- Не понимаю! Почему наши издательства выпустили такую чушь!..

Волошин пододвинул ей книгу Белокурова и, ехидно улыбаясь, указал на год издания: "1899"...

Тася покраснела и чуть не швырнула в него ненавистную книгу.

- Но в фальсификаторы попал не только древний летописец, но и профессор Юрьевского университета Дабелов. В 1820 году в городе Пернове он случайно нашел часть списка библиотеки Грозного. Этот список, по свидетельству ливонца Ниенштедта, составил пастор Веттерман в Москве в шестнадцатом веке... Но профессор Белокуров без всяких доказательств объявил этот список подделкой... [здесь приведены подлинные факты и имена]

Голос Стрелецкого звенел, Тася смотрела на него с восхищением. Она чувствовала, что уже любит этого старика, как родного отца... Даже спокойный, уравновешенный Волошин залюбовался гневным и страстным лицом Стрелецкого.

"Хорош старичок!.. Сурикова бы сюда или Репина", - подумал он.

- Кто же, в таком случае, фальсификатор, друзья мои? - спросил Стрелецкий. - Белокуров умер... Мертвые сраму не имут... Но его последыши остались... Кто они? Слепые кроты или жабы, равнодушные ко всему истинному. Они меня сумасшедшим объявили... Они травят меня... Но не в этом дело... Простите, я отвлекся...

Стрелецкий подошел к письменному столу, поднял какую-то пожелтевшую тетрадь и сказал торжественно:

- Вот неполная копия перновского списка книг и свитков, входивших в библиотеку Грозного. Вот здесь значится антология византийской поэзии "Киклос", составленная в пятом веке Агафием, юристом и поэтом. Это та самая пергаментная книга, которую вы спасли на Кузнецком мосту. А против нее стоит пометка: "дарена..." и далее неразборчивое слово. То ли эту книгу кто-то подарил Грозному, то ли он кому-то ее подарил, и таким образом она дошла до нас... - Стрелецкий взял со стола древнюю пергаментную книгу и поднес ее к Тасе и Волошину. - Теперь вы понимаете, друзья мои, почему так заволновался я, когда от следователя ко мне на экспертизу попала эта книга?..

Тася и Волошин смотрели на старого профессора широко открытыми глазами.

- Нам нужно во что бы то ни стало найти старушку, принесшую в букинистический магазин антологию Агафия, - раздельно и четко, как клятву, произнес Стрелецкий. - Что вы знаете о ней?

- Ничего... - ответил молодой бригадмилец.

- Ничего... - подтвердила Тася.

- Как же все-таки ее можно найти? - с надеждой поглядывая то на Тасю, то на Волошина, спросил Стрелецкий.

- Объявление в газете? - неуверенно спросила Тася.

- Нет! - решительно возразил Волошин. - Такие старушки не читают объявлений... - Он встал. - Мы подумаем, профессор...

Стрелецкий проводил их до выхода. Прощаясь, он сказал:

- Вы оба комсомольцы, и потому я очень надеюсь на вас... - Голос его дрогнул. - Я сорок лет ищу эту библиотеку, а до меня ее искали многие русские ученые. Помните это, друзья мои...

Они молча вышли из высокого дома на тихую Волхонку. Волошин взял Тасю под руку; не сговариваясь, они все так же молча прошли за ограду кремлевского сквера и тихо, не спеша пошли вдоль могучих стен древней русской твердыни...

Высоко в темном небе парила огненная кремлевская звезда. Как маленькие круглые луны, висели в сквере фонари.

Тася и Волошин сели на скамью возле больших цветочных ваз.

От грота у Кремлевской стены, где веселилась и играла молодежь, долетали громкие голоса, а с другой стороны, у Манежа, тихо шелестели шины троллейбусов и машин.

Первой заговорила Тася:

- Подумать только! Вот здесь, где-то в земле, под Кремлем, сотни лет хранятся величайшие ценности человеческой культуры, а найти их никто до сих пор не мог... И вдруг Кузнецкий мост, какая-то старушка с кошелкой, византийская книга, и мы с вами уже вовлечены в разгадку этой удивительной тайны...

- Да! Это история, которую могли бы превратить в великолепный роман Вальтер Скотт, Стивенсон, Хаггард... - задумчиво произнес молодой бригадмилец. Вдруг он весело рассмеялся: - А здорово все-таки профессор отделал этого... Белокурова. Прямо камня на камне не оставил. Да и у вас был такой вид... Белокуров бы не пожалел, что лежит в могиле.

Тася строго посмотрела на него:

- У вас веселое настроение.

Он с удивлением взглянул на нее:

- А отчего мне грустить?

- А хотя бы оттого, что вы бригадмилец и воришку какого-нибудь мелкого сразу же умеете в отделение доставить, а вот старушку с кошелкой найти вряд ли сможете, даже если сегодня ночью всего Конан-Дойля или Честерстона перечитаете.

- Вы, оказывается, девушка с характером.

- Да! И потому я думаю только об одном: как помочь профессору Стрелецкому найти старушку. А вы думаете о каком-то Белокурове.

- Ладно, не будем ссориться... - примирительно сказал Волошин. - Я завтра же подам рапорт начальнику отделения и попрошу, чтобы он побывал в Управлении милиции и привел в движение всех участковых уполномоченных и даже дворников.

- Делайте что хотите, но старуху надо найти.

- Постараемся! - весело сказал Волошин, явно любуясь ее горящими глазами и похорошевшим от волнения лицом.

- Что вы на меня уставились? - смутившись, спросила Тася.

- Да так... ничего... царевна Настенька, - медленно сказал он с улыбкой.

- А вы Иванушка-дурачок! - сердито ответила она, но сейчас же засмеялась и взяла его за руку: - Идемте!

Они дружно зашагали к выходу по аллее ночного кремлевского сквера.

ЭКСЛИБРИС КНЯГИНИ БЕЛЬСКОЙ

Тася сидела за письменным столом в глубоком раздумье. Все, что она узнала вчера от Стрелецкого, лишало ее покоя. Ночью ей снилась царевна Зоя, стройная, одухотворенная девушка из русских сказок, будто сошедшая с лакированной палехской шкатулки. Утром Тася долго разглядывала на цветной репродукции исступленное, безумное лицо Грозного, прижимающего к груди забрызганного кровью, умирающего сына... Тася была впечатлительной девушкой. Таинственный склеп с древними книгами вставал перед ее глазами так явственно, что возвращаться к повседневной жизни ей стоило больших усилий.

Сейчас она сидела за письменным столом в маленьком отцовском кабинете в полной тишине, одна во всей квартире, и усиленно припоминала все, что относилось к исчезнувшей старушке и к ее книгам... Пусть припоминает! А мы тем временем приглядимся к ней, ибо автор уверен, что теперь Тася уже никогда не отделается от жгучего желания найти таинственную библиотеку царевны Зои и ее великого внука...

Что можно сказать о наружности этой девушки? Либо очень мало, либо очень много. Тася не была красавицей, но не была и дурнушкой. Описывать таких девушек трудно, но попытаться в данном случае стоит... Ее лицо?.. Немного скуластое, со слабым румянцем. Тонкий нос (без всяких следов "милой курносости"), пожалуй, даже чересчур правильной формы. Небольшие глаза, серые с голубизной. Ресницы не длинные, но "вразлет" - стрелками. Четкие у переносицы брови расплываются постепенно в редкий пушок (вполне возможно, что именно рисунок бровей и отражает ее характер). Губы... При внимательном взгляде губы Таси могли показаться слишком тонкими, причем верхняя оказывалась очерченной ясно, а нижняя - слабо. Темно-каштановые волосы почти небрежно зачесаны назад. Суховатые руки с длинными пальцами "энергичные руки". Тонкие, но крепкие ноги. Тонкая точеная фигура. Скромное платье. Нитка кораллов на шее. Вот и все... Пройдешь и не заметишь.

В тот самый момент, когда автор поставил точку после слов "пройдешь и не заметишь", светлые глаза Таси, бесцельно перебегавшие от чернильницы к пресс-папье, вдруг ожили. Она вспомнила слова старушки:

"...несите, говорит, Клавдия Антиповна, эту книгу поскореича в библиотеку, потому как она очень ценная книга..."

Тася вскочила.

Клавдия Антиповна!.. Но фамилия? Как ее фамилия?..

На этот вопрос ответа не было. И тогда в напряженно ищущей памяти девушки всплыли другие слова старушки:

"Это моей бывшей барыни книги, Евгении Феликсовны..."

Кто она, эта "барыня"?..

Тася вскочила и схватила трубку телефона:

- Пятидесятое отделение? Бригадмилец Иван Волошин не звонил?.. Нет?.. Простите...

Тася сердито швырнула трубку.

"Безобразие! Я уверена, что он бездельничает!.. И это от него зависит судьба драгоценной библиотеки Грозного!.."

"Я сорок лет ищу ее", - вспомнила Тася слова Стрелецкого, вспомнила, сколько надежды было в умных, ласковых глазах старика.

Она тяжело вздохнула и стала листать какую-то старую книжку, на титульном листе которой был отпечатан экслибрис: "БОРИС ГРИГОРЬЕВИЧ ПЕРЕЛЕШИН..."

Тася задумалась и наморщила лоб:

"Экслибрис... Где?.. Чей?.. Когда я видела?.. Экслибрис... Экслибрис значит - "из книг"..."

Тася отложила книгу, и внезапно перед ее умственным взором возникло маленькое изящное французское факсимиле, окруженное затейливой виньеткой: "Princesse Eugenie Belskaja".

- "Принцес Эжени Бельская..." - прошептала Тася почти испуганно.

Да, да! Именно такое факсимиле она видела на титульном листе дидоновского Ламартина: "Княгиня Евгения Бельская".

Бывшая барыня Евгения Феликсовна. Княгиня Евгения Бельская. Ну конечно же, это она!

Тася вновь бросилась к телефону:

- Пятидесятое отделение? Волошин звонил?.. Нет?.. Скажите мне его адрес или служебный телефон, немедленно!..

Но дежурный спокойно и официально сказал:

- Адресов наших бригадмильцев посторонним лицам не сообщаем.

- Я не посторонняя! - быстро и взволнованно заговорила Тася. - Меня вместе с товарищем Волошиным следователь направил к эксперту по делу о древней книге...

Дежурный не понял:

- По делу о книге? О какой книге?..

- Это книга Агафия... Византийская.

- А что случилось с этой книгой?

Тася никак не могла объяснить дежурному сложную историю появления и спасения византийской антологии Агафия. Дежурный был "не в курсе дела", и разговор получился путаный.

- Ее пытались украсть, - говорила Тася.

- Так-так. Понятно. Вы, значит, предупредили покушение? - с расстановкой спросил дежурный. Видимо, он уже что-то записывал.

- Предупредила не я, а Волошин, - безнадежно вздохнув, ответила Тася. Разве вы об этом не знаете?

- Нет... то есть, конечно, может быть, и слыхал, но у нас каждый день происшествия... А вы, значит, эта самая Агафья Византийская и есть? Потерпевшая?..

- Нет, я свидетельница.

- Ага! Понятно...

Дежурный был озадачен и вместе с тем уже заинтересован.

- Как ваша фамилия? - спросил он.

- Березкина Анастасия, студентка...

- Подождите минутку... Не отходите от телефона.

Наступило молчание, в глубине которого булькал чей-то монотонный голос:

- А я вам говорю, товарищ старшина, точно и определенно, что в трезвом виде я не имею привычки кидаться бутылками. И это может подтвердить моя фактическая жена... А что касается моей юридической жены, то это особа антисоветского происхождения...

Минуты через три вновь послышался голос дежурного:

- Гражданка Березкина! Начальник отделения просит вас позвонить бригадмильцу Волошину по телефону Е8-16-32.

Волошин примчался на такси. Он был взволнован не меньше, чем Тася:

- Я ничего не понял по телефону. К тому же у нас там адский шум. Какая княгиня? В чем дело?..

Тася рассказала ему, как она сперва припомнила имя и отчество старушки, затем имя и отчество ее бывшей барыни и, наконец, вспомнила, что видела на одной из французских книг экслибрис княгини Евгении Бельской.

- Ого! Да вы молодец, Настенька! Это же подвиг!.. - восхищенно воскликнул Волошин. - Если мы найдем эту княгиню, я добьюсь ходатайства о награждении вас медалью...

- ..."За спасение утопающих"?

- Совершенно верно. Мы привели в действие могучую милицейскую машину, и нам угрожает опасность утонуть в многотысячных массах старушек, с которыми мы должны познакомиться.

- Ох, как жалко, что я поспешила! - с искренним сожалением воскликнула Тася.

Но, по-видимому, даже зная имя, отчество и фамилию настоящей владелицы французских книг и антологии Агафия, не так легко было в многомиллионном людском море Москвы отыскать "княгиню Евгению Феликсовну Бельскую".

Волошин безмолвствовал весь следующий день и позвонил лишь вечером.

- Ну? Говорите скорее! - крикнула в трубку Тася.

- Следы княгини Евгении Бельской найдены, - спокойно сообщил Волошин. Но они найдены не в адресном столе, а в отделе регистрации умерших бывшего Москворецкого загса...

- Она умерла?

- Да... В тысяча девятьсот двадцать пятом году. Там же, в загсе, я узнал ее последний адрес. Она жила на Ордынке.

- Едемте сейчас же туда! - приказала Тася.