В первый вечер Каальбо - лысый, старый, коренастый, то ли финикиец, то ли сириец - рассмешил Аглимса необычайно затейливой перебранкой со злою купчихой Хабибой.

Хабиба (голосом, подобным скрежету канатов). Отродье моллюска, помесь козла и обезьяны, плевок Тифона!

- Гнилая раковина, помесь моллюска и ослицы, лысая верблюдица, быстрой и деловитой скороговоркой отвечает Каальбо. И его голос ласков.

Хабиба хрипит, ударяет кулаком по столу, задыхается и выкрикивает проклятья и ругательства одно за другим, но злоба и хрии душат ее, и между словами образуются интервалы, в которые Каальбо молниеносно вставляет ответ.

- Пьяный отброс, - хрипит Хабиба.

- Драгоценнейшая крапива из царского сада, - отвечает Каальбо.

- Хрюкающий пес!

- Благоухающая крокодилица Египта!

- Змеиная рвота.

- Прекраснейшее подобие дохлой кобылы.

- Дурак!

Каальбо запнулся. Простейшее ругательство требует какого-то особенного ответа, который куда-то запропастился. Еще мгновение, и Хабиба, вдохнув и выдохнув новое слово, победит. Калльбо напрягается, краснеет, рот раскрыт все за краткий миг. И вдруг только что проданный в рабство тощий ассириец, словно проснувшись, скрипуче выпаливает из угла:

- Сама дурак!

Харчевня облегченно хохочет, Каальбо подпрыгивает от восторга, тощий раб снова молчалив и безразличен, Хабиба же кидается на землю и катается с визгом и рычанием, ломая браслеты из раковин и не трогая браслетов металлических. Высунув голову из-за столба и перекрывая ржание целой харчевни, Каальбо добивает противницу бессмысленным хриплым воем, кукареканьем и шипеньем. Купчиха же мчится во мглу, кусая до крови собственные руки и выдирая клочья волос из собственной головы. Ибо в финикийском Тире женщины сердятся очень сильно.

- Истина там, - хлопнув по черепу тощего раба, заорал Каальбо, истина там, как говаривает царь царей Сенусерт, поглаживая свою сандаловую шкатулку, про которую, впрочем, ничего не известно.

Вслед за тем Каальбо нашел, что день прожит хорошо, и, достав мешок, швырнул туда белый камешек ("После смерти сосчитайте, каких больше: белые камни - хорошие дни, черные - плохие"). Тут Аглимс сделал гениальное предположение, что старичок не прост, и, проследив за ним, донес в Академию искусств, что открыл поэта, ибо тот весь вечер строчил что-то на папирусе, а написанное читал с завыванием, изредка вскрикивая: "О, как бы мне сказать еще не сказанное, но увы - ведь сказано все" *.

_____________________

* Несколько перефразированный фрагмент из литературы Среднего царства.

Аглимс получил от Академии обычную денежную премию "За обнаружение ценностей, одушевленных и вещественных". Пять литературоведов устанавливают пристальное наблюдение за чердаком полусгнившего дома на улице Рыбьей чешуи в городе Тире (старик проживает с бабушкой в возрасте, обычном для бабушки 50-летнего человека, и зарабатывает, продавая загадки изнывающим от скуки состоятельным юношам).

На второй день литературоведы объявляют: Каальбо - гениальный, абсолютно неизвестный поэт древности. Масса специалистов устремляется в священную лабораторию поэтического творчества, из-за плеча заглядывая в арамейские строчки. У Каальбо - почти готовая эпопея: роман в стихах или поэма - как угодно.

Содержание. Корабль выходит в океан: рифы, чудовища. Лишь потом выясняется, что герой, как две капли воды похожий на автора, давно слоняется по свету в поисках счастья.

Каальбо временами бормочет: "Начало. Начало: в начало напихать побольше, покрепче, пострашнее!" Быстро вписывает в пролог целые эпизоды.

Герой был богат, любим, служил - все надоело... Отца убили (яд в ухо - во сне), его призрак почему-то является сыну. Мать вышла за убийцу отца. Герой ссорится с матерью, земляками - его изгоняют из родного города, а он: "Вы меня приговариваете к изгнанию, я вас - к пребыванию на месте". Потом он пьет, развратничает, создает теорию равновесия пороков: "Излишек вина, расширяющего кровеносные пути, уравновешивается вдыханием благовоний, сжимающим жилы. Утомление волокитством снимается избытком сна. Скитания, драки согласуются с обильной едой".

В море героя снова пугают призраки, драконы. Он же спокойно объясняет, что верит в них и поэтому не боится: "Вот когда в вас не будут верить, а вы являться будете, вот тогда придет настоящий ужас" (все это, разумеется, прекрасными ритмическими стихами).

Через неделю Каальбо прославлен, не сходит с КОСМЭКов.

Начато сооружение его памятника и мемориальных музеев. Объявляется всепланетный конкурс: "А что он напишет дальше?" За семь дней Каальбо последовательно провозглашен: основоположником мировой трагедии, гамлетизма, донжуанизма, донкихотства. В воскресенье около полудня он основал сатиру: герой попадает в Египет - всюду люди, говорящие завершенными верноподданническими формулами. Фараон молится и приносит жертвы самому себе, ибо сам есть божество! Создав сатиру, Каальбо (к величайшему негодованию экспертов) пьянствует трое суток, а вернувшись, добавляет в пролог еще несколько авантюрных эпизодов.

Но, заметив, что папируса осталось мало, сжимая строки, пишет эпилог "гениальное предвосхищение изящных эпилогов Ренессанса и постренессанса" (из статьи признанного авторитета) . В эпилоге герой встречает старого друга они вспоминают, что близится день, в который много лет назад они вместе кончили школу. Оба радуются - клянутся найти старых товарищей и основать город друзей. Затем пускаются в путь к синей бухте, которую запомнили с детства, чтобы осмотреть место будущего города. С ними тощий, молчаливый раб-ассириец и юный сын друга...

Здесь как раз кончались поэма и папирус.

Три близкие по тональности статьи - о солнечном, эллинском оптимизме поэта, прорезающем мрачную безысходность Востока, - публикуются рекордно быстро.

В день появления статей Каальбо (после -завершения поэмы наблюдение за ним ослаблено) добывает у бабушки клочок почти чистого папируса (старуха записывала на нем свои годы, чтобы не забыть). Набрасывает окончание эпилога: друзья отправляются к голубой бухте... Из города, который они только что покинули, выбегает, захлебываясь ругательствами, жена друга и спутника героя.

"Простонародный строй диалога, почерпнутый из самого воздуха тирских харчевен, не нарушает лучезарных, чеканных ритмов повествования" (из вступления к новой хрестоматии). Друг героя не выдерживает стонов и проклятий жены, закрывает лицо, возвращается.

Герой целует и отпускает тощего раба. Они расходятся в разные стороны...

Поэт еще вписывает какую-то душераздирающую подробность в самое начало.

Вечером Каальбо в харчевне у порта "Что к Египту".

Садится на пол и читает - громко и чисто - пролог: море, приключения, страсти.

Там же купец Астарим, богатый и неграмотный: грамотность - средство, богатство - цепь; достигнутая цель не нуждается в средствах.

Астарим и прочие прислушиваются. На самом интересном месте Каальбо умолкает. Просьбы, обещания; купец раскошеливается - Каальбо не уступает, потом отдает свиток за хорошую цену. Купец убегает домой (к грамотным рабам).

Двое суток литературоведы и читатели наблюдают то, что Каальбо именует "Великим кругом": последовательное посещение и возлияния поэта и целой ватаги поклонников - во всех прибрежных кабаках Тирского острова. В последних кабаках питие в складчину. Первой ночью Каальбо бросает в меток белый камень. Во вторую ночь мешок теряет. Заводит новый. Огорчения литературоведов компенсируются обширной стенограммой поэтических выражений, оборотов, идиом, цитат, стихов, сентенций, поговорок, произнесенных на "Великом кругу".

В доме Астарима поэма прочтена вслух, одобрена и выброшена в мусорную яму, заведенную еще по приказу культурного царя Хирама Великого.

Заговор

Первым обнаруживает его в своем КОСМЭКе претендент на египетский престол, изгнанный из страны после объявления республики.

Претендент принимает через КОСМЭК только Сенусерта как равного, блюдет его безопасность, выискивает и находит козни.

Претендент интуитивно не доверяет Килумэ, главному пыточнику, "начальнику тех, кто добывает слово", и заместителю "царского уха" (министра полиции).

За Килумэ наблюдает вся семья претендента и на третьи сутки ловит подлеца с поличным. (Материалы, координаты передаются в РЕКОСМЭК и египтологам.)

Пленка со встречей Килумэ и Ифоса размножена, просмотрена, обсуждена.

Ифос - абсолютный монарх одной из воровских империй (резиденция - в притоне близ фараонова дворца, хорошо известная РЕКОСМЭКу). Элегантный убийца, мот принят при дворе, где славится совершенно особенным смехом. Придворная шутка: "Так бы квакала лягушка, будь она с жеребца". Сильнее обычного хохотал, собственноручно прикалывая нубийских заложников: ведь смешно, что здоровых, могучих мужчин режут, как баранов, они же ничего поделать не могут...

Пленка воспроизводит краткую, но вдохновенную беседу "начальника тех, кто добывает слово" с абсолютным монархом воровской империи.

Килумэ недоволен положением, окладом, начальством: фараон спасен от трех покушений только благодаря его усердию (третье - по инициативе наследника).

Великий визирь и "ухо царя" - министр полиции - бессильны без Килумэ и сподручных.

Килумэ нужна помощь молодчиков Ифоса. Материалы о 412 преступлениях Ифоса (из которых лишь 73 не заслуживают казни немедленной) в руках Килумэ: краткий их обзор Ифос прерывает, считая эту часть беседы неделовой.

Килумэ намерен взять власть в Египте, совершив не больше трех убийств. Нет, только не убийство его величества Сенусерта! Килумэ - человеку не слишком знатного рода - было бы трудно оспаривать права многочисленных принцев.

Убийство фараона - вариант крайний и нежелательный.

План Килумэ:

1. Он прогуливается в саду близ дворца ежедневно в полдень, и все привыкают к этой привычке.

2. Однажды в саду на него набрасываются бандиты в масках - люди Ифоса - и ранят слегка в руку. Килумэ дома, больной.

3. Через день люди Ифоса нападают на "царское ухо" и убивают его. Килумэ гарантирует тайный входи выход из дома министра полиции, успех, безопасность: охрана высоких персон давно доверена ему.

4. Верные люди распространяют в городе и при дворе мысль: Килумэ болен лишь два дня - и уже убит министр: вся надежда на Килумэ.

5. Фараон повышает Килумэ (делает "ухом") или не внемлет молве. Во втором варианте Килумэ все болеет, Ифос же убивает великого визиря, а через некоторое время - если надо - наследника (Килумэ гарантирует успех, безопасность). Молва: "Был бы Килумэ, не было б убийств".

6. Истребление видных лиц прекращено в тот день, когда Килумэ делают "вторым из двух" - великим визирем. Килумэ - спаситель. Царь во всем ему доверяется.

7. Сенусерт царствует, Килумэ правит. Раз или два в году он организует покушения, припугивая повелителя. Впрочем, заговорщиков Килумэ открывает и уничтожает.

Ифос же благодаря убийствам больших персон прославлен в уголовном мире и владычествует над ним.

8. Килумэ и Ифос правят легальным и подпольным Египтом.

Гангстер не возражает. Килумэ не напоминает, что сделает, если Ифос предаст: предпоследнее дело людей Ифоса - ограбление храма отца царствующего фараона - заслуживает "12 видов мучительной казни".

В ряде университетов и академий - повышенный интерес к ситуации. Программа Килумэ передана кибернетическим системам. Вскоре получены результаты:

67 процентов - осуществление.

15 процентов - случайный провал.

18 процентов - закономерный провал (различные варианты).

Три машины решают задачу на предотвращение ситуации.

Первая машина: необходимо усовершенствование личной контрразведки монарха.

Вторая машина: нужна регулярная смена сановников (машина настаивает на периодичности 4,0 - 7,3 лет). Та же маг шина находит, что польза простой отставки сановника в 3,5 раза превышает пользу казней.

Третья машина требует введения демократической представительной системы (машина не настаивает на всеобщей подаче голосов с первого же дня).

Тогда же египтолог профессор Дзэй информирует прессу, что Сенусерт будет вскоре убит или умрет своею смертью, престол же перейдет к наследнику и соправителю Сенусерту II. Свое предсказание профессор аргументирует таким образом:

1. После Сенусерта I в самом деле правил Сенусерт II.

2. Сенусерт I правил 55 лет (с чем согласен даже профессор Бэшк, который ни в чем не согласен с профессором Дзэем).

3. Путешествуя с КОСМЭКом вдоль Вади-Хаммамат в пустыне между Нилом и Красным морем, профессор Дзэй обнаружил два колоссальных обелиска: "Победа Сенусерта над ливийцами на 54-м году правления", "Голод и чудесное возвращение изобилия благодаря молениям фараона в 55-ю годовщину царствования". Значит, 54-й год уже прошел, а 55-й идет.

Профессор Бэшк признает справедливость цифры 55, не отрицает подлинности обелисков, но с профессором Дзэем все равно не согласен, ибо "согласия с профессором Дзэем быть не может".

Заявление профессора Дзэя, подкрепленное голосованием киберсистем, пользуется большой популярностью. 65 процентов зрителей убеждены в близкой гибели фараона.

Неусыпное наблюдение за Сенусертом не обнаруживает никакой осведомленности фараона.

Сенусерт живет, как прежде. Обычные развлечения, доклады шпионов, министров, похлопывание по сандаловой шкатулке: "Вот тут, когда умру, главное..." Часто уносит шкатулку (никто никогда не видел ее открытой) в подвалы сокровищницы - запирается и невидим. (Небольшой блиц-конкурс "Содержание шкатулки".)

Килумэ ежедневно в полдень прогуливается по дворцовому саду. "Как это вы, почтенный Килумэ, в такую жару, каждый полдень?.." - "Привычка, знаете ли..."

Дополнительные соображения профессора Дзэя о 55-м годе правления: в Оксиринхе найден папирус, где Сенусерт II говорит: "Ах, если б отец мой хотя бы начал свой 56-й год!" Значит, Сенусерт I умер как раз в дни своего 55-летнего юбилея. Дзэй провозглашает: осталось всего 10 дней.

Профессор Бэшк никаких интервью не дает.

Завтра Килумэ будет ранен. Ифос напивается сверх меры (шепот "Я слишком много знаю!"). Из харчевни Ифос бежит к фараону. Пользуясь связями, получает аудиенцию. Падает ниц. Вслух ничего не произносит: про все пишет. Написанное рвет. В КОСМЭКах видно: Ифос "раскололся" (молниеносный блиц-конкурс РЕКОСМЭКа: "Время и способ расправы над Килумэ"). Сенусерт: "Делай все, как вы договорились. Пусть Кипумэ ранят. Ты хочешь, конечно, не ранить, а случайно убить его? Умрешь. Жди моих приказаний. Все - суета. Вот здесь не суета" (похлопывает по сандаловой шкатулке).

Недоумение и растерянность потомков:

- Хочет избавиться от министров руками заговорщика?

- Хочет поймать заговорщика на месте преступления?

Популярен вариант профессора Дзэя: фараон верит в свою божественную сущность - бессмертие, неприкосновенность - и по своей глупости умрет. Против свершившегося ничего не совершить: время Сенусерта I истекает.

Килумэ легко ранен, лежит дома. Фараон присылает больному подарки и пожелания. Ифос ошалел от страха.

Итальянского школьника, открывшего, кто и каким образом шпионит за заговорщиками и докладывает фараону, РЕКОСМЭК удостаивает приза.

Вскоре последовало убийство "царского уха". Это событие при дворе связывают с отсутствием Килумэ. Сенусерт: "Да, да, этот бедный, преданный Килумэ..." Ифос пытается спиться - получает противоположные указания. Подбодрен. Однако вечером в своем притоне повторяет доверенным головорезам: "Я, ребята, пропал. Слишком много знаю. Слишком мало не знаю".

Сенусерт невозмутим.

Профессор Дзэй торжественно объявляет, что через три дня начнется 56-й год царствования Сенусерта I. Следовательно, эти три дня фараон не переживет. Семья претендента на египетский престол, сообщившего РЕКОСМЭКу о заговоре, заказывает траурные платья.

Фараон Сенусерт со шкатулкой подолгу пропадает в подвалах. Содержимого шкатулки так никто и не видел.

Через три дня великий визирь убит в собственном доме. Убийцы прошли и вышли безнаказанно и бесследно.

"Государь, только Килумэ может спасти нас..."

Килумэ вызван во дворец. Рука перевязана. Под плащом - кинжал. Профессор Дзэй комментирует возможные детали предстоящего цареубийства, связывая некоторые его особенности с текстом плохо разобранного туринского папируса No 9958/666.

"Сенусерт I будет убит сегодня, так как завтра уже занято Сенусертом II".

В тронном зале - фараон и его личная охрана ( "славные парни"), Килумэ и Ифос. Сенусерт ласково сообщает, что ему все известно, присовокупляет подробности. Заговорщики припадают к его стопам. "Славные парни" стремительно их обыскивают. Отнимают оружие. Сенусерт объявляет указ о назначении Килумэ великим визирем, а Ифоса - "начальником добывания слов" с совмещением должности "царского уха".

Килумэ умоляет повелителя не шутить и назначить казнь поскорее и без пыток, учитывая немалые заслуги его, Килумз, перед государством.

Фараон объясняет: такие два министра обеспечивают максимум спокойствия: честолюбие обоих удовлетворено, "один следит за другим, а я за вами, дети мои... На этом - довольно. Не рассчитываю на милость наследника - посему уверен: никто столь не продлит дней моих, как два преданных министра, кстати, избавившие меня от двух других, которые замышляли в пользу наследника. Мне кажется, я неплохо начал конец своего царствования!.."