Косматый хомяк (Lophiomys imhausi) бесспорно самый яркий представитель отряды грызунов. Его тело, достигающее в длину 40 сантиметров, покрыто длинной черно-белой шерстью, и, когда хомяк щенится, у него на спине образуется внушительный хохолок. Тем не менее этот зверек, обитающий в расщелинах скал в горах Восточной Африки, был открыт лишь в 1867 году, и Альфонсо Мильне-Эдвардс сразу же его описал. Однако он явно поспешил: чтобы классифицировать грызуна, потребовалось создать целое новое семейство[7].

Шестью годами позже был обнаружен еще один не менее удивительный грызун — и для него в отряде грызунов понадобилось создавать отдельное семейство. Это Dinomys branickii, известный также под не очень распространенным, местным, названием «пакарана». Внешне он похож на сурка, и вид у него не такой впечатляющий, как у косматого хомяка, однако животное обращает на себя внимание размерами: оно достигает в длину 60 сантиметров — почти как фокстерьер!

Хотя это и самый крупный грызун на свете, тем не менее о нем стало известно лишь в 1873 году, да и то далеко не все. Но давайте послушаем профессора Массачусетского университета Уолтера Хендрикса Хоуджа, поскольку он один из немногих, кто изучил его лучше других:

«Этот гигантский грызун обитает в дождевых лесах восточных Анд, протянувшихся от Перу до центральных областей Колумбии. На протяжении долгих лет был известен только один экземпляр пакараны, он был пойман в 1873 году неподалеку от одной гасиенды деревушки Виток, в Перу, расположенной у истоков реки Перене, что по другую сторону Анд, к востоку от Лимы. До 1904 года ученые не проявляли большого интереса к животному, но в том же году двух пакаран видели в Паре, вблизи реки Пурус, в Бразилии.

В 1922 году в горной лесистой местности к востоку от Лимы были пойманы несколько особей, и в 1924 году отловили еще двух пакаран, и примерно в то же время они были доставлены в зоопарки Гамбурга и Лондона. Таким образом, о пакаране мы можем судить лишь на основании наших наблюдений за пятьюдесятью экземплярами этого крупного грызуна, и не более того. Поскольку нам так ничего больше не удалось о нем узнать, в 1942 году он все еще значился в списках вымерших или находящихся на грани исчезновения млекопитающих Южной Америки!

В самом деле, пакарана, видимо, грызун редкий, но не настолько, чтобы его можно было причислить к вымирающим видам. Районы обитания пакараны расположены на поросших лесом, довольно крутых горных склонах — стало быть, это самые труднодоступные и наименее изученные места на земле. Туда ведут редкие тропинки, и до тех пор, пока эта terra incognita не будет исследована естествоиспытателями, мы не сможем судить о численности необычного вида грызунов, который может быть достаточно распространенным, о чем нам остается только догадываться, так как встречи с ним случались не часто».

Газель Уоллера, или геренук

С другой стороны, с 1869 по 1882 год отряд копытных, включающий в себя самых крупных по нынешним временам животных, пополнился еще шестью неизвестными видами.

В 1869 году английский зоолог Блайт описал новый вид африканской винторогой антилопы — малого куду (Strepsiceros imberbis). В 1870 году Суинхоу поведал миру о невиданном роде оленей — китайском водяном олене (Hydropotes inermis). На другой год Мильне-Эдвардс включил в свое собрание описаний животных другой вид китайских оленей — хохлатого оленя, самец которого вооружен длинными клыками (Elaphodus cephalopus).

Соответственно в 1872 и 1878 годах сэр В. Брук открыл в Африке две разновидности газелей. Первая из них — газель Гранта (Gasella granti) — представляет собой всего лишь новый вид рода газелей, а вот вторую — газель Уоллера (Lithocranius walleri) — следует рассматривать как представительницу совершенно отдельного рода. Благодаря необычному виду, в частности, огромной шее, такой же длинной, как и тело, это животное назвали «жирафовой газелью». Она обитает на территории Сомали и Кении, а также на севере Танзании, и среди местных жителей она известная с незапамятных времен как «геренук». Действительно, изображение этой грациозной газели встречается даже на древнеегипетских барельефах, датированных VI тысячелетием до рождества Христова.

ДИКОВИННАЯ ЗЕБРА ПРЕЗИДЕНТА ГРЕВИ И ЛОШАДЬ ПОЛКОВНИКА ПРЖЕВАЛЬСКОГО

Античное и первобытное искусство — богатейшие источники информации, однако зоологи зачастую их недооценивают. Если бы они взяли на себя труд изучить египетские фрески, они бы заметили на них не только необыкновенную жирафовую газель, но и зебру со множеством тонких полос на теле, что примечательно.

В 1860 году шотландский исследователь Джеймс Огастес Грант утверждал, что видел зебру с таким чудным окрасом в Абиссинии, но его рассказ был воспринят с явным недоверием. Принимая во внимание пристрастие шотландцев к виски, многие, как я думаю, посчитали, что Грант страдал временным расстройством зрения и причудливый окрас ему просто привиделся.

Однако некоторое время спустя, в 1882 году, император Абиссинии Менелик I любезно принес в дал французскому президенту Жюлю Греви зебру, в точности похожую на ту, которую описал Грант. Когда животное доставили во Францию, сотрудники зверинца при Парижском ботаническом саде обнаружили — по его окрасу и крупным размерам, — что перед ними совершенно новый вид зебры! Через несколько дней с бедным животным, изнуренным долгим путешествием, случился апоплексический удар и оно погибло. Но господину Устале хватило этих нескольких дней — и он пополнил реестр мировой фауны еще одним крупные ее представителем — зеброй Греви (Dolichohipus grevyi).

Тем временем в Европу пришло известие о том, что русский исследователь полковник Николай Михайлович Пржевальский открыл в Центральной Азии новый вид лошади. Между прочим, заметим, Пржевальский был кавалеристом, и тем не менее он принял это животное, с крупной головой и относительно короткими ногами, за осла. И лишь благодаря настойчивости зоолога Полякова, описавшего животное в 1881 году, его удалось наконец убедить, что это — лошадь, та самая Equus przewalskii, которой было суждено обессмертить его имя.

Окрасы различных видов зебр: а) Бурчелла, б) горная, в) Греви

В наши дни это животное — единственная настоящая дикая лошадь, а не одичавшая, как американская. В самом деле, последняя лесная лошадь, другая ее дикая разновидность, — тарпан (Equus gmelini) — погибла в канун 1879 года на Украине, что лишний раз доказывает исключительную важность находки полковника Пржевальского.

«МАЛЕНЬКИЕ» СЕНСАЦИИ

Неизвестные животные, открытые между 1885 и 1896 годами, размерами, в общем, не впечатляют, тем не менее некоторые из них представляют огромный интерес для зоологов.

Как считалось раньше, места обитания длинноязычных крыланов ограничивались восточными склонами Гималаев, однако в 1885 году немецкий естествоиспытатель Пагенстехер обнаружил в Габоне неизвестный род крупных плотоядных летучих мышей и назвал их Megalogossus woermanni.

В 1888 году англичанин Э.Дж. Стирлинг, отправившийся в центральные области Австралии в поисках гигантских ископаемых сумчатых, по его мнению, еще не вымерших, вернулся из экспедиции с невиданным крохотным зверьком, которого аборигены называли «ур-камата», он очень напоминал обыкновенного садового крота, правда, только внешне. На самом деле это был представитель сумчатых, как и все млекопитающие Австралии! В 1891 году Стирлинг назвал его сумчатым кротом (Notoryctes typhlops).

Орел-обезьяноед

Четырьмя годами позже на другом конце света, в горах Колумбии, было обнаружено еще одно сумчатое, но более необычное. Внешне оно напоминало обыкновенную землеройку, тем не менее это был единственный сохранившийся до наших дней представитель некогда широко распространенной группы млекопитающих, населяющих Южную Америку в олигоценовый и миоценовый периоды. Судя по строению зубного аппарата, оно объединило в себе признаки сумчатых полипротодонтов, встречающихся в Америке (опоссумы), и сумчатых дипродонтов, обитающих только в Австралии. Этот зверек ведет ночной образ жизни, и о нем мало что известно, поэтому, как полагают многие, у него нет даже названия, однако это неверно, потому что местные жители называют его «секлой». Как бы то ни было, он вполне заслуживает названия Coenolestes obscurus, как в 1895 году его окрестил знаменитый английский зоолог Олдфрид Томас. Его повадки по-прежнему остаются для нас загадкой. Некоторое время спустя этот же ученый описал родственный ему вид (Orolestes inca), обитающий в горных областях Перу на высоте свыше 4000 метров.

В 1891 году голландец А. А. Хубрехт открыл на Суматре так называемого мохнатого ящера (Trichomanis hoeveni). В свое время единственные известные останки этого животного была утеряны, однако впоследствии все же удалось доказать, что это новая разновидность ожерельного теледу, или свиного барсука!

В том же году Олдфрид Томас описал новую представительницу крупных четвероногих — антилопу-дибатага (Anmodorcas clarkei), которую обычно называют газелью Кларка, так как ее открыл в Сомали спортсмен и естествоиспытатель В. Г. Кларк.

В 1896 году было сделано другое открытие, правда, менее впечатляющее: американец К. Дж. Мерриам обнаружил неизвестный род попокатепетльского кролика, а в 1898 году немец П. Матши и англичанин В. Э де Уинтон одновременно описали новый род африканских летяг (Zenkerella insignis). Мы упомянули летающее млекопитающее отчасти потому, что оно поможет сделать нам плавный переход к разговору о существе в прямом смысле крылатом.

Педанты, разумеется, не преминут заметить, что птице, какой бы большой она ни была, далеко до «крупного четвероногого», и Кювье, мол, никогда не утверждал, что надежда отыскать новые виды крупных птиц в наши дни маловероятна. Да, это так, но если он и не сделал этого, то лишь потому, что был совершенно уверен: такой надежды просто не существует. И тем не менее вряд ли можно найти существо более загадочное, нежели птица: благодаря своей способности взлетать в небо при малейших признаках опасности птицам вовсе не обязательно прятаться, подобно млекопитающим. Поэтому, между прочим, им ничто не мешает иметь яркое разноцветное оперение. Таким образом, редко когда случается обнаружить крупную птицу, к тому же неизвестного вида.

И все же святому отцу Джефри Уайтхэду повезло: на острове Самар, Филиппины, он подстрелил внушительных размеров хохлатого орла, точнее говоря, гарпию, со множеством весьма характерных особенностей. У нее огромный клюв, которым она разрывает на куски маленьких филиппинских обезьян. В 1896 году английский натуралист Р. Оджилви Грант описан этого кровожадного хищника и дал ему название Pithecophaga jefferyi, то есть «поедатель обезьян Джеффри», что, с одной стороны, было справедливо, а с другой, — довольно мило, особенно по отношению к преподобному Уайтхэду.

ТРИ ТАИНСТВЕННЫХ ГИГАНТА: МЕДВЕДЬ КОДЬЯК, БЕЛЫЙ НОСОРОГ И ГОРНАЯ ГОРИЛЛА

Как ни удивительно, но о самом крупном в мире хищнике, гигантском буром медведе (Ursus beringianus), обитающем на Камчатке, в Маньчжурии и на Сахалине, белые люди впервые услышали только в 1898 году. По другую сторону Берингова пролива, на Аляске, живет его близкий родственник — медведь кодьяк, у которого много разных названий, в том числе и «Ursus mittendorfi». Говоря откровенно, систематизация медведей, встречающихся на крайнем севере Америки и северо-востоке Азии, — дело непростое. Однако для нас здесь представляет интерес не столько вопрос систематизации, сколько тот факт, что о существовании огромного бурого медведя, достигающего в длину три метра и весящего более 700 килограммов, стало известно лишь в конце прошлого столетия. До этого времени самым крупным медведем считался американский гризли (Ursus horrubilis), хотя его размеры значительно меньше: он не превышает в длину двух метров, а его вес никогда не бывает свыше полутонны.

Морда белого носорога (слева) и черного отличаются формой верхней губы

Также в 1990 году все узнали о другом крупнейшем, после африканского слона, животном на земле, обитающем в районе, где о его существовании никто не знал. Это белый носорог (Ceratotherium simum), область распространения которого, как полагали многие, находится в Южной Африке — к югу от реки Замбези. Он достигает в длину пять метров, а в высоту — два метра — это самый крупный из всех носорогов: его вес иногда превышает две тонны. Длина одного из его рогов — того, что побольше, — порой достигает полутора метров, а это рост маленького человека!

По правде говоря, белый носорог, как и черный, имеет сероватый окрас: некоторые утверждают, что этим названием он обязан исключительно своей привычке валяться в грязи и пыли, чего в саванне, его естественном местообитании, предостаточно; благодаря такой процедуре он весь покрывается грязевой коркой, защищающей его от укусов насекомых. А черный носорог обитает в лесистых местностях и сохраняет свою естественную окраску. На самом деле название «белый» происходит от неправильного перевода эпитета «weid», которым буры окрестили это животное. Он образовал от нидерландского «wijd» и соответствует английскому «wide» (широкий), но никак не «white» (белый); он означает, что у этого животного широкая морда, только и всего. Белый носорог отличается от черного главным образом усеченной формой верхней губы, а также широко посаженными ноздрями. Поэтому более всего ему подошли бы названия «курносый носорог» или «усеченногубый носорог», которыми его иногда награждают.

В 1900 году капитан А. Гиббонс обнаружил череп белого носорога в Ладо, районе, прилегающем к верхнему Нилу, хотя до этого считалось, что места его обитания расположены на 3000 километров южнее — на юге Бечуаналенда[8], в Машоналенде и Матабелеленде[9]. Вслед затем точно такие же черепа были найдены в Ладо и майором Пауэллом-Коттоном, что позволило известному териологу Лидеккеру классифицировать это животное — с учетом некоторых его особенностей — как новый подвид носорогов. Область распространения этого подвида включает в себя местности, лежащие к северо-востоку от реки Уэле (Бельгийское Конго) и простирающиеся до англо-египетского Судана.

Тот факт, что это гигантское животное оставалось долгое время незамеченным в местах, считавшихся «исследованными», кажется смехотворным.

Буквально следом за самым крупным из всех носорогов, обнаруженным там, где встретить его никто не ожидал, была открыта самая крупная из всех обезьян — горная горилла. Это произошло в 1901 году. Спустя два года немецкий зоолог Матши назвал ее «Gorilla beringee» — в честь капитана Беринга, впервые доставившего останки этого гигантского четверорукого с берегов озера Киву.

До этого был известен только один вид горилл — береговая или западная горилла (Gorilla gorilla), район обитания которой простирается от Габона до Камеруна и Французского Конго. Тем не менее английский путешественник Дж. X. Спик еще в 1860 году слышал рассказы жителей Руманики, Руанда, о чудовище, которое «душит женщин». Так, вероятно, впервые европеец узнал о существовании гигантской обезьяны, встречающейся в лесистых горах на востоке Бельгийского Конго.

Действительно, жители этого района рассказывали множество историй о звере, которой на языке киньяруанда они называли «нгаги», а на суахили и кингвана — «нгила». Однако белые люди, уже сорок лет знавшие о существовании габонской гориллы, решительно отказывались верить в подобные «небылицы», и это продолжалось до тех пор, пока фон Беринг не подстрелил первого такого зверя.

Горилла киву в самом деле огромна. Ее рост достигает двух метров — она намного выше береговой гориллы, рост которого не превышает одного метра восьмидесяти сантиметров. Размах шага взрослого самца горной гориллы иногда составляет 2 метра 70 сантиметров, обхват груди — 1 метр 70 сантиметров и бицепсов — 65 сантиметра. Он может весить 200, а то и 250 килограммов.

О гигантской горной горилле ничего не было известно вплоть до начала XX века, а это лишний раз доказывает, что она — существо таинственное.

ДИКОВИННЫЙ ОКАПИ

Тысяча девятисотый год был не только годом французского канкана и художественной почтовой открытки, это было также время выдающихся зоологических открытий. Именно тогда мы узнали о медведе-кодьяке, белом носороге Коттона и гигантской горилле, равно как и о другом не менее удивительном животном, жившем на земле десятки миллионов лет назад и сохранившемся до наших дней, — окапи.

Как считает доктор Морис Бэртон, сегодня невозможно себе представить «романтическую атмосферу, царившую вокруг открытия окапи, а также волнение, охватившее ученых, когда стали распространяться неясные слухи о том, что это животное существует, и особенно, когда его поймали».

Наскальный рисунок из Центральной Сахары, изображающий окапи

Дошедшее до нас первое сообщение об окапи было очень коротким — всего три строки в работе Стенли, посвященной таинственному Черному континенту, который он за восемнадцать лет исходил из конца в конец. В языковедческих примечаниях к его книге «В дебрях Африки» есть абзац, повествующий о пигмеях вамбутти, живущих в лесах Конго, на берегах реки Итури:

«Вамбутти известен осел, которого они называют „атти“. Они говорят, что иногда он попадается в их ямы-ловушки. Как ни удивительно, но этот осел питается исключительно листьями».

Не было никаких оснований подвергать сомнению сведения, сообщенные Стенли, которые, в общем, заслуживали доверия, хотя в них и присутствовала определенная доля «авторской фантазии». Впрочем, никто этого и не собирался делать, поскольку читатели не нашли в ней ничего сенсационного. Однако специалисты по конголезской фауне придерживались иного мнения, так как они никогда не слышали, чтобы в районе реки Итури водились дикие ослы. И они отнеслись к сообщению Стенли с недоверием. Всем было известно, что единственные лошади, обитающие в Конго, — зебры, но такие животные предпочитают бегать по просторам саванн и никогда не забредают в леса, особенно в густые джунгли, где их могут подстерегать кровожадные пигмеи... И скептики победили.

Тем не менее информация Стенли заинтересовала сэра Гарри Джонстона, губернатора Уганды, который, по его же словам, путешествовал в то время по Конго «отчасти как исследователь, но главным образом, как натуралист»; он решил собрать более подробные сведения о таинственном «атти».

Такой исключительный случай представился ему в 1899 году, когда он перехватил у одного немецкого импрессарио труппу пигмеев, которых тот собирался показывать в качестве достопримечательных «животных» на Парижской выставке 1900 года. Он обязался самолично доставить их в родные джунгли, но лишь после того, как они погостят у него в Уганде; через несколько месяцев губернатор и пигмеи стали добрыми друзьями. Как только сэр Гарри научился с помощью переводчика понимать своих гостей, он принялся расспрашивать их о животном, похожем на лошадь, которое обитает в конголезских лесах.

«Они тотчас смекнули, о чем я их спрашиваю, — рассказывает английский исследователь, и, указав на шкуру зебры и на мула, сказали, что интересующее меня существо называется „окапи“ и похоже оно на полосатого, как зебра „мула“.»

Таким образом, животное, которое, как понял Стенли, называлось «атти», на самом деле имело другое название — «окапи», или «а-апи».

По прибытии в Форт-Мбени, что в независимом Конго, сэр Гарри Джонстон продолжит свои изыскания, занявшись расспросами расквартированных там бельгийских офицеров. Сами они никогда не видели живого окапи, однако, по их словам, солдаты, рекрутированные из местных жителей, частенько охотились на него в лесу и убивали копьями. После охоты они приносили его мясо в форт, а шкуру резали на ремни и портупеи. Какой-то офицер даже утверждал, что одна такая шкура, совсем свежая, валялась где-то на территории форта, что взволновало нашего исследователя до крайности. К сожалению, оказалось, что ее уже разрезали на куски, но сэру Гарри все же удалось раздобыть пару кусков.

В известном письме от 21 августа 1900 года, адресованном доктору Склаттеру из Лондонского зоологического общества, сэр Гарри Джонстон сообщал о том, что его поиски увенчались определенным успехом. Он писал, что собирается немедленно отправить в Лондон драгоценные куски от изрезанной в клочья шкуры, и при этом добавлял, что бельгийские офицеры обещали достать ему целую шкуру этого животного и переслать ее в Уганду.

«Все это время, — сообщает сэр Джонстон, — у меня была уверенность, что я имею дело с неизвестной разновидностью лошади, и поэтому, когда местные жители показали нам вилкообразные следы копыт какого-то животного, напоминавшие отпечатки копыт лося (антилопы-эланда из рода Taurotragus), и сказали, что это и есть следы окапи, я не хотел им верить, и у меня сложилось впечатление, будто мы ведем охоту на обыкновенного лося».

Английский натуралист совершил ошибку, не поверив неграм: если бы он указал в своем письме, что копыта окапи имеют вилкообразную форму, это избавило бы доктора Склаттера от серьезного заблуждения. Когда тот получил куски кожи, добытые сэром Джонстоном, он опрометчиво назвал неизвестное животное Eguus johnstoni. Однако следует отдать ему справедливость в том, что после родового названия «Equus» он из осторожности поставил знак вопроса.

Между тем Карл Эриксон, шведский офицер, состоявший на службе в бельгийской армии, прислал сэру Гарри Джонстону цельную шкуру и пару черепов окапи. Шкура и один из черепов принадлежали молодому самцу.

Мало-помалу по рассказам пигмеев и результатам обследования шкуры и черепов удалось восстановить внешний вид этого животного, которым уже заинтересовался весь мир.

То было странное животное. Оно походило на мифологическое чудовище, как бы «вылепленное» из различных частей тела множества существ. Оно было размерами с лошадь и по форме тела напоминало гигантскую антилопу, но ее рога были незаметны; зато у нее был длинный липкий, точно у муравьеда, язык и огромные, как у осла, уши, и даже того крупнее; наконец, его круп и верхняя часть ног была покрыты волосатым рисунком. Хватило одной только детали, чтобы причислить окапи к новому виду зебр! На самом же деле...

«Когда я получил посылку от г-на Эриксона, — рассказывает Гарри Джонстон, — я сразу же понял, что собой представляет окапи: в частности, мне стало ясно, что он — близкий родственник жирафа».

Об этом свидетельствовало все: и форма черепа, и строение зубов, и наличие вилкообразных, как у всех жвачных, копыт. Да, то была разновидность жирафа с короткой шеей — родственник его далеких предков, вымерших в незапамятные времена, самое «высокое» животное на земле, очень близкое к гелладотерию, останки которого Альбер Годри обнаружил в миоценовых отложениях в Греции.

Сэр Джонстон отправил свои новые «трофеи» Рэю Ланкастеру в Лондон и предложил назвать животное Helladotherium tigrinum. Будучи специалистом Британского музея по сравнительной анатомии, Ланкастер пришел к выводу, что окапи скорее родственник жирафа, нежели гелладотерия, а точнее, нечто среднее между ними, и в честь его первооткрывателя он предложил назвать это животное Okapia johnstoni.

Впрочем, вскоре было замечено, что в отличие от гелладотерия, напрочь лишенного рогов, у самца окапи, как и у жирафа, имеются короткие рожки, скрытые под кожей и выступающие на лобной части головы. Совершенно очевидно, что окапи принадлежит к многочисленной группе простейших жирафовых, населявших Африку и Азию в миоценовый и плиоценовый периоды. Среди них, кроме гелладотерия, можно выделить самотерия, палеотрага и сиватерия.

Как только вопреки сомнениям многих было с точностью установлено, что окапи существует, случилась странная вещь. Все вдруг задались целью доказать, что на самом деле окапи был известен еще несколько тысяч лет назад. Целая группа африканистов и египтологов обнаружили, что животное, близкое к окапи, встречалось в наскальных рисунках нового каменного века, на египетских вазах додинастического периода и барельефах времен фараоновских династий. На некоторых рисунках сходство этого животного с окапи просто поражает. В 1935 году географ Р. Перре провел любопытные аналогии между окапи и тремя животными, изображенными на стене одного из каньонов Тассилин-Аджера, известного как уэд Эль-Джерат и расположенного между Фортом-Полиньяком и Джанетом. Профессор Леоне заметил, что они напоминали либитерия, дожившего, как известно, до послеледникового периода.

В общем, покуда либитерий вымирал несколько тысяч лет назад в саваннах Сахары и Египта, ныне покрытых песками, окапи скрывался в девственных лесах Семлики и Итури и спокойно дожил до наших дней.

Как и в случае с африканским оленьком, это еще раз доказывает, что африканский влажный тропический лес — идеальное место для сохранения древнейших видов животных[10].

Но открытия «живых ископаемых существ» на этом не закончились.

ГИГАНТСКАЯ ЛЕСНАЯ СВИНЬЯ

Когда сэр Гарри Джонстон вернулся из Уганды в Англию, он встретился со Стенли, и два исследователя принялись с горячностью обсуждать последнее зоологическое открытие, к которому они оба имели самое прямое отношение.

Стенли заявил своему собеседнику, что, по его мнению, окапи — это «новое животное среди множества других новых и необыкновенных животных, которые, вероятно, еще предстоит открыть в африканских лесах, представляющих несомненный интерес для исследователей». Он такое добавил, что видел в этих лесах «странную гигантскую свинью длинной около двух метров и несколько антилоп совершенно неизвестного вида».

За последние десятилетия прошлого века сделано немало зоологических открытий, что не могло не дать повода для оптимизма. После того как был обнаружен диковинный окапи, ученые стали относиться к рассказам туземцев с куда большим доверием, нежели прежде. Так, в научных кругах вызвали живой интерес слухи двадцатипятилетней давности о том, что в лесах Итури якобы обитает какая-то разновидность гигантского кабана. «Санж», как называли его местные жители, — это лютый зверь, черный как ночь, и огромный, как носорог... уточним — как маленький носорог.

Гигантская лесная свинья

Свидетельство Стенли придало этой легенде особый вес.

В 1904 году офицер Британского восточноафриканского стрелкового батальона капитан Р. Мейнертцхаген случайно наткнулся на останки «санжа» — к сожалению, плохо сохранившиеся — на поросших лесом склонах горного массива Кения. А некоторое время спустя ему удалось добыть череп этого животного, на сей раз убитого в лесах, опоясывающих озеро Виктория.

Теперь стало возможно классифицировать знаменитого гигантского «санжа». Его описал английский зоолог Олдфилд Томас, и он же дал ему название — Hylochoerus meinertzhageni, то есть «лесная свинья Мейнертцхагена».

Конечно, этому животному было далеко до носорога, даже маленького, однако еще никто, никогда и нигде не видел кабана столь крупных размеров: высота гигантской лесной свиньи в холке может достигать 1 метра 20 сантиметров, а длина ее тела порой превышает 2 метра 50 сантиметров! Кроме того, еще никому и никогда не доводилось встречать кабана такого густо-черного окраса, с такими длинными и мощными клыками, напоминающего по строению черепа представителя ископаемых свиней: с точки зрения морфологии, он является своего рода связующим звеном между двумя другими африканскими кабанами — кистеухой свиньей и бородавочником.

И СНОВА КАРЛИКОВЫЙ ГИППОПОТАМ...

Не успел ученый мир осознать это волнующее известие, как уже стали распространяться слухи о том, что по другую сторону африканского экваториального леса обитает животное, по внешнему виду похожее на гигантскую лесную свинью. Жители внутренних областей Либерии, в частности, утверждали, что в либерийских джунглях водится «громадная черная свинья», или, как они ее назвали «нигбве». И тут, кстати, все вспомнили про «коужу квинту», черную свинью, огромную и хищную, которая, как писал еще в 1668 году доктор Олферт Даппер, встречается в Грейн-Кусте, Кот-Дивуар, то есть в области, лежащей на территории нынешней Либерии.

Иные смельчаки даже высказывали предположение, будто это вовсе не гигантская лесная свинья, а карликовый гиппопотам, тот самый, которого в свое время описал доктор Сэмюэль Мортон, а Джозеф Лейди окрестил «хоропсисом», тот самый, останки которого Бюттикофер когда-то доставил в Европу. Однако оппоненты им отвечали, что «нигбве» — зверь лесной, а гиппопотам, по своей природе животное водное. К тому же, добавляли они, существование карликового гиппопотама как отдельного вида с точностью не установлено.

И вот, наконец в 1909 году известный немецкий торговец животными Карл Гагенбек, решивший пролить свет на эту таинственную и запутанную историю, послал в африканские джунгли своего доверенного человека — знаменитого путешественника Ганса Шомбургка.

Когда тот добрался до племен, распространявших слухи о «громадной черной свинье», его миссия, было, зашла в тупик. Туземцы утверждали, что у «нигбве» очень свирепый нрав, зубы его остры как ножи, и он может запросто перекусить человека пополам. И они решительно отказывали помогать Шомбургку. Надо быть безумцем, говорили они, чтобы отважиться на охоту за эдаким чудовищем.

Однако исследователю в конце концов удалось убедить негров, и 13 июля 1911 года, после длительных поисков, ему представился случай наблюдать таинственного зверя в джунглях с расстояния десяти шагов. Это животное действительно было похоже на огромную свинью, черную и блестящую, но оно оказалось родственником гиппопотама. Немецкий путешественник был первым белым человеком, увидевшим карликового гиппопотама в его естественной среде обитания.

Тем не менее обстоятельства в то время складывались так, что взять зверя живым не представлялось возможным, а убить его Шомбургк не решился: все считали его животное исчезнувшим или, во всяком случае, чрезвычайно редким. Вероятно, путешественник опасался, что своим выстрелом он может уничтожить одного из последних живых представителей этого вида.

Когда Шомбургк возвратился в Монровию, его рассказ был встречен насмешками. Ему, верно, это привиделось. Американские белые туристы и чиновники-негры были единодушны в том, что «нигбве» всего-навсего плод воображения суеверных туземцев, что этот зверь давным-давно исчез с лица земли и что живет он лишь в легендах.

Как бы то ни было, а Шомбургку оставалось только кусать себе локти, поскольку в то время не могло быть и речи о том, чтобы снова отправиться в джунгли: начинался сезон дождей. Он так и вернулся в Гамбург ни с чем, но будучи уверенным, что «нигбве» вовсе не миф; и в Рождество 1912 года он вновь прибыл в Либерию.

На сей раз удача улыбнулась ему. Убедившись, что этот вид не такой уж редкий, как ему казалось прежде, 28 февраля 1913 года он подстрелил первого «хоропсиса». На другой день ему удалось поймать живого «нигбве», и он обратил внимание на то, что несмотря на страшные зубы, этот зверь приручается легче, чем обыкновенный гиппопотам. К тому же от гиппопотама он отличался тем, что весил гораздо меньше, имел более узкую морду и густо-черный окрас. Кроме того, по своим повадкам «нигбве» ближе к кабану, чем к гиппопотаму: он обитает в основном в лесу и к воде выходит только на водопой или для того, чтобы освежиться. У Лейди были все основания причислить его к новому роду «хоропсис», поскольку название Hyppopotamus, означающее «водяная лошадь», не оправдано ни с точки зрения его анатомического строения, ни с точки зрения его повадок. Хотя название «карликовый гиппопотам» и дает о нем кое-какое представление, тем не менее оно имеет всего лишь сравнительное значение и выражает только его родство с гиппопотамом: в таком случае окапи можно было бы назвать «карликовым жирафом».

Через несколько месяцев после первой удачной охоты Ганс Шомбургк привез в Гамбург пять живых карликовых гиппопотамов и одержал, таким образом, убедительную победу над скептиками. Эти низкорослые животные весили в десять раз меньше обыкновенного гиппопотама! Высота взрослого самца в холке не превышала 75 сантиметров, а длина его тела составляла 1 метр 50 сантиметров. Одним словом, карликовый гиппопотам был меньше гигантской лесной свиньи!

ТРЕТИЙ СЛОН

Теперь уже никто не сомневается в том, что карликовый гиппопотам реален, а вот и существование карликового слона многие натуралисты пока еще не верили. Что же собой представляет карликовый слон?