– Вы вернетесь в лагерь? – осведомился Кальдак.
– Нет, пока останусь здесь.
Кальдак отъехал, а Эстебан отдался созерцанию холмов. Ему хотелось побыть одному. Стояла ясная ночь, и ни облачка не было над вершинами дальних гор. Он уже решил, что ему самому ехать в Тенахо небезопасно, но предвкушение – это тоже хорошо. Он запустил свой план в действие и теперь имеет право на удовольствие. Хабин зациклен на политике, он не понимает до конца значения того, что здесь произойдет. Зато Эстебан почти воочию видел нависшего над Тенахо апокалиптического зверя, готового начать свою смертоносную игру.
Дева Мария, приди им на помощь! В адском огне стенают их бессмертные души…
Отец Хуан преклонил колена у алтаря, не сводя отчаянного взгляда с золотого распятия.
Он прожил в Тенахо сорок четыре года, и паства всегда внимала ему. Неужели же прихожане не прислушаются к нему сейчас, когда им всем послано страшное испытание?
Он слышал доносящиеся с церковного двора крики, пение, смех. А ведь он выходил к ним и призывал разойтись, ибо им надлежит быть дома в этот ночной час, но тщетно. Они лишь предложили ему разделить с ними грех…
Не будет этого! Он останется здесь, в церкви.
И будет молить Бога не дать Тенахо погибнуть.
– Ты куда лучше выглядишь, – сообщила сестре Эмили. – Наверное, хорошо выспалась?
– Я буду еще лучше выглядеть, когда мы туда доберемся, – проворчала Бесс и, заметив встревоженный взгляд сестры, добавила:
– Я в порядке. Не беспокойся.
Эмили улыбнулась.
– Давай завтракай. Рико уже собирает вещи.
– Пойду помогу ему, перекусить можно в машине.
– Все будет хорошо, Бесс. Нам там понравится, вот увидишь.
Эмили смотрела на нее так умоляюще, что Бесс решила не портить ей отдых.
– Ну да, конечно. Там должно быть здорово.
– А все-таки ты рада, что я поехала?
– Я рада, что ты поехала.
– Да ну тебя!
Бесс, все еще улыбаясь, пошла к джипу.
– У вас хорошее настроение, – заметил Рико. – Впрочем, это неудивительно: у нас тут, по крайней мере, спокойно.
Она кивнула и положила футляр с фотоаппаратом на заднее сиденье.
– Давно вы последний раз были в Тенахо?
– Почти два года не был.
– Да, это много. А родные ваши по-прежнему там?
– Только мать.
– Вы скучаете по ней?
– Я каждую неделю звоню ей. – Рико помрачнел. – У нас с братом в Мехико отлично идут дела, мы могли бы снять для нее хорошую квартиру в городе, да она не хочет. Говорит, это будет уже не дом.
По-видимому, Бесс нечаянно коснулась больной темы.
– Наверняка Тенахо кому-то очень нравится, иначе меня бы сюда не послали.
– Может, и нравится, только не тем, кому приходится там жить. Вот у моей матери ничего нет. Ничего, даже стиральной машины. Люди там живут так же, как и пятьдесят лет назад. – Рико забросил в машину последний чемодан. – А во всем виноват священник. Отец Хуан убедил маму, что большой город полон зла, алчности, вот она и решила, что навсегда останется в Тенахо. По-моему, старик просто выжил из ума. В комфорте нет ничего плохого.
Бесс видела, что у Рико накипело на душе, и не знала, что сказать.
– Может, я смогу убедить маму поехать со мной? – добавил Рико.
– Будем надеяться. – Даже для самой Бесс эти слова прозвучали фальшиво, но ей очень хотелось как-то ободрить парня. – Хотите, я сделаю ее фотографию? Или вас вдвоем сниму?
Он сразу просиял.
– Это было бы здорово! У меня только одна фотография есть, брат четыре года назад сделал. – Он задумался. – А не могли бы вы рассказать ей, как я хорошо живу в Мехико, как клиенты именно меня спрашивают? Это не вранье, – поспешил он добавить. – Я и в самом деле нарасхват.
Губы Бесс дрогнули.
– Да я не сомневаюсь. Наверное, особенно у дам…
Рико улыбнулся, как мальчишка.
– Да, дамы очень добры ко мне. Только маме этого лучше не говорить. Она не поймет.
– Постараюсь не забыть, – торжественно пообещала Бесс.
– Ну, готовы? – К джипу подошла Эмили и протянула Рико в окошко сумку со съестными припасами. – Поехали! Если мы окажемся в Тенахо часам к двум, в четыре я уже буду качаться в гамаке. Сгораю от нетерпения! Говорят, Тенахо – это настоящий рай.
2
Однако вскоре выяснилось, что Тенахо – вовсе не рай.
Обыкновенный городок, сгорающий под знойным полдневным солнцем. С вершины холма Бесс увидела центральную площадь с небольшой церковью, вымощенную булыжником и окруженную с трех сторон кирпичными домиками. В центре площади расположился довольно живописный фонтан.
– Ой, как красиво, правда? – воскликнула Эмили, выбравшись из джипа. – Рико, а где тут гостиница?
Рико указал в сторону относительно широкой улицы, отходящей от площади.
– Гостиница тут маленькая, зато чистенькая.
Эмили была совершенно счастлива.
– Бесс, я уже вижу, как качается гамак!
– Сомневаюсь, что ты заснешь под этот вой, – проворчала Бесс. – Рико, вы нам ничего не говорили про койотов. Вряд ли…
Внезапно она поняла, что этот звук ей уже доводилось слышать. Нет, о боже, нет! Это не койоты. Это собаки.
Десятки, десятки псов. Снизу, с городских улиц, доносился заунывный собачий вой.
Бесс снова трясло.
– Что с тобой? – спросила Эмили. – Что случилось?
– Ничего.
«Этого не может быть, – уговаривала себя Бесс. – Просто игра воображения». Не раз и не два она просыпалась ночью от громкого воя пригрезившихся ей собак.
– Не надо меня обманывать. Тебе нехорошо? – допытывалась Эмили. Нет, это не игра воображения.
– Данзар. – Бесс облизала пересохшие губы. – Это, похоже, бред, но… Надо бежать. Рико, быстрее!
Они вскочили в машину, Рико нажал на газ, и джип заскользил вниз по дороге. Первое мертвое тело они обнаружили, едва въехав в город: у фонтана неподвижно лежала женщина.
Эмили схватила чемоданчик с медицинскими инструментами, выпрыгнула из джипа и склонилась над телом.
– Она умерла.
Бесс уже знала, что она умерла.
– Ничего не понимаю… Почему она здесь лежит? – недоумевала Эмили. – Почему ей никто не помог?
Бесс обернулась к Рико:
– Сейчас же поезжайте и привезите сюда кого-нибудь.
– Что тут происходит? – сдавленным голосом спросил Рико.
– Не знаю.
Она сказала правду. Это не Данзар. Там шла война и, по крайней мере, все было ясно.
– Поезжайте скорее, Рико!
Мотор взревел, и джип тронулся с места. Бесс подошла к Эмили.
– Отчего она умерла?
Эмили покачала головой.
– Не пойму. Никаких ран на теле нет.
– Это болезнь? Эмили пожала плечами.
– Не могу сказать. Нужны анализы. О чем ты думаешь? У тебя такое странное лицо…
– Мне кажется, что тут есть и другие трупы, – медленно произнесла Бесс, стараясь справиться с дрожью. – Эти собаки воют не напрасно. Видишь бар на той стороне? Бери чемоданчик, и идем.
В баре они обнаружили четыре мертвых тела. Двое молодых людей уронили головы на столик, на котором валялись в беспорядке картофельные чипсы и мелкие монеты. За стойкой лежал старик. А на ведущей на второй этаж лестнице окончила жизнь женщина, одетая в лиловое платье.
Эмили обошла бар, склоняясь над каждым телом.
– Все мертвы? – спросила Бесс. Эмили кивнула.
– Подойди ко мне. – Она открыла чемоданчик, извлекла из него респиратор и пару резиновых перчаток, протянула все это Бесс и приказала:
– Надевай.
Бесс натянула перчатки и закрепила на лице респиратор.
– Думаешь, тут эпидемия?
– Осторожность никогда не повредит, – сказала Эмили и шагнула к выходу. – Так ты все поняла еще там, на холме?
– Когда я была в Данзаре, собачий вой разносился на целые мили. Тогда партизаны вырезали, всю деревню.
– Всю деревню… – словно эхо, откликнулась Эмили и тут же расправила плечи. – Нет, эти люди умерли не от ран. Пошли поищем кого-нибудь. Тогда и узнаем, что тут произошло.
Первый дом, куда они вошли, оказался пустым. Рядом, в маленьком магазинчике, они обнаружили женщину, лежащую за прилавком, и скорчившегося на полу мальчика. Рядом с ним были рассыпаны шоколадные шарики, сколько-то шариков мальчик сжимал в кулаке.
Бесс некоторое время бессмысленно смотрела на него. Дети любят сладкое. Когда Джули была совсем маленькой, она обожала шоколад «M&Ms», и Бесс всегда покупала ей шоколадки…
– Что ты делаешь? – в ужасе закричала Эмили.
Фокус.
Снимок.
Поделиться книгой: