В заключение хочу вспомнить только об одном свойстве колбасы, не заменимом и благодетельном – ее запах отпугивает космических пришельцев! Как только колбаса дорожает или исчезает – они плодятся, как грибы, а когда колбасы все больше, а цены на нее все доступнее, пришельцев сразу становится все меньше и меньше. Что интересно, на экстрасенсов, проповедников тоталитарных сект, врачевателей наложением рук и снимателей порчи по фотографии колбаса действует совершенно аналогично. Как же ее не любить, несмотря на указанные выше кулинарные недостатки? Не зря, видно, Остап Бендер кричал отцу Федору эту памятную всем фразу, которая вполне могла бы стать эпиграфом к этому тексту: «Отдай колбасу! Я все прощу!»

ПЕРВОАПРЕЛЬСКОЕ

С Первым Апреля вас! Тоже ведь праздник – значит, и праздничный стол положен. Только вот как быть с его спецификой? Розыгрыши за накрытым столом бывают всякие. От армейских шуток с зубной пастой и хозяйственным мылом до принятой в купеческих кругах прошлого века подачи для почетного гостя в качестве десерта на серебряном блюде живой француженки (чем они ее ели – ума не приложу, неужели руками?). У нас, конечно, условия скромнее и французская гуманитарная помощь поступает крайне нерегулярно. Но праздник-то наш, одесский, и отметить его хочется.

Может быть, последовать советам американца Майка Нельсона? Он в течение 10 лет собирал кулинарные рецепты и выпустил книгу. Вот некоторые из блюд, включенных в нее: цыпленок в шоколаде, тунец, фаршированный аптечным алтеем, бульон из копченых колбасок – ну и тому подобное. Называется эта книга «Невкусные блюда». Наверное, в Америке она быстро стала бестселлером. То-то Марк Твен еще более ста лет тому приводил рецепт подового кекса на золе (на 4 объема воды 4 объема муки и 1 объем соли, вымесить и выпечь прямо на уголь, счистить золу, пока не останется слой в палец толщиной, эту сторону мазать маслом и есть, благословясь). Великий юморист считал, что это блюдо следует иметь в каждом доме, ибо нищие, отведав его, никогда не возвращаются за добавкой. Зажрались у них в Америке нищие – что тут еще скажешь?

А вот как Марк Твен рекомендует готовить кофе по-немецки. Бочку воды следует довести до кипения, потереть кофейный боб о боб цикория и последний бросить в воду. Выпрячь из плуга останки бывшей коровы, положить под гидравлический пресс и, получив чайную ложечку бледно-голубой жижи, которую немцы по недомыслию именую молоком, развести его в кружке тепловатой воды. Смешать ингредиенты и пить, соблюдая умеренность. Во избежание перевозбуждения обвязать голову мокрым полотенцем.

Оклеветал ли он немцев? Не знаю. Но вот Дмитрий Сергеевич Лихачев вспоминает немецкую идиому «блюменкаффе» – «цветочный кофе». А кофе, между прочим, отнюдь не цветы. И не бобы – это уж Марк Твен напутал. Просто «блюменкаффе» – это кофе, сквозь который видишь цветочек, нарисованный на дне чашки. Так что в каждой шутке есть доля шутки.

Впрочем, немцы – не такая уж кулинарная экзотика. Негры из Сенегала, например, охотно едят местную зеленоватую глину. Папуасы залива Гумбольдта – залегающие в их родных местах горные породы. В Иране для еды используется и глина из Магалатта и глина из Гивеха. В Италии на стол подают мергель, смешанный с пшеницей, а в районе Охотска – коктейль из каолина с оленьим молоком. На земле довольно много народов-геофагов, охотно едящих горные породы. Обращаю внимание всех – не от голода! Наоборот, это считается лакомством. Попробуйте подать что-нибудь такое гостям на 1 апреля, а потом обязательно напишите нам, что они вам сказали. Как раз ведутся работы по составлению большого словаря ненормативной лексики.

Зато чем уж хорош первоапрельский стол, так тем, что все спишут на нестандартное чувство юмора. Число кулинарных шедевров, родившихся в результате ошибки, не поддается описанию. Когда некий капитан впервые привез в Америку чай, он отдал его матери, чтоб та его приготовила и подала гостям, как заморскую диковину, а сказать, как его готовить, забыл. Та отварила листья, слила отвар, заправила разварившиеся чаинки маслом, посолила и подала. Гости очень хвалили и просили еще. Ничего удивительного – калмыки, монголы и тибетцы примерно так и пьют. Заваривают чай горячим молоком, пьют с маслом и солью. Это уже не чай, а скорее суп. Но одно уникальное свойство у него есть – это неплохой отрезвитель. Так что сами решайте, не стоит ли подать такой супчик к концу застолья.

К празднику всегда уместны застольные конкурсы и состязания. Например, при Александре Македонском впервые был официально проведен конкурс с простыми правилами – кто больше выпьет, тот и победил. Из 300 участников 152 выбыло из строя задолго до финала, 58 тяжело заболели и остались калеками на всю жизнь, 44 умерло до финала, 39 после, 6 сошли с ума и только 1 остался жив и здоров. Не уверен, что победитель. Но есть алкогольный конкурс, менее опасный для здоровья и с богатыми историческими традициями – конкурс дегустаторов. Его обожали на помещичьих пирушках лет этак двести назад. Подносят участнику стакан, так сказать, коктейля, и спрашивают: «Какое слово задумано?». Он тщательно дегустирует смесь и рассуждает: «Вишневка, ерофеич, ратафия, сливянка, тминная, абрикотин… Верста!». Предание сохранило память об умельцах, с одного глотка соответствующей смеси разгадывающих слово «Навуходоносор»! Может, кто-нибудь попробует бросить предкам вызов?

Еще один красивый элемент такого стола – гадания. Они обычно святочные, но чем 1 апреля хуже? Просто наши предки об этом празднике не знали, а мы знаем. А самое эффектное застольное гадание – заговоренный пирог. В нем запекаются различные предметы, и кому какой достанется, того такая судьба и ждет. Можно просто запечь фасолинку: кому выпадет – тот в этом году женится (если уже женат – еще и разведется). Можно позапекать разных безделушек, что еще забавнее. Нашел в своем куске пирога монетку – быть тебе банкиром, надкусил запеченный в тесте компьютер – станешь программистом, проглотил такой сюрприз – попадешь в больницу. Заговаривать пирог можете по своему усмотрению. Гадание такое правильное, что от вида заговора не зависит.

А в качестве горячего на такой стол вполне можно подать эпиграммы. Не стихи, ибо не только соловья баснями не кормят. Это такое блюдо для дружеской пирушки большой компании, испытывающей материальные затруднения, так что все достаточно актуально. Покупается немного хорошего мяса, годящегося для жарки, и существенно большее количество мясного фарша, поскольку он дешевле. Мясо режется на кусочки, из фарша лепятся точно такие же по форме и размерам котлетки, все панируется в сухариках и кляре, а потом жарится во фритюре. Желательно, чтоб даже тот, кто готовил, с полуметра не мог разобрать, где мясо, а где фарш. Все это красиво выкладывается на большое блюдо с картофельным пюре и каждому гостю накладываются те кусочки, на которые он укажет, а уж мясо это или фарш – он на зуб разберет. Все как в жизни: выбираешь, а потом раскусываешь и понимаешь, что сильно ошибся в выборе. Впрочем, не будем портить праздник – о политике ни слова. С Первым Апреля вас!

ВЕЛИКИЙ СОВЕТСКИЙ ЛИКЕР

Таллинн в 60-е – 70-е годы был столицей не только Советской Эстонии, но еще одной страны, не помеченной ни на каких картах – Советской Заграницы. Не только киношной, хотя масса советских фильмов о Старой Европе снималась на узеньких улочках его Вышгорода, а прибалтийские актеры играли в советских сериалах и французских шевалье, и немецких абверовцев, и техасских гангстеров. Столицей самой натуральной заграницы для тех людей, которым никакая иная заграница не была доступна. Учительницы из Новгорода и доярки с Вологодчины с трепетом входили в полумрак самого настоящего варьете (в Таллинне 80-х их было четыре, и для варьете «Олимпии» или «Виру» еще тогда не в диковинку было выписать настоящую негритянку с Кубы – Советских Тропиков – или продемонстрировать танцовщиц в самом настоящем топлесс, символически, чисто для успокоения совести отдела культуры горкома, помахивающих перед вполне европейских кондиций обнаженным бюстом страусовым перышком). Слесаря и управдомы из Пскова набивали до третьих полок специальный поезд, ползущий до Таллинна ночь, поднимались из экономии пехом до Дома Торговли и разметали с полок что ни попадя, от неплохого и по западным меркам трикотажа фабрики «Марат» (его сейчас начали завозить к нам в Одессу – тоже, мягко говоря, не залеживается), до имеющейся там в свободной продаже даже при двух рыбных днях в неделю на прочей части шестой части света колбасы. А телеоператоры и редакторы многотиражек из обеих столиц флиртовали друг с другом под тихую музыку в полумраке «Мюнди-бара» и время от времени вытаскивали из кармана паспорт и недоверчиво его листали – нет ли визы, неужели они еще в СССР… Долистались. А чем же они чокались под кофеек? Естественно, гастрономическим символом Эстонии и вообще всей Советской Заграницы – ликером «Старый Таллинн».

Кто помнит впечатление о «Старом Таллинне» еще в те времена, когда слово «Таллинн» писалось через одно «н»? Кстати, зачем было чуть ли не указом Верховного Совета вводить это второе «н»? Австрийцам, например, все равно, что мы называем их столицу Вена, а не Виин, а эстонцы этой перестройки все равно не оценили, предложив для полноты картины еще и известный всем полуостров называть Колымаа («Маа» – по-эстонски «земля», очень типичная деталь тамошних топонимов). Так вот, «Старый Таллинн» был Дефицитом. Вещью, наличие которой на твоем столе уже значило, что ты не такой, как все. Вещью, не лежавшей на прилавках, чаще всего – и не добирающейся до них. «Старый Таллинн» на столе – знак доступа к спецраспределителю, либо поездки в таинственную страну Заграницу – пусть Советскую Заграницу, но за неимением гербовой пишут на заборе, либо родственников и друзей в тех краях, что очень удобно, ибо в анкете о них писать не надо, а прочие приятные эмоции налицо. А таллиннцы везли его в деловые поездки ящиками, ибо мало что могло с ним сравниться по эффективности в качестве мелкой взятки секретарше, кладовщику или министерскому клерку. Роль «Старого Таллинна» в замедлении советизации Эстонии еще ждет своего исследователя, и быть еще кому-то на этой теме доктором наук.

А в самом Таллинне, даже через одно «н», он, бывало, лежал на прилавках совершенно свободно. В те времена я просто обожал туда ездить – даже не знаю, за чем. За чем-то неуловимым. Кстати, вы уж поверьте – все жуткие россказни о том, что каждый первый эстонец, если спросить его, как пройти куда-то, непременно направит в диаметрально противоположном направлении, уж не знаю кем и зачем выдуманы. Гуляя по Таллинну месяцами, только два раза и нарвался на нервничающих по поводу русской речи. Один раз, когда шагал в толпе с рок-концерта, перебравшая отнюдь не Великого Ликера, а национально чуждой водки рок-звездочка полуторной величины подбежала и заорала: «Кто здесь говорит по-русски?» Ну и что – аккуратно выждал паузу и ответил: «Ты и говоришь». А во второй раз какой-то старикашка заявил моей спутнице, болтавшей со мной в трамвае на единственном доступном мне языке: «Интеллигентные люди говорят по-эстонски!». Когда мне это перевели, я вежливо поблагодарил его за причисление меня к сонму таких неинтеллигентных людей, как Ньютон и Эйнштейн, которые оба были по-эстонски ни в зуб ногой. Оба раза окружающие хохотали совершенно вне зависимости от национальной принадлежности. А сейчас в магазинах продавец обращается на своем родном, я улыбаюсь и говорю: «Простите, пожалуйста, но я не говорю по-эстонски», продавец улыбается еще шире и отвечает: «Это не проблема». Еще бы – я больше не Мигрант, не Оккупант – я Покупатель, кормилец и отец родной, как же меня не ублажать, я же им денег привез! Правда, надо брать визу. Кому надо? Это сложный вопрос…

Только недалекие западные люди могут задаваться вопросом, почему же, если этот ликер был так популярен, его не выпускали побольше, чтоб доставить людям удовольствие, а себе – прибыль. Наши ревнители своего пути, непохожего на принятый во всем мире, до сих пор не могут примириться с тем, что гланды надо удалять через рот. Так что не было на полках одесских, да и московских магазинов этого ликера и в 60-е, и в 70-е, и в 80-е… Раньше тоже не было, все разговоры о его древности, о средневековых тайнах рецепта, составленных то ли ганзейскими купца ми, то ли неудачливыми алхимиками, получившими этот напиток в бесплодных попытках создать панацею – обыкновенные коммерчески-рекламные байки. Да и к изображенному на его этикетке Старому Тоомасу, обещавшему затопить Таллинн, когда его наконец закончат строить (потому, мол, Таллинн и продолжает строиться) Великий Ликер не имеет никакого отношения. Так, красивая выдумка эстонских коммерсантов начала 60-х, которые и тогда знали, что реклама – это вам не «Летайте самолетами Аэрофлота!» в условиях полного отсутствия самолетов «Люфтганзы» и «КЛМ». В общем, не было его в магазинах – мало ли чего тогда не было. А теперь есть.

Может быть, не самым торжественным, но самым вкусным во многих смыслах мероприятием недавних дней Эстонии в Одессе была презентация «Старого Таллинна» в нашем Вышгороде – в ресторане «Кобе», в двух шагах от знаменитого одесского оперного театра. Мероприятие почтила своим присутствием даже госпожа мэр Таллинна Иви Ээнмаа, оторвавшая пол часика от всяческих мэрских дел, чтоб выпить рюмочку родного напитка и, как и положено для превращения выпивки из пьянки в торжество, произнести солидный и весьма эрудированный тост (бывшему директору Национальной библиотеки Эстонии, как вы понимаете, эрудиции не занимать). За что и поплатилась, немедленно получив в подарок шестилитровую бутылку одесского шампанского «Золотой Дюк». Как бедная дама доволокла такой подарочек до своей ратуши – и думать не хочется, но меня заверили, что эта бутылка теперь стоит в ее кабинете на ужас гостям, которые при ее виде думают только одно: «Ну и пьют в этой Одессе!».

Были речи, звучали тосты, Ну, и прессы набежало, не исключая меня, и бумажной, и электронной – даже больше, чем обычно набегает на бесплатное спиртное. Таким образом, одесситов осведомили о том, что еще по одной позиции дефицит кончился. Скоро останется один-единственный дефицит – деньги. Остальное все будет.

А как же пить «Старый Таллинн»? Как не пить – я рассказал прямо на презентации. Впервые я попал в Таллинн (тогда еще с одним «н») в 1980-м, с т.н. «поездом дружбы», который, пользуясь халатностью пограничников и таможенников, не устраивающих в нем досмотров и проверок, за ночь переезжал из одной столицы в другую. Увидев, как я покупаю себе заветную бутылочку, один из комсомольских руководителей моего НИИ спросил у меня, хорошая ли это вещь, и, получив соответствующие заве рения, купил бутылочку и себе. А потом в вагоне строго выговаривал мне за то, что я посоветовал ему купить эту гадость. Он, видите ли, хлопнул стаканчик, закусил огурчиком и ему так уж не понравилось, что просто слов нет. У меня тоже не нашлось.

Впрочем, я сам виноват. Предупреждать надо, что традиционные для наших мест навыки питья для «Старого Таллинна» непригодны. Его не закусывают огурцом, не пьют из стакана, не занюхивают мануфактуркой. Лучше добавьте чайную ложечку в чай или кофе, с сахаром или без – это го достаточно. Пейте не залпом, не остывший, а еще горячий и прихлебывая по чуть-чуть. Или налейте себе маленькую рюмочку и тяните ее весь вечер, не разбавляя чаем или кофе, а запивая. И еще: «Старый Таллинн» незаменим для экзотических коктейлей. От популярного лет 20 назад одесско-таллиннского «Серп и молот» («Старый Таллинн» пополам с одесским шампанским, незаменимое средство для придания вашей даме излишней дозы легкомыслия и кокетливости, ибо смесь кажется вполне безвредной, на самом деле вовсе не являясь таковой), до освященного вековыми традициями коктейля «Три сестры», сопровождаемого старинной легендой о том, как эти сестры поссорились, переколотили все бутылки в доме, а как настало время пить мировую, нашли только три целых бутылки – биттера, красного вермута и сами понимаете чего, коктейль из которых и смешали в единственном уцелевшем стакане.

Да и вообще, поизобретайте коктейли сами, если рецептов на приложенном буклетике фирменного бордового тона вам недостаточно – испортить «Старым Таллинном» коктейль практически невозможно. С бренди и джином, с мороженым и взбитыми сливками, с тоником, просто с содовой… да с чем хотите, это же «Старый Таллинн»! А если нет никаких ингредиентов, сделайте себе самый простой и изысканный коктейль – вы пейте залпом рюмочку «Старого Таллинна», а вторую такую же смакуйте маленькими глотками весь вечер, ощущая все новые и новые тончайшие оттенки этого вкуса. Для такого коктейля даже миксер не нужен.

Одно грустно – никого уже этой изящной бутылочкой в эффектном полотняном мешочке не удивишь, не ввергнешь в шок, не заставишь завидовать. Черт бы побрал эти новые времена – из-за них «Старый Таллинн» больше не дефицит, не средство доказать, что ты не такой, как все. Все, как по Райкину: «я пришел, ты пришел, мы его не любим – он тоже пришел». Вас это расстраивает? Налейте рюмочку «Старого Таллинна» – и все пройдет, даже более крупные огорчения, чем это. Пусть его вкус напомнит вам, сколько романтики, тайны и чуда встречалось нам когда-то на извилистых улочках столицы Советской Заграницы, ставшей заграницей обычной. Теперь в Барселону или Афины подъехать не труднее, чем в Таллинн, но стоит ли его забывать? Это вкус нашей молодости, нашего счастья, нашей жизни. Другой у нас не будет. А «Старый Таллинн» – будет. Более того – уже есть.

НЕ ТАК УЖ ТРУДНО ЖИТЬ, КАК ИТАЛЬЯНЦЫ

Как бы вы отнеслись к перспективе питаться пастой? Лично у меня это вызывает воспоминания сугубо о пионерском лагере, где почему-то считалось очень остроумным подкрасться с тюбиком зубной пасты к спящему товарищу по палате и скормить ему некоторое количество, пока он не проснется и не даст по зубам. Говорят, что это достаточно принятое в армии развлечение… Не знаю – не служил, но, судя по этому, скукота там страшная.

А вот для многих паста – это замечательная еда. Все очень просто – итальянцы так называют макаронные изделия, а их ведь «макаронниками» прозвали совершенно не зря. Тридцать разных видов макарон с ходу перечисляются в кулинарном словаре: тальятелле, семини де мело, пенне ри гате, феттучине верде, каппели д'анжело, каннеллони, маникотти, люма ке, мецца цита… В общем, серенада, а не гастрономическая номенклатура. Не так давно итальянцы торжественно отмечали 750-летие своего любимого харча и даже собрались ставить памятник Марко Поло, который, по некоторым сведениям, завез туда рецепт упомянутого кулинарного шедевра. А вот откуда – я не раскопал. Из Китая, что ли? В Китае, как в Греции, все есть.

Происхождение самого слова «макароны», как история мидян – темно и непонятно. Встречал я мнение, что на венецианском диалекте это означает «выдолбленные». А солидный этимологический словарь Черных говорит, что это от греческого «макариос» – «блаженный». Правда, уточняет, что греки так называли варево из ячменной крупы, причем явно в ироническом смысле. Бог его знает, может быть. В любом случае, что-то родственное с Макаром, который телят, видите ли, не всюду гонял.

Вот с происхождением слова «вермишель» – дискуссий никаких. «Вер мичелло» – по-итальянски «червячки». Действительно, похоже. А уж такое макаронное изделие, как рожки – это, уж явно, наше, по названию судя. Помню, в одной юмореске очень смешно изображался иностранец, удивляющийся странному блюду русских столовых – «курица с рожками». Лучше бы ему подали курицу с перьями. Такое макаронное изделие тоже есть.

А вот спагетти у нас появилось совсем недавно и означает это слово не «шпажки», как многие думают, а «шпагатики». Американцы итальянского происхождения перенесли страсть к спагетти на всю Америку. Одна моя знакомая, активно использующая мой Интернет для переписки с матримониальными целями, как раз недавно выяснила, что любимая пища ее корреспондента-американца – макароны и картофель. «Неужели они такие бедные?» – искренне недоумевала она. Вряд ли, просто вкусы другие.

Однако ближе к делу. Перед работой поесть макарон дело обычное и удобное. Вермишель варится минут пять. Спагетти – чуть дольше. Их, чтобы варить, сначала нужно класть в воду боком, а потом загибать по мере размягчения, иначе ни в одну кастрюлю не уместятся. Сварил, откинул на дуршлаг, бросил в тарелку, положил маслица сверху и вперед! Быстро-быстро, чтобы не дай Бог не опоздать. Но слишком часто такую еду безнаказанно употреблять нельзя, и завтракающие таким образом перед работой из-за торопливости и лени, конечно же, совершенно откровенно изумляются, как же эта гадость может быть любимой едой целого народа, да еще и с такой древней культурой?

Секрет простой – итальянцы практически никогда не едят макароны гольем, просто так. Макароны интересны и замечательны не сами по себе, а разнообразием применяемых при этом подливок, приправ, соусов. Да соус и сам по себе замечательная вещь, спаситель блюд от банальности и однообразия. Прекрасное средство разнообразить меню, ничего существенно не меняя, отличное развлечение и огромный простор для творчества – изобрести новый соус ничего не стоит. Постойте около плиты и подумайте – из чего бы такого вам сделать новый соус или подливку? Обязательно что-нибудь придумаете, как уже придумала до вас уйма народа – и министр Кольбер, и принцесса Субиз, и маркиз Луи де Бешамель. Чем вы хуже какого-то французского маркиза, жившего триста лет назад? Может быть, это ваше изобретение приживется и прославит ваше имя? Только мне это не суждено – кое-какие блюда уже называют моей фамилией, но, боюсь, вовсе не за прекрасный вкус…

А если вы намерены сегодня завтракать макаронами – очень рекомендую подумать о соусе. Впрочем, необязательно макароны нужно заправлять именно соусом. Простейшая заправка для макарон – обыкновенный творог. В ту же свою тарелку с маслом и макаронами ухните обыкновенного магазинного творожка, от трети до полпачки, хорошенько размешайте и попробуйте, что вышло. Уже будет значительно вкуснее. Кроме того, блюдо это достаточно сбалансированное, есть и белки, и углеводы, а сколько будет жиров – зависит от того, сколько масла вы туда спровадите. Можно посолить, можно поперчить, можно и то и другое. А некоторые, наоборот, посыплют такое блюдо сахарком или добавляют ложечку варенья или меда. Мне это нравится меньше, но такие варианты я понимаю и вполне приветствую.

Где творог, там и сыр. Макароны чудесно идут с тертым сыром. Пря мо на крупной терке натрите туда кусочек достаточно твердого сыра – того, который у нас когда-то назывался швейцарским, или, на худой конец, голландским. Итальянцы едят макароны с сыром пармезан, он достаточно твердый, острый и жирный. Но это не единственный возможный вари ант. Практически любой сыр с макаронами хорош. Даже овечий или козий.

Попробуйте макароны с брынзой! Точно так, как любой другой сыр, натрите на крупной терке прямо в тарелку и добавьте масла. Особенно, если берете не мягкую и почти без труда мажущуюся на хлеб базарную брынзу, а твердую и малость пересоленную магазинную – во всяком случае, такую, как продается в магазинах Украины и юга России. Она прекрасно идет и со спагетти, и макаронами, и с вермишелью. Макароны с брынзой не забудьте посыпать свежей нарезанной зеленью – не только для вкуса, но и для красоты.

Кстати, новый оттенок вкуса появляется, если добавить какой-нибудь соус – например, кетчуп. Его существует тысяча разновидностей, и, все прекрасно годятся для того, чтобы заправить ими макароны. В Америке кетчупом вообще поливают что попало. Еще президент Никсон на вопрос как он держит вес, отвечал: «Питаюсь одним творогом», а когда его спросили, как он выдерживает столь однообразное питание, ответил: «А я же его с кетчупом!» Приправа действительно неплохая, но банальная, кричащая какая-то, оттенков в ней нет. Но иногда хочется.

Вполне оригинальный и достаточно свежий вариант заправки макарон – украинская заправка для кулеша, то есть лук, поджаренный на сале. Желательно с рубленой морковкой и, быть может, даже с белым корнем – в макароны все пойдет. Вытопившиеся из сальца шкварочки приятно хрустят на зубах. Есть не только украинский, но и еврейский вариант такой заправки – куриные или гусиные шкварки, это понежней и помягче. Видите, сколько разных блюд? Это притом, что мы еще не добрались до итальянских методик.

В Италии каждая историческая область имеет свой рецепт заправки макарон. Еще Ильф и Петров, в весьма ехидных тонах описывая Италию времен Муссолини, упомянули и о том, как по-разному в каждой из итальянских областей заправляют спагетти – где мяском, где овощами, а где соусом из морских гадов. Итальянцы из макарон даже салатик делают. Вареные макароны, что-то вроде наших рожков, копченая рыбка, яблочко, мелконарезанный сельдерей, луковка и побольше майонеза. Кстати, полу чается неплохо – сделайте разок и увидите сами. Но поговорим о заправке нашей обычной отварной вермишели. Вариантов как я уже говорил, тут масса. Некоторые весьма роскошны и парадны.

Например, спагетти а ля карбонара. Если перевести на русский – макароны по-диссидентски, поскольку карбонарии и есть члены тайных обществ, борющихся против австрийцев и папы римского еще 200 лет назад. Ветчина и сало поровну мелко рубится и тушится вместе с помидорами и грибами. Два яйца взбиваются со сливками и вливаются в соус перед самой подачей. Кипятить этот соус нельзя! Надо сразу полить его на макароны, заправленные маслом и сыром, и употреблять в пищу при любом начальстве, зная, что сейчас за диссидентство вам ничего не грозит. На сто граммов ветчины и сто граммов сала – три помидора, три яйца, сколько не жалко грибов и две столовые ложки сливок.

Вот более сложный рецепт – спагетти по-болонски. Мясной фарш по полам с рубленым мясом, всего где-то полкило, два яйца, три ложки панировочных сухарей, тертая луковка, чуть-чуть лимонной цедры, зелень петрушки, перец, соль. Лепишь из этого маленькие клецки, отвариваешь в соленой воде и опять подаешь с макаронами, томатом-пюре и лимонным соком. Блюдо, сразу скажем, парадное. А все – макароны!

Я лично, когда готовлю макароны, особо не мудрю. Поджариваю в казанке на подсолнечном масле мелко нарубленный лук с петрушечкой, потом туда же бросаю мелко нарезанные помидоры, жду, пока хорошенько выпарятся, а потом уже думаю, что туда бросить: то ли порубленной ветчинки, то ли кореечки, то ли базарного копченого мясца – это уже совсем роскошно. Этот рецепт можно варьировать. Прекрасно в соус идут тоже достаточно мелко нарубленные кабачки или баклажаны, с удовольствием будут приняты и морковка и сельдерей, никакого отказа не поступит, практически любой зелени. Простор для экспериментов неисчерпаем!

А во Франции, в Провансе, макароны заправляют смесью давленого чеснока и резаного базилика с растительным маслом и тертым сыром, минимум двух видов – обычным тертым сыром и сырком с плесенью типа рок фора. Базилик или рейхан – вещь у нас обычная, чеснока – завались. По чему бы не попробовать иногда и по-провансальски?

Очень неплохие заправки для макарон делают и из шпината. Шпинат с мясным фаршем и травами жарят, иногда добавляют томатной пасты и яиц, или просто смешивают с макаронами, или начиняют им специальные толстые макароны, этакие маленькие трубочки из теста. А про томатный соус и острый сыр я даже как-то отдельно не упоминаю. Они макаронам не мешают практически никогда. Становится немножко понятней, почему итальянцы терпят такую кормежку. А мы ведь еще до лазаньи не добрались…

Лазанья – это что-то вроде пирога из вермишели. Отварите ее по больше и приготовьте одну из таких заправок или начинок. Мясо, фарш, ветчина, томат, лук, травки – ну сами догадайтесь, как это смешать и пережарить. Если такие вещи нужно объяснять, вы же все равно ничего не приготовите! А когда все это сделаете, выложите в прямоугольную форму слой откинутой на дуршлаге вермишели, слой начинки, слой сыра, потом повторите эту процедуру и запекайте. Получится совершенно необыкновенная штука.

И совершенно отдельный способ применения макарон – молочные супы. Строго говоря, обычная отваренная вермишель, которой потом и заправляешь подслащенное молоко. Разновидностей тут тоже уйма: добавляется и мед, и варенье, и фрукты. Некоторые едят это горячим, некоторые только теплым. Очень неплох такой супчик со свежими абрикосами и цукатами, чудесно выходит просто с клубничным вареньем… а что с ним плохо? Не дурная схема для скармливания макарон консервативным в пищевых пристрастиях детям: попробуют, привыкнут и уже едят и с чем-нибудь еще.

Казалось бы, легкое дело – производство макарон, а появились они у нас в приемлемом количестве совсем недавно. Дело в пшенице – на макароны годятся только так называемые твердые сорта, с большим количеством клейковины, а с этим были немалые сложности. И это в стране, которая снабжала твердой пшеницей пол-Европы еще не так давно! Как вы думаете, почему Гарибальди посетил Одессу раз сорок, не меньше? Просто он был капитаном кораблика, который вывозил из Одессы в Италию знаменитые южнорусские твердые пшеницы.

В Одессу суда шло практически пустым. Из раздробленной на мелкие бессильные княжества Италии в Одессу возить было нечего. Для остойчивости его заполняли чем под руку придется, и у одесситов всегда был мрамор для дворцов и гранит для одесских мостовых. На одной из красивейших наших улиц – Пушкинской – еще сохранилось старое мощение. Я как-то видел вывороченный из мостовой булыжник. Два его измерения имеют размер примерно в пол-тетрадного листа. На сколько он уходит в землю – мало кто знает. И я бы не знал, если бы не выковыривали из одного из участков мостовой остатки трамвайных рельс. Каждый булыжник уходит вглубь сантиметров этак на восемьдесят. Тысяч этак десять лет не сотрется наверняка. А камень этот у нас почти сплошь греческий да итальянский, как остаток тех времен, когда Одесса была гаванью хлебного вы воза. Кстати, очень много для этого сделал граф Воронцов, у которого так не сложились отношения с Пушкиным. Замечательные были люди и тот и другой, но что тут скажешь? И Пушкину, наверное, не стоило доказывать своему начальнику, что они не только сослуживцы, но и родственники, и герою Бородина и Краона стоило, пожалуй, жениться на даме более строгих правил, чем Элиза Ксаверьевна Браницкая… Но история их рас судила.

Вскоре после революции в Одессе начали сносить старые памятники, как бывает после каждой революции, но, слава Богу, приняли решение не сносить памятников, воздвигнутых на народные средства. Естественно, никто не тронул памятника Пушкину – еще и потому, что городская дума даже под пятидесятилетие его смерти не дала ни гроша на памятник этому опасному диссиденту. То-то его и возвели рядом с думой, но спиной к ней, и на постаменте написали: «Пушкину – граждане Одессы». Именно граждане, а не кто-нибудь иной. Тогда в Одессе были граждане. Бог даст – еще появятся. Но, что интересно – не тронули и памятник его врагу и гонителю, потому что тоже возведен на народные копейки. Общество поощрения земледелия не забыло заслуг человека, сделавшего Одессу главным портом российского хлебного вывоза и заложившего основы того роста, который позволил Одессе в 1913 году быть четвертым по размерам городом Российской империи, после Петербурга и Варшавы. Вроде бы кто-то распорядился выбить на постаменте знаменитую эпиграмму Пушкина: «Полумилорд, полукупец, полумудрец, полуневежда», – потом все здраво рассуди ли, поняли, что всему свое время и свое место, и надпись эту убрали. Так они и стоят по разные концы Дерибасовской, ровно в десяти минутах ходьбы друг от друга. Время каждому воздало свое. А от одного до другого – улица, мощенная итальянским гранитом, который возили в Одессу, чтобы не опрокинуться по пути за пшеницей для итальянских макарон.

Видите, как невероятно много можно сделать из макарон и вермишели. А вы-то считали, что это блюдо простое и банальное. Да, как любое блюдо, если подойти к нему без фантазии. Макароны тем и замечательны, что именно здесь, именно когда готовите макароны, видно: кулинар вы или нет. Если нет – то и сердиться не на кого. А если есть у вас этот талант, то именно макароны, как паросский мрамор талантливому скульптору, дают возможность показать себя с любой стороны.

Так что ваяйте в свое удовольствие!

Несколько слов о том, как же это все отваривать. Бросайте, естественно, в кипяток. Есть тончайшая вермишель, которая отваривается буквально за минуты. Она вообще не для еды просто так, а для бульона – в последние две минуты перед подачей на стол. Обычная вермишель будет вариться минут пять, спагетти – пятнадцать, какие-нибудь наши рожки или ракушки – еще больше. Не забывайте, макароны должны сохранять не большую, но твердость! Если они разварятся в тесто – это уже не еда. Так, калории. Положите их в тарелку – будете как Александр Иванович Корейко, не есть, а питаться. Не хочется, знаете ли. А что касается вредности макарон и того, что они полнят – тут секрет простой. Кто же полнеет от макарон? Тот, кто ест их слишком часто. Сегодня с сыром, завтра – с мясным фаршем и томатом, послезавтра – с творожком, после-послезавтра с горячим молочком и с абрикосовым вареньем, еще через денек – с ветчинкой и с грибами. И от чего же он полнеет? Потому, что съел их, этих макарон слишком много. Больно уж вкусно.

Недаром кто-то сказал, что все приятное или вредно, или аморально или ведет к ожирению. Это не есть стопроцентная истина, но от истины, к сожалению, не так уж далеко. Ешьте макароны с удовольствием и разны ми соусами – и вам не придется опасаться излишне пополнеть, потому что, встав из-за стола, вы будете энергичны, будете быстро перемещаться, ходить, сделаете массу дел – словом, найдете, куда девать полученную от макарон энергию.

Так что не считайте макароны пищей для тех, кому все равно, что есть. Не разваривайте их в кашу – макароны должны быть чуточку твердыми. Не ешьте их просто так, без соуса – это так же интересно, как смотреть на видеомагнитофоне безупречно качественную пустую кассету. Не ешьте чаще раза в год одинаково приготовленные макароны – добиться разнообразия так легко!.. Ну, в крайнем случае, пересолите, и то интерес какой-то возникает. И не забудьте, что великий Россини, по его собственному признанию, плакал всего два раза в жизни: от радости – когда впервые услышал Паганини и от горя – когда испортил собственноручно приготавливаемые макароны (кстати, повар он был не худший, чем композитор, и турнедо а ля Россини до сих пор украшает меню лучших ресторанов). Так что если уж захочется поплакать – лучше сходить в филармонию, чем испортить такое блюдо. Будьте счастливей Россини – это же так просто!

КУКУРУЗНАЯ КАША ПО-МОЕМУ

Что за волшебное растение кукуруза – великая тайна инков и ацтеков! Зернышки сажали по штучке и в каждую лунку клали рыбку – в качестве удобрения. Вместо того чтоб просто съесть рыбку – значит, так вы ходило больше еды. Когда американцы не называют, какой злак, а просто говорят «корн» – «зерно», они имеют в виду именно кукурузу. Так же, как мы из тысяч различных машин называем просто «машиной» именно главную машину данного времени. Когда-то «машиной» был паровоз, в годы мо его детства – автомобиль, не так давно – компьютер, да вроде и не кончилось это еще… А кукурузное зерно у американцев всегда «корн» и ни какая соя ничего сделать с этим не может.

Как ее, золотую, лучше всего есть? Кстати, про золотую я отнюдь не шучу – содержание золота в ней достаточно существенно повышено. Так вот, проще всего поступить так, как делает летом вся Одесса – отварить целиком, прямо на початке. Такое кушанье почему-то называют «пшенкой», хотя к пшенице она имеет не больше отношения, чем пшенная крупа, которая на самом деле тоже не пшено, а просо. Варят это в здоровенных баках часа по три, потому что мало кто знает, что минут через 10-12 пребывания в кипятке пшенка тоже готова, а потом твердеет и ее приходится варить долго и нудно – с кальмарами, собственно говоря, происходит нечто подобное, но об этом чуть позже. Едят горячим, можно с солью, можно с маслом, вполне годится, как достаточно изысканный гарнир к вареному мясу (к жареному – тоже, а вот к тушеному не очень). У Тома Клэнси в «Играх патриотов» есть сцена, в которой его герой Дик Райан объясняет принцу Уэльскому, что это гарнир, который все равно невозможно есть согласно правилам хорошего тона, так что нечего и пытаться. Фигушки! В старой Европе, которая по части светских условностей без труда загонит Америку под нары, початку обрезают оба кончика, втыкают в них специальные заостренные палочки и объедают, за эти палочки держа… тьфу! То ли дело, укутанное старой кофтой ведро какой-то бабки по дороге на пляж… или с пляжа, какая разница? Початок в куске газеты, посыпанный крупной солью, вприкуску с йодистым морским запахом и этим воздухом. Боже мой!

И вообще, кукурузные зерна хороши в качестве гарнира даже из банки. Я еще помню первый пароксизм этого гарнира на советских прилавках во времена кукурузного наводнения конца 50-х – начала 60-х. Собственно говоря, выращивать кукурузу в Архангельской области есть такая же глупость и мерзость, как не выращивать ее у нас под Одессой, но в этом-то и сила вказивки! Есть такое слово с украинскими корнями, смысл которого словом «указание», «приказ», «повеление» и т.п. передается весьма слабо, ибо значит «я тебе прикажу, ты сделаешь, а если выйдет плохо – отвечать будешь ты». Сразу повсюду посадить, где надо и где не надо. И сразу повсюду выкорчевать с корнем и плясками на том месте, где раньше прекрасно росло. Такое вот сельское хозяйство. Мультфильм «Чудесница» я, например, помню до сих пор близко к тексту. В стихах. А кукурузу в банках покупаю венгерскую и польскую. Господи, о скольких вещах не теряет актуальности великий вопрос Аркадия Аверченко «Кому все это мешало?»

Но пока речь не о гарнире. Наша задача проще и в то же время важнее – кукурузная каша на завтрак. При всем разнообразии сухих зерновых завтраков, при всем их удобстве, биологической полноценности и прочих достоинствах, о которых в их рекламных роликах скажут лучше, чем уда лось бы мне, очень уж нелегко этому «сухому корму» избавиться от свое го главного недостатка – казенной заданности вкуса, никакими приправа ми надолго не перебиваемого. Хорошо сваренная и заправленная каша на завтрак – гарантия хорошего рабочего настроения на все утро, первый враг гастрита и верный признак того, что в вашей жизни меньше бардака и бестолковщины, чем в среднем по стране.

Интересно то, что кукурузная каша варится лучше всего не из кукурузной крупы, хотя и это в принципе не исключено. Нужна кукурузная мука. Нет в магазине – идите на базар, в тот ряд, где продают птичий корм, она обычно именно там. После пары неудачных попыток научитесь выбирать по цвету, достаточно темно-желтому, по виду – нет ли черных точек, да и по сыпучести – не подмокла ли, не дай Бог. Не берите помногу – чем хуже выберете, тем хуже она хранится, а выбирать вы научитесь не сразу. Рассказать, как должна пахнуть хорошая мука, все равно не смогу, а приложить к каждому экземпляру книги пакетик правильной муки наша полиграфическая техника пока не в состоянии. Учитесь, как я – на собственных ошибках.

Не стану даже предлагать завтракать слишком часто настоящей молдавской мамалыгой, ее готовить долго. Вещь, конечно же, парадная. Но хватит ли у вас терпения и чутья, готовы ли вы к тому, что пару раз у вас получится несъедобная комковатая дрянь – решайте сами. Вроде все просто: отварить муку в подсоленной воде – и готово. Но тонкостей уйма. На всякий случай расскажу.

Единственная посуда, хоть как-то годная для варки мамалыги – казанок. Почему их сейчас практически не выпускают – ума не приложу. Вообще, чем дальше от цивилизации, тем лучше кухонная посуда. И не только она. В общем, если есть казанок, вскипятите в нем воду и подсолите чуть. На стакан муки – пол-литра воды. Вот и первая тонкость: муку надо подсушить, лучше всего в духовке. Тут же вторая: сыпать нужно не абы как, а тонкой струйкой, и сразу размешивать, а то комков не оберешься. Сначала вбивают в воду небольшую часть муки – не более четверти, а по том, когда она чуть поварится и кипение собьется, спровадить туда остальную. Тонкость третья: мамалыгу помешивают чуть ли не все время варки, а это минут 40-50 – сначала на среднем огне, потом на малом. Лучше всего – деревянной мешалкой, хуже всего – чем угодно еще. Еще не испугались? Вот вам четвертая тонкость: когда мамалыга практически готова, ее отскребают ложкой от стен казанка и еще малость подпекают так, чтоб она из перевернутого казанка сама вывалилась таким плотным комком (можно вместо этого допарить ее малость на водяной бане). Комок этот в Молдавии режут суровой ниткой, а нам где ее взять? Отрежете чем попало, главное, чтоб не забыли заправить – тертой брынзой, или шкварками – хоть свиными, хоть гусиными, или сметанкой, или чесночком толченым, можно использовать тот же саламур, который я описал в главке о борще. Вкусно умопомрачительно, но не на каждый день и требует квалификации.

А я придумал вариант значительно более простой, но вполне парадный и, как по-моему, очень вкусный. Вот его-то может сварить кто угодно – была бы мука, трудозатраты минимальны, а о вкусе я уже получал столько восторженных отзывов, даже от известных всем телезвезд, что окончательно зазнался и единственная заноза моего духовного существования на этот счет состоит в отсутствии названия для этого блюда. Однажды я уже обрадовался, когда нашел в замечательной книжке Роберта Крайтона «Тайна Санта-Виттории» персонаж – сельского священника по кличке Полента. Там же пояснялось, что это такая кукурузная каша, которую итальянцы едят почем зря. Потом я нашел где-то, что едят ее на севере Италии настолько часто, что сицилийцы, которые ее не любят, да же называют миланцев и туринцев полентоедами, и получить за это по зубам – дело совершенно элементарное. Все бы хорошо… да не полента это! У знающего о кухне все Похлебкина вычитал я вскорости, что полента густа, как мамалыга, что варят ее на медных луженых сковородках и едят с острым сыром и томатным соусом. Нет у меня других дел – в Италию мотать за медной сковородкой, да еще и луженой! Да и не хочу я добавлять томатный соус – как по мне, это грубовато. Так что и не знаю, как ее назвать – «папалыга», что ли? В общем, каша.

Кашка эта жиденькая, погуще мамалыги. Порция на троих (меня, жену и сына) получается, если в литровый котелок сначала вылить стакана три холодной воды, поставить на сильный огонь, а потом, не дожидаясь, пока вода нагреется (так легче обойтись без комков), всыпать туда шесть больших столовых ложек муки, с хорошим горбом. Всыпать тонкой струйкой или вообще через ситечко, постоянно мешая изо всех сил. Сразу посолите, а мешать не бросайте, даже когда закипит – только убавьте огонь, чтоб кипело, но не брызгалось. Так вот помешайте минут пять, а потом закройте крышкой и подержите на малом огне еще пять минут, после чего выключите огонь и оставьте под крышкой еще минут на пять. С кашей все.

А пока она упревает под крышкой, продолжайте процесс ее приготовления прямо в тарелках. Натрите на крупной терке в каждую тарелку по горсточке брынзы, сколько сами захотите. Любопытный случай, но неважная казенная брынза, продающаяся в недавние времена в магазинах под псевдонимом «сыр лиманский», здесь даже лучше, чем мягкая и малосольная базарная. Учтите, когда будете выбирать брынзу на базаре – здесь твердоватая коровья и даже козья лучше, чем тающая во рту, а не в руках, овечья, и найдите посолонее, да и вообще походите между торговок, попробуйте от того и от этого кусочка, глядишь, и завтракать расхочется, бывало! И еще положите в каждую тарелку ложку хорошей базарной сметаны или две магазинной. Теперь добавьте уже упревшей каши и хорошенько все перемешайте, после чего прошу к столу.

Нежность, мягкость и пикантность вкуса этого блюда даже сравнить ни с чем не могу. Что-то похожее можно испытать, разве что смотря «Иронию судьбы» раз этак в третий-четвертый, расслабившись на второй полке в хорошей сауне. Одно мучит меня до сих пор – как же эта штука называется? Если кто знает или сам хорошее название придумал – напишите, поделитесь. Заранее благодарен.

СЫР

Игра «Что? Где? Когда?» приучает мыслить вопросами. Вот один из них. «Это держат в рассолах, бурдюках, деревянных бочках, известковых ямах, ларях с овсяной мукой, горных пещерах с особым климатом… По цвету они бывают белыми, желтыми, коричневыми, серыми, зеленоватыми, красно-коричневыми, палевыми с прожилками, в коричневую крапочку и да же синими. По форме – квадратными, прямоугольными, круглыми, овальны ми, цилиндрическими и конусообразными. Снаружи они окрашены или не окрашены, а иногда одеты в ткань, парафиновую бумагу или керамику. Масса их в готовом виде колеблется от 30 граммов до 100 килограммов . В мире их разновидностей более 200О. О чем идет речь?» Хотите верьте, хотите нет – это о сырах.

Написал и сам не поверил – полез проверять по «Книге рекордов Гиннеса». Что б вы думали – нашел неточность! Во-первых, там говорится, что сегодня в мире фиксируется только 450 сортов сыра 18 основных видов. Не верю ни тем, ни другим. Кто же это может сосчитать, не говоря уж о том, в чем сам Гиннес признается – что массу похожих сыров просто выпускают в разных упаковках и один и тот же этот сыр или разный, вообще понять трудно. А о самом большом сыре там пишется, что на сыроварне Литтл-Шут в молочной столице США – штате Висконсин рекламы ради изготовили чеддер весом 18171 килограмм (да-да, более 18 тонн, никакой опечатки нет!). И вообще, за Гиннесом нужен глаз да глаз. Вот там написано, что самый дорогой в мире сыр называется «Ле Лерен» и стоит 16 долларов за кило. Еще чего – специально вышел утром в дорогой универсам и обнаружил там пару наименований сыров, стоящих несколько дороже. Куда там Гиннесу уследить за ценообразованием эпохи недоразвитого капитализма!

А о том, что имя сортам сыра легион, говорит хотя бы то, что есть даже такой вид коллекционирования – собирание разных сортов сыра. Называются такие люди тиросемофилистами. Одно любопытно – как они свои коллекции хранят? Особенно с учетом того, что некоторые сыры отличаются, скажем прямо, весьма своеобразным запахом. Помните, как Джером Джером рассказывал историю одного сыролюба, рядом с которым никто находиться не мог? Пришлось бедолаге зарыть сыр в землю, после чего городок, где это произошло, прославился, как климатический курорт, прекрасно помогающий слабогрудым и чахоточным.

Не все так ненавидят и презирают сыр. Несчастный Бен Ганн, брошенный пиратами на необитаемом острове, 14 лет мечтал именно о кусочке сыра, и не исключено, что некурящий лакомка доктор Ливси, в табакерке которого лежал кусочек сыра пармезана (Булгаков, между прочим, писал, что пармезан – это последнее, что попросил Мольер перед смертью) именно таким образом обеспечил в романе победу добра над злом. О крыловской вороне даже и не говорю. Есть и более весомые доказательства любви к сыру. Как живет счастливый немец? Как зяблик в конопляном масле или как Бог в раю. Счастливый бурят – как желток в яйце, счастливый англичанин – как нашедший четырехлистный клевер… А наш земляк? Как сыр в масле катается! Не зря счастье видится нам именно так…

Что же такое вообще сыр? Творог с высшим образованием. Молоко при этом специальным образом ферментируется. Обычно для этого использовали желудки пятинедельных телят. Сейчас нашли заменители в лесной сыроежке (подумать только, даже корень иной, а вот какое совпадение!). Сыры достаточно долго созревают (кстати, один из признаков зрелости ряда твердых сыров – знаменитые сырные «слезы», капельки жидкости на разрезе), потом выдерживаются, сколько надо, а то дырок не будет. Недавно в Германии одного фермера даже судили – сыр у него не удался, так он, чтоб подороже продать, в нем дырки ложечкой выковыривал. Оштрафовали на 300 марок, ибо сыр с дырками, в отличие от одежды, стоит существенно дороже.

И это еще не все – некоторые сыры создаются только благодаря специальным микробам. Легенда гласит, что как-то раз во Франции бедный мальчик-пастух забыл в пещере свой завтрак. Вернувшись туда через несколько дней, он застал его в таком жутком заплесневевшем виде, что еле решился откусить кусочек – и стал «отцом» нового пищевого продукта, сыра рокфор. Кстати, плесень не простая, это один из видов того самого пенициллиума, который дает нам популярное лекарство. Так что пенициллином не только колются – его еще и едят. Правда, не все. Некоторые при одном взгляде на свежеразрезанный кусок рокфора выбрасывают его в мусорное ведро, если никто не успеет остановить. А на что, по мнению дам из кордебалета одесской команды КВН образца 1970 года, похож по вкусу и запаху деликатесный мягкий сыр камамбер, я даже в нынешнюю эпоху сексуальной свободы написать не решусь. Кстати, на упаковке камамбера указана не та дата, до которой его следует съесть, а та, начиная с которой он достигает требуемых кондиций – он дозревает в упаковке. Как благородное вино.

В свое время сыр был не только едой. В древности, да и в средневековье, его наряду с яйцом, плющом, костями, бараньей печенью, фиговым листом и кофейной гущей использовали для гадания. В средние века заговоренный хлеб с сыром давали подозреваемому, подавится – значит, виноват. А твердые круглые головки сыра в английском флоте два-три века назад использовали вместо пушечных ядер, нанося с их помощью врагу немалый урон (разумеется, когда чугунные ядра кончались). Да и не так давно, во время уругвайско-бразильской войны одно морское сражение после того, как на уругвайском корабле закончились ядра, тоже заверши лось этим своеобразным видом продовольственной помощи неприятельскому флоту. Единственный аналог подобных снарядов для обстрела, который мне удалось припомнить – тухлые яйца, но они все-таки несъедобны, а этот сыр в матросский паек входил. Вот необыкновенный пример любви к врагам своим – от своего рта кусок отрывали!

Мы, конечно, очень любим сыр. Но еще больше, чем мы, сыр любят мыши. Не зря сказано: «Бесплатный сыр бывает лишь в мышеловках» – и вообще, и в том смысле, что это лучшая приманка для них. В германском городе Марктобердорфе есть музей мышеловок, где можно увидеть как простейшие мышеловки древних, так и современные электронные ловушки. Что же обычно в экспонатах этого музея используется в качестве приманки? Именно кусок сыра – на него все и посчитано, на остальное того клева нет. Кстати, некий Джон Мэлгрин рассказывал, что поймал крысу с помощью маленькой виселицы, на которую повесил термометр. Когда крыса подошла под виселицу, он дико завопил, у крысы кровь похолодела в жилах, ртуть замерзла, проломила стекло и пристукнула крысу. Первый приз на конкурсе лжецов, объявленном его клубом! А почему крыса туда вообще полезла? Да потому, что он положил под виселицу кусок сыра – ложь о любой другой приманке сочли бы чересчур невероятной. Единственная мышеловка, в которой не употребляется сырная приманка – это кошка. Кстати, и кошки имеют к сыру некоторое отношение. В графстве Чешир сыры издавна формовали в виде кошачьей головы, и этот чеширский сыр подсказал Кэрроллу знаменитого Чеширского кота.

Сыры есть разные: твердые, полутвердые, мягкие и полумягкие; рас сольные, копченые, да еще и плавленые (помните сырок «Дружба» ценой в 13 копеек? Как раз оставалось от трешки, когда платили за пол-литра «Московской» 2.87, что делало этот товар невероятно популярным в определенных кругах). Для твердых сыров и создан классический бутерброд с сыром, к которому не убавить, не прибавить – разве что масла или маргарина. Самый распространенный способ употреблять сыр на скорую руку и потому самый неинтересный. Несколько простейших правил: резать на кусочки перед самой трапезой, чтоб не пересохли; хранить в холодильнике не просто так, а закрытыми, в фольге либо полиэтилене, ибо сыры и сами впитывают запахи, и с другой едой щедро делятся; чтоб сыр не высох, положить рядом с ним пару кусочков рафинада и прикрыть все крышкой; вне холодильника хотя бы во влажную тряпочку завернуть – высыхание для сыра вообще главная беда. Подсохший сыр иногда можно спасти, вымочив в молоке. Выбросить и выпить молоко проще, да ведь всякое бывает. А что принято вымачивать в молоке и для обессоливания, и для нежности – это соленую брынзу, королеву рассольных сыров. Бутерброд с брынзой в масле практически не нуждается, зато очень любит ломтик помидорки сверху.

Не в пример интересней – бутерброды горячие. Хлеб, чуть смазанный маслом, иногда с куском колбасы или разрезанной надвое сосиской, накрывается ломтиком сыра и ставится в СВЧ-печь. Пять минут гриля или ми нута полной мощности микроволн – и все готово, вроде уже писал. А если СВЧ-печи в вашей конторе нет, а есть обычная газовая плита? Если в ней есть духовка – понятно. Можно приготовить даже гренки с сыром, причем разные – то ли просто разогреть в духовке сухой кусок булки с маслом и сыром, то ли намазать хлеб не маслом, а томат-пастой, да еще положить сверху кусок сала, а уж потом сыр… Уже забавней и вкусней. Отдельной, более сложной разновидностью горячего бутерброда является пицца, но о ней и писать следует отдельно. Скажу о пицце одно – уже не только на Западе, но и у нас есть такие телефоны, куда позвонишь, а через десять минут привезут горячую пиццу. При таком сервисе вкус уже не играет никакой роли. Еще одна быстрая еда с сыром – чизбургер. Интересно, что чизбургеры есть во всех «Макдональдсах» мира, кроме израильских, ибо тамошние ревнители традиций не только сами мяса с молоком ни под каким видом не употребляют, хотя в Библии только об этом и есть, что нельзя варить козленка в молоке его матери, но и другим не велят. Все ревнители традиций одинаковы – они правы, а все остальные нет. Пусть только сначала друг с другом договорятся.

А макароны с сыром! Настолько логичное и естественное сочетание, что диву даешься. Есть такой рассказ о беседе мистера и миссис Спагетти: – «Что у нас сегодня на ужин?» – «Да как всегда, итальянцы». Почему только итальянцы? С детства обожал, хотя в паспорте вместо «итальянец» было записано сами понимаете что. Теперь в моем украинском пас порте уже и не записано, а в России все дискутируют. Еще масса народа пытается предложить в качестве товара на свободном рынке труда именно этот феодальный реликт, который, кроме постсоветского пространства, уже повсюду поисчезал, даже в ЮАР – авось возьмут за это на должность меня, а не кого-то потолковее, но с другой записью. Вот сыр – не чело век, ему такая запись на ценнике не помешает. Твердый и высокосортный швейцарский, чуть помягче – голландский, нежный со слезой российский (в Одессе лет пять назад на всякий случай переименовали в новоукраинский, что к этому добавить?), идеальный к утреннему кофе ярославский, пошехонский, созданный в прославленном Щедриным отечественном Городе Дураков (кстати, название настолько знаменитое, что даже когда его в 1918 году переименовали в честь Володарского, стали называть не просто Володарск, а Пошехонье-Володарск – не было ли в таком сочетании скрытой контры?)… Хоть географию по сыру изучай. А на макароны желателен сыр потверже, или специальный терочный, уже размолотый в порошок, а потом прессованный с сушеными травками. Размешать, пока все горячее, чтоб на глазах таял и за вилкой тянулся, попросить добавить еще и пока не остыло… Даже писать вкусно!

И еще одна деталь: знаете ли вы, что сыр можно жарить, как обыкновенный кусок хорошей вырезки? Вываляв в яйце и панировке, в сильно разогретом фритюре, до корочки. Это быстро и достаточно необычно. Что еще такого можно с сыром учудить без специальной аппаратуры – не знаю даже. Разве что нарезать мелкими кубиками, смешать с так же нарезанными ветчиной и маринованным огурчиком, заправить майонезом и подать, как салат. А о фондю вообще надо писать отдельно. Швейцарцы ставят на стол такую посудку со спиртовкой под ней, распускают сыр в горячем вине и макают туда подсушенный хлебушек на вилках, а набор чесночка, травок, приправ, пряностей и прочих разных разностей к этому блюду совершенно индивидуален не только в каждой области, но в каждой семье, и описывать его просто не стоит – интересней придумать самим. Прекрасное блюдо для семьи и рабочего коллектива, ибо воспитывает чувство сопричастности общему делу.

В заключение разве что одному удивлюсь: сыр для некоторых стран нечто большее, чем пища – это часть истории. Андорра до сих пор еже годно президенту Франции и епископу Урхельскому в Испании дань платит – 12 сыров. Повелось так издавна, а отменять законы в благополучных странах не торопятся – вот финны только лет пять назад отменили закон, грозящий смертной казнью или долгой отсидкой покушающимся на членов российского императорского дома. В Штатах голландских поселенцев в свое время дразнили «Йан-сыр», из чего и получилось, по ряду версий, слово «янки». Так что все штатники – просто сырки какие-то, разве что кроме южан, которых назвать «янки» – что львовского селянина «москалем». А у англичан есть такое место, которое они называют «green chee se» – «зеленый сыр». Оказывается, это Луна! Колонизаторы, одним словом! Помните, Паганель спрашивает у маленького австралийца: «А Луна принадлежит англичанам?» – «Она будет им принадлежать, сэр» – отвечает мальчик. То есть они ее сразу в макароны натрут… А вот Шарль де Голль вообще объяснял свои проблемы очень просто: «Думаете, легко управлять народом, у которого есть 379 сортов сыра?». Нелегко – поэтому в наших краях их и было штук двадцать. Теперь стало больше, и в этом-то все и дело. Нами теперь тоже трудно управлять. А если станет легче – сразу станет меньше сыра и фраза Довлатова «В Воронеж где-то Бог послал кусочек сыра», юмор которой сейчас не все и понимают, снова покажется нам смешной и остроумной.

МАМИНЫ САЛАТИКИ

Произошла узурпация. Никто и не заметил, как слово, признанное обозначать кучу разнообразных вкусностей, приобрело одно-единственное значение. Если кто-то попросит вынуть из холодильника салат и ему поднесут что-то иное, чем салат из помидоров и огурцов, о котором и я уже кое-что успел сказать – удивятся. Как будто и не было других салатов. Не исключая одноименной зелени, от которой все и произошло – она сей час вообще не для еды, а для дизайна, как салфетка какая-то под мясо или овощи. Тоже, между прочим, напрасно – салат, который салат, и со сметаной хорош, и с огурчиком, и с резаным крутым яйцом, а лучше всего – со всем этим вместе, свежесть в этом какая-то и своя щепотка соли, раз уж по всем словарям «салат» означает «соленый».

Есть и еще более красивый способ подачи салата, который салат – вымыть хорошо пучок салата и полпучка укропа, запихнуть в литровую банку, залить кипяченой водой, добавить чайную ложку соли и десертную ложку фруктового уксуса и поставить до вечера на подоконник с солнечной стороны. Быстрей любых малосольных огурчиков, а дать необходимый акцент домашним котлеткам с пшенной кашей может не хуже, если не лучше того салата из помидоров, огурцов, лука и иногда сладкого перца, который и нарежет тебе жена, если достаточно жалобно попросишь салатика, но не уточнишь, какого именно.

Да и не только в этом дело. Что-то случилось с нашей кухней. Понимаю, есть главный салат времени, и это неизбежно. Была же главная машина времени – каждый раз иная. Когда в прошлом веке говорили «маши на» – все понимали, что речь о паровозе. В первой половине нашего века «машиной» стал автомобиль. А с 60-х «машина» оказалась уже не простой, а электронно-вычислительной. Тогда и называли ее аббревиатурой ЭВМ – «электронно-вычислительная машина». Не прижилось, одно «машина» и осталось, даже производные слова появились – «машинное время», например.

Вообще – трудно с этим словом живут всяческие большие патриоты, борющиеся за то, чтоб наши дубы имели только свои исконные корни. Не было, видите ли, ничего подобного не то что у Ильи Муромца – даже, боюсь, у Владимира Красно Солнышко. Как же его называть, благо уже появился, и даже продажной девке империализма кибернетике специальным постановлением ЦК возвращена невинность? Есть, конечно, в мире островки – например, израильтянам, возродившим язык, две тысячи лет хранившийся в священных книгах, было нечего терять, они и придумали слово «мохшав» – дословно «думатель». А индейцы майя, которые в наши-то неофеодальные времена тоже потянулись родной язык возрождать, даже выдумали красивое слово, дословно «словесный ткач» – и все для него, родимого. Так и сидят эти слова в своих клетушках, с трепетом прислушиваются к звуку шагов за стеной. Это шагает исполинской поступью Всех-Вас-Давишь – слово «компьютер» (а ведь предлагали русское слово «вычислитель» – не привилось), как наступит на слово «ЭВМ» – и нет его, и не каждый вспомнит, что это такое. Так и с языками. Как бы не боролись против влияния русского языка эстонцы, грузины, да мало ли кто еще – не с той стороны опасность. Вот как наступит на эти языки то ли правой ногой Интернетом, то ли левой Масскультом главный лингвистический Всех-Вас-Давишь – английский язык, причем не нарочно, а так, походя – только фонемы в разные стороны полетят. Что с этим делать – и сам не знаю. И на том спасибо, что английский язык прекрасно завоевывает себе новые пространства без помощи оккупационной армии и прочих реликтов феодализма. Но вернемся к салатам.

Стол моего детства, особенно праздничный, был полон всяких сала тиков, закусочек, заедочек – в общем, того, что на современном молодежном жаргоне называется «примочки». Они передавались от мамы к дочке, от бабушки к внучке, от соседки к соседке. Приведите меня маленького к столу любой из родственниц с завязанными глазами – сходу скажу, кто накрывал стол: тетя Люся, тетя Соня или тетя Рая, только дайте попробовать салатиков. Кстати, не только овощных.

Очень узнаваема и характерна для любой хозяйки была «оригинальная закуска» – творог, перетертый с давленым чесноком, три-четыре больших зубчика на пачку. Вроде просто и однообразно, а сколько нюансов, – какого перца добавить, красного или черного, подкрасить ли свекольным соком, добавить ли ложку сливочного масла, подмешан ли мелкорезаный укроп, да и как веточка зелени сверху лежит, в конце-то концов. Вот только название подкачало, поражая своей неоригинальностью, которая только усугублялась словом «оригинальная». Ясно, что придумано неизвестным гением в коридорах Минпищепрома СССР. Помню, даже вопрос такой был: читали рецепт из «Книги о вкусной и здоровой пище» – рецепт как рецепт. Сварить, мол, рисовой каши, добавить туда тертого сыра по вкусу и размешать с ложечкой томат-пасты. Требовалось ответить, как это блюдо называлось. Сколько известных команд думало – никто не догадался. А называлось оно «Рисовая каша с томатом и сыром». Узнали стиль? То-то же…

А рядом с оригинальной закуской обычно стоял паштетик из яичка – вот-вот, именно так, с двумя уменьшительными суффиксами. Изумительный способ обмануть бдительность привередливого ребенка, которому обычные крутые яйца надоели не меньше, чем пассажиру поезда Москва-Владивосток где-то в районе Иркутска. На два крутых яйца, желательно сваренных только что, чтоб еще были теплые – кусочек сливочного масла с половинку спичечного коробка, две столовых ложки мелконарезанного зеленого лука-пера, соль и перец по вкусу. Сами давите это вилкой до полной пастообразности и той же вилкой сначала выравниваете на тарелке в этакую горку, а потом выдавливаете на ней всяческие узорчики для довершения икебаны. Если для ребенка, можно даже написать на готовом продукте «Лопай, что дают» – пусть еще и читать поучится.

Двоюродная сестричка этого блюда, но более эффектная, в какой-то кулинарной книжке даже носила весьма специфическое название – «еврейская икра». С правой или левой ноги – не пояснялось. Чтоб евреи метали такую икру, надо их непременно снабжать любимым кормом – курятиной во всех видах. В данном случае потребуются куриные печеночки, где-то пол кило, и малость топленого куриного жира, можно вместе со шкварками, даже лучше выйдет. Те же два яичка, головку лука нарезать помельче. Некоторые поджаривают лук на курином жиру до среднекоричневого тона. Можно, если не пережечь. А потом смешивают это все с вареными печеночками и давят той же вилочкой или еще чем, пока самая крупная крупинка не станет размером с икринку. Нужна же и евреям какая-то икра, если обычный кавиар им Талмуд запретил вместе с устрицами! Приучал, чай, не шиковать? А эту икру можно хоть так есть, хоть на бутерброды мазать. Но заворачивать с собой такие бутерброды на работу не стоит – слишком велико искушение нарушить трудовую дисциплину и не дотерпеть до обеденного перерыва.

Где-то в этой же весовой категории – то, что в прибалтийских барчиках эпохи развитого застоя называли «салат коктейль». Простейший вариант его я привез из своей первой поездки в Таллинн в 1980-м. Основа его проста: равные кусочки ветчины и сыра граммов по сто режутся мел кой соломкой, как и небольшой соленый огурчик, все перемешивается и заправляется майонезом. А вот уж дальше простор для творчества громадный – выложить, как положено, в широкий бокал для крюшона, или подать в алюминиевой миске, украсить маслинкой или нет, не положить ли сверху дольку лимона, посыпать рубленой зеленью или положить сверху веточку… Уверен, что можно создать превосходный психологический тест, с помощью которого по приготовленному человеком салату о нем расскажут такое, что он и сам о себе не знает – сделали же это на основании то го, что видит человек в совершенно бесформенных кляксах! А тест с помощью салата даже и проходили бы охотнее. Пересаливают такой салат обычно грубияны, слишком крупно режут лодыри, люди агрессивные выбирают ветчину попостнее и кладут ее минимум вдвое больше сыра, сексуально подвижные дамы делают все путем, но очень уж долго возятся, особенно с декором, лгунишки кладут майонез сверху, и при этом перемешать забывают, а инфантильные тинэйджеры обоего пола обязательно что-нибудь разбивают или переворачивают. Исследования продолжаются.

Остановлюсь и промолчу – и о салатиках с рыбкой, и о селедочке под шубой, и о крабовых палочках со сладкой кукурузкой и Бог знает еще чем, и о фаршированных яйцах, которые идеологически тоже салатики. О форшмаке уже говорил, о заливных и заикаться не смею, а то никакого объема книги не хватит… А вот о маминых салатиках все равно сказать надо. Хотя бы как о признаке того, что отмечаешь именины, 8 Марта или, не к нынешним временам будь сказано, 7 ноября, не где попало, а дома. Среди своих. Соберемся ли мы когда-нибудь снова за одним столом? Это стало очень трудно. Но хотелось бы верить… Наверное, не мне одному.

Номер один – безусловно, салат из свеклы. Две небольшие свеколки отваривались и мне позволяли, если хорошо себя вел, самому натереть их на терке. Я был мальчик способный, стирать в кровь о терку пальцы отучился почти сразу и помогал вполне охотно. Но меня надо было все-таки попросить. А вот мой Гошка сам на кухню приходит, потопчется, а потом начнет намекать, чтоб позволил чем-нибудь помочь – почистить, порезать, если будет очень осторожен, то даже перемешать. Мамочка у меня, как и положено детскому врачу, очень не любила, когда на кухне грязь разводят, поэтому обычно боялась, что я все разолью, засыплю и забрызгаю. Так все равно свою порцию посуды любой ребенок разобьет, свою дозу харчей на пол вывалит – лучше уж поскорее. Гошка, например, в год и месяц получил в руки ложку и больше мы его не кормили – захочет, так поест, а не захочет, то и с голоду помрет. Не помер, естественно, современные дети – они живучие, а то бы просто отказались рождаться в данных пространственно-временных координатах… Так что сварили свеклу вы, а натереть обычно находится кому.

Что делать с натертой свеклой – есть разные варианты. Можно просто приготовить заправку из половинки стакана мелкорезаных орехов, ложечки виноградного или яблочного уксуса, соли, перца и резаной зелени (укроп, киндза, зеленый лук) по вкусу. Чтоб придать ей грузинский оттенок, перец можно заменить ложкой аджики, а травки дополнить ложкой хмели-сунели. Не только вкусно, но и оригинально. В Грузии с такой заправкой готовят салаты из чего угодно. Вот только что был в Батуми – застал там подобный салатик из зеленых помидоров. И знаете – ничего себе!

А еще лучше добавить в свеклу стакан мелконарубленного чернослива, выдавить давилкой три хороших зубчика чеснока, добавить ложки три майонеза, чашку толченых ореховых ядрышек, нарезать побольше пряной зелени (те же укроп и киндза), перемешать и уложить покрасивей. Можно даже сверху изобразить что-нибудь теми же орехами и майонезом – от не любимой соседки до любимого шефа, чтоб съели быстро и без остатка.

Недавно мама звонила из своей Калифорнии и беспокоилась, хватает ли мне рецептов для моих кулинарных программ. Как бы она вообще меня воспитывала без телефона – ума не приложу. И я, и брат с сестрой твердо знали: задержался где угодно после 22.00 – позвони маме, скажи, что живой, если не поверит – дай честное слово. Не позвонишь – тебе же хуже, придешь домой, тут-то тебя и начнут спрашивать, где же ты был, если в милицию, «Скорую», все больницы и морги звонили, а тебя там нет? Не дай Бог международные звонки подешевеют, так она и в Одессу каждый день будет звонить, а не только через день, как сейчас… Впрочем, уже понятно, что сопротивление бесполезно – проще расслабиться и получать удовольствие. Например, от продиктованного по телефону рецепта.

Идея этого салатика где-то такая же, как у предыдущего – орехи, майонез, зелень, сухофрукты. Но вместо чернослива туда идет чашка мы того и просушенного изюма. А основа его – обжаренное в небольшом количестве масла куриное филе, нарезанное кубиками, где-то полкило на ту же дозу орехов, зелени и майонеза, как и в предыдущем случае. Смешать, уложить, подать – то есть работы в сущности никакой.

Ничего не проверенного лично я другим не советую. Так что и тут сразу же сбегал на угол за недостающими ингредиентами и приступил. Филе даже не импортное – свое родное, днепропетровское, а то, что цены импортные, так это надо же объяснить ридному уряду (родному правительству), что большие налоги все равно собрать нельзя, а как это сделать? Порезал, поджарил, орехов ножиком порезал, а потом еще толкушкой пода вил, майонез открыл, изюму помыл, зелени накрошил меленько-меленько – и как смешивать начал, даже глаза прикрыл. Мешаю и думаю, как там папино здоровье, идут ли дела у брата на его новой работе, как ладит моя совершенно одесская сестра с моей же совершенно американизировавшейся племянницей, да и мало ли о чем… Вроде все не так плохо: ОВИРа больше нет, телефон и Интернет есть, билет до Америки купить нетрудно, были бы деньги, американский ОВИР теперь хуже нашего, но и с ним договориться можно – почему же грустно-то как? Мамины салатики… На них я вырос, и вроде бы не такой уж плохой получился. Попробуйте и вы!

МАСЕДУАН

Слышал я об этом блюде много, еще с детства, обычно в весьма ироническом тоне типа «может, тебе еще маседуан из бананов подать?». Так что сначала я думал, что это такая специальная гадость из бананов с горчицей, жгучим перцем и хозяйственным мылом, которым насильно кормят совсем уж непослушных детей. Переводить в те времена на такой ужас не вероятно деликатесные бананы, которые продавались в Одессе раза три-четыре в году, когда банановоз в порту уже разгрузили, а железно дорожных вагонов увезти их немедленно в Москву не хватало, мне казалось варварством и изощренной жестокостью. Кто тогда мог знать, что бананы по всему миру дешевле яблок и есть круглый год – как и у нас сейчас? Просто не верилось, что палач трудового народа Латинской Америки «Юнайтед фрут компани» способна на такие цены – и вообще на что угодно, кроме устраивания пронунсиаменто и клеветы на надежду всех тамошних обездоленных Фиделя Кастро. Это было моим первым маседуановым заблуждением.

Со вторым – несколько сложней. Что это вообще значит – маседуан? Один знакомый, хорошо владеющий французским, объяснил, что все очень просто. «Маседуан» по-французски – македонский. В общем, македонское блюдо. А что там вообще едят в этой Македонии? Не было с легкой руки римлян такой страны две тысячи лет, а теперь снова есть. Не она одна такая – Израиля не было примерно столько же, а вот, пожалуйста. Что поделать – новый феодализм наступает, еще Бердяев писал об этом. Я уже даже привык как-то: появится завтра на карте, скажем, Галиция или Чичен-Ица – совершенно не удивлюсь. Но вот о кулинарных вкусах македонцев я знал только одно – что с легкой руки повара по имени Александр они полмира проглотили, да переварить не смогли. И еще: откуда в Македонии бананы? Они, как в Индии сахар впервые увидели, долго от удивления в себя приходили – сладкий камень! подумать только! Так что о маседуане представление у меня было несколько туманное.

Не было бы с маседуаном счастья, да несчастье помогло. Сижу в гостях у московской приятельницы, а у нее двенадцатилетняя дочка закапризничала. Не ест третий день, то ли с мамой поругалась, то ли фигуру бережет. И то и другое глупо – насчет фигуры, так куда там Твигги, а с мамой ругаться глупо по определению. Глупее может быть только одно – в ответ на это орать: «А ну ешь сейчас же!» Уговорить женщину, даже двенадцатилетнюю, всегда проще, чем заставить. Я ей и то, и это предлагаю – «Не хочу, не буду не стану» и все тут. – «А маседуан хочешь?» – спрашиваю. Внезапно получаю ответ «Хочу». Не спрашивать же у нее, что это такое? Уверенно говорю «Сейчас», вру какую-то совершеннейшую жуть о том, что Александр Македонский потому и стал такой знаменитый, умный и сильный, что ел маседуан по первой же просьбе Аристотеля и никогда не капризничал, и бегу в ближайший универсам, по дороге соображая, что же я, собственно, буду готовить.

Одно я знал совершенно твердо: маседуан – это смесь самых разных фруктов. Вроде бы в фруктовом же пюре, а может, и нет. Чего бы туда для нежности добавить – сливок, что ли? В общем, покупаю три больших яблока, четыре банана, два киви, штуки четыре мелких мандаринок, персик, нектарину, двести граммов клюквы в сахаре. Добавляю двухсотграммовый пакетик сухофруктов – инжир, цукаты, еще что-то, поди разбери. Сливок нет – беру пакетик топленого молока, ароматизированного ванилью. По дороге напряженно думаю – что же они, македонцы, могли с этим делать? Если от персов научились – варили что-то вроде компота, там же родина всяких шербетов. Если местное – скорее всего, просто резали кусочками и смешивали, да и какой толк от вареных киви? Тем паче не было киви у Александра Македонского – это вообще раскормленный новозеландскими селекционерами до неприличия крыжовник-переросток, положу уж, раз купил. На то, что продавщица, получив такой неудобный заказ, не обматерила, а все аккуратненько взвесила, поулыбалась и пригласила заходить почаще, уже даже внимания не обращаю, привык. А зря – не мешает вспоминать этот же прилавок таким же январским днем лет 10-15 назад, особенно перед выборами.

Дома чищу два яблока и два банана, режу на кусочки, удаляю из яблок семечки, и бросаю вариться в небольшом количестве воды. Пока варится – режу на кусочки все, что осталось, мандаринки просто делю на дольки, они и так маленькие. Сварилось все до мягкости чрезвычайно быстро, минут за 5-10, уже и не помню – сами легко увидите. Дальше все просто. Вареные фрукты положил в красивую кастрюльку и сбил миксером в не очень густое пюре, потихонечку долив стакан молочка с ванилью. Вы сыпал туда все остальное, размешал и пригласил всех к столу. Надежда была в основном на кулинарный принцип, сформулированный моей первой тещей. На всяческие восторги типа «Как вкусно, Дора Борисовна!» она обычно отвечала одно и то же: «А что я сюда клала невкусного?». Вроде и я этого правила не нарушал…