разрешено остаться. Кратко и в общих чертах Саусас повторил рассказ Теодора о том, каким образом тот попал в квартиру и велел двоим вновь прибывшим осмотреть спальню на предмет обнаружения возможных отпечатков пальцев.

— Мне кажется, я знаю, кто её убил, — сказал Теодор, обращаясь к Саусасу.

— Кто же?

— Рамон Отеро. Я не у верен, но к меня есть веские причины считать, что это мог быть именно он. — Голос Теодора дрогнул несмотря на его отчаянные попытки сохранять спокойствие и выдержку.

— Вы знаете, где его можно разыскать?

— Он живет на улице Сан-Грегорио, тридцать семь. Это совсем рядом отсюда. Недалеко от собора и Центральной площади.

— Хм. А какие отношения связывали его с убитой женщиной? поинтересовался Саусас, закуривая очередную сигарету.

— Он тоже был её другом, — ответил Теодор.

— Ясно. И что, он ревновал её к вам?

— Нет, что вы. Мы с ним давние друзья. Просто я… я подумал о том, что Рамон очень эмоционален. А в припадке ярости он вообще способен на все. Но я должен рассказать вам ещё кое-что. Я слышал, как кто-то ударил в дверь, а потом сбежал вниз по лестнице. Это случилось примерно… да, примерно через две-три минуты после того, как я забрался сюда. Я бросился к двери и попытался догнать его, но ничего не получилось. Он убежал…

— И как выглядел тот человек? — спросил Саусас.

— Я его не видел, — сказал Теодор, и в ту же самую минуту у него перед глазами возник мысленный образ парнишки в грязной белой рубахе и таких же штанах, проворно сбегающего вниз по лестнице, да и то, наверное, потому что по городу шляется полно хулиганья в белых рубахах и штанах, кто стал бы так барабанить в дверь. — Нет, к сожалению я его не видел. Сначала раздался крик «аи-и», что-то в этом роде, потом стук, а потом он убежал.

— М-м, — задумчиво промычал Саусас. — И вы, похоже, считаете, что это был Рамон.

— Нет, кричал не он, а какой-то мальчишка. Но я думаю… да, мне кажется, что Рамон вполне мог отважиться на такое.

— Стало быть, вам известно, что Рамон был здесь сегодня вечером?

— Нет, я ничего знать не могу. — Теодор взглянул на сеньору де Сильву. — А вы, случайно, не знаете, Рамон сюда вечером не заходил?

Сеньора де Сильва недоуменно вскинула брови и лишь развела руками.

— Quien sabe?[2]

— Это будет можно узнать по отпечаткам пальцев, — нашелся Теодор. Внезапно им овладела непоколебимая уверенность, что обнаруженные в спальне непременно должны принадлежать Рамону.

— Ладно, попробуем разыскать Рамона. Рамон Отеро, улица Сан-Грегорио тридцать семь, — сказал Саусас, обращаясь к оставшемуся полицейскому.

Полицейский отдал честь и загрохотал вниз по лестнице.

— Вы были её другом, — продолжал Саусас, вновь переключая внимание на Теодора. — Но разве вы с ней не были ещё и любовниками?

— Ну, в общем-то… да. Иногда.

— А Рамон? Разве он тоже не был её любовником?… Да ладно вам, не смущайтесь. Сеньора де Сильва уже рассказала мне, что вы оба с ней спали.

Теодор взглянул на стоявшую тут же женщину. Наверное, она успела наскоро переговорить с Саусасом, прежде, чем они оба вошли в гостиную. Теодор уже давно смирился с тем, что ему приходится делить Лелию с Рамоном, но обсуждать данное обстоятельство прилюдно у него не было никакого желания.

— Ну, в принципе, так оно и было.

— Значит, ревности между вами не было, и все это время вы оставались друзьями?

— Именно так, — подтвердил Теодор, хладнокровно выдерживая недоверчивый взгляд детектива. Теодор понимал его. Почти каждый день на страницах городских бульварных газетенок появлялись кровавые фотографии любовниц, жен и просто возлюбленных, убитых собственными мужьями и любовниками. Что ж, возможно и данный случай не является исключением из данного ряда, с той лишь разницей, что мотивом убийства была отнюдь не ревность.

— Так каким орудием вы воспользовались, сеньор Шибельхут? — неожиданно спросил Саусас. — Где нож?

Теодор лишь устало покачал головой, но в следующий момент ему пришлось снова насторожиться, так как Саусас принялся хлопать его по карманам, а также ощупал штанины брюк. Он даже приподнял отвороты и заглянул за резинку носков. На руке у Саусаса красовался массивный серебряный перстень-печатка с черепом и скрещенными костями под ним. Не вытаскивая изо рта сигареты, Саусас сказал:

— Сеньора де Сильва столкнулась с вами на лестнице, и по её словам, вы куда-то очень торопились. Пытались поскорее скрыться с места преступления, не так ли?

— Но… я только-только обнаружил ее! Я бежал к телефону, чтобы вызвать полицию! — Теодор взглянул на сеньору де Сильву, на лице которой, казалось, застыло выражение тревожного ожидания. Похоже, ей тоже хотелось, поскорее убедиться в несостоятельности собственных сомнений. — Вы должны точно установить время, когда она умерла. Почему вы не вызовите сюда врача, чтобы он её осмотрел?

— Доктор уже едет. А сам я её уже видел, — спокойно ответил Саусас. И я бы сказал, что смерть наступила между часом и двумя часами ночи. За свою жизнь я повидал достаточно трупов. — Саусас расхаживал по комнате, глядя на испачканный красками рабочий стол Лелии, на букет белых гвоздик и бутылку рома, которая, судя по уровню жидкости, так и осталась непочатой. Это вы принесли эти цветы?

— Нет, — отозвался Теодор. — Когда я пришел, они уже лежали здесь. При этом у него мелькнула мысль, что на Рамона это тоже вроде бы было не похоже. Наверное, Лелия сама купила букет, но по какой-то причине забыла поставить его в вазу. — Снимите отпечатки с бутылки. Лелия всегда покупала мне этот ром. Там должны быть отпечатки её пальцев. А может быть и не только её.

Саусас кивнул.

— Энрике! — окликнул он одного из детективов, все ещё находившихся в спальне. — Иди сюда и сними отпечатки у этого сеньора!

Детектив вышел в гостиную и тут же принялся возиться с руками Теодора, разложив свои бланки на рабочем столе Лелии.

— Сеньора де Сильва, — тем временем продолжал Саусас, — как часто вы видели здесь сеньора Шибельхута?

Она неопределенно пожала плечами, словно смутившаяся школьница.

— Я видела его… ну, может быть, раз в неделю. Но Лелия говорила мне, что он приходил чаще.

— Ваша квартира находится по соседству. Вы когда-либо слышали, чтобы они ссорились?

— Да. Иногда, — ответила она, бросив взгляд на Теодора. — Но я уверена, там не было ничего серьезного. Короче, я не знаю.

— А как часто здесь бывает Рамон?

Она снова пожала плечами.

— Да так же. Так же, как и дон Теодоро.

— А какой он человек? Он вам нравится?

Сеньора де Сильва рассеянно обводила взглядом комнату, словно надеялась найти нужные ответы в углах гостиной.

— Ну да. Он милый. И очень симпатичный. Я бы сказала, он красивый мужчина.

— А кому из двоих мужчин отдавала предпочтение она?

Долгая пауза.

Дверь отворилась, и в комнату вошел невысокий толстячок с докторским саквояжем, приветствовавший Саусаса взмахом свободной руки. Ни слова не говоря, Саусас указал ему на дверь спальни.

— Ну так кому она отдавала предпочтение? — повторил Саусас свой вопрос.

— По-моему… нет, сеньор, я не знаю. На мой взгляд, она любила их обоих. Иначе она просто не стала бы так часто принимать их у себя. У Лелии было много друзей. И довольно часто её друзья звонили мне домой и просили позвать её к телефону. Я слышала, как она с ними разговаривала. Она не стеснялась отказывать тем, кого ей не хотелось видеть, — гордо заключила сеньора де Сильва.

— Мы обнаружили отпечатки пальцев этого человека на подоконнике, доложил Саусасу один из детективов.

Теодор мысленно чертыхнулся, проклиная себя за подобную неосмотрительность.

— Наверное, я оперся руками о подоконник, когда выглядывал во двор.

— Отпечатки направлены в сторону улицы? — спросил Саусас у детектива, и тот, не зная, что ответить, вернулся обратно в спальню, унося с собой бланки с отпечатками.

Тут в сопровождении одного из молоденьких полицейских прибыл Карлос Идальго. С тех пор, как Теодор видел его в последний раз, он успел опьянеть ещё больше — Теодор мог объективно судить об этом по известным ему характерным признакам — но при этом у него был вид просто потрясенного, сбитого с толку человека. Так продолжалось до тех пор, пока он не увидел Теодора. Бросившись к знакомому, он схватил его за плечи.

— Теодоро, дружище! Что случилось? Неужели Лелия убита?

Теодор хотел было что-то ответить на это, но не мог произнести ни звука. Хотя Карлос все равно не смог ничего услышать, так как юный полицейский хорошо поставленным голосом докладывал полное имя Карлоса и его адрес, как если бы объявлял его на великосветском приеме; потоптавшись на месте, Карлос неуверенной походкой направился было в спальню, где все ещё шарили детективы, но толстый полицейский успел схватить его за руку. Карлос обернулся, обводя испуганным взглядом комнату и полицейских.

— Этот человек был у вас в доме сегодня вечером? — спросил у него Саусас.

— Да. — Карлос энергично закивал. — Он приехал к нам прямо из аэропорта. У него с собой был чемодан.

— В котором часу он приехал и как долго оставался?

Карлос украдкой взглянул на Теодора. Даже в своем нынешнем состоянии он не забывал о необходимости соблюдать сдержанность в словах, ибо не верил в благонамеренность полиции.

Но Теодор не подал ему никакого знака.

— Кажется, примерно с полуночи до приблизительно часа ночи, — сказал Карлос, поражая Теодора своей точностью.

— Значит, вы точно не знаете, во сколько он ушел от вас?

— Я вообще не видел, как он уходил. У нас были гости, целая орава гостей. Хотя, может быть, он попрощался с моей женой… — Судя по тому, как забегали при этом глаза Карлоса, он, вероятнее всего, кривил душой.

— Я не стал ни с кем прощаться, — сказал Теодор. — Когда я собрался уходить, то ни тебя, ни твоей жены не оказалось поблизости, так что я просто ушел, не прощаясь. А потом поймал на улице такси и поехал к Лелии.

— Поймал такси и поехал к Лелии, — повторил Карлос, словно пытаясь зафиксировать в памяти сей невероятный факт.

— Итак, — заговорил Саусас, обращаясь к Теодору. — Вы поймали такси и поехали к Лелии, скорее всего, предварительно сообщив всей честной компании, что отправляетесь домой. Вы собирались приехать сюда, быстренько расправиться с ней, а потом поймать другое такси и поехать домой, разве нет? Обеспечив себе таким образом надежное алиби.

— Нет, нет и ещё раз нет! — воскликнул Карлос своим громким режиссерским голосом, словно они были на репетиции в театре. — Этот человек…

— Или, может быть, вы примчались сюда прямиком из аэропорта, убили её, а затем отправились на вечеринку? Но зачем тогда было возвращаться? Вы что, забыли здесь что-нибудь?

— Мой самолет приземлился в пять минут двенадцатого, — ответил Теодор. — Это был рейс из Оахаки. Можете проверить. На дорогу до города ушло по крайней мере минут сорок, движение было очень интенсивным. И из аэропорта я сразу поехал к Идальго.

— Но тогда почему вы тайком исчезнуть из их дома, ни с кем не попрощавшись?

— Я не исчезал. Просто все были заняты!

Внезапно Карлось рассмеялся.

— Это точно! Заняты! Мы были ужасно заняты! — Но затем, заметив, что Теодор и Саусас недоуменно глядят на него, все же постарался взять себя в руки. — Теодоро, — сочувственно проговорил Карлос. — Разве тут совсем нечего выпить? — Сказав это, он отправился на кухню. Теодор видел, как он остановился, увидев её труп в соседней комнате, а затем с пьяной настойчивостью устремился в кухню.