— Ну и что? Пусть идет к Панченко, он ей покажет бумажки.

— Она была у него. И я у него только что был.

— И что? Он вам показал акт медэкспертизы?

— Серега, — сказал я и посмотрел милиционеру в глаза. — Ты сам знаешь, что из себя представляет Панченко.

— Что вы имеете в виду? — возмутился Серега. " — Что еще за намеки?

— У капитана Панченко есть отдельная квартира, — сказал я. — У него есть капитанские погоны. У него есть ты и другие ребята, чтобы делать черную работу. У него уже есть все, чего он может достичь. Если у него будет хорошая отчетность, он еще и майорские погоны получит. Вот что представляет из себя Панченко. Может быть, он классный мужик, с которым здорово пить водку и ездить на рыбалку. Не знаю, не пил и не ездил. Но капитану Панченко не нужны лишние хлопоты. Самоубийство так самоубийство, сдать в архив и забыть. Так проще, так спокойнее, так удобнее для отчетности.

— Ну и что? — спросил Серега, глядя куда-то в сторону. — Это его право.

Вам-то что?

— Я говорил с этим мальчиком. Он вовсе не собирался вешаться. Он не был психически больным. Здесь что-то более сложное, чем то, что записано в официальном заключении о причинах смерти Юрия Леонова.

— Его мать заплатила вам, чтобы вы доказали факт убийства? — догадался Серега.

— Она попросила меня узнать правду, — ответил я. — Да не крути ты головой, Панченко не увидит, что мы с тобой разговариваем. Он сейчас сидит в своем кабинете, а там окна выходят на другую сторону.

— Мне-то что, увидит, не увидит, — буркнул Серега. — Ну ладно. Это ваше право — думать, что парень не повесился, а кто-то ему помог повеситься. А я-то здесь при чем?

— Тебе нужно делать карьеру, — напомнил я. — Нужно продвигаться по службе. Вот тебе шанс. Если ты знаешь что-то, не стыкующееся с официальной версией, то — То Панченко мне ноги оторвет, — негромко сказал Серега — Тут таким продвижением по службе запахнет!

— Так что, есть какие-то нестыковки? — быстро спросил я.

— Вы что, не слышите, о чем я говорю? Панченко меня со свету сживет…

— Тебе что важнее — Панченко или правда?

— Ха! — Серега покачал головой. — Детские вопросы… Ясное дело, Панченко. Из правды квартиры не построишь.

— Быстро ты освоил основы милицейской службы.

— Не надо! Не надо меня лечить, — поморщился Серега. — Правда — это тоже хорошо, особенно когда она не мешает в жизни.

— Хреновая это будет жизнь… — бросил я, но потом успокоился, собрался с мыслями и заявил более спокойным, рассудительным голосом:

— Слушай, Серега. Если ты поможешь с этим делом, если дашь какую-то информацию…

— Нет никакой информации, — тусклым голосом сказал Серега.

Безжизненность интонаций и наморщенный лоб делали его похожим на старика, уставшего от жизни и не верящего в возможность перемен к лучшему.

— Если ты это сделаешь, то я тебе гарантирую, что Панченко не сможет тебя сожрать. Тебе ничего не будет.

— Врать — нехорошо, — сказал Серега. — Вас не учили в школе? У нас президент — гарант Конституции, и то в стране бардак. А уж если вы беретесь гарантировать… Нет, спасибо.

— Мать Юры Леонова — директор крупной фирмы.

— Ну и что?

— У нее есть деньги, связи…

— Рад за нее. У меня нет ни денег, ни связей.

— Если Панченко будет на тебя наезжать, она сможет тебя прикрыть.

— Каким макаром она меня прикроет? — недоверчиво спросил Серега.

— У нее есть связи, она сможет надавить на начальство ГУВД…

— Лучше продумайте свое вранье, — презрительно бросил Серега. — Если бы она и вправду могла там на кого-то надавить, вам не надо было бы меня обхаживать. Из ГУВД позвонили бы начальнику отделения, и все дела. Хватит мне тут лапшу вешать…

— У нее есть собственная охранная служба. Сам понимаешь, деньги там платят приличные. Перспективы тоже солидные. Я думаю, она сможет дать тебе хорошую должность, если тебя начнут выдавливать отсюда.

— Это вы сейчас придумали? — спросил Серега.

— Да, — признался я. — Но это недалеко от истины. Я просто еще не говорил с ней о такой возможности…

— Ну так поговорите. Сначала поговорите. А потом уже будем вспоминать нестыковки в этом деле.

— Утром деньги, вечером стулья, — перевел я. — Так?

— Вроде того, — Серега оглянулся на здание двенадцатого отделения. — Слушайте, давайте сворачивать эти переговоры, не дай Бог засекут… Вопросов потом не оберешься — про что говорили, зачем… — Он напряженно ссутулился, развернулся от меня и, по всей видимости, приготовился бежать как черт от ладана. — Все, договорились?

— В общем и целом, — сказал я. — Одно маленькое уточнение: а тебе есть о чем рассказать? В деле действительно были нестыковки? Или это просто треп?

— Треп — это у вас, насчет гарантий и прочего, — обиженно заметил Серега.

— Есть там нестыковки или нет?

— Если бы их не было, — тихо, но отчетливо произнес Серега, — я бы с вами вообще не разговаривал.

6

Чем дольше тянулось служебное разбирательство вокруг событий на складе, тем хуже выглядел Гарик. В какой-то момент он начал мне напоминать персонажа Стивена Кинга, который после цыганского проклятия каждый день терял вес, пока не превратился в ходячий скелет.

Гарик двигался в том же направлении, причем безо всяких цыган.

Мне надоело наблюдать за этим, и я едва ли не насильно вытащил Гарика на прогулку. Вид умирающей осенней природы произвел на него еще более тягостное впечатление. Он насупился, разглядывая подмерзшие за ночь лужицы, и пробормотал что-то насчет своего желания набить морду тому идиоту, который придумал зиму. Гарика всегда обуревают нескромные желания.

После этого он разом потерял интерес к общению и лишь однажды заметил мне, что я, должно быть, совсем свихнулся, раз вылез из гостиницы и шатаюсь по центру Города средь белого дня. Я стал объяснять причины своего бесстрашия, но Гарик лишь махнул рукой и ушел вперед быстрыми шагами.

— Может, выпьем? — предложил я, когда догнал Гарика.

— Твоя первая здравая мысль за сегодняшний день, — ответил тот. — Да и за вчерашний тоже.

Две кружки пива Гарик выпил залпом, как дети пьют молоко. Только после этого он огляделся по сторонам и недовольно пробурчал:

— Что это еще за кабак? Куда ты меня притащил? Лучше бы в «Комету» пошли…

— До «Кометы» далековато, — сказал я. — А с этим баром у меня связаны кое-какие лирические воспоминания.

— Старый ты блядун, — ласково ответил Гарик, хотя имел в виду несколько другую лирику. Именно в этом баре некоторое время назад мордоворот по имени Гоша поинтересовался у меня, с какой целью я на него уставился. А после этого вопроса началось размахивание руками и прочие неосторожные действия, в результате которых я поочередно познакомился с Павлом Леоновым, Юрием Леоновым и Ольгой Петровной Орловой. Первые два знакомства оказались весьма краткими. Третье знакомство началось с существенной подпитки моего скромного бюджета, но я подозревал, что за свои деньги Орлова и спросит с меня соответственно.

— И что этот мудак на букву "Ф" хотя бы чуток меня не зацепил? — спросил себя Гарик после третьей кружки пива.

— Немного странный вопрос, — отреагировал я. — Обычно говорят: «Почему я не умер маленьким?»

— Заткнись… — посоветовал грустный Гарик. — Знаешь, каково это — схоронить четверых своих парней и чувствовать, как семьи всех четверых ненавидят тебя? Потому что ты остался цел и невредим.

— Тебе было бы легче, если бы этот гад раздробил тебе, скажем, коленную чашечку?

— Само собой.

— А если бы отстрелил тебе мошонку, ты бы тоже сейчас радовался?

Гарик помолчал, очевидно, обдумывая последствия такого ранения.

— Это уже перебор, — наконец заявил он и потребовал четвертую кружку.

Бармен подозрительно поглядел на нас из-за стойки. Очевидно, моя репутация в этом заведении была основательно подмочена за два предыдущих визита. От меня ждали каких-то разрушительных выходок. Тем более что рядом со мной сидел худой мужик мрачного вида, который хлестал темное пиво, как газированную воду, и абсолютно не закусывал.

Гарик отставил от себя пустую кружку, вытер тыльной стороной ладони губы и неожиданно спросил:

— Ты когда-нибудь держал в руке «ЗИГ-зауэр П226»?

— А что это за штука?

— Это пистолет, темнота, — пояснил Гарик. — Швейцарский. Видел когда-нибудь?

— Нет, — честно помотал я головой, озадаченный неожиданным поворотом в разговоре. — Никогда не видел. А что?

— Я тоже его не видел, — печально сказал Гарик, и печаль его была столь глубока, как будто подержать в руках пистолет «ЗИГ-зауэр» было его заветной мечтой.

— Ну и хрен с ним, — подбодрил я Гарика. — Мало ли есть на свете пистолетов. И мало ли ты чего на свете не видел. Видел ты пьяного вусмерть мэра? Это зрелище почище целого ящика «ЗИГ-зауэров»!

— А мэр здесь при чем? — не понял Гарик.

— А «ЗИГ-зауэр» при чем?

— Объясняю для тупоумных, — вздохнул Гарик. — Это швейцарский пистолет.

Черта с два ты его найдешь в Городе. Братва все китайскими «ТТ» друг в друга пуляет. А «ЗИГ-зауэр» — вещь дорогая, редкая. Хорошая вещь, одним словом.

Я все равно не въезжал. Гарик посмотрел мне в глаза и понял это.

— Ох, тяжело мне с тобой, — снова вздохнул он. — Элементарных вещей не понимаешь. Леху, Тихонова и остальных уложили из «ЗИГ-зауэра». Калибр — девять миллиметров. Въехал? Нет? Это все равно как если бы их перестреляли из лука отравленными стрелами. Та же самая экзотика. У нас в городе «ЗИГ-зауэров» не водится. Выводы?

— Это еще раз доказывает, что Ф — мужик опытный, подготовленный. Абы что не использует.

— Гений! — хмыкнул Гарик. — Такое и ребенок сообразит! Я про другое. За все время, что в нашем ГУВД ведется баллистическая картотека, было зафиксировано два случая применения этого самого «Зауэра». Один — когда сучий сын на букву Ф наших ребят положил у склада. А второй — в прошлом году. Когда Мавра с телохранителями прикончили. Гарик смотрел на меня и ждал реакции.

— Да? — удивился я. — Мавра грохнули из этого… Как его? «Зауэра»? А я и не знал.

— Еще бы ты знал! — Гарик покачал головой. — Это конфеденцу… Конфиденца… Короче говоря, тебе и знать про это не положено. Пока я тебе не скажу. Так вот, я тебе сказал. Твои выводы?

— Выводы? — переспросил я. — Еще должны быть выводы?

— Вот ты выпил в четыре раза меньше меня, а потупел в десять раз больше, — сердито буркнул Гарик. — Хрен собачий, а не детектив! Вот тебе вывод: убийство Мавра и расстрел на складе — это один и тот же человек.

Который Ф.

— Один и тот же пистолет? — уточнил я.

— Пистолеты разные, — сказал Гарик. — Марка пистолета одинаковая.

— Ну и что?

— Да я тебе уже битый час толкую, — взорвался Гарик. — Что «ЗИГ-зауэры»

— это обалденно редкие пистолеты! Их в Городе днем с огнем не найдешь! Мавра кто убил? Наемник, киллер. На складе кто был? Киллер же. Оба пользовались одинаковым оружием. Пусть это не одни и те же пистолеты, но это одинаковые марки пистолета. Если Ф — профи, то он, наверное, привязался к какой-то одной марке оружия… Ну, как я привязан к «Балтике» пятого номера, — пояснил Гарик, — то есть Мавра и наших ребят убрал один и тот же человек.

— Похоже на то, — согласился я. — Мавра ведь трудно было убить. Но его убили, и троих телохранителей его положили. Только что толку в этих сведениях? Что мы с ними будем делать?

— Не знаю, — неожиданно равнодушно произнес Гарик. — Этого я не знаю. Я зато знаю, что у тебя за спиной стоят три каких-то урода и тычут в тебя пальцами. И треплются: решают, кто тебя первым по башке саданет. Если тебя это, конечно, интересует, Костя…

— Там нет такого здорового типа со сломанной рукой? — поинтересовался я.

— Я бы сказал, что это очень здоровый тип, — сказал Гарик. — Не надо было ему руку ломать.

— Это не я, это один мой знакомый…

— Ну да, — усмехнулся Гарик. — Ты как ребенок — «это не я, это кто-то другой-..» — Между прочим, они закончили трепаться и идут сюда. Мне идти вызывать «Скорую помощь»?

— Попробую договориться, — сказал я, — может, получится.

— Не получится, — покачал головой Гарик. — Я вижу их лица. Не получится.

— А сколько их там всего?

— Четверо. Один со сломанной рукой, а все остальные выглядят здоровыми.

Ох, чувствую я — без «Скорой помощи» не обойтись…

Я только хотел ответить какой-нибудь колкой фразой, как за моей спиной раздался знакомый голос. Как говорят в таких случаях, знакомый до боли. До боли в левой скуле.