В ночь на 3 августа «Эмден» вышел на морскую дорогу между Владивостоком и Шанхаем, продолжая движение на север к историческому проливу Цусима. Ночью радио сообщило о начале войны между Германией и Францией. Впрочем, это никого не удивило. Гораздо важнее представлялся вопрос: вступит ли в войну Великобритания? Будут ли англичане в числе его противников? Это беспокоило Мюллера гораздо сильнее, чем русские и французы вместе взятые. Между тем, из Циндао сообщили, что три русских торговых судна стоят на якоре в Нагасаки.

Ночь выдалась безлунной и непроницаемо темной. Видимость фактически была нулевой. «Эмден» был полностью затемнен. Были приняты все меры, чтобы избежать выброса искр из дымовых труб. Крейсер выдавал только фосфоресцирующий кильватерный след от винтов. Волны, разбиваясь о нос «Эмдена» и разбегаясь вдоль бортов, также светились зеленоватым цветом. Казалось, что корабль идет в светло-зеленом обрамлении. Около полуночи, когда «Эмден» подходил к западному входу в Цусимский пролив, сигнальщики впервые обнаружили какие-то суда, идущие с зажженными огнями. Мюллер решил не связываться. Огни могли принадлежать каким-нибудь боевым кораблям, еще не освоившимся с правилами военного времени или просто не знающими, что началась война. Кроме того, эти огни могли нести и рыбачьи суда, и Мюллеру совсем не хотелось попадать в историю, в какую попала в 1904 году русская Балтийская эскадра, расстрелявшая у Доггер-Банки английских рыбаков, ошибочно приняв в темноте их траулеры за японские миноносцы.

После полуночи усилился ветер, достигший вскоре силы штормового. Около двух часов ночи сигнальщики снова обнаружили за кормой огни какого-то парохода, но из-за штормовой погоды Мюллер снова решил не предпринимать каких-либо действий. Разбушевавшийся встречный шторм и хлынувший ливень вынудили Мюллера изменить курс и направиться к восточному входу в Цусимский пролив. Около 04:00 впереди открылся знаменитый остров Цусима, а несколькими минутами позже в первых лучах рассвета сквозь продолжавший хлестать ливень был обнаружен расплывчатый силуэт большого корабля. Мюллер резко перевел машинный телеграф до отказа вперед, и «Эмден» задрожал от перехода машин на режим полного боевого хода. Некоторые на мостике приняли неизвестный корабль за русский крейсер «Аскольд», но вскоре стало ясно, что это не военный корабль, а двухтрубное торговое судно. В разрывах тумана и дождя на мгновение стал ясно виден его корпус, покрашенный в черный цвет, и две большие желтые трубы.

Судя по всему, с судна заметили «Эмден», и оно пыталось полным ходом уйти в южном направлении, надеясь войти в территориальные виды острова Цусима. «Эмден» ринулся в погоню, дав сначала два предупредительных выстрела, а затем открыв огонь на поражение. Но добыча продолжала уходить, не реагируя на выстрелы. Добился ли крейсер попадания в пароход, точно определить не удалось. Оба корабля продолжали идти полным ходом, зарываясь носами в штормовые волны. Клубы густого черного дыма, вырывающиеся из труб «купца», мешали наблюдению с мостика «Эмдена». Брызги захлестывали мостик, проникая даже в рубку, где все уже были мокрыми с головы до ног.

Орудия крейсера продолжали вести огонь. После 10-го выстрела судно замедлило ход, а после 12-го — остановилось, и его стало сносить влево. Быстро подойдя ближе к преследуемому судну, «Эмден» поднял сигнал: «Немедленно остановиться! Выключить рацию!»

Пароход посылал в эфир непрерывные сигналы бедствия. Несмотря на шторм, с «Эмдена» быстро спустили катер, где под командованием лейтенанта Лаутербаха находилась призовая команда из двадцати вооруженных матросов. «Эмден» занял позицию с наветренной стороны, примерно в 150 метрах от парохода. Призовая команда поднялась на борт захваченного судна. Немедленно была взята под охрану радиорубка и все другие ключевые помещения судна, в том числе и машинное отделение. Лейтенант Лаутербах проверил судовые документы. Выяснилось, что пароход принадлежит русскому Добровольному флоту. Это был грузопассажирский пароход «Рязань» водоизмещением в 3500 тонн, построенный на германской верфи «Шихау». Судно следовало из Нагасаки во Владивосток без груза, имея на борту около 80 пассажиров.

Пароход «Рязань» стал первым призом немецкого флота, захваченным в открытом море в ходе начавшейся мировой войны. Из-за того, что на «Рязани» было много женщин, Мюллер решил доставить свой приз в Циндао. Кроме того, захваченный пароход идеально подходил на роль вспомогательного крейсера, особенно с учетом той скорости, которую он продемонстрировал, уходя от погони. Его скорость была не менее 17 узлов. «Рязань» дала ход, и «Эмден» последовал за ней, держась примерно в 300-х метрах за кормой парохода.

На борту «Рязани» командир призовой команды лейтенант Лаутербах, бывший капитан почтового парохода Гамбург-Американской линии, призванный из резерва, вежливо и дипломатично отвечал на бесчисленные вопросы пассажиров и протесты капитана. Затем лейтенант зарылся с головой в изучение радиожурнала «Рязани». Становилось очевидным, что с самого утра «Рязань» вела радиопереговоры с французской эскадрой, вышедшей из Владивостока и направлявшейся на юг. Это открытие было очень важным, поскольку «Эмден» рисковал теперь повстречаться с двумя французскими броненосными крейсерами. Каким триумфом могли они увенчать себя, если бы им удалось отогнать германский крейсер от захваченного приза! Чтобы избежать подобного конфуза, два сигнальщика с мощными биноклями были посланы в «воронье гнездо» на мачте. Около 15:00 «Эмден» почти достиг южной оконечности острова Цусима. На горизонте мелькнуло небольшое японское судно, видимо, рыбачье.

Погода постепенно улучшалась, становясь теплее и спокойнее. Море купалось в солнечных лучах. Примерно в 17:00 сигнальщик в «вороньем гнезде» доложил, что видит дым из труб по меньшей мере пяти кораблей. Не было сомнения, что это французская эскадра: броненосные крейсера «Дуплекс» и «Монткальм» с эсминцами сопровождения.

Мюллер немедленно приказал повернуть на 8 градусов влево, чтобы сотворить три трубы «Эмдена» и избежать точного опознания со стороны противника. Французская эскадра шла на юг строем фронта. Но ничего ровным счетом не произошло. Сложилось впечатление, что французы ничего не заметили, хотя Лаутербах на «Рязани» приказал подготовить шлюпки к спуску на воду, а сам пароход — к затоплению.

Вечером, когда команда на «Эмдене» ужинала, рассыльный принес Мюллеру на мостик перехваченную радиограмму, переданную открытым текстом с французского крейсера «Дуплекс» на небольшой почтовый пароходик «Амазон», где говорилось: «Германские тяжелые крейсера „Шарнхорст“ и „Гнёйзенау“ блокируют Цусимский пролив. Немедленно возвращайтесь в Кобе».

Теперь все стало более или менее ясно. Французы приняли «Эмден» за «Шарнхорст»! Понятно, почему они прошли мимо, не пытаясь вступить в бой.

Утром 6 августа «Эмден» пришел в Циндао и стал на якорь на том же месте, откуда он ушел 31 июля. Мюллер с грустью заметил, как война уже успела изменить чудесный ландшафт Циндао. Леса, которые выращивались несколькими поколениями, были вырублены, чтобы улучшить обзор для крепостных артиллеристов.

За кормой «Эмдена» стоял почтовый пароход «Принц Эйтель Фридрих», принадлежавший Северо-Германскому Ллойду. Он уже был почти переоборудован во вспомогательный крейсер с помощью орудий, снятых со старых канонерок «Илтис», «Лухс» и «Тигр». У причала загружались углем лайнеры Гамбург-Американской линии «Маркоманния» и «Фризия», готовые выйти в море как суда снабжения эскадры адмирала Шпее.

Вскоре в порт пришла и «Рязань». Мюллер дал возможность экипажу отдохнуть до восьми утра, а затем началась погрузка угля. Было принято более 1000 тонн, запасы угля разместили даже на верхней палубе. Кроме погрузки угля на «Эмдене» было много дел. Предстояло пополнить боезапас, получить в порту запасные торпеды, загрузиться провизией и питьевой водой. На борт были доставлены сотни коек-гамаков, которыми собирались обложить боевые посты, чтобы защитить матросов от осколков. Дополнительно 40 человек были взяты в экипаж «Эмдена» с «Илтиса», «Корморана» и речной канлодки «Фатерлянд». Нужно было думать, где их всех разместить. Кроме того, проблемой оказалось найти жилые помещения для доктора, переведенного на крейсер из 77-го Саксонского артиллерийского полка, и еще для 25 матросов, прибывших с других кораблей. На борту «Эмдена» царил полный организационный хаос, и лейтенант фон Мюке, стараясь не уронить достоинства старпома, ломал голову, где ему взять людей, чтобы выполнить в срок все нужные работы.

В городе было неспокойно. Придя в ужас от того, что Циндао может подвергнуться бомбардировке с моря, начали разбегаться китайцы-рабочие, стремясь прорваться вглубь материка. Немецкая полиция их вылавливала и возвращала обратно, но было ясно, что этот процесс невозможно остановить. Бегство китайцев оставляло доки, железные дороги и шахты без основной рабочей силы.

Город был полон всевозможными домыслами. В частности, кто-то распространил слух, что «Эмден» имел бой с русским крейсером «Аскольд», утопил его, но сам получил серьезные повреждения и понес большие потери в личном составе. Главный хирург военно-морского госпиталя, поверив этому слуху, приготовил госпиталь к приему раненых и был очень удивлен, что капитан 2 ранга Мюллер, придя в Циндао, не свозит раненых на берег. Хирург был еще более удивлен, когда узнал, что на «Эмдене» нет ни раненых, ни убитых, ни повреждений.

Со всех уголков Китая, Японии и Кореи в Циндао прибывали подданные Германии, в большинстве своем резервисты армии и флота. Они добирались до Циндао, кто на попутных пароходах, кто на джонках, кто по железной дороге, несмотря на сильное противодействие китайских властей.

Между тем, призовой суд в Циндао конфисковал пароход «Рязань» по законам военного времени. Команда и пассажиры русского парохода были свезены на берег и позднее отправлены по железной дороге во Владивосток, а «Рязань» стали немедленно переоборудовать во вспомогательный крейсер, переименовав в «Корморан». Со старого «Корморана» на пароход установили восемь 105-мм орудий и укомплектовали его экипажем под командованием капитан-лейтенанта Цукшверта. А «Эмден» готовился к новому выходу в море.

В последнюю минуту приходилось решать сотни проблем. На крейсере была прачечная, в которой, как и на всех других, кораблях немецкой дальневосточной эскадры, работали китайцы. Китайцев-прачек было четверо. Старшего звали на крейсере Иосифом, а его троих работников — «Сиди-1», «Сиди-2» и «Сиди-3». Китайцы хотели уволиться, но к ним так привыкли, что уговорили остаться, увеличив вдвое жалование.

Всем четверым суждено было погибнуть на «Эмдене», и их настоящие имена так и остались неизвестными.

Наконец, все работы были выполнены, и «Эмден» развернул свой нос в сторону выхода из гавани. На всех кораблях в Циндао матросы выстроились на палубах, прощаясь с «Эмденом». Губернатор Циндао капитан 1 ранга Майер-Вальдек прошел мимо крейсера на своем катере и, встав, приложил руку к козырьку фуражки. С мостика «Эмдена» капитан 2 ранга Мюллер ответил тем же. Сопровождавшие губернатора офицеры кричали и махали фуражками.

Дав ход, «Эмден» медленно двигался к выходу из гавани. Корабельный оркестр играл «Стражу на Рейне», и выстроенные на палубе матросы пели торжественные слова национального гимна.

Над Циндао ярко сверкало солнце. У многих на «Эмдене» сжало сердце: вернутся ли они когда-нибудь сюда? Белые дома и окаймляющие их горы медленно уходили за корму. Обходя на малом ходу островок Юнайсан, «Эмден» вышел на внешний рейд Циндао, где его ожидали пароход «Маркоманния», переоборудованный в судно снабжения, и миноносец С-90.

Внезапно вдали, над Жемчужными горами, вспыхнула двойная радуга, что на «Эмдене» расценили как счастливое предзнаменование. Выйдя на внешний рейд, «Эмден» полчаса простоял на якоре, ожидая подхода «Принца Эйтеля Фридриха», а затем все корабли были проведены через проход в минных заграждениях, уже выставленных вокруг Циндао. Отряд из трех кораблей вышел в открытое море. «Эйтель Фридрих» и «Маркоманния» сразу повернули на юг, а «Эмден» с миноносцем С-90 пошли на север. Вскоре крейсер распрощался с миноносцем, который должен был нести сторожевую службу на подходах к Циндао.

«Эмден» остался один. Один — в глубоком тылу противника. На случай, если крейсер погибнет, на всех предметах, которые бы могли всплыть, была нанесена маркировка «Нагату-Мару», чтобы скрыть сам факт гибели «Эмдена» и породить новые слухи, сбивающие противника с толку.

Под покровом ночи «Эмден» изменил курс и нагнал «Маркоманнию» и «Эйтель Фридрих». Море было пустынным, и только около десяти утра 8 августа на горизонте был замечен дымок. Увеличив скорость, «Эмден» взял курс на обнаруженный дым, но это оказался японский пароход, и крейсер вернулся к отряду.

На мостике царило разочарование, обычное при фальстарте. Вскоре «Маркоманния» отвернула с приказом присоединиться к отряду южнее — ниже параллели японского острова Рюкю. А «Эмден» и «Эйтель Фридрих» заняли позицию на пути между Шанхаем и Нагасаки. Около 14:00 снова был замечен дым на горизонте, «Эмден» рванулся вперед, но опять увидел перед собой японский пароход. В вечерних сумерках «Эмден» и «Эйтель Фридрих» повернули на юг — на рандеву с «Маркоманнией».

Ночью радио принесло сообщение о боях в Бельгии и Восточной Пруссии. Особенно моряков порадовало сообщение о том, что экскурсионный пароходик «Кениген Луиза», укомплектованный добровольцами, выставил мины в самом устье Темзы. Правда, доблестное суденышко, к сожалению, погибло, но утащило за собой на морское дно английский крейсер «Амфион». В Средиземном море «Гебену» и «Бреслау», блокированным в Мессинском проливе английскими и французскими кораблями, удалось прорваться в открытое море. Упоминался и «Эмден». По сведениям телеграфных агентств, крейсер с двумя захваченными призами находился в Южно-Китайском море. В сообщениях иностранного радио также говорилось, что лайнер «Эмпресс оф Джапан», принадлежавший Канадской Тихоокеанской линии, находится сейчас у южного побережья Японии, направляясь в Гонконг. Это был огромный лайнер, и Мюллер, надеясь захватить его, направил крейсер в пролив Колнетт.

Пролив — один из многочисленных проходов между островами Рюкю — прошли ночью, подойдя к самой границе Южных морей. 10 августа радио передало очень неприятные новости относительно позиции Японии. Япония угрожала вступить в войну, если возникнет хоть какая-то угроза ее судоходству или в случае нападения на британские протектораты в Китае.

С мостика «Эмдена» далеко на горизонте заметили японский крейсер «Тоне», который с четырьмя эсминцами шел куда-то в южном направлении. Но «Маркоманния» на рандеву не прибыла. Не удалось с ней и связаться по радио. Утром 11 августа «Маркоманния», наконец, откликнулась, передав в эфир довольно странное сообщение: «Направляюсь в точку рандеву, Дайте ваше место». Никто не мог понять, зачем лайнеру потребовалось знать место «Эмдена»? Радисты доложили, что эта радиограмма передана какой-то очень мощной станцией, гораздо более мощной, чем была на «Маркоманнии». Но в радиограмме использовался немецкий морской код. Не означало ли это, что «Маркоманния» вместе со своей шифровальной книгой уже захвачена противником? Мюллер решил не заглатывать приманку и попытался на этот раз связаться по радио с эскадрой адмирала Шлее, которая находилась уже в зоне действия радиостанции крейсера. Последовал лаконичный ответ: «Не используйте радио!»

Радист определил, что это была та же станция, которая запрашивала место «Эмдена» накануне. Мог это быть «Шарнхорст»?

Продолжая беспокоиться по поводу судьбы «Маркоманнии», Мюллер вел крейсер на юг на рандеву с эскадрой адмирала Шпее. 12 августа около полудня по правому борту «Эмдена» проплыл один из Марианских островов, принадлежавших Германии, а прямо по курсу поднимался из-за горизонта потухший вулкан острова Паган, где адмирал Шпее назначил рандеву «Эмдену».

С середины июня моряки «Эмдена» не видели своих товарищей по эскадре, а потому предвкушали встречу с ними. Остров Паган поднимался все выше над океаном. Вскоре были видны уже два вулкана. Вершина одного из них была скрыта облаками дыма. В бинокль уже были хорошо видны кокосовые пальмы, кусты манго и другая тропическая зелень острова. Но крейсеров адмирала Шпее еще не было видно. Вероятно, они стояли с другой стороны острова.

Около 17:00 был обнаружен тендер «Титания», гордо несущий военно-морской флаг и сторожевую службу на подходах к бухте, где стояли корабли эскадры. «Эмден» и «Титания» обменялись опознавательными сигналами, а командиры приветствовали друг друга флажными семафорами. «Эмден» обошел высокий скалистый берег острова, и перед ним внезапно открылась бухта со стоящими в ней крейсерами адмирала графа Шпее.

Это было незабываемое зрелище! Морякам «Эмдена», привыкшим действовать в одиночку, даже не верилось, что здесь, на самом краю света, собралось столько германских кораблей.

Первым бросался в глаза легкий крейсер «Нюрнберг», которого экипаж «Эмдена» не видел уже много месяцев, пока «Нюрнберг» находился в мексиканских водах, где только недавно был сменен «Лейпцигом».

Далее, в глубине бухты, стояли на якоре «Шарнхорст» и «Гнейзенау», окруженные вспомогательными судами. «Гнейзенау» грузил уголь. Сигналом с флагманского «Шарнхорста» «Эмдену» было определено якорное место под той самой скалой, которую крейсер только что обогнул.

Осторожно маневрируя, «Эмден» занял указанное место с правого борта «Шарнхорста» и прогрохотал якорной цепью. Команды «Шарнхорста» и «Гнейзенау» были выстроены на палубах и приветствовали «Эмден» троекратным «ура». На эскадре вдвойне были рады видеть «Эмден», поскольку накануне перехватили по радио информацию о том, что «Эмден» вступил в жестокий бой с русским крейсером «Аскольд», в результате которого оба корабля погибли.

Несколькими минутами позднее в бухту пошел «Эйтель Фридрих», вставший на якорь недалеко от «Нюрнберга». Как только «Эмден» встал на якорь, капитан 2 ранга Мюллер был вызван на флагманский корабль, а к борту «Эмдена» подошел паровой катер с «Гнейзенау», надеясь, что «Эмден» доставил на эскадру почту из Циндао. Но оказалось, что никто об этом не побеспокоился в горячке мобилизационных мероприятий.

Ночью на кораблях соблюдалось строжайшее затемнение. В радиорубках внимательно прослушивали переговоры шныряющих вокруг английских крейсеров.

Матросы «Эмдена» мирно похрапывали в своих гамаках. Они могли спать спокойно, находясь под охраной всей эскадры. А в кают-компании радостно звенели бокалами корабельные гардемарины, среди которых был и принц Франц-Иосиф фон Гогенцоллерн, племянник самого Кайзера.

Только что с «Шарнхорста» сообщили, что вышел приказ о производстве их в младшие лейтенанты. Ничему никогда так не радуются, как первому офицерскому чину!

13 августа с самого утра началась погрузка угля. К угольным авралам команда «Эмдена» еще не успела привыкнуть. На немецких кораблях, находящихся в заграничном плавании или в заморских базах, никогда не грузили уголь силами экипажа, нанимая для этой цели портовых грузчиков. Теперь же дело было другое — шла война. Около 9 часов утра в бухту наконец пришла пропавшая «Маркоманния» с 5000 т угля на борту. Выяснилось, что на судне просто вышла из строя радиостанция. Капитан 2 ранга Мюллер, накануне доложивший адмиралу о состоянии «Эмдена» и о его первом боевом походе, снова был вызван к графу Шпее на совещание. На совещание были вызваны все командиры кораблей. Адмирал высказал свои взгляды на сложившуюся обстановку, подчеркнув, что его более всего беспокоят позиции Японии и проблема снабжения эскадры углем, особенно с учетом того огромного количества угля, что расходуют ежедневно «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Затем он объявил, что поскольку в данном районе почти невозможно действовать из-за слишком большого количества боевых кораблей противника, к которым в любую минуту может примкнуть и весь могучий японский флот, он принял решение увести эскадру к западному побережью Америки. Затем граф Шпее попросил присутствующих офицеров высказать свое мнение. Дождавшись своей! очереди по старшинству, капитан 2 ранга Мюллер высказал мнение, что эскадра, коль она пойдет в многомесячный поход через Тихий океан, станет совершенно бесполезной, поскольку не нанесет никакого урона противнику. Давить же на противника самим фактом; существования эскадры тоже не удастся, т.к. противник гораздо сильнее и вряд ли рассматривает пять немецких крейсеров как нечто представляющее для нее особую угрозу. Противник почувствует угрозу, только когда эскадра нанесет ему ощутимый урон. Поэтому командир «Эмдена» предложил послать легкие крейсеры в Индийский океан, где существуют благоприятные условия для ведения крейсерской войны, успехи в которой смогут в положительном для Германии смысле повлиять на умонастроение населения Индии и других стран, находящихся под британским колониальным гнетом.

Идею Мюллера неожиданно поддержал начальник штаба эскадры, предложив отправиться в Индийский океан всей эскадрой и устроить там англичанам настоящий ад. Адмирал Шпее ответил, что он обдумывал подобную возможность, но отбросил этот вариант из-за неразрешимости проблемы снабжения кораблей углем. В любом случае, он обдумает вопрос о посылке одного из легких крейсеров, возможно именно «Эмдена», в Индийский океан. В заключение командующий эскадрой сообщил, что он намерен оставить остров сегодня вечером и приказал быть готовыми к съемке с якоря к 17:30. Затем адмирал пригласил Мюллера в свою каюту для передачи окончательных инструкций.

Пока адмирал ставил перед командиром «Эмдена» задачу, за успех которой они выпили по рюмке ликера, в салон неожиданно вошел взволнованный флаг-офицер и доложил, что только что перехвачено сообщение радиостанции в Циндао, говорящее о том, что Япония объявила Германии войну.

Если у адмирала Шпее и были какие-нибудь сомнения по поводу принятого им решения уходить из этого района, то сейчас они все рассеялись. Иметь в качестве противника, кроме мощных соединений союзного англо-франко-русского флота, еще и весь японский флот — значило поставить эскадру в совершенно безнадежное положение. На западном побережье Америки, по крайней мере, еще можно найти нейтральные порты и связаться с немецкой агентурой. Японцы туда не сунутся, опасаясь реакции Соединенных Штатов. Кроме того, где-нибудь в Чили или Аргентине всегда можно будет загрузиться углем...

После полудня капитан 2 ранга Мюллер сошел с «Шарнхорста» на катер, имея письменный приказ следующего содержания:

"Паган, 13 августа 1914 г. № 151. В сопровождении парохода «Маркоманния» Вы должны следовать в Индийский океан, где начать беспощадную крейсерскую войну. В запечатанном пакете Вы найдете секретный код для связи с нашими пароходами-угольщиками, разбросанными в океане. До завтрашнего утра вы должны оставаться с эскадрой. Утром вы уйдете по сигналу: «Начинайте отдельное плавание». С остальными кораблями я намерен следовать к западному побережью Америки.

Подписал: граф Шпее".

К заходу солнца «Эмден» снялся с якоря и вместе с остальными кораблями покинул бухту.

Эскадра шла строем двух кильватерных колонн. Одну из них возглавлял «Шарнхорст». За ним шли: «Гнейзенау», «Нюрнберг» и «Эмден». Замыкал строй сторожевик «Титания». По правому борту крейсеров шла вторая колонна, состоявшая из вспомогательных кораблей: «Принц Эйтель Фридрих», «Йорк», «Маркоманния», «Марк», «Принц Вальдемар», «Холсатия», «Штатс-секретарь Кретке», «Губернатор Ешке» и «Лонгмоон».

Вчерашние гражданские пароходы, никогда не ходившие строем, с трудом сохраняли свои места в ордере. Особенно — в полной темноте и без огней. На рассвете выяснилось, что никакого подобия строя у них не осталось. Пароходы брели гурьбой, стараясь не потерять визуальной связи с крейсерами, продолжавшими идти на восток.

Всю ночь «Эмден» шел в составе эскадры, а его экипаж гадал, куда они идут на этот раз. Некоторые считали, что эскадра идет к Австралии, другие — правильно полагали, что ее путь лежит к западному побережью Америки, а затем — вокруг мыса Горн в Атлантику.

К их великому удивлению, в 07:00 на флагмане взвились флаги сигнала «Эмдену»: «Начинайте отдельное плавание. Желаю полного успеха». Мюллер ответил флажным семафором: «Благодарю за доверие. Счастливого плавания и успеха». Затем «Эмден» поднял сигнал «Маркоманнии» следовать за ним. Пароход, имевший на борту более 5000 т драгоценного шанхайского угля, приблизился к «Эмдену», и на него скрейсера был пересажен старшина-сигналыцик для обеспечения бесперебойной связи. А на крейсере ничего не знающие офицеры и матросы продолжали гадать, куда они теперь направятся, пока не последовал долгожданный приказ: «Курс на юго-запад, скорость 12 узлов». Одного взгляда на карту было достаточно, чтобы понять, что «Эмден» направляется в Индийский океан.

II

Направляясь в Индийский океан, капитан 2 ранга Мюллер прекрасно осознавал все проблемы, которые встанут перед крейсером в самое ближайшее время. Во-первых, у «Эмдена» нет базы. После вступления в войну Японии о Циндао можно было забыть. Вернуться туда еще, возможно, и удалось бы, но вырваться оттуда — уже нет. Во-вторых, угля «Маркоманнии» надолго не хватит, и уголь придется добывать с захваченных судов, перегружая его на «Эмден» в открытом море. Это трудно и очень опасно по многим причинам. И, в-третьих, Бенгальский залив, куда задумал прорваться Мюллер, буквально кишит боевыми кораблями противника, которые сразу же начнут на «Эмден» настоящую охоту. А почти все английские, французские, русские и японские крейсера, действующие в этом регионе, сильнее «Эмдена», а многие — и быстроходнее. Навести их на «Эмден» может кто угодно, в том числе и нейтральные суда, и туземные рыбаки, не говоря уже о сигналах бедствия с захваченных или потопленных пароходов.

15 августа «Эмден», оставив за кормой Марианские острова, повернул на запад, направляясь к острову Ангор, где Мюллер надеялся встретиться с еще одним угольщиком. Радисты внимательно прослушивали эфир. На острове Яп в группе западных Каролинских островов имелась мощная немецкая радиостанция, но с 7 августа она молчала. Видимо, остров уже был захвачен англичанами. Еще удавалось принимать радиостанцию Циндао, хотя вступление в войну Японии безусловно означало, что Циндао в ближайшем будущем будет захвачен.

Через каждые полчаса в эфире звучали последние известия, передаваемые агентством новостей США. В вечерней сводке 15 августа американцы передали: «Успешная атака немецких миноносцев на стоянку английского флота. Четыре британских дредноута потоплены, несколько тяжело повреждены. По сведениям из японских военно-морских кругов, немцы уверенно побеждают в морской войне». На «Эмдене» царило ликование, хотя вскоре выяснилось, что это сообщение было простой выдумкой американского радио, манипулировавшего курсом ценных бумаг на бирже. После вступления Японии в войну против Германии, на «Эмдене» почему-то надеялись, что Соединенные Штаты, обеспокоенные усилением Японии, вступят в войну на стороне Германии, и для «Эмдена» откроются американские островные базы. Все ждали соответствующего сообщения.

19 августа на горизонте появились острова Палау, где Мюллер надеялся встретиться с еще одним угольщиком, как явствовало из запечатанного пакета, врученного ему адмиралом Шпее.

Из-за неучтенного течения «Эмден» вышел к островам Палау несколько севернее, чем хотел, и теперь ему пришлось идти вдоль цепочки островов на юг к острову Ангор — самому южному в архипелаге. Примерно в 11:00, так и не обнаружив угольщика, «Эмден» подошел к Ангору — восхитительному в своей тропической красоте маленькому островку.

Еще на подходе сигнальщики крейсера увидели поднятый над островом немецкий флаг. Поскольку на острове имелась радиостанция и находился комбинат по добыче фосфатов, Мюллер опасался, что англичане уже прибрали Ангор к рукам. Бросив якорь в лагуне, «Эмден» начал грузить уголь с «Маркоманнии».

Вскоре к борту крейсера подошел катер с директором местной компании по добыче фосфатов, который одновременно выполнял на острове и обязанности губернатора. Директор явился в обществе местного доктора, а за ним на другом катере прибыли два немецких бизнесмена. Всех их хорошо знали на крейсере, поскольку «Эмден» здесь уже бывал годом ранее. Несмотря на стоявшую над крейсером угольную пыль, немцы чувствовали себя на нем как дома — в безумно далекой Германии. Кроме них, на крейсер стали прибывать резервисты, прося Мюллера зачислить их в экипаж крейсера. Всем было отказано, поскольку «Эмден» и так имел на 40 человек больше штата военного времени.

В это время из радиорубки доложили, что слышат позывные германского почтового парохода «Принцессин Алиса», который тщетно пытается идти к Ангору, и, действительно, примерно в 15:00 «Принцессин Алиса» появилась с северо-запада и вскоре встала на якорь в трехстах метрах мористее «Эмдена».

Капитан парохода рассказал Мюллеру, что в канун войны «Принцессин Алиса», имея на борту 17 миллионов шиллингов золотом, принадлежавших британской администрации в Индии, направлялась в Гонконг. Получив известие о начале войны, пароход полным ходом пошел в нейтральную Манилу. Приняв там уголь, «Алиса» получила через Германское консульство приказ взять на борт как можно больше воды и провизии и немедленно следовать к острову Яп, где присоединиться к крейсерской эскадре адмирала Шпее.

18 августа пароход подошел к острову, но никакой эскадры там, разумеется, не нашел, но узнал, что накануне в водах острова появились три английских крейсера — «Минотавр», «Хэмпшир» и «Ярмут».

Под страхом бомбардировки они приказали демонтировать радиостанцию и расстреляли радиомачту. Видимо, они плохо знали прибрежные воды, а потому близко к берегу не подходили и не произвели высадку, не зная, что в глубине гавани прячется немецкое гидрографическое судно «Планет».

Экипаж гидрографа сошел на берег, чтобы вступить в бой с англичанами, если они вздумают высадить десант на остров. Когда «Алиса» пришла на Яп, многие резервисты и добровольцы из ее команды высказали желание сойти на берег и принять участие в обороне острова в случае возвращения английских кораблей. Но командир «Планет» от добровольцев отказался. У него не было ни оружия, ни продовольствия для развертывания на острове большого гарнизона.

Простояв там три часа, «Алиса» снова вышла в море, решительно не зная, что делать дальше, пока не получила радио с «Эмдена». Из новостей, которые были известны капитану «Алисы», командир «Эмдена» был информирован о том, что Япония предъявила Германии ультиматум: до 5 сентября вывести все войска из Циндао и очистить воды Восточной Азии от своих боевых кораблей.

Япония потребовала дать ей ответ до 23 августа. Кроме того, «Алиса» привезла из Манилы кучу американских газет, наполненных самыми невероятными историями. В одной из этих историй рассказывалось, что в Северном море произошло гигантское морское сражение, в котором погибли не менее 28-ми немецких и 16 английских кораблей, включая и флагманский линкор главнокомандующего британским флотом адмирала Джеллико.

Осмотр «Алисы» показал, что пароход совершенно не приспособлен для службы военного времени. С него перегрузили что успели, включая медикаменты и сигареты, запас которых подходил на «Эмдене» к концу, и с наступлением темноты «Эмден» снова растворился в открытом море.

Мюллер пытался по радио связаться с адмиралом Шпее, чтобы доложить ему о японском ультиматуме. Но эскадра молчала.

Вечером 22 августа на горизонте появились острова Малакского архипелага. С наступлением темноты «Эмден» вошел в пролив, а утром штурман доложил, что крейсер пересек экватор. Для доброй половины экипажа это событие произошло первый раз, но никаких традиционных торжеств по этому поводу на крейсере организовано не было. Ночью был установлен радиоконтакт с германским угольщиком «Линден» и ему было назначено рандеву в бухте Лангини на острове Суматра.

Утром 23 августа прямо по носу на горизонте был замечен дым, но сблизившись, Мюллер уже в который раз увидел перед собой японский пароход, идущий из Манилы в Австралию. Что делать, Мюллер не знал. Никаких официальных сообщений о состоянии войны между Японией и Германией он не получал. Кроме того, ему было известно, что именно сегодня истекает срок японского ультиматума, предъявленного Германии. Мюллер был почти уверен, что Германия отвергнет ультиматум, но червь сомнения мучил его. Вдруг его страна ради спасения Циндао пойдет на какие-то уступки или выступит с какими-нибудь контрпредложениями? А он, утопив пароход, испортит всю дипломатическую игру своему правительству. Скрепя сердце, он позволил пароходу пройти, надеясь, что с него не сумели опознать «Эмден» как немецкий крейсер.

Ночью с «Эмдена» видели несколько огней, но не реагировали. Главное было — пройти в Индийский океан незамеченными, чтобы, по крайней мере, первый удар захватил противника полностью врасплох.

Сверкающий рассвет 24 августа застал «Эмден» у восточного побережья португальского острова Тимор. В течение дня на крейсере приготовились к погрузке угля. На рассвете Мюллер надеялся встретиться в проливе Нуса-Беси с угольщиком «Танненфельс», который имел в трюмах 5000 тонн хорошего угля.

Уголь «Маркоманнии» было решено объявить неприкосновенным запасом и расходовать его только при критических обстоятельствах. Жадные пасти топок требовали угля постоянно, и каким бы огромным количеством не казалось 5000 тонн, его хватало совсем ненадолго. Сигнальщики внимательно вглядывались в горизонт, стараясь обнаружить «Танненфельс», но угольщик не появлялся. Позднее выяснилось, что голландские сторожевики навели на него английские эсминцы, и угольщик был отведен в Гонконг. А пока «Эмдену» снова пришлось принимать уголь с «Маркоманнии». Закончив погрузку в 17:00, «Эмден» пошел на север вдоль побережья Тимора, надеясь на встречу с другим германским угольщиком «Оффенбах». На берегу Тимора кто-то жег костры, освещавшие тропическую ночь каким-то сверхъестественным светом.

Рассвет 25 августа застал «Эмден» идущим через тропический рай. Ярко-голубое море, искрясь на солнце, разбивалось прибоем о берега заросших пальмами островов. Роскошные тропические леса покрывали прибрежные холмы. Белый дымок из кратеров вулканов красиво уходил в бескрайнее синее небо. Все это было сказочно прекрасно, но настроение портил тот факт, что большая часть этих островков была обитаема. С них легко могли обнаружить и опознать «Эмден», а затем сообщить об этом англичанам.

В радиорубке «Эмдена» слышали переговоры между двумя голландскими боевыми кораблями, находившимися где-то поблизости. Затем в эфир прорвалась Сиамская радиостанция из Сингоры, вещавшая на английском языке. Она объявила о взятии немецкими войсками Льежа и Намура, что было встречено на «Эмдене» криками восторга.

Ночью «Эмден» прошел Тигровые острова. Радисты приняли сообщение голландского радио, подтвердившее, что Япония объявила войну Германии. Радиокомментарий, которому можно было доверять, подтвердил, что теперь четыре великих державы и несколько Балканских стран находятся в состоянии войны с Германией и Австро-Венгрией, что французское правительство переехало в Бордо, а в Восточной Пруссии, в районе Танненберга, идет ожесточенное сражение с русскими войсками. Германские солдаты уже сражались на всех фронтах, а моряки «Эмдена» не видели ничего, кроме пустого моря и сказочных островов.

Утром, приближаясь к месту намеченного рандеву с угольщиком «Оффенбах», с «Эмдена» обнаружили какой-то военный корабль, приближавшийся к крейсеру.

«Поднять стеньговые флаги! — скомандовал Мюллер. — Приготовиться к бою!»

Скорее всего, неизвестный корабль должен был оказаться голландским, но на «Эмдене» были готовы ко всему. Неизвестный корабль тоже поднял стеньговые флаги, что на всех флотах мира означало готовность к бою.

Комендоры «Эмдена» стояли у орудий, ожидая приказа открыть огонь. Если это был корабль противника, то обстановка выглядела очень серьезной: «Эмден» стоял «под берегом» и, чтобы уйти из бухты, вынужден был идти на сближение под огнем. До неизвестного корабля было уже не более 3000 метров, когда, наконец, удалось разглядеть его флаг. Это, как и предполагали, был голландец — броненосец береговой обороны «Тромп», имеющий башенную артиллерию с орудиями калибром 9,4 дюйма.

«Эмден» отвернул влево, но «Тромп» продолжал приближаться, затем повернул и пошел вслед за немецким крейсером на север в бухту Тана, где Мюллер рассчитывал встретиться с угольщиком «Оффенбах». В бухте действительно стоял угольщик, но радость немецких моряков быстро поблекла, поскольку это был не «Оффенбах», а голландский пароход «Батавия» — угольщик «Тромпа». Встав на якорь в бухте, оба корабля с подозрением наблюдали друг за другом. Вскоре в бухту пришла и «Маркоманния».

С «Тромпа» на «Эмден» был прислан офицер с приглашением Мюллеру прибыть на голландский броненосец.

Мюллер переоделся в парадную форму, приказал спустить на воду командирский катер и прибыл на «Тромп». Там голландский командир информировал Мюллера, что хотя голландцы симпатизируют немцам в начавшейся войне, они имеют приказ придерживаться строгого нейтралитета, а потому не могут разрешить здесь погрузку угля, задержав «Оффенбах» на границе территориальных вод. Затем командир «Тромпа» дружески пригласил Мюллера выпить с ним пива. Мюллер отказался.

Голландские симпатии ему были нужны гораздо меньше, чем уголь.

«Эмден» и «Маркоманния» снялись с якоря и направились в море. «Тромп» последовал за ними. «Эмден» лег на ложный северо-западный курс, чтобы на «Тромпе» не поняли его истинных намерений. Совсем не исключалась возможность того, что с «Тромпа» обо всем сообщат англичанам.

«Эмден» шел так быстро, что «Маркоманния» едва поспевала за ним. Охраняя нейтралитет Нидерландов, «Тромп» проводил немецкие корабли до трехмильной границы территориальных вод, а затем резко отвернул вправо. Как только голландский броненосец исчез из вида, немецкие корабли повернули на юго-западный курс. Вечером было перехвачено голландское сообщение, переданное открытым текстом, что у Батавии держится в море белый эсминец с четырьмя трубами, который вполне мог оказаться английским. К счастью, в небе светила полная луна, и эсминцу вряд ли удалось бы незаметно подобраться к «Эмдену».

Ночью 28 августа всех на «Эмдене» охватило чувство опасности. Пройдя цепочку островов Сунда, крейсер вошел в пролив Ломбок, ведущий в Индийский океан. Мюллер нервничал. Выход из пролива вполне мог быть блокирован противником, разузнавшим о походе «Эмдена».

Масса рыбачьих парусных суденышек видели «Эмден» и могли опознать в нем немецкий крейсер по трем трубам, поскольку английские крейсера имели либо две, либо четыре дымовых трубы. Лейтенант Мюке высказал мнение, что не случится ничего страшного, если из подручного материала соорудить четвертую фальшивую дымовую трубу. Предложение было принято, и работа сразу закипела. Из брезента, парусины и линолеума быстро соорудили фальшивую трубу и поставили ее впереди первой настоящей. И вовремя. Когда рассвело, буквально под носом «Эмдена» проскользнуло несколько парусных джонок, с которых наверняка видели «Эмден», но должны были принять его за четырехтрубный английский крейсер.

Наконец пролив Ломбок остался за кормой. «Эмден» вошел в Индийский океан. Мюллер усмехнулся: «Лиса ворвалась в курятник». Напряжение последних суток спало. Настроение экипажа было приподнятым. Впереди крейсера лежали бескрайние просторы огромного океана.

III

Теперь, когда, по словам командира «Эмдена», «лиса ворвалась в курятник», необходимо было помнить, что поведение лисы в курятнике было тщательно оговорено законами международного права.

Основным документом этих законов являлась Парижская декларация 1856 года. К сегодняшнему дню она была подписана всеми морскими державами, за исключением Испании, Соединенных Штатов и Мексики. В своей первой же статье Декларация запрещала: «каперства», т.е. захват призов частными лицами, получившими соответствующие лицензии от государства. Вторая и третья статьи соглашения касались обращения с грузами противника под нейтральным флагом и нейтральными грузами под флагом противника.

Касаясь ведения крейсерской войны, Вторая Гаагская конференция 1907 года предложила решение многих проблем, достигнув помимо всего прочего соглашения в следующих областях: обращение с торговыми судами противника в момент открытия военных действий, бомбардировка военно-морскими силами прибрежных городов и объектов противника и применение Женевской Конвенции к правилам ведения войны на море.

Все эти соглашения сводились к тому, чтобы обезопасить беззащитные торговые суда и их команды от полного произвола военных кораблей противника. В частности, командирам боевых кораблей предписывалось принимать все меры для спасения жизней моряков захваченных или потопленных кораблей. К сожалению, в конце этих благородных статей существовала приписка «если позволит боевая обстановка», давая возможность каждому толковать эти статьи по собственному усмотрению.

Во второй половине дня 29 августа «Эмден» уже находился в 80 километрах от побережья Суматры. Море было пустым, ничего ровным счетом не происходило. Матросы постоянно работали, поддерживая корабль в чистоте, что в условиях тропиков и постоянных угольных погрузок было совсем не просто. Все на корабле присасывало к себе угольную пыль подобно магниту. Старпом лейтенант фон Мюке, недовольный видом наспех сделанной фальшивой трубы, сооружал новую — более элегантную и овальную в сечении, как на английском крейсере «Ярмут». Труба получилась на славу. Кто-то из механиков даже предложил посадить туда кочегаров с сигаретами, чтобы из трубы шел табачный дым. Однако это предложение невозможно было осуществить, даже если бы и очень хотелось. Запас сигарет и сигар на «Эмдене» подходил к концу. Подходил к концу запас свежей провизии и пресной воды. Рационировать приходилось все вплоть до мыла. Прачки-китайцы придумали какой-то новый способ стирки без мыла. В результате форма моряков приобрела какой-то желтоватый оттенок, как у досок палубного настила...

В воскресенье 30 августа «Эмден» находился к югу от острова Ява. В эфире были слышны переговоры нескольких судов, находящихся поблизости. Какой-то корабль, обозначив себя позывным «QMD», передавал приказы другим. Это мог быть английский броненосный крейсер «Хэмпшир», и приходилось быть начеку. Сигнальщики следили за горизонтом, но он был пуст. Из последних новостей голландского радио стало известно, что стремительное наступление немецких войск на Париж продолжается. А «Эмден», еще никем не обнаруженный, продолжал идти по Индийскому океану, также не в силах пока кого-либо обнаружить.