- Негодяи! - загремел он. - Все они негодяи! Джефри - самый первый из негодяев!.. А Сузи - хо-хо-хо! - восхитительно! Расскажи подробней о девочке.

- Что именно? - спросил Пат.

- Внешность, костюм...

Патрику казалось, что это не главное, он ожидал вопросов по существу.

- Костюм, понимаешь, в чем ходит? Какие у нее платья, блузки? - торопил Коллинз.

Патрик стал вспоминать:

- Платья светлых тонов...

- Материал? - нетерпеливо гремел Коллинз. - Материал?

Из какого материала платья у Сузи, Олсборн не знал, за что тут же получил от доктора ряд обиднейших кличек в духе студенческого лексикона: "шляпа", "растяпа" из этих прозвищ были самыми нежными.

- Чистенькая, говоришь? - спрашивал Коллинз, дав Патрику отдышаться. Свеженькая, как помидор?

Это было уже совсем легкомысленно для такого старика, как Коллинз, и Пат начал жалеть, что рассказал все другу юности.

- Хо-хо-хо! - хохотал Коллинз. - Идея! Пришли ко мне эту Сузи. И вздуем же мы Джефри вместе с его командой!

Потом они говорили о жизни, о молодости, о болезнях, об утрате друзей обо всем, о чем говорят между собой старые люди. И лишь в конце разговора вернулись к Сузи.

- Значит - чистюля?.. - переспросил Коллинз.

Между тем события в лаборатории набирали скорость и вес, как снежный ком, пущенный под гору. Через неделю после разоблачения Сузи в кабинет м-ра Панни, прямой и решительный, вошел генерал Харст:

- Объясните, шеф, что за игра ведется вокруг Сузи Мак-Холланд? Шепотки кругом, разговоры. И еще этот Уитби? Дурак поймет, что он замаскированный сыщик. К тому же с нечистыми пальцами. Я своими глазами видел, как он запускал их в сумочку Сузи. В чем подозревается мисс Мак-Холланд?

М-ру Панни ничего не оставалось, как рассказать генералу все, от поездки в дирекцию до открытия Патрика Олсборна.

- Уволить! - реагировал генерал. - Такую дрянь нельзя держать ни минуты!

Мысль о том, чтобы уволить Сузи Мак-Холланд, давно зрела в голове м-ра Панни. Но вряд ли он решился бы на ее осуществление, если бы она не совпадала с решением Джефри Перкинса.

В Тысяча ноль шестнадцатой комнате рассуждали без обиняков:

- Уволить и посмотреть, что она будет делать.

- Найти работу не так-то легко.

- Без протекции...

- Если Сузи связана с тайной организацией, друзья постараются ей помочь. Тут и расставить...

- Капканы!

М-р Панни долго раздумывал, как уволить Сузи. Будут просьбы и слезы. Все это трудно вынести. Один он не справится, надо с кем-то вдвоем. Нет, нет, не с Уитби! И конечно, не с генералом: этот все выложит с прямотой солдафона. Выбор шефа остановился на Олсборне: старик - заинтересованное лицо, воспитан, человек умный.

Так и случилось, что при увольнении Сузи правой рукой м-ра Панни оказался Пат Олсборн.

- Мы должны вас уволить, Сузи, - начал шеф, как только девушка появилась в дверях кабинета.

- За что, сэр?

- Не спрашивайте, но мы должны вас уволить.

- Я так старалась...

- Мы дадим вам отличные рекомендации...

М-р Панни тут же испугался опрометчивого обещания: что скажут в дирекции?

- Может быть, вы считаете меня больной, сэр? Я вижу, как меня сторонятся в лаборатории...

Глаза у Сузи были на мокром месте: неожиданно свалившееся несчастье убило ее. Ученые чувствовали к ней жалость. Откуда у нее способность вредить? Не верилось. Пожилым людям было совестно перед девчонкой.

- Наверное, вы больны, Сузи, - мягко сказал Олсборн. - Полечитесь и, может быть, вернетесь обратно. Я вам дам адрес хорошего доктора: Массачузетс-стрит, 18, квартира 2, спросите м-ра Коллинза.

- Ах!.. - сказала Сузи и залилась слезами.

М-р Панни заерзал на месте, Олсборн почувствовал, как у него щекочет в носу.

- Не плачьте, Сузи, - сказали они в один голос. - Мы не хотим быть жестокими, но иначе не можем.

- Что ж мне теперь - идти? - с погасшей надеждой спросила Сузи.

- Расчет получите через два дня.

Сузи всхлипнула и закрыла за собой дверь.

В этот же вечер она пришла к доктору Коллинзу.

- Тэ-эк-с!.. - сказал тот, откинувшись в кресле и глядя на девушку, помертвевшую при виде гиганта. - Мне семьдесят восемь лет, - продолжал он. - Я вам прадедушка. Поэтому прошу отвечать на вопросы и не усматривать за ними никакой задней мысли.

После этого вступления доктор придвинул кресло к столу, отчего показался Сузи еще громадное, и поставил первый вопрос:

- Вы часто моетесь в ванне?

- Да, сэр.

- Вы любите шелковое белье?

- Да, сэр.

- И носите его постоянно?

- Да...

- И сейчас вы в обычной своей одежде?

- Да... - еле отозвалась Сузи.

- Тэ-эк-с... - произнес опять доктор Коллинз, в высшей степени зловеще, как показалось Сузи.

- Тогда поставим опыт, - встал он из-за стола.

В дальнем шкафу он порылся за картонками, склянками и вынул старый, наверно, еще девятнадцатого столетия электроскоп. Вытер его от пыли марлей, лежавшей там же, в шкафу, и поставил на стол.

- А теперь, - сказал Сузи, - прошу вас встать и пройтись по комнате.

Сузи встала и нерешительно сделала несколько шагов.

- Быстрей! - сказал доктор Коллинз.

Сузи засеменила быстрее.

- Еще быстрей!..

Так он прогонял ее из угла в угол комнаты раз шесть или семь.

- Теперь подойдите сюда, - указал на электроскоп, - протяните руку.

Сузи протянула руку. Листочки электроскопа раздвинулись.

- Уберите! - скомандовал доктор Коллинз.

Сузи убрала руку. Листочки опали.

- Ну-ка еще раз по комнате - марш!

Опять Сузи бегала взад и вперед, подходила к электроскопу. Прибор неизменно показывал электризацию. Всякий раз доктор зловеще произносил: "Тэ-эк-с..."

- Неужели это... я? - спросила Сузи, начиная коечто понимать. Вырабатываю электричество?

- Если показывает электроскоп, - ответил доктор Коллинз, - что же могут выделывать точнейшие приборы в лаборатории?..

Сузи со страхом смотрела на свои руки. Она вспомнила сумятицу в лаборатории, неудавшийся опыт старика Олсборна и как он кричал на нее "Назад!.."

- Значит... все это я? - пролепетала она, чувствуя, как пол, стены и доктор поплыли куда-то в сторону.

Потом она сидела на краешке стула и плакала. Доктор, огромной глыбой поместившись за стол, что-то писал, шевеля сердито бровями.

- Что же мне теперь делать? - в отчаянии спросила Сузи.

- Бросить шелковое белье, носить полотняное.

- Меня увольняют из лаборатории...

- Я позабочусь, не беспокойтесь, - сказал доктор, не поднимая глаз от листка, и пробормотал еще что-то. "Ученые индюки..." - показалось Сузи. Конечно, она ослышалась, не может же доктор называть индюками м-ра Панни и Олсборна!

Доктор писал долго, а Сузи сидела и размышляла о превратностях жизни: ей только восемнадцать лет, а сколько несчастий выпало на ее долю и сколько хлопот она принесла другим. Что же будет, когда ей, как доктору, исполнится семьдесят восемь?..

- Мыться можете по-прежнему, - сказал наконец доктор, закончив письмо. - Хоть дюжину раз в день. Но в шелковом белье в лабораторию не являйтесь. Это письмо, - протянул он листок, - передадите мистеру Панни... С моим глубоким почтением, - с нескрываемой иронией добавил он. - А с работы вас не уволят.

- Доктор! - Сузи встала, готовая броситься к его большим добрым рукам.

- Э, бросьте! - сказал он. - Не надо благодарить.

- Я буду вас помнить всю жизнь!

- Это другое дело! - согласился он добродушно. - Люди для того и живут на свете, чтобы оставлять по себе добрую память.

Он проводил Сузи до порога и сам закрыл за ней дверь.

Вернувшись к столу, доктор опять уселся в свое огромное кресло. Снял трубку, повертел диск телефона.

- Мистер Перкинс? - спросил он, как только в трубке послышалось далекое: "Слушаю". - Я к вам по делу Сузи Мак-Холланд.

На другом конце провода слушали, и Коллинз заговорил не торопясь, точно с кафедры, когда нужно, чтобы его поняли самые тупые ученики:

- Мисс Мак-Холланд только что была у меня. Это ее удача - что она попала ко мне... Ну-с, так вот. Эта девочка очень чистоплотная. Понимаете, чис-то-плот-ная! - повторил он по слогам, подчеркивая необычайную важность этого обстоятельства. - Второе, - продолжал он. - Сузи имеет пристрастие к шелковому белью... Не прерывайте меня! Чистая гладкая кожа и шелк взаимодействуют так же, как замша и стекло в школьном опыте, - создают электризацию... Отсюда все ненормальности в лаборатории мистера Панни: нарушения магнитных полей, неверные показания приборов и прочее... Это говорю я, доктор медицинских наук, лауреат Государственной премии Эдвард Коллинз. Говорю с полным авторитетом, - добавил он. - Если вы ищете в лаборатории крамолу - кажется, так я должен понимать засылку туда вашего эмиссара Уитби, - то давайте бросим это бесполезное дело. Уитби отзовите, Сузи Мак-Холланд оставьте на прежней работе. Нарушения в работе прекратятся... Что? Дано указание уволить Сузи Мак-Холланд? Плюньте на указание! И не возражайте. Иначе эту историю я передам репортерам, и завтра вся Америка будет указывать на вас пальцами - на вас, мастер Перкинс! - и хохотать до упаду. А насколько я понимаю, вам выгоднее держаться в тени: за это вам платят деньги... Договорились?

Джефри не возражал.

На другом конце провода звякнуло - доктор Коллинз положил трубку. Но Джефри все еще прижимал трубку к уху. Ему представился осел Уитби, каждый день доносивший из лаборатории: "Ничего, сэр..."

- Болван! - Джефри опустил на рычаг трубку. Поднялся из-за стола. Несколько минут переминался с каблуков на носки и обратно, потом двинулся к сейфу. Набрал шифр, распахнул дверцу. Вынул папку а зеленой обложке и, не развернув, со злостью швырнул в корзину.

- Болван!.. - повторил он.

Похоже, что теперь это относилось не только к Уитби, но и к нему самому.