- Ты слишком молода, чтобы стать матерью-одиночкой. Я понимаю твою привязанность к ребенку. Но если ты захочешь растить самостоятельно, то навсегда лишишься свободы, которую так ценят молодые женщины твоего возраста.

Полли исподлобья посмотрела на Рауля.

- Я все понимаю, но вряд ли я буду жалеть о том, чем никогда не обладала...

- Но ты можешь стать свободной теперь! Ты сможешь вернуться в университет и получить степень, -приводил Рауль довод за доводом. - Если ты позволишь мне забрать моего ребенка в Венесуэлу, я гарантирую, что ты сможешь часто навещать его и будешь регулярно получать отчеты и фотографии. Я соглашусь на любые условия и выполню все твои просьбы. Мой ребенок будет знать, что ты его мать. Но все это при одном условии - я буду его единственным опекуном.

- По-моему, каждый ребенок должен иметь двух родителей, - возразила Полли. - Двух, и желательно вместе.

- Это невозможно.

- Меня вырастил отец, но не было дня, чтобы я не мечтала о маминой ласке.

- Мой ребенок будет мальчиком.

- Какая разница? Я не могу представить себя отлученной от моего ребенка и хочу стать настоящей матерью. - Полли очень тщательно подбирала слова, стремясь озвучить свои самые глубокие чувства и переживания. - Я очень сожалею, что осознала это слишком поздно и нарушила условия контракта. Моим единственным оправданием может служить незнание тех чувств, которые возникли во время беременности.

- Теперь это все в прошлом. А мы должны определить наше будущее. Рауль откинул назад свою красивую голову и несколько секунд пристально изучал девушку. - Если я правильно тебя понял, ты хочешь стать хорошей матерью и быть рядом с ребенком... Значит, ты должна поехать в Венесуэлу.

- В Венесуэлу? - воскликнула потрясенная Полли.

- Я поселю тебя в отдельном доме, у тебя будет все, что душа пожелает, и ребенок в том числе.

Полли часто-часто заморгала, затем потрясла головой, не в силах поверить тому, что слышит.

- Я не могу...

- О Боже... Будь разумна, Полли! Ты считаешь, что ребенку необходима мать, но ведь и отец ему нужен не меньше. Кроме того, этот ребенок унаследует все мое состояние, - напомнил Рауль. В его голосе звучали гордость и самодовольство.

- Деньги - это еще не все, Рауль...

- Не надо делать поспешных выводов. Я говорю не только о деньгах как таковых, а об уровне и стиле жизни, о которых ты не имеешь ни малейшего представления, - иронично пояснил Рауль, глядя, как зарделись щеки девушки от столь унизительной демонстрации превосходства. - Кроме того, посмотри на ситуацию с другой стороны. Мой ребенок - венесуэлец и должен знать свои корни, язык, обычаи, культуру. Если ты не захочешь переехать в Венесуэлу, как быть с этой проблемой? Я очень занятой человек и не смогу приезжать в Англию так часто, чтобы между мной и ребенком установились настоящие родственные взаимоотношения.

Полли ясно представила свою жизнь в Венесуэле: Рауль, оплачивающий ее счета, бесконечная вереница трудноразличимых блондинок в его жизни и, наконец, женитьба Рауля на женщине своего круга, соответствующей ему по всем статьям. Неважно, что он чувствует и говорит о женитьбе сейчас. Полли была уверена, что рано или поздно он пересмотрит свое отношение к супружеству. Так или иначе, она всегда будет аутсайдером, ни женой, ни другом, а в глазах людей - отставной любовницей, которую терпят из-за ребенка. Нет, она никогда не согласится занять унизительное место где-то на задворках его жизни. Значит, ей нужно посмотреть правде в глаза и принять единственно правильное решение.

- Рауль, я хочу остаться в Англии со своим ребенком. Я не хочу жить в Венесуэле, где ты будешь контролировать каждый мой шаг. - Несмотря на негодование, в которое повергли Рауля ее слова, Полли мужественно продолжила: - Ты, безусловно, имеешь право участвовать в воспитании ребенка, определении его будущего... Но ты, естественно, не подумал, что это и моя жизнь, мое будущее тоже! Кроме того, когда-нибудь ты все-таки женишься, у тебя появятся другие дети...

- Я скорее умру, чем женюсь! - процедил Рауль.

- Видишь ли... - Полли решила идти до конца. - Я надеюсь, несмотря на то, что буду матерью-одиночкой, встретить когда-нибудь достойного мужчину, полюбить его и выйти замуж.

- Полли, это шантаж, - осуждающе произнес Рауль. Девушка увидела, как побледнело от злости его лицо, золотистые глаза яростно полыхали. - Я не хочу, чтобы другой мужчина растил моего ребенка!

Волна гнева поднялась в груди Полли. Это бессовестное в своей прямолинейности и эгоистичности заявление потрясло ее. Неужели Рауль действительно считает, что может требовать от нее провести следующие двадцать лет жизни монахиней - одинокой, нелюбимой, никому не нужной?

Поднявшись с кресла, Полли расправила худые плечики и вздернула подбородок.

- Какой же ты эгоист! - в негодовании воскликнула она.

Удивленный этой внезапной вспышкой, Рауль пересек комнату и приблизился к ней.

- Не могу поверить, что ты осмеливаешься говорить мне подобные вещи...

- Конечно... Ты ведь сам рассказал, что окружил себя удобными людьми, которые говорят тебе только то, что ты хочешь слышать! - Полли отпрянула от него с презрительным выражением лица. - Я не принадлежу к их числу, Рауль! Ты требуешь жертв от меня, а сам? На какие жертвы и неудобства готов пойти ты ради ребенка? Молчишь? - Полли трясло от ярости. - Конечно же, известный плейбой превыше всего ценит свою драгоценную свободу, не так ли?

- А почему бы и нет? - Рауль оставался неподвижен и холоден. - Я никогда не лгал женщинам, не обещал неземной любви и постоянства...

- Знаешь, Рауль, слушая тебя, я начинаю презирать свой пол. Но больше всего я презираю тебя! - Полли почти кричала. - Значит, для тебя одни законы, а для меня - другие? Ты - лицемер с двойной моралью! Такому неандертальцу следовало бы жить в доисторическую эпоху! Ты говоришь, тебе нужен этот ребенок, но даже ради него не хочешь связывать себя никакими обязательствами, как сделало бы большинство мужчин на твоем месте. При этом ты мне предлагаешь...

- Из этой невыносимой ситуации, в которой мы оказались, есть только два выхода, и я их тебе перечислил. Я не собираюсь извиняться за то, что тебе не нравится это слышать. Такова реальность! - Каждое слово Рауля жалило, как укус змеи.

- Реальность? Ты называешь "реальностью" предоставленный мне выбор отдать своего ребенка или жить в твоей Венесуэле монахиней на задворках твоей жизни?

Рауль бросил на девушку мрачный, негодующий взгляд.

- А ты хочешь получить лицензию на право спать когда и с кем тебе заблагорассудится?

- Не надо иронизировать. Ты прекрасно понимаешь, что я говорю не об этом.

- А я - об этом! Мне, конечно же, будет отказано в счастье разделить с тобой постель без всякой идеалистической чепухи типа заверений в вечной любви, предложения руки и сердца... Я прав? - В тигриных глазах горела ярость и, как ни странно, удовольствие. Рауль явно забавлялся шоком, в который поверг Полли разговор на столь интимную тему. - Как видишь, ни ты, ни я не можем иметь то, что хотим, поскольку мы хотим абсолютно разного!

- Я не хочу тебя... в этом смысле, - отрывисто пробормотала Полли. Ее лицо горело словно огнем.

Рауль окинул ее пристальным взглядом, раздражающе мужским и всепонимающим.

- Хочешь, еще как хочешь... Сексуальный голод существует между нами с самой первой встречи.

Полли попятилась. Она не ожидала, что Рауль знал о ее глупой влюбленности, о том, как сильно он ее привлекает.

- Нет... - выдохнула она сквозь стиснутые зубы.

- Я не хочу пользоваться своим преимуществом. Давай закончим разговор, иначе ты расплачешься.

- Не обольщайся... Я первая бросила тебя! - выкрикнула Полли. Она испытывала отвращение к Раулю, к себе, ее раненая гордость истекала кровью. - Позволь мне сказать тебе еще кое-что. Я ценю себя намного выше, чем твои белокурые Барби.

- Ты знаешь, я восхищаюсь тобой. Действительно восхищаюсь. - Голос Рауля звучал спокойно и невозмутимо. Видимо, ему удалось взять себя в руки и подавить свой гнев. - Но твои моральные принципы столь высоки, что еще в Вермонте я решил держаться от тебя на расстоянии.

- Тогда ты, наверное, уже понял, что я поеду в Венесуэлу, а ты получишь законное право заниматься воспитанием своего ребенка, только если женишься на мне, Рауль! - Полли выкрикнула эти слова с выражением отчаяния и отвращения на лице.

Рауль был напряжен как струна, топазовые глаза смотрели недоверчиво.

- Это не смешно, Полли. Сейчас же забери свои слова обратно.

- Почему? Ты хочешь, чтобы я солгала тебе? Сказала, что имею в виду что-то другое? - требовательно, почти грубо допытывалась Полли. Ее лицо пылало, она нетерпеливым жестом отбросила волосы со лба. - Я честна с тобой, Рауль. Если я останусь в Англии, то буду распоряжаться своей жизнью, и ты не будешь иметь право вмешиваться в нее. В Венесуэлу же я поеду только в качестве твоей жены!

- Ты не можешь говорить это всерьез, - убежденно сказал Рауль.

Полли пристально посмотрела на него. Клокотавшие в ней гнев, обида, горечь готовы были взорваться.

- Я говорю абсолютно серьезно. Хочу посмотреть, чем готов пожертвовать ты, требуя от меня пожертвовать всем! В чем разница между нами? Я не так богата и могущественна, как ты? Или в том, что я хочу стать настоящей матерью нашему ребенку и жить полноценной жизнью, а ты убежден, что я всего лишь досадное приложение к твоему ребенку, не имеющее никаких прав?

Рауль отпрянул от нее, словно она ударила его. Лихорадочный румянец медленно заливал его шею и высокие скулы.

- Я отвезу тебя в клинику, - более мягко, чем обычно, произнес Рауль. Нет смысла продолжать разговор.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Спустя два дня Полли все еще находилась под впечатлением злосчастного обеда, закончившегося полной катастрофой их взаимоотношений с Раулем.

На короткое время из подавленного состояния ее вывела заметка, которую она прочитала в газете месячной давности. Оказывается, ее подруга Макси Кендалл, с которой они вместе выросли, несколько недель назад вышла замуж. Макси и ее муж Ангелос Петронидес держали в секрете факт бракосочетания и лишь спустя некоторое время сделали официальное заявление для прессы. Полли несколько раз перечитала заметку, внимательно рассматривая фотографии. Счастливая улыбка на лице Макси обрадовала Полли, и она мысленно пожелала молодоженам всего наилучшего.

В последний раз она видела Макси, когда зачитывалось завещание Нэнси Лиуорд. Помимо Полли у Нэнси были еще две крестные дочери - Макси и Дарси. Хотя в детстве девочки очень дружили, во взрослой жизни их пути разошлись.

Макси стала известной моделью и жила в Лондоне. О ее многочисленных романах много писалось в светской хронике. Дарси была матерью-одиночкой и очень редко покидала свой дом в Корнуэлле. Поначалу Полли поддерживала связь с обеими подругами, но вскоре это стало невозможно из-за ссоры между Макси и Дарси.

- Она потрясающая, - с придыханием произнесла молоденькая медсестра, через плечо Полли рассматривая фотографию Макси на подиуме во время дефиле. -Как бы я хотела так выглядеть!

- А кто бы не хотел? - с улыбкой согласилась Полли и вдруг осеклась. Макси - воплощение всего того, что притягивает Рауля в женщинах, его идеал сексуально привлекательной женщины. Высокая, стройная, ошеломляюще красивая блондинка. А она, Полли? Полная противоположность - худенькая, рыжеволосая, росточком метр пятьдесят. Никогда в жизни она не выглядела ни изысканной, ни шикарной, ни роковой.

И сразу же в душе Полли с новой силой всколыхнулись обида и злость.

***

Рауль появился вечером, когда она лежала на софе и в сотый раз смотрела по видео "Красотку" с Джулией Роберте в главной роли. Бросив на экран мрачный взгляд, Рауль презрительно процедил:

- Никогда не понимал, зачем делать главной героиней фильма шлюху!

Полли чуть не опрокинула кофейный столик, когда судорожно шарила по нему в поисках пульта. Выключив видеомагнитофон, она посмотрела на Рауля. Он выглядел далеким и отчужденным: красивое лицо напряжено, из топазовых глаз струится неприязнь, а прекрасно сшитый темный деловой костюм рядом с ее больничным халатом лишь увеличивает пропасть между ними.

- Мне удалось получить лицензию на брак. Мы поженимся через сорок восемь часов.

В тот момент, когда прозвучали эти слова, Полли как раз пыталась с максимальным изяществом подняться с софы. Услышав их, она упала назад, в полном изумлении глядя на Рауля.

- Что ты сказал?..

- Ты ясно дала мне понять, что другого выбора у меня нет, - голосом, лишенным каких-либо эмоций, произнес Рауль.

- Но я никогда не думала... Ради Бога, Рауль, - заикаясь от шока, пробормотала Полли, - не можем же мы вот так...

- Не можем? Ты изменила свое решение? Ты готова отдать мне моего ребенка?

- Нет! - выдохнула Полли.

- Ты согласна поехать в Венесуэлу на моих условиях?

- Нет, но...

- Тогда не трать мое и свое время на ненужные разговоры. Ведь это именно ты получаешь то, что хочешь, - ледяным тоном подвел черту Рауль.

- Нет, не хочу! - нервно воскликнула Полли.

- На твоем месте я не стал бы больше спорить, - разом отмел Рауль все ее возражения. В его глубоком, по-испански протяжном голосе звенела сталь, а акцент стал более явным. - Я могу заставить тебя взять свои слова обратно!

Агрессивность Рауля пугала Полли, но она все-таки нашла в себе силы возразить:

- Когда я говорила о браке, я даже не думала о нем как о реальной перспективе...

- Врешь! Ты сказала, что это твое единственное, но основное условие. Та жертва, которую, по твоему мнению, я должен принести. - Чувственные губы скривились. - Но у меня тоже есть условие. Наш брак будет сугубо формальным. Я иду на это, чтобы мой ребенок был со мной. Тем более ему требуется и отец, и мать.

Эти слова вызвали в Полли противоречивые чувства.

- А как насчет... нас? - пробормотала она.

- Нас не существует. Нас связывает ребенок. Он не должен расплачиваться за наши ошибки.

Для Полли этот аргумент оказался решающим. В знак согласия она медленно кивнула, но все-таки не удержалась и тихо сказала:

- Я мечтала выйти замуж за человека, который любит меня...

- А я вообще не собирался жениться, - резко парировал Рауль без малейших признаков симпатии и расположения к невесте.

- Я должна подумать...

- Нет, ты дашь мне ответ сейчас. У меня нет настроения играть в романтические игры.

- Я выйду за тебя, - прошептала она еле слышно.

- Очень хорошо. - Рауль бросил озабоченный взгляд на наручные часы. Боюсь, я не могу остаться, у меня назначен деловой обед.

- Рауль?..

У самой двери он остановился, оглянулся и выжидающе посмотрел на нее. Полли судорожно сглотнула.

- Ты сможешь так жить? - В ее голосе слышались тревога и робкая надежда.

Мимолетная улыбка скользнула по губам Рауля. Но она почему-то еще больше испугала Полли. И не зря.

- Я-то - смогу... А вот сможешь ли ты?

***

Два дня спустя Полли, облаченная в белое хлопковое платье, в своей комнате дожидалась приезда Рауля.

Доктор Биван сказал ей, что предложил Раулю провести церемонию бракосочетания во внутреннем дворике клиники, который так любила Полли, но тот наотрез отказался. Девушка с неприязнью подумала, что Рауль хочет, по возможности, скрыть этот брак. Неужели это день ее свадьбы? Ни цветов, ни гостей. Рауль намеренно сделал так, чтобы ничто даже не намекало на важность и торжественность события. Наверное, у нее случилось помрачение рассудка, когда она согласилась выйти за него замуж.

Полночи Полли без сна проворочалась в постели, изводясь тревожными мыслями, и теперь чувствовала себя разбитой и больной. Она рассеянно потерла рукой ноющую поясницу. Боль появилась перед рассветом. Очевидно, ночью она как-то неудобно легла.

Полли не стала лукавить с собой - Рауль не хотел жениться на ней. Это никогда не приходило ему в голову. В уголке ее сознания билась тревожная мысль о неправильности, нечестности, невозможности происходящего. Но разве у нее есть выбор? Только брак обеспечит им обоим равные права на ребенка.