— Мои шнурки были рядом с червями? Мэдди уже была на грани срыва.

— Ну, вообще-то, червяк надевался только на булавку. Возможно, он даже не коснулся шнурка.

Мэдди недовольно посмотрела на него.

— Но ты брал шнурки руками, в которых до этого держал червяков.

— А если нам попадутся зайцы, то мы используем шнурки, чтобы сделать силок, — продолжал Линк невозмутимо.

Выражение ее лица стало недоумевающим и одновременно вопросительным.

— И ты воспользуешься моими шнурками, чтобы убить зайца?

Это не было вопросом, а скорее прозвучало как обвинение. События прошлой ночи убедили ее, что Линкольн Кориэлл может сделать и сделает все, что ему взбредет в голову, причем с кем и с чем захочет. Мэдди не в силах была отговорить его убивать зайца. Но как он сможет сделать это? Пуля влечет моментальную смерть, и заяц даже не успеет понять, что его убили. Но ведь заяц, попавший в силок, испытает жуткий страх. Ведь он поймет, что скоро умрет. Каким же образом Линк убьет его? Задушит? Или камнем прикончит? Это было так ужасно.

— Тебе не придется убивать беззащитного маленького зайца. Я не ем мяса, — сказала она. На это тут же последовал ответ Линка:

— Если бы ты хотя бы иногда ела мясо, то не цеплялась бы к людям по мелочам. — (От этих слов у Мэдди все внутри закипело.) — Да. И вместо того, чтобы твердить свое «как ты смеешь», лучше зашнуровывай ботинки и пойди прогуляйся. — Он скептически посмотрел на ее волосы. — И после завтрака удели минутку своим волосам: хотя бы расчеши их и проверь, нет ли клещей.

Мэдди даже забыла про зайца и его жестокую судьбу. На лице у нее вновь было выражение удивления.

— Клещи?

— Обычные лесные клещи не причинят тебе особого вреда, но все равно лучше их сразу вытащить. Это всего лишь маленькие клещи.

Мэдди нервно сглотнула на его последних словах и спросила:

— Маленькие клещи?

— Одни клещи могут спровоцировать болезнь Лима, другие — вызвать лихорадку. Или нервный тик. Вообще-то я не специалист, но некоторые клещи действительно очень маленькие. Поэтому с ними надо быть повнимательнее. — Он замолчал и повернул палку, на которой жарилась рыба. — Если мы будем проверять кожу утром и вечером, то проблем не будет. Только не вытаскивай их, если обнаружишь. Мы попробуем избавиться от них с помощью твоей жидкости для снятия лака.

Мэдди охватил ужас. Ей вдруг почудилось, что клещи ползают везде: на коже, в волосах, в одежде… Ведь она никогда даже не думала о клещах — о медведях, пумах, волках, может, и думала, но точно не о клещах. Линк только что дал ей повод для кошмара, с которым придется бороться всю бессонную ночь напролет.

Господи, ведь здесь, в этих горах, действительно можно умереть от болезни Лима или лихорадки.

Ее ужас, видимо, отразился на лице, потому что Линк снисходительно улыбнулся.

— Не нужно так бояться. Даже если тебя укусит нехороший клещ, мы наверняка сможем найти доктора, чтобы вылечить тебя.

Она не придала значения его замечанию.

— Почему же ты ничего не сказал о них раньше?

— Подумай сама.

Напуганная, она огляделась и попыталась сосредоточиться на обуви и мокрых шнурках. Наконец она справилась с ботинками без какой-либо помощи со стороны своего попутчика, который все это время с раздражающим Мэдди интересом следил за каждым ее движением. Она прилагала все усилия, чтобы игнорировать Линка, и надеялась этим его задеть.

Попытка встать вернула ее на землю, она почувствовала боль во всем теле с головы до ног. Несколько осторожных шагов по лагерю позволили ей немного размяться, а потом она решила сходить в лес, чтобы справить естественные надобности.

Она уже зашла достаточно далеко в лес, когда услышала оклик Линка:

— Будь поосторожнее, не задень ядовитый плющ!

Мэдисон уже жалела, что не погибла в авиакатастрофе, потому что ее самые жуткие страхи воплощались в жизнь: казалось, они приземлились прямо в ад.

У Мэдди ломило все тело, и она едва могла передвигаться. Было уже за полдень, и Мэдди так проголодалась, будто целый месяц крошки во рту не держала, хотя утром несмотря на свое отвращение съела пару кусочков рыбы. Она уже жалела о том, что отказалась от целой порции еды, приготовленной Линком. Сейчас, наверное, она все на свете отдала бы за несколько кусочков той рыбы.

Мэдди перестала думать о клещах, которые ползали по всему ее телу. Как ни странно, она больше не боялась наткнуться на ядовитый плющ. Вместо всех этих страхов ее преследовала постоянная ноющая боль.

А Линк шел впереди, как будто вовсе не устал и был полон сил.

Похоже, они шли уже целую вечность и преодолели сотни миль. Сегодня, правда, путь был более удобным и ровным, но следующим днем им предстояло спускаться с горы. К тому времени они пересекли две долины, которые казались Мэдди бесконечными.

Она уже потеряла счет расстоянию и времени. Все вокруг — горы, поваленные деревья, огромные валуны, попадающиеся то там, то тут, — издали представлялось не таким уж непреодолимым. Но по мере приближения к ним они как будто вырастали. Природа как бы сама отдаляла горы и деревья, к которым так стремились путники. Возникали своеобразные миражи скалистых гор. Чем-то они напоминали миражи в пустыне, такие же нереальные и раздражающие.

Наконец они вошли в лес, скрывшись от жгучего солнца. Они шли вдоль широкого ручья — может, того, который обнаружили вчера ночью, может, совершенно другого. Мэдди уже утратила чувство направления.

Она хотела лишь стакан холодной воды, стол, полный еды, принять ванну, поспать с недельку, и осмотр врача тоже не помешал бы. А валиум, выписанный для успокоения нервов в критических ситуациях, до сих пор был в кармане Линка. Хотя Мэдди редко принимала валиум, но это ужасное приключение, казалось, располагало к употреблению транквилизаторов.

С другой стороны, выяснилось, что она намного выносливее, чем думала.

Но это могло произойти из-за того, что она вынуждена была преодолевать трудности, из-за ужаса перед дикой природой, которые по сравнению с нервной напряженностью перед встречей с матерью казались лишь небольшими неприятностями. Мэдди вновь подумала о том, что ее отсутствие смутит Роз перед ее новой семьей, и это ее опять расстроило.

Роз может никогда не узнать, что Мэдди совершила это не нарочно; она разозлится настолько, что никогда больше не позвонит дочери. Ведь никто, кроме прислуги в доме Мэдди, не знает, что она отправилась в Колорадо, и, хотя они знают, куда отправилась их хозяйка, они не смогут это сообщить Роз, если, конечно, та не позвонит еще раз. Мать звонила Мэдисон слишком редко. Ее звонок в ту пятницу предоставил Мэдди единственный за многие годы шанс встретиться с матерью, может быть, последний шанс в жизни.

К тому же никто из прислуги и не подозревает, что она попала в авиакатастрофу, даже если выяснится, что самолет Линка упал.

Другой пилот, который отказался доставить ее в Колорадо, даже и не вспомнит, что она вылетела с Линком, пока не узнает, что самолет потерпел крушение. Но и тогда он не сможет сказать наверняка, полетела ли Мэдди с ним, ведь никого не было рядом, когда она садилась в самолет Линка.

Почему она сразу не сказала матери, что приедет в Колорадо, вместо того чтобы тешить свою гордость и давать неопределенные ответы? И почему она не перезвонила матери и не сообщила, что уже в пути? Роз не оставила своего номера телефона, но Мэдди могла узнать его в справочной. Почему же она не подумала о таких полезных мелочах? Теперь ее мать даже не знает, что Мэдди собиралась приехать, она не станет волноваться, если дочь не появится.

Ведь Роз никогда по-настоящему не переживала за нее. Эта грустная мысль кольнула сердце Мэдди. Никто не станет скучать по ней, никто о ней и не вспомнит, даже если ее никогда не найдут.

Ведь и Линка раздражало ее присутствие. Он был хорошо приспособлен к дикой природе: умело продирался сквозь заросли леса, мог спать на жесткой земле, ловил рыбу с помощью се шнурков, готовил на открытом огне. Это было для него как настоящее мужское приключение.

Мэдди пыталась остановить его хоть на несколько минут, чтобы снять ботинки и остудить ноги в ручье, но он не обращал на нее никакого внимания. Казалось, ноги ее уже раздулись до величины баскетбольного мяча, и она чувствовала каждую мозоль. В последний раз, когда она попросила его о привале, он назвал ее плаксой. Больше она к нему не обращалась. Она испробовала все стоны и жалобные вздохи, которые имелись в ее репертуаре. После того, как и это не подействовало, она поняла, что он просто не слышит ее, находясь слишком далеко впереди, поэтому продолжение спектакля было бы лишней тратой сил.

Когда же Линк исчез из виду, Мэдди почувствовала беспокойство. Он был у нее в поле зрения весь день, но лишь потому, что, видимо, не намерен был побивать мировой рекорд скорости, поставленный им же накануне.

Куда он подевался? Мэдди ускорила шаг. Он, наверное, свернул на другую тропу, но она не была уверена на все сто процентов. Она уже собралась окликнуть Линка, когда почувствовала, что что-то стоит у нее за спиной.

Что-то большое и мощное схватило ее и потащило к деревьям так быстро, что она и пикнуть не успела. Грубая мужская рука закрыла ей рот до того, как она собралась закричать.

Низкий голос Линка был одновременно ужасающим и приятным.

— Беги, черт побери, иначе станешь ужином!

В этот момент Мэдди не в состоянии была думать, она могла только действовать. Хотя она очень устала и передвигалась с огромным трудом, Мэдди вдруг ощутила прилив сил, мчась среди деревьев и пытаясь спастись от неизвестной опасности, которая скрывалась где-то за их спинами. Наконец Линк перестал подталкивать ее в спину. Схватив за руку, он потащил Мэдди за собой в сторону от ручья. Он больно и крепко сжимал ее руку, но ей было все равно, ведь он был рядом. Ее ноги подкашивались, когда они добрались до вершины холма. Ступни и пальцы горели. Голова раскалывалась. От ужаса се начало подташнивать.

От чего бы они ни убегали, это все равно сейчас настигнет ее. Линк же не понесет ее, иначе сам может погибнуть. А жертвовать собой ради нее он никогда не станет. Медведь скорее всего, это был именно медведь — сейчас схватит ее. Ее! Мэдисон Сснт-Джон схватит и сожрет медведь! Почему она не погибла в авиакатастрофе? Почему?!

Линк позволил ей опуститься на траву, чтобы передохнуть и прийти в себя, но не дал рухнуть на землю, поддерживая за руку. Почему он не дал ей упасть? Он мог бы выиграть время и убраться отсюда. Пока медведь займется его спутницей, он мог бы оказаться за пару миль отсюда.

На Мэдди накатила волна ужаса, и ее начало трясти. Она оглянулась назад, боясь увидеть медведя, но там ничего и никого не было. Она перевела дух. Собрав последние силы, попыталась подняться на ноги, потому что шанс спастись еще оставался, но Линк не дал ей встать.

— Теперь все в порядке, — сказал он ей. — Посмотри вон туда. — Линк указал рукой на кроны деревьев справа от них. Сквозь них проглядывал ручей, откуда они так резко сорвались. Мгновение спустя они увидели огромного бурого медведя. — Ужинал медведь или нет, мы не знаем, поэтому лучше всего было просто убраться с его пути, пока он нас не учуял.

Мэдди перевела дух, а мысль о том, что они избежали встречи с медведем, позволила ей немного расслабиться. И вновь к ней вернулось чувство голода.

— Ненавижу это все, — сказала Мэдди, и, на удивление, голос ее совсем не дрожал.

Мэдди жаловалась громко и часто, когда ей было плохо, но плаксой она не была. Для обычной аристократки она уже прошла через ад, а когда не смогла бежать дальше и оказалась на пороге смерти, не сдалась и не принялась плакать. Линк по-настоящему восхищался ее выдержкой в этой опасной ситуации.

— Когда переведешь дух, надо отправляться дальше через лес и найти укромное и безопасное место для лагеря.

Мэдди все еще не могла прийти в себя.

— Как мы узнаем, что оно безопасное?

— Мы осмотрим берег на предмет следов, чтобы избежать новой встречи с диким зверем.

Ответ Линка удовлетворил Мэдди. Она ни за что не сообразила бы осмотреть берег, поискать следы животных и лишь потом устраиваться на ночлег. Может, Линк и не получил хорошего образования, но он был действительно разумным человеком. В конце концов, он заработал целое состояние и стал миллионером без диплома и ученой степени.

Мэдди постоянно чувствовала, что он умнее и находчивее ее, но все равно не хотела себе в этом признаться. Она ощущала себя спокойнее и увереннее, когда знала о своем превосходстве над другими. Может, так было потому, что ей пришлось много страдать, может, она жила по правилам, которые были выше ее возможностей. Но когда рядом оказался такой мужчина, как Линк — сильный, смелый, умный, именно тогда она почувствовала, как приятно, когда рядом есть кто-то, кто сильнее тебя, кто всегда присмотрит за тобой и поможет найти правильную дорогу в жизни, а может быть, даже позаботится о тебе, совсем чуть-чуть. И тогда не придется сталкиваться с жестокой реальностью в одиночку. Но такая зависимость — своеобразная слабость — была опасна для такой, как она — независимой и гордой женщины.

Мэдди слишком долго была одна и забыла про таившиеся в душе силы и чувства. Поэтому она боялась довериться интуиции и опасалась принять легкий флирт за нечто большее, серьезное.

Вдруг душевная боль пересилила все остальное. Если она справится с душой, то тело тоже как-нибудь придет в норму.

Мэдди страшно устала, пока они искали место для лагеря около ручья, и ей уже было все равно, что Линк все-таки использовал ее шнурки от ботинок, собираясь сделать силок для зайца.

Он развел костер и расстелил «постель», пока Мэдди ненадолго удалилась в лес. Вернувшись, она прилегла и моментально уснула. Было всего четыре часа дня, но она все равно уснула. Когда Линк принялся се будить, уже начало смеркаться. Мэдди очень удивилась, увидев луну, и, хотя луна была не полная, ее свет заливал всю долину и их лагерь.

Запах жареного мяса заставил ее вылезти из-под одеяла и умыться в ручье перед сдой.

Мэдди зажмурилась, увидев маленький, хорошо замаскированный силок. Она чувствовала себя виноватой, но голод был сильнее прочих ощущений, и все ее сомнения развеялись, когда она съела первый кусочек мяса. На пятом кусочке вина вновь вкралась ей в душу, но это не заставило се прекратить ужин. Когда Мэдди доела последний кусочек, утолив голод, думать она могла лишь об одном: о бедном маленьком зайчике.

Она вытерла руки о брюки и попыталась отогнать от себя мысли об ужасном преступлении, которое она совершила по отношению к зайцу. Ее красная блузка и зеленые брюки все равно уже были испорчены, поэтому она снова переоделась в них, когда они высохли. Она хотела сохранить чистую одежду до того момента, когда они доберутся до цивилизации, если доберутся.

Наступила ночь воскресенья. Роз сказала, что они пробудут в Аспене до полудня воскресенья. И все, что могло произойти, потому что Роз не дождалась дочери, уже произошло. Роз, наверно, очень обиделась на Мэдди, и возможно навсегда.

Мэдди совсем пала духом. Она смотрела на пламя костра, и на душе кошки скребли. Даже ощущение сытости не вселяло оптимизма. Ситуация, в которой они находились, была удручающей. Но единственное, на чем она сейчас могла сосредоточиться, — это пройденное расстояние. Она была благодарна Линку, который отвлек ее от мрачных мыслей.

— Будет безопаснее, если ты вымоешься в ручье, не уходя далеко. Промой хорошенько мозоли, чтобы наложить мазь перед тем, как ляжешь спать.

Мысль «принять ванну» взбодрила ее. Но ведь придется достать чистую одежду и мыло. Кроме того, вспомнив о холодной воде ручья, она поежилась.

Наконец она заставила себя встать, но ноги так болели, что она буквально доползла до сетки с вещами и косметички.

Линк подошел к ней, чтобы помочь. Она попробовала проигнорировать его помощь, но при этом взглянула на Линка и с трудом заставила себя отвести взгляд. Сегодня он не брился и был похож на уголовника. Почему она вдруг нашла в нем что-то привлекательное? Обычно она терпеть не могла небритых мужчин. Они такие неопрятные. Но на лице Линка легкая щетина говорила о какой-то настоящей мужественности, Недовольная собой и своими новыми предпочтениями, Мэдисон попробовала вспомнить Бо. Привлекательный, всегда гладко выбритый, прекрасный Бо. Но, как она ни старалась воссоздать образ Бо в памяти, единственным мужским лицом, которое тут же вставало перед глазами, было лицо Линка. И ее взгляд все чаще останавливался на лице Линка.

Как она и боялась, ее «ванна» оказалась очень холодной, но, как ни странно, ее бедные уставшие ноги и покрасневшая кожа чувствовали себя прекрасно в ледяной воде. Мэдди собиралась почистить зубы, а потом вымыть голову. Ее совсем не заботило, что шампунь может загрязнить ручей. Она пользовалась одним из лучших салонных шампуней, и, если он причинит вред ручью и реке, в которую впадает, тогда, возможно, кто-нибудь это заметит, вычислит путь этого загрязнения и найдет его источник. И найдет их.

Забавная мысль развлекала се до тех пор, пока она не вышла из воды и под рукой не оказалось полотенца, чтобы высушить волосы. А воздух становился все холоднее.

Расстроенная, она порылась в сетке и достала чистые джинсы. Она могла использовать их вместо полотенца, причем еще одни оставались, чтобы надеть. Высушив волосы, она оделась. Самой сложной задачей оказалось влезть в ботинки. Даже без шнурков они казались слишком тесными для ее растертых ног. И она вернулась в лагерь в носках.

Линк сидел около огня, его чистые вещи лежали рядом. Когда она подошла к одеялу и почти рухнула на него, он встал.

— Если ты разрешишь мне воспользоваться твоим мылом, я тоже пойду вымоюсь.

— Да, конечно, — мягко ответила Мэдди. Линк подошел и взял кусочек мыла. Она протянула ему и шампунь.

— Премного благодарен. — Линк кивнул Мэдди и отправился к месту, где только что купалась она.

Мэдди проводила его взглядом, одновременно пытаясь определить, что мог увидеть Линк, пока она купалась в ручье. Линк сидел спиной к ручью, но, возможно, иногда бросал взгляды через плечо в ее сторону.

Мэдди видела, как Линк раздевается. Сначала он расстегнул рубашку и снял ее. Свет был тусклым, но она видела достаточно, чтобы понять, что он делал. По какой-то непонятной причине она продолжала наблюдать за ним, заставив себя отвернуться, только когда стало ясно, что он собирается снять джинсы.

Она сосредоточилась на косметичке и начала искать мазь и квадратики бинта. Но, согнув ногу и попытавшись нанести мазь, Мэдди ощутила резкую боль. После нескольких безуспешных попыток она решила передохнуть; вытянув ноги перед собой, она ждала, когда боль утихнет.

Только она оперлась руками и откинулась назад, чтобы отдохнуть, как услышала шорох в кустах за спиной. Этот звук до смерти испугал ее. Недавно встреченный огромный бурый медведь возник в памяти. Негромкий шорох и треск веток всколыхнул в ней волну ужаса, и сердце Мэдди готово было выпрыгнуть из груди.

Медведь опять нашел их!

Глава 6

Раздавшийся крик заставил Линка порядком испугаться. Он тут же выскочил из воды и побежал в сторону лагеря. Мэдди бежала ему навстречу, крича так, как будто ее режут.

Он посмотрел в сторону леса, но ничего не заметил.

Застигнутый врасплох, он выскочил из воды голым, и как раз в этот момент Мэдди буквально налетела на него. Он поймал ее, отступив при этом на шаг назад, чтобы не упасть, и ее хрупкое тело оказалось в его объятиях.

— Медведь! Там медведь!

Услышав это, Линк снова посмотрел в сторону леса поверх мокрой головы Мэдди. Он постарался как можно внимательнее вглядеться в темноту, чтобы увидеть какую-нибудь тень или хоть какой-то признак движения. Лунный свет мягко падал на поляну, но даже при свете луны он не заметил ничего особенного.

Тем временем Мэдди была в его объятиях и еще сильнее прижалась к нему. От страха ее трясло так, что он слышал стук ее зубов, а ногтями она впилась ему в спину — наверняка останутся отметины. Линк попытался отстранить ее, чтобы избавиться от острых коготков, а заодно взять свою одежду, сложенную на берегу.

Мэдди оказалась довольно сильной и не хотела отпускать Линка. Наконец ему удалось ослабить ее хватку. Лишь тогда он вспомнил о своей наготе.

Но он не особенно волновался по этому поводу. Все еще дрожа от страха, Мэдди отпустила Линка, а потом спряталась за его спину. И ее ноготки вновь впились ему в кожу на уровне талии. Она ни за что не хотела лишаться его защиты.

— Ради бога, убери от меня свои когти! — Эта настойчивая просьба немного привела ее в чувство, но ему все же пришлось отвести ее руки на безопасное расстояние, чтобы, наконец, высвободиться из се объятий. — Наверняка ты выдрала из меня не один кусок кожи!

Мэдди начала раздражать его беззаботность. Неужели он ничего не увидел? Или он совсем ослеп? Ведь их нашел медведь!

— Медведь! Там медведь!