— Но они не послушали, — устало бросил Сарвай.

— Чёртовы придворные! Псы прямо-таки окажут нам услугу, если перебьют этих сукиных сынов.

— Смотри не скажи этого при Геллане — он потерял много друзей в Скодии и Дренане.

— Мы тоже потеряли друзей! — рявкнул Йонат. — И нашим потерям ещё не конец. Долго ли Эгель намерен держать нас в этом проклятом лесу?

— Я не знаю, Йонат, и Геллан не знает. Сомневаюсь, знает ли это сам Эгель.

— Нам бы ударить на север, через Гульготир, и прорваться к восточным портам. Я не возражал бы остаться в Вентрии. Там всегда тепло и полно женщин. Мы могли бы наняться к кому-нибудь на службу.

— Да, — согласился Сарвай, слишком усталый, чтобы спорить. Он не мог взять в толк, зачем Геллан поставил Йоната командовать четвертью сотни — этот парень насквозь пропитан желчью.

Однако он был прав — это и бесило Сарвая. Когда стало известно, что Ниаллад намерен набирать армию из ополченцев, весь Легион восстал против этого замысла. Всё указывало на то, что вагрийцы готовят вторжение, — Ниаллад же уверял, что вагрийцы сами боятся сильной дренайской армии, а его решение обеспечит прочный мир и оживление в торговле.

— Изжарить бы этого ублюдка на костре, — сказал Йонат.

— О ком это ты?

— О короле, да сгноят боги его душу! Говорят, будто его убил какой-то наёмник, — а его бы в цепях протащить через всю империю, чтобы видел, к чему привела его глупость.

— Он сделал это из лучших побуждений.

— Как же, из лучших! Деньги он хотел сберечь за наш счёт, вот что. Если и есть что хорошее в этой войне, так это то, что всех благородных господ перебьют до последнего.

— Но ведь и Геллан тоже дворянин.

— Ну и что?

— Его ты тоже ненавидишь?

— Он ничем не лучше остальных.

— А я думал, он тебе нравится.

— Что ж, офицер он неплохой… Мягковат, правда. Но в глубине души и он смотрит на вас сверху вниз.

— Никогда за ним этого не замечал.

— А ты присмотрись повнимательнее.

В рощу галопом влетел всадник, и люди схватились за мечи. Это был их разведчик, Капра.

Геллан вышел к нему из-за деревьев.

— Ну, что там на востоке?

— Три сожжённые деревни, командир. Горстка беженцев. Видел пехотную колонну вагрийцев, тысячи две. Они стали лагерем около Остры, у реки.

— Кавалерии не видно?

— Нет, командир.

— Йонат! — позвал Геллан.

— Слушаю.

— Пехоте должны будут подвезти припасы. Возьми двоих людей и отправляйся на разведку. Как увидишь обоз, тут же поворачивай обратно.

— Будет исполнено, командир.

— Ты, Капра, поешь, возьми свежего коня и поезжай с Йонатом. Мы будем ждать вас тут.

Сарвай улыбнулся. В предвкушении скорых действий Геллан преобразился — он оживился, глаза у него заблестели, а голос стал звучать отрывисто и властно. Он перестал сутулиться, а его обычная задумчивость пропала.

Эгель послал их за провизией для укрытого в лесу войска, и три дня они провели в безуспешных поисках. Деревни уничтожались под корень, всё съестное враг забирал себе или жёг. Крупный скот угоняли, овец же травили прямо на пастбищах.

— Сарвай!

— Слушаю.

— Устрой загон для лошадей и разбей отряд на пять частей. Там, за кустами, есть ложбина, где хватит места для трёх костров — но не разводите огня, пока северная звезда не загорится как следует. Ясно?

— Так точно.

— Четверых в караул, сменять каждые четыре часа. Выбери сам, где их поставить.

— Слушаюсь.

Геллан разгладил свои чёрные усы и ухмыльнулся по-мальчишески.

— Хорошо бы они везли солонину. Молись о солонине, Сарвай!

— А заодно и о маленькой охране. Чтобы не больше десятка.

Улыбка на лице Геллана померкла.

— Навряд ли. Скорее всего их будет четверть сотни, а то и больше. Да ещё погонщики. Ладно, об этом будем тревожиться, когда придёт время. Пусть ребята, пока отдыхают, проверят сабли, чтобы не пришлось идти в дело с тупым оружием.

— Слушаюсь. А вы сами не хотите отдохнуть?

— Я не устал.

— И всё-таки отдых не помешает.

— Ты хлопочешь обо мне, словно нянька. Ты не думай, я твою заботу ценю — но сейчас я чувствую себя отменно, даю слово. — Геллан улыбнулся, но Сарвая это не обмануло.

Воины обрадовались отдыху, и с отъездом Йоната все сразу приободрились. Сарвай и Геллан сидели в стороне, беседуя о былом. Сарвай старательно избегал всего, что могло бы напомнить Геллану о жене и детях, и говорил в основном о делах Легиона.

— Можно спросить вас кое о чём? — сказал он вдруг.

— Конечно, спрашивай.

— Зачем вы сделали Йоната командиром?

— Он способный малый, хотя пока сам этого не знает.

— Он вас не любит.

— Это не имеет значения. Вот увидишь — он ещё проявит себя.

— Он портит солдат, нагоняет на них хандру.

— Я знаю, однако потерпи.

— Он хочет, чтобы мы покинули Скултик и ушли на север.

— Пусть его, Сарвай. Положись на меня.

«На тебя-то я полагаюсь, — подумал Сарвай. — Ты лучший в Легионе фехтовальщик, справедливый и заботливый офицер и верный друг. Но Йонат — настоящая змея, а ты слишком доверчив, чтобы разглядеть это. Дай ему срок, и он развяжет мятеж, который, подобно лесному пожару, охватит шаткие ряды армии Эгеля».

Ночью, когда Геллан спал, завернувшись в плащ, в стороне от костра, привычные сны снова посетили его. Он проснулся в слезах, глуша раздирающие грудь рыдания, встал и побрёл прочь из лагеря.

— Вот чёрт, — открыв глаза, прошептал Сарвай.

Перед рассветом Сарвай поднялся и проверил посты. Шло самое трудное время ночи: бывает, что человек с сумерек до полуночи глаз не сомкнёт, а на следующую ночь не может дотянуть от полуночи до рассвета. Сарвай не знал, чем вызвано это явление, но прекрасно знал, чем оно карается: солдату, уснувшему на посту, давали двадцать плетей, а повторная провинность наказывалась смертью. Сарвай не желал, чтобы его людей вешали, и потому сам себя прозвал лунатиком.

В эту ночь, бесшумно прокравшись через лес, он нашёл всех четверых бодрствующими и удовлетворённо вернулся к своим одеялам, где застал ожидающего его Геллана. Вид у командира был усталый, но глаза блестели.

— Вы так и не спали, — сказал Сарвай.

— Нет. Я думал, как быть с обозом. То, что нельзя будет взять, мы уничтожим: пусть вагрийцы тоже помучаются. Не понимаю, чего они добиваются, ведя войну таким образом. Если бы они не трогали сёл, в припасах бы не было недостатка, они же своими убийствами и поджогами превращают землю в пустыню. И это скоро обернётся против них. Когда придёт зима, они начнут голодать — вот тогда-то, клянусь богами, мы им и покажем.

— Как вы думаете, сколько повозок будет в обозе?

— На две тысячи человек? Не меньше двадцати пяти.

— Стало быть, если возьмём обоз без потерь, у нас останется около двадцати человек на охрану, а до Скултика три дня пути по открытой местности. Нам потребуется большая удача.

— Ну уж хоть немного-то нам полагается.

— На это не рассчитывайте. Я как-то проигрывал в кости десять дней кряду.

— А на одиннадцатый день?

— Снова проиграл. Вы же знаете, я никогда не выигрываю в кости.

— Долги ты уж точно никогда не платишь. Ты до сих пор должен мне три монеты серебром. Поднимай ребят, Йонат скоро должен вернуться.

Но Йонат вернулся в лагерь только поздним утром. Геллан вышел им навстречу, и Йонат, перекинув ногу через седло, соскочил наземь.

— Ну, что скажешь?

— Вы были правы, командир, — в трёх часах езды к востоку движется обоз из двадцати семи повозок. Но при нём пятьдесят человек конной охраны, и двое разведчиков скачут впереди.

— Вас заметили?

— Не думаю, — надменно уронил Йонат.

— Расскажи мне, какие там места.

— Есть только одно место, где их можно взять, но оттуда близко до Остры и до пехоты. Дорога там вьётся между двумя лесистыми холмами; с обеих сторон есть где спрятаться, и повозки будут ехать медленно, потому что тракт грязный и крутой.

— Как скоро мы можем туда добраться, чтобы успеть устроить засаду?

— Часа за два, но времени в запасе у нас не остаётся. Возможно, мы прибудем как раз тогда, когда обоз уже покажется в дальнем конце ущелья.

— Да, времени впритык, — согласился Сарвай, — особенно если учесть, что впереди у них едут разведчики.

Геллан понимал, что риск слишком велик, но Эгель отчаянно нуждался в провизии. Хуже всего было то, что времени на раздумья не оставалось совсем.

— По коням! — скомандовал он.

Скача во главе отряда на восток, Геллан проклинал свою натуру. Перед отъездом было бы очень полезно обратиться к солдатам с краткой, но сильной речью, которая зажгла бы их кровь. Но он никогда не умел говорить с людьми и знал, что солдаты считают его холодным и неприветливым. Сейчас ему было особенно не по себе оттого, что он ведёт кого-то из них на смерть, — для такой сумасбродной атаки лучше пригодился бы яркий, неистовый вояка вроде Карнака или Дундаса. Люди боготворят их, молодых, дерзких и не ведающих страха. Они постоянно водят свои сотни на врага, наносят удар и тут же отходят: пусть знают вагрийцы, что с дренаями ещё не покончено.

На ветеранов вроде Геллана они смотрят свысока. «Может, они и правы», — подумал Геллан, скача против бьющего в лицо ветра.

Пора бы ему на покой. Он подумывал оставить армию этой осенью — но сейчас дренайский офицер не может просто так уйти в отставку.

Они добрались до места меньше чем за два часа, и Геллан подозвал к себе младших офицеров. Двух человек из числа лучших стрелков послали снять разведчиков, и отряд разделился надвое: одна половина засела по правую, другая по левую сторону дороги. Правой половиной командовал Геллан, левую, вопреки неодобрительному взгляду Сарвая, он поручил Йонату.

Солдаты укрылись в лесу. Геллан закусил губу, и мысль его чертила бешеные круги, ища изъян в задуманном. Он был уверен, что такой изъян существует и виден всем, кроме него.

На левой стороне Йонат присел за кустом, потирая затёкшую от напряжения шею. Рядом ждали наготове его люди с натянутыми луками и лежащими на тетивах стрелами.

Лучше бы Геллан назначил командиром Сарвая: Йонату было не по себе от свалившейся на него ответственности.

— Где же они? — прошипел солдат слева.

— Спокойно, — неожиданно для себя произнёс Йонат. — Никуда они не денутся. Они придут, мы перебьём их — всех до единого! Будут знать, как вторгаться в дренайские земли.

Он улыбнулся солдату, увидел ответную усмешку, и ему полегчало. План Геллана хорош — командир хоть и сухарь, а мозги у него работают. Послушать его, так это самый обыкновенный манёвр — недаром Геллан принадлежит к воинскому сословию, будь он проклят. Он-то небось родился не от батрака, который славился тем, что здорово пляшет во хмелю. Йонат подавил вспыхнувший гнев — в ущелье уже скрипели первые повозки.

— Теперь тихо! — прошептал он. — Без приказа не стрелять. Передай дальше: шкуру сдеру заживо с того, кто нарушит приказ!

Во главе обоза ехали шестеро всадников в чёрных рогатых шлемах с опущенными забралами и мечами в руках. Следом тащились тяжелогружёные повозки, сопровождаемые с каждой стороны двадцатью двумя конными.