— Ну, ну?! — раздались нетерпеливые голоса.

— Не перебивайте. Почти ежедневно на улицы этих городов выходят группы людей в просторных одеждах, украшенных цветами из ткани или бумаги. Они отказываются от масок и остаются на открытом воздухе до тех пор, пока не падают без сознания. Даже самые крепкие не выдерживают и часа. Такое выступление равносильно самоубийству — дыхательные пути после подобной прогулки оказываются буквально сожженными… Вот все, что я хотел вам сказать, — закончил Альдо дрожащим голосом.

Повисла тяжелая тишина.

— И никто их не останавливает? — прошептал Патрик.

— Конечно, пытаются остановить! — ответила Леа. — Власти даже запретили ходить пешком. Тот, кто выходит из дома с открытым лицом, тут же оказывается в психиатрической больнице!

— Выбор невелик! — с горечью сказал Мишель. — Либо стремись разбогатеть, не заботясь о ближнем, и плати золотом за глоток чистого воздуха, либо шей одежды с цветочками…

— Ты неправ, Мишель!

Альдо вскочил. Лицо его сделалось бледным. Он едва сдерживал ярость:

— Ты неправ, Мишель! Одежды с цветочками — это красиво отчаянно, но бесполезно! Мы не ягнята, чтобы подставлять глотку под нож, но нас не будет и среди тех, кто держит нож у чужого горла! Нам предстоит отчаянная борьба — этот мир достанется нам в наследство, а потому наша задача вылечить его и снова сделать пригодным для жизни…

— Да, но мы ничего не добьемся, выстраивая колонки цифр на бумаге! Мне опротивело все это! — воскликнул Антонен.

Ребята поддержали его.

— В самом деле, хватит графиков! — жестко проговорил Альдо. — Пора действовать, если не хотим таскать кислородные маски… Раз плакаты, журнал и статистика никого не убедили, а Мейлон отказывается выслушать нас и плюет на наши доводы, проведем показательную акцию и прочистим мозги обывателю… План у нас подготовлен давно. Пора перейти к его осуществлению! И первым делом займемся химическим заводом…

Заявление Альдо было встречено гробовым молчанием, от неожиданности он даже смутился.

— Разве вы не хотите этого? Неужели…

Радостный клич оборвал его на полуслове. Альдо оглядел друзей.

— Итак, Альдо… Когда? — нетерпеливо спросил Жан-Пьер.

— Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня… Сегодня же вечером! — ответил вдруг успокоившийся Альдо.

Ребята шумной гурьбой взбежали на мертвый холм. В теплой полутьме небольшими группами они двинулись к городу.

Замедлив шаг, Альдо обнял за плечи Леа. Каждый раз, стоило ему коснуться девушки, сердце его начинало бешено колотиться. И все вокруг преображалось! Исчезали сомнения. Жившее в нем чувство дарило радость и тепло…

Он немного отстранил девушку. Она запрокинула голову: ее сомкнутые губы едва улыбались, из-под полуприкрытых век хитро поблескивали глаза.

Альдо словно впервые увидел, как она прекрасна в своей пробуждающейся женственности. Волна нежности захлестнула его. Ему очень хотелось поцеловать ее!

— Альдо! Альдо!

Голоса друзей разогнали очарование. Леа, словно пробудившись ото сна, прошептала:

— Альдо! Как здорово, что мы решились на это! Я буду рядом с тобой! Схватив девушку за руку, Альдо повлек ее к друзьям. Их не смущали любопытные взгляды. Они имели право на собственную тайну! И не могли так быстро забыть о только что пережитом чудесном мгновении…

— Нет, ты только посмотри на них! — с яростью прошипела Беатриса, вцепившись в локоть Элизы. — Они целуются с таким видом, будто им выпало райское блаженство, а прочие смертные обмениваются вульгарными поцелуями…

— Им вовсе не надо целоваться, чтобы быть счастливыми.

— Ну, я не такая простушка, чтобы поверить в это кино!

— Не ревнуй!

— Я ревную? Не смеши! Что в нем особенного? Сотни ребят куда красивей!

— Мордашки с губками сердечком! Альдо совсем другой. Влюбись он в тебя, ты вряд ли была бы против! Как, впрочем, и любая из нас…

— Я?! — Беатриса натянуто расхохоталась… — Да он мне и даром не нужен!

Она отстранилась от Элизы и ускорила шаг. Элиза пожала плечами и остановилась, поджидая друзей. Она тут же втянулась в общий разговор, и никто не заметил, что Беатриса ушла далеко вперед.

Глубоко задумавшись, она вошла в город и оказалась на мосту минут на десять раньше друзей. Когда от бетонного столба отделилась тень, Беатриса продолжала идти вперед без особого волнения, хотя слегка удивилась — люди избегали появляться на вонючих берегах Риу.

— Смотри-ка! Беатриса! Что ты тут делаешь в полном одиночестве?

— Гуляю.

Из тени один за другим показались с десяток подростков.

«Бернар со своей бандой, — подумала Беатриса. — Быть драке!»

Беатриса и Бернар шли навстречу друг другу, пока не встретились на середине моста под фонарем. Остальные держались поодаль позади приятеля. Бернар, расставив ноги и засунув руки в карманы, с кривой усмешкой разглядывал девушку. Однако в его взгляде она заметила непривычную мягкость. От него исходило ощущение силы и уверенности в себе… На Беатрису вдруг накатила слабость. После всего, что она услышала сегодня, поведение этого красивого, независимого парня смутило ее. Может быть, он прав, по-своему распоряжаясь своей молодостью, отбрасывая все, что мешает его удовольствиям, ни в чем себе не отказывая… Может, поэтому он и выглядит таким счастливым?!

Словно почувствовав смятение девушки, но не понимая причины его, Бернар вкрадчиво заговорил:

— Странно, Беа… В лицее видимся каждый день, но даже словечком не перекинемся. Хотелось бы поболтать с тобой! Ты ведь очень красивая!

— Дай пройти, Бернар. Уже поздно, меня ждут дома. Поговорим завтра…

— Ну ладно, можешь идти, куда вздумается! Да и не тебя я поджидаю. Наша встреча — счастливая случайность! Хотя, лучше иди-ка сюда, займем исходные позиции, иначе пропадет эффект неожиданности…

Крепко схватив Беатрису за руку, он оттащил упирающуюся девушку к парапету и заставил пригнуться. Тень скрыла их. Приятели Бернара тоже пригнулись: мост снова выглядел пустынным. Беатриса прошептала:

— Что вы задумали?

— Проучить твоего любимчика Альдо и его свору. Он уже давно сидит у меня в печенках! Пророк, святоша! Целыми днями читает мораль другим, а девицы так и вешаются ему на шею!

— Только не я! — возмутилась Беатриса.

— Молчи! Похоже, они.

Бернар прижал Беатрису к себе, одной рукой обхватив ее за плечи, а другой зажав ей рот. Девушка даже не пыталась освободиться. Жизнь в последнее время не радовала ее, и когда сильная рука легла ей на плечо, она беззвучно заплакала. Ладонь, зажимавшая ей рот, дрогнула; омытые слезами пальцы едва ощутимо коснулись мокрых век и горячих щек. С берега донеслись возбужденные голоса. Беатриса услышала тихий шепот:

— Не плачь, Беа! Завтра поговорим!

Послышался веселый голос Альдо, ему вторили голоса Люсьена, Патрика, Элизы, Леа… Беатриса рывком освободилась из объятий, выпрямилась и крикнула:

— Альдо! «Чумазые»!

— Зараза! — выругался Бернар и резким движением перебросил девушку через парапет в реку, потом кинулся вперед. Альдо с друзьями выбежали на мост.

— Держись, Беатриса! Мы здесь! — кричали они.

Но Беатриса, кашляя и отплевываясь, уже сидела под мостом в грязи.

Бернар ринулся на Альдо и головой ударил его в грудь. Альдо упал на спину, увлекая за собой противника. Леа схватила Бернара за волосы и с силой дернула его голову назад. Почувствовав жгучую боль, Бернар ударил девушку, и та рухнула в реку.

Рассвирепевший Альдо накинулся на предводителя «чумазых». Бернар прекратил сопротивление, закрыв лицо руками. Драка разгорелась не на шутку.

Девушки из обоих лагерей, сдернув пояса, размахивали ими, словно плетьми; когда удар достигал цели, раздавался приглушенный шлепок. Могучие кулаки двухметрового Люсьена внесли смятение в ряды нападавших. Боевой запал «чумазых» иссяк, когда их предводитель вышел из строя. Они бросились врассыпную, выкрикивая угрозы.

Беатриса, Леа и маленький Патрик, откашливаясь, сидели на берегу. Их сотрясала рвота. Из глаз катились слезы. Альдо с друзьями помогли им выбраться из ила и обтереть лица, после чего ребята разошлись.

— В полночь у Новой башни! — в последний раз напомнил Альдо и добавил, обращаясь к Патрику: — А ты — молчок! Оставайся в постели. Если увижу влетит по первое число!

Пьер Коль, закурив сигарету, переключил кондиционер-воздухоочиститель и еще раз перечитал последнюю страницу из папки:

«Патрик С. 11 лет. Учащийся.

Глаза карие. Шатен. Рост маленький.

Проживает в N 8 по улице Фур (шестой этаж)…»

На полях мелким почерком была сделана приписка:

«Вошел в группу Альдо, хотя его старший брат Андре входит в группу „чумазых“. Болтлив, доверчив, легко знакомится, но словам его не следует особенно доверять! Любит конфеты и мотоциклы…»

Пьер Коль отложил страничку в сторону. «Пожалуй, этот парнишка сгодится… — подумал он. — Мотоцикл я раздобуду. К тому же лучшего средства передвижения в этом городе не найти. Так-так. Теперь проглядим список наших „чумазых“ друзей… Мейлон считает, что „зануды“ охвачены страхом. Думаю, „чумазые“ сколотили свою банду по той же причине!»

3. ВОЗМУТИТЕЛИ СПОКОЙСТВИЯ

Альдо машинально открыл кран холодной воды. Побежала слабая струйка, которая очень скоро истончилась и иссякла. В трубах утробно заурчало. Альдо вздохнул и посмотрел на счетчик — зеленая лампочка не горела, значит, давления в водопроводной сети еще не было…

Он с горечью перечитал ярко-красный текст на стальной табличке над умывальником:

«ТЕХНИЧЕСКАЯ ВОДА. Домашняя сантехника обеспечивается водой с 19 до 22 часов. Когда давление воды в сети достигает нормы, загорается зеленая лампочка. Напоминаем хозяйкам: семейный резервуар вы можете заполнить после 19 часов. Настоящий счетчик является собственностью…»

— Альдо! Сейчас только полседьмого!

Парнишка обернулся. В дверях стояла мать.

— Боже мой, Альдо, в каком ты виде?

— В жалком. Пришлось лезть за рыбками в Риу!

— Ловить рыбу в Риу? Да ты сошел с ума!

— Не сказал бы. Я вылавливал Леа и остальных…

— Альдо, перестань говорить загадками. Объясни, что все это значит!

— «Чумазые», мамочка, устроили засаду у Старого моста, ну и слабым пришлось искупаться!

— Альдо! Все это может плохо кончиться… Ну ладно… Умойся молоком с мылом, пока не сжег кожу! Если хочешь, сбегай купи к ужину три бутылки питьевой воды…

Когда мать занялась на кухне, Альдо ушел к себе в комнату. Притворив дверь, он вытащил из стола радиотелефон и выдвинул антенну. Бросив взгляд на часы, включил устройство…

Послышался голос Леа:

— Альдо! Альдо!

— Алло, Леа! Как тебя встретил и дома?

— Нормально, успела умыться до прихода предков.

— У вас еще была вода?

— Едва хватило на мытье!

— Повезло!

— Изменений не предвидится?

— Ни в коем случае! Выведала у отца?

— Да, сегодня ночью дежурит Мори… Слышишь, Мо-ри…

— Заметано!

— Меня зовут к ужину! Побегу. До скорого!

— Жду. Целую!

Динамик звучно чмокнул, и Леа отключилась.

Подходило время, когда можно незаметно ускользнуть из квартиры. От напряжения и страха сосало под ложечкой. Альдо сознавал, что от успеха операции зависело очень многое…

Он погасил настольную лампу и осторожно открыл окно. Горячее дыхание ночи с ее шорохами и запахами ворвалось в комнату. Жилые дома смыкались широким темным кругом, рассеченным светящимися колоннами — окнами гостиных, где еще работали телевизоры. Передачи должны были вот-вот закончиться. Из комнаты, где сидели отец с матерью, доносился приглушенный голос диктора. Еще несколько минут — и он замолкнет… И почти тут же погаснут окна, освещенные экранами телевизоров. Свет переместится в спальни, и темные фасады вспыхнут разноцветьем огоньков.

Альдо отыскал глазами дом Леа.

«Второе окно от гостиной на втором этаже… Если шторы не задернуты, оно засветится зеленым светом… Леа любит зеленый цвет».

Чувство страха исчезло. Альдо вглядывался во мрак. Он улыбнулся, когда окна гостиных почти одновременно погасли и зажглись огоньки рядом. В квартире Леа сквозь задернутые шторы родительской комнаты пробивался тонкий лучик света, но окна девушки так и остались темными.

Тревога снова охватила его. Огоньки окон уже не казались дружелюбными, а громады зданий сомкнулись в угрожающее кольцо. Леа, как и он, ждала в темноте, пока сон не сморит город.

Вздохнув, Альдо отошел от окна, нащупал на столе карманный фонарик… Прикрывая луч ладонью, он отыскал среди разбросанных бумаг два листочка с планом действий, сунул их в карман и поднял лежавшие у кровати кеды и старый школьный ранец с раздувшимися боками.