Наступило 25-е. С утра в крепость прибыли комкор с комдивом в сопровождении целой свиты штабных работников. Пройдясь по территории, Серпилин осмотрел ведущиеся полным ходом работы. Заглянул в глубокий котлован, в котором уже заканчивали отливку бетонных стен главного КП. Затем всех штабников разослали по подразделениям посредниками. Комкор с начальником штаба корпуса и комдивом в сопровождении Гаврилова поднялись на главный НП крепости, размещенный на шестом этаже надвратной башни Тереспольских ворот. Оттуда отлично просматривалась вся крепость, полоса отчуждения и окружающая местность километров на пять вокруг.

— Ну что, комбат, готов? — осведомился комкор.

— Батальон готов к учениям! — отрапортовал Гаврилов, вытягиваясь.

— Ну, тогда начнем! Объявляй боевую тревогу!

— Иван схватил трубку телефона и дал команду на КП. Через секунды завыла сирена. Вскоре по ходам сообщения замелькали каски бойцов. В орудийных и минометных двориках засуетились расчеты.

— Вот тебе первая вводная, — сказал Серпилин, взглянув на часы, — с юга Волынское укрепление атакует пехотный полк при поддержке танкового полка. Атака идет вдоль Буга между рекой и западным равелином. Поглядев в указанном направлении, Гаврилов увидел выходящую из леса пехоту и выезжающие в поле с автодороги грузовики.

— Это разведрота изображает пехотный полк, авторота представляет из себя танковый полк, — пояснил комкор.

Ну, что же, такая вводная давно отработана. Иван схватил трубку и начал выдавать команды. Серпилину вскоре пошли доклады посредников.

Минометчики опорной роты начали «обстрел» пехоты. Дивизионные минометы Иваницкого открыли «огонь» по танкам. Пулеметчики и бронебойщики 2-ой роты по ходам сообщения и казематам стянулись на атакованный участок. «Танки» вышли на «минное поле» и застопорились. В правый борт им из равелина начала «стрелять» сорокопятка и десяток бронебойщиков. В лоб «ударила» дивизионная трехдюймовка из каземата в куртине. Пехоту начали косить 3 станковых и 12 ручных пулеметов.

Через двадцать минут посредники «списали» 35 танков и батальон пехоты. Условный противник отступил.

— Ну что, же, — заключил комкор. Неплохо исполнено. Все сделано быстро и точно. Продолжим. Новая вводная:

— По позициям минометов и открыли огонь дивизионный и корпусной арполки. Полковая артиллерия обстреливает выявленные огневые точки.

Иван снова схватил трубку и дал необходимые команды. В ходах сообщения и минометных двориках двориках снова замелькали каски бойцов, уходящих из под обстрела в казематы. Иван знал, что расчеты сейчас откатывают пушки и пулеметы от амбразур и закрывают их стальными щитами.

Затем последовал «авианалет». Зенитчики отработали все четко. Затем пошла «атака» пехоты и танков на Кобринское укрепление. Затем артобстрел и попытка форсирования Буга и атаки на Тереспольское укрепление. Тут, понятное дело, условного противника не было, поскольку атака шла с сопредельной стороны. Батальон и артиллеристы действовали четко. Комкор одобрительно хмыкал. Посматривая искоса на Серпилина, Иван видел, что тот доволен.

Последний блин, однако, вышел комом.

— Вот тебе, капитан, последняя вводная. После авианалета и артобстрела противник прорвался через куртину Кобринского укрепления у Северных ворот и атакует в сторону Цитадели.

Иван схватил трубку и дал команду резерву: саперной роте и пограничникам выдвигаться на участок кольцевой казармы Цитадели напротив Северных ворот и отразить противника при переправе через Мухавец. Комкор опять хмыкнул, но уже недовольно. Цитадель удержали, противника при переправе через Мухавец отразили, но центральную часть Кобринского укрепления, включая оба редюита, он захватил.

На следующий день в обед, после обобщения докладов всех посредников, комкор провел разбор учения.

Резюме было такое. Все атаки на внешнее ограждение крепости отбиты успешно, но действия гарнизона после прорыва противника через валы комкор признал неудовлетворительными. Резервы надо было выдвигать не в кольцевую казарму, а навстречу противнику в редьюиты и в казематы горжевых валов.

— Но у меня всего двести человек резерва! — попробовал возразить Гаврилов. Если я их выдвину в редюиты и горжу, у меня Цитадель оборонять некому будет, когда противник прорвется через выдвинутые резервные роты.

— Так, да не так, — ответил Серпилин. У вас с Иваницким в цитадели еще артиллеристов почти 600 человек. Часть зенитных орудий и минометов противник к этому времени неизбежно разобьет артиллерией. Вот их расчеты и используйте как пехоту для обороны Цитадели. При таком подходе противнику придется сперва прорываться через внешние валы, потом через редюиты, а потом через горжу. Получается целых три сильных оборонительных линии вместо одной, как у тебя получилось.

— Но, у моих артиллеристов из стрелкового оружия только по одному автомату на расчет, да винтовок немного, — теперь уже попробовал возразить Иваницкий.

— Ишь ты, бедным родственником прикидывается, — усмехнулся комкор. По одному автомату на расчет — это у тебя почти 60 автоматов. Сосредоточенные на узком участке, да еще при стрельбе в упор из кольцевой казармы через Мухавец, 60 автоматов — это страшное дело. Да и зенитные пулеметы крупнокалиберные против пехоты кто тебе не дает применить? Но, тут ты кое в чем прав. Стрелковое вооружение вам надо еще усилить Выделю вам из трофеев еще 5 станковых пулеметов, 10 ПТР, 15 ручных пулеметов и 300 винтовок, для усиления огневых возможностей резерва.

— А тебе, капитан, — обратился он к Гаврилову, — даю задание продумать оборону не только внешних валов, но и всех редюитов, и горжи во всех трех укрепления. Понимаю, что одного батальона для этого мало. Выкручивайся за счет маневра резервом. Из артиллеристов сформируйте еще одну сводную резервную роту и обучите обороняться в цитадели. В целом, за учения ставлю вам удовлетворительно, — заключил комкор.

Командование поставило задачу завершить все строительные работы досрочно, к первому ноября. Хотя, за границей по-прежнему всё было спокойно. Ускориться на шесть дней против утвержденного графика было вполне возможно. Хотя Гаврилов был вполне уверен, что командование на самом деле хочет завершить работы к Октябрьским праздникам, а дату первое ноября ставит, просто, чтобы подстраховаться.

Тем не менее, график работ скорректировали и ускорились. Напрягала нерегулярная поставка цемента, которого все время не хватало. В таких случаях, чтобы не простаивать, заменяли монолитный бетон кирпичной кладкой. Менее прочно, зато сроки не срываются.

Совершенно неоткуда было взять листовую десятимиллиметровую сталь для заслонок амбразур. Вышли из положения, начав вырезать бронеплиты из сожженных польских танков, которых в крепости осталось около двух десятков. Танки резали автогеном на куски подходящего размера. Толщина их брони составляла от 8 до 12 мм, то есть была вполне подходящей. Когда разрезали все танки, оказалось, что всю потребность в бронезаслонках обеспечили. По крайней мере, для пушек, станковых пулеметов и ПТР. Конечно, на штатные бронезаслонки дотов это мало походило. Ну да и пушки в казематах стояли не капонирные, а обычные, полевые.

Не хватало стальной арматуры. Приходилось собирать металлолом и все, что возможно, пускать на армирование бетона. Как-то выкручивались.

К концу работ разобрали на кирпич все разрушенные немцами здания. Пришлось даже разобрать несколько неповрежденных, с выбитыми окнами. А что? Все равно, выбитые окна — это повреждение.

Много возникло сверхплановой возни с приспособлением под огневые точки казематов в редюитах и горжевых валах. Но, хочешь — не хочешь, а приказ комкора надо было выполнять. Иван дорожил мнением комкора, и совершенно не хотел получить от него замечание. Но, поскольку в них предполагалось размещение только стрелкового оружия, а не артиллерии, справились и с этим.

Самое главное — вовремя, до холодов построили защищенный командный пункт, проложили подземные линии связи и ходы сообщения.

Первого ноября Гаврилов с Иваницким доложили о завершении всех работ. До праздников из крепости вывели лагерь с польскими военнопленными. Наконец то, можно было вздохнуть свободно. Строительство закончилось. Гарнизону осталась только боевая учеба и караульная служба. Только что ушли в запас отслужившие три года бойцы — срочники, вместо них пришли лопоухие призывники. Приходилось их снова учить. Ну да это — дело привычное.

6.9. Полковник Катуков М. Е.

28-я танковая дивизия полковника Катукова дислоцировалась в окрестностях городка Чуднов, юго-западнее Житомира, куда она была спешно переброшена весной 1940 года. Личным составом дивизия была укомплектована почти полностью, а вот с бронетехникой и транспортом дело обстояло куда хуже. В наличии было около сотни танков БТ, из них почти половина — старенькие БТ-2 и БТ-5. Автотранспорта имелось чуть больше трети от штата. Средних танков, не говоря уже о тяжелых, в дивизии не было вовсе. Впрочем, новыми штатами, на которые дивизия вяло переходила с мая месяца, средние и тяжелые танки и не предусматривались. «Вяло», потому, что новой техники положенной по новым штатам, не было вовсе. Переформирование без новой техники, вообще говоря, было делом малоосмысленным. Тем не менее, новые уставы и наставления старательно изучались во всех подразделениях.

В августе Катуков провел полковые учения по новым уставам. Пришлось некоторые танки условно назвать самоходными артустановками, а некоторые — зенитными самоходками. В роли бронетранспортеров выступали обычные полуторки. Несмотря на эти условности, учения оказались в целом полезными.

Спокойная жизнь в дивизии закончилась, когда 21 августа Катукова вызвал командир корпуса К. К. Рокоссовский и ошеломил, сообщив, что дивизия Катукова назначена опытной базой по проверке новых уставов и новой техники. Дивизии надлежит в недельный срок сдать всю старую бронетехнику, автотранспорт, трактора и получить новое вооружение по штату. Через два месяца, 20 октября дивизия должна быть готова к проведению дивизионного учения в присутствии командования округа, а возможно и главнокомандующего Жукова.

Вернувшись в дивизию, Катуков первым делом собрал весь комсостав, начиная с командиров батальонов, «поздравил» подчиненных с окончанием спокойной жизни и обрисовал им предстоящую работу. Комдив по отечески строго напутствовал подчиненных, пообещав самые жестокие кары тем, кто опозорится на дивизионных учениях.

Вся следующая неделя прошла в бешеной запарке. На ближайшую железнодорожную станцию Ольшанка один за другим приходили эшелоны. Полки спускали с платформ новую технику и загоняли на них свою потрепанную. Как и обещал Рокоссовский, к 27 августа дивизия получила полный комплект бронетехники, транспорта и вооружения. Комкор пополнил дивизию личным составом до 100 % штата за счет других дивизий корпуса.

28 августа, после беглого знакомства с новой техникой, Катуков провел совещание комсостава дивизии, на котором довел до подчиненных свой приказ по освоению техники и боевой учебе. В сентябре подразделениям поручалось освоить технику и отработать взаимодействие на уровне от взвода до батальона включительно и завершить месяц батальонными учениями. До 15 октября полки должны были отработать взаимодействие батальонов в различных вариантах боевых действий: наступление, встречный бой, оборона.

На вторую половину октября комдив наметил проведение дивизионных учений по темам: прорыв укрепленной обороны стрелковой дивизии и встречный бой с танковой дивизией. Катуков особо предупредил командиров, что тему дивизионных учений Жуков назначит, только когда сам приедет в корпус, поэтому надо быть готовыми ко всему.

Вечером, после дивизионного совещания комсостава, Катуков пригласил к себе на квартиру на товарищеский ужин своих заместителей и командиров полков. Поскольку без водки ужин состояться не мог, пришлось пригласить и особиста, чтобы не «заложил». Ужин удался на славу. В самом начале Михаил Ефимович еще раз объяснил товарищам, что от успеха учений зависит дальнейшая карьера всех присутствующих. Главнокомандующий известен своей крутостью, быстротой и решительностью в действиях и наказаниях виновных.

Несмотря на предупреждение комдива и усталость от напряженной недели, товарищи были в эйфории. Первые тосты, как обычно, были за товарища Сталина, за партию, за РККА. После третьей, расчувствовавшийся комполка майор Крамаренко, заявил, что с такой техникой, с таким вооружением, им теперь ни Жуков, ни Гитлер со всем своим Вермахтом, не страшны. Катуков, честно говоря, и сам был воодушевлен. Весь вечер танкисты горячо дискутировали, как лучше использовать новые возможности своего оружия в атаке, в обороне, как строить взаимодействии танков с САУ, с бронетранспортерами, с мотострелками. Да и было от чего воспарить танкистской душе.

В самом деле, полученные модернизированные танки БТ-7Э, были практически неуязвимы с лобовой проекции для противотанковых пушек калибра 37-мм и для полковых трехдюймовок. А более мощных артсистем в немецкой стрелковой дивизии были считанные единицы. Пущенный в лоб танку снаряд попадал либо в наклонные бронеплиты толщиной 30 мм, либо в вертикальную композитную броню, эквивалентную 45 мм гомогенной броне. Даже в упор, 37-мм снаряд не мог пробить лобовую броню. В бортовую 15-миллиметровую броню корпуса и башни снаряд, выпущенный с лобовых ракурсов, может попасть только под очень острым углом, и также уйдет в рикошет. Единственное, что мог бы сделать танку расчет противотанковой пушки — это разбить гусеницу или каток. Но и в этом случае, работая уцелевшей гусеницей, экипаж имел возможность развернуть танк лбом к противнику, и вступить с ним в артиллерийскую дуэль. Так что шансы победить врага и при этом остаться в живых у танкистов резко возрастали.

В особый восторг танкисты пришли от САУ, сделанных на базе танка БТ. Их лобовая броня также держала 37-мм снаряд с любой дистанции, а мощная трехдюймовая пушка с длиной ствола 30 калибров могла с легкостью уничтожать противотанковые пушки, даже закопанные в землю. Это был не тот «окурок» под названием КТ-2, который устанавливался на средних танках Т-28, это была полноценная пушка с баллистикой дивизионного орудия. По новому уставу, каждый взвод из пяти танков в атаке поддерживала одна самоходка. Имея отличные приборы наблюдения и прицеливания, экипаж самоходки мог засечь и уничтожить противотанковые пушки, как только они обнаружат себя, открыв огонь.

Очень понравились товарищам Катукова и зенитные самоходки, также сделанные на базе танка БТ. Отныне, даже на поле боя танкисты не были беззащитны перед атаками самолетов. Во всяком случае, скорострельная пушка самоходки могла напугать вражеских летчиков и сбить их с боевого курса, а попасть бомбой в танк и в идеальных условиях не просто.

Хвалили бронетранспортеры, сделанные на базе бронеавтомобилей БА-10, вооруженные либо крупнокалиберным пулеметом, либо автоматически гранатометом. Зенитный пулемет ДШК усиливал противовоздушную оборону танковой роты, а гранатомет мог запросто закидать гранатами расчет противотанковой пушки на дистанции до 1 километра.

Провозгласили тост за специалистов ГАБТУ, рискнувших переоборудовать старые танки в тягачи со специальными прицепами для перевозки горючего и боеприпасов. Теперь танковые полки совершенно не зависели от дорог и могли обеспечить свое боепитание на любой местности и при любой погоде.

Мало того, тягачи были вооружены зенитными пулеметами, и сами обеспечивали ПВО тыловых служб дивизии. К сожалению, не все тягачи имели пулеметы ДШК. Видимо, из-за их нехватки, большая часть тягачей была вооружены зенитными «максимами», демонтированными из счетверенных зенитных установок, заменяемых на ДШК. Но, и это было неплохо. На малых тягачах, переделанных из танков Т-37 и Т-38, стояли зенитные пулеметы ДТ. Плотность зенитного огня, которую дивизия могла выдать на марше, была просто фантастической. Танкисты даже пожалели тех фашистских летчиков, которые рискнут штурмовать колонну дивизии на марше. ЗСУ, пулеметы на тягачах и грузовиках мотострелков должны были дать настоящую стену зенитного огня.

ГАБТУ догадалось ввести в танковые батальоны по две роты мотострелков, которых можно было везти десантом на броне. Теперь, прорываясь через окопы противника, танкисты могут не опасаться пехотинцев с гранатами — ими займутся десантники.

Начштаба Куприянов во всеуслышание удивлялся, как ГАБТУ умудрилось в несколько раз усилить артиллерию, зенитные и противотанковые средства дивизии и при этом сохранить на прежнем уровне общую численность личного состава. Зампотех Дынер с рюмкой в руке возглашал: «А вы заметили, что в дивизии всего два типа танковых шасси? Всего один тип тягача! В два раза больше ремонтных спецмашин и в четыре раза больший комплект запчастей! Даже специальные эвакуационные тягачи предусмотрены! За светлые головы тех, кто все это придумал!»

Вообще, за конструкторов выпили не раз. С танков БТ-7 они сняли механизм колесного хода — пресловутую никому не нужную «гитару», что и позволило забронировать лоб танка без большого увеличения веса. Все командирские танки оснастили радиостанциями, а линейные — радиоприемниками. Даже специальные поручни к танкам приварили, чтобы десантники могли за них держаться.

Подводя итог душевно прошедшему ужину, Михаил Ефимович сказал: «Партия дала нам технику, о которой можно было только мечтать. Так давайте же не ударим лицом в грязь! Завтра с 8-00 — все за работу, и что бы у вас самих и у ваших подчиненных дым из ушей валил, но что бы мой сегодняшний приказ был выполнен полностью и в срок!».

7. 1941 год

7.1. ГВС. Январь 41 г.

В январе 1941 года прошла серия заседаний Главного военного совета, посвященных применению новой боевой техники, поступающей в войска, а также по штатному составу соединений. 5 января на первом заседании рассматривались вопросы применения самолетов новых типов. Было принято принципиальное решение перевооружать на новые типы самолетов только авиаполки, дислоцированные во внутренних округах, а также в Закавказском и Среднеазиатском военных округах, с тем, чтобы не подставить под удар части, не освоившие новую технику. Лишь после полного освоения летчиками пилотирования и боевого применения новых самолетов, полки должны были выдвигаться к границе, заменяя, методом «рокировки», полки со старой техникой.

Заслушав отчеты ГУ ВВС о проведенных войсковых испытаниях самолетов — истребителей МиГ-3, Як-1, ЛаГГ-3, бомбардировщиков Ар-2, Пе-2, Су-2, ЯК-2 и штурмовиков ИЛ-2, ГВС постановил:

1) Самолеты МиГ-3, как имеющие наилучшие летные характеристики на больших высотах, использовать в частях ПВО.

2) Истребители ЛаГГ-3 и Як-1 использовать во фронтовой истребительной авиации.

3) Самолеты Пе-2, Ар-2 использовать во фронтовой бомбардировочной авиации. Учитывая, что пикирующий бомбардировщик Ар-2 является глубокой модернизацией самолета СБ, разрешить перевооружение частей этим самолетом непосредственно в западных округах.

4) Самолеты Як-2, Су-2 использовать как легкие бомбардировщики и разведчики.

5) Самолеты Ил-2 выпускать в равных количествах в двух- и одноместном вариантах. Использовать их в штурмовых авиаполках совместно с истребителями И-16 тип 24.

6) Освободившиеся в частях при замене на новые типы самолеты И-15бис, И-16, СБ направлять на модернизацию и затем в резерв на консервацию.

7) Дальнебомбардировочные части и военно-транспортные части в боевых действиях применять только в ночное время, для чего обучать экипажи ночным полетам в сложных метеоусловиях.

8) В полках, первыми освоивших новые типы самолетов, провести отработку новых наставлений по боевому применению, и обеспечить строевые части наставлениями до 15 марта 1941 г.

Заседание 7 января посвящалось вопросам использования новой бронетехники. Представители ГАБТУ доложили о результатах испытаний танка КВ с 85-мм пушкой, легкого танка Т-50, плавающего танка Т-40 с 23-мм пушкой, САУ-85 на базе танков Т-28 и Т-34.

К глубокому сожалению, к танку КВ у военных, по прежнему, имелись большие претензии из-за недостаточной надежности ходовой части, в особенности коробки передач и фрикционов.

После напряженных дискуссий, ГВС постановил:

1) Ввиду низкой надежности ходовой части танк КВ на вооружение не принимать. КБ Кировского завода довести надежность ходовой части танка до необходимого уровня. Установить на танк мощную пушку калибра 95-107 мм[88].

2) Кировскому заводу завершить переоборудование 400 танков Т-28 в САУ-85 и освоить выпуск САУ на базе танка Т-34 с пушкой Ф-30 калибра 85 мм.

3) Новые танковые дивизии на основе танка Т-34 комплектовать по штату самоходными артустановками на базе танка Т-28, затем на базе танка Т-34. В качестве ЗСУ использовать ЗСУ-БТ. В разведывательных подразделениях использовать танки Т-50 и Т-40.

4) Дивизии на основе танка Т-34 формировать на тыловом оборонительном рубеже.

5) КБ Сячинтова разработать ЗСУ на базе танка Т-50, вооруженную спаренной пушкой ПТБ-23.

6) КБ Сячинтова разработать на базе танка Т-50 противотанковую САУ с пушкой ЗИС-2 калибра 57 мм.

7) Наркомату среднего машиностроения разработать тягачи на базе танков Т-34, Т-40, Т-50 вооруженные зенитными пулеметами.

9 января на ГВС рассматривались вопросы артиллерийских вооружений. Наркоматам вооружения и боеприпасов было поручено:

1) Ликвидировать отставание в производстве систем залпового огня типа БМ-13 и реактивных снарядов М-13 для них. К 30 апреля 1941 г. выпустить 120 установок и выйти на месячное производство 60 установок с мая месяца. Реактивных снарядов М13 к 30 апреля произвести 60 000 штук и до конца года — 700 000 шт[89].

2) Кировскому заводу выпустить опытную серию танковых пушек Ф-39 калибра 95 мм и ЗИС-6 калибра 107 мм для танка КВ. Наркомату боеприпасов изготовить партию боеприпасов калибра 95-мм для войсковых испытаний танковой пушки.

3) Ликвидировать отставание от плана производства полковых зенитных пушек ПТБ-23 и боеприпасов к ним не позднее 30 марта сего года.

7.2. Майор Гаврилов

В первых числах ноября Гаврилова неожиданно вывали в штаб дивизии. В штабе дежурный направил его прямо к комдиву. В кабинете комдива, кроме него самого, обнаружился еще и незнакомый полковник, которому комдив представил Гаврилова. А дальше на Ивана обрушились сногсшибательные новости. Сперва комдив вывалил плохую новость, объявив, что вся дивизия в составе корпуса подчиняется вновь сформированной 4-ой армии и перебрасывается на сто километров восточнее, за реку Ясельда. У Гаврилова все внутри опустилось. Переселяться зимой из обжитой крепости в чистое поле врагу не пожелаешь. А у него семья и дети.

Дальше последовала хорошая новость: командующим армией назначен их бывший комкор Павел Федорович Серпилин. Это хорошо, мелькнула мысль, — комкор меня, вроде, ценит.

Следующая новость была просто великолепной. Что бы не снижать обороноспособность крепости, батальон Гаврилова решено оставить на месте и передать в состав 117-й дивизии 66-го корпуса, которые перебрасывались на место 28-го корпуса. Везет мне! Опять оказался в нужное время в нужном месте, мелькнула у Ивана мысль.

Тут комдив представил и Гаврилову присутствующего полковника, оказавшегося командиром этой самой 117-й дивизии. Иван ответил полковнику Тиманову на несколько вопросов, относительно состояния дел в крепости. Затем ему велели подождать в приемной. Выйдя через полчаса, его новый комдив предложил Гаврилову немедленно выехать в крепость и позвал в свою эмку. Полуторка Гаврилова поехала следом.

Уже в машине комдив вывалил на Гаврилова последнюю новость, огрев ею по голове, как дубиной. По приказу командарма, на базе батальона Гаврилова будет развернут 440-й стрелковый полк, который и будет оборонять крепость. Входящий в дивизию на данный момент 440-й стрелковый полк является запасным полком сокращенного состава. В нем числится всего 250 человек, в основном командный состав, недавно призванный из запаса. Майор, исполняющий сейчас обязанности комполка, пойдет замом по строевой к Гаврилову. Назначение на командные должности полка отдается на откуп самому Гаврилову. Он должен ознакомиться с прибывающим комсоставом, и представить в дивизию свои предложения по кандидатурам.

— То есть, если прибывающие командиры меня по каким-то соображениям не устроят, то я могу выдвинуть своих ротных на должности комбатов? — уточнил Гаврилов.

— Можешь, можешь, но эти «какие-то» твои соображения должны быть объективными. Свои решения ты должен мотивировать, — ответил комдив.

— Это понятно, мне, может быть, в крепости воевать придется. Так что буду представлять самых достойных. Любимчиков у меня не водится.

— Ну и лады, резюмировал комдив.

Вскоре Гаврилову досрочно присвоили звание майора. Юлечка радовалась, кажется, больше чем сам Гаврилов. Впрочем, Гаврилов не был исключением, многие знакомые ему командиры из 28-го корпуса, перешли в новые корпуса, и все с повышением в должности.

В конце ноября в Бресте разгрузились четыре эшелона, в которых прибыл 440-й полк. В резервном полку, как узнал Гаврилов, числилось всего 250 человек личного состава. Практически — командирский состав штаба полка, часть командиров, начиная с ротных и около сотни рядовых бойцов. Что весьма впечатлило Гаврилова, несмотря на малую численность, полк привез с собой полный штат вооружения, имущества и полный комплект боеприпасов. В общем, это скорее был не полк, а склад полкового имущества и вооружения, с минимальным количеством личного состава. Снова пришлось всем батальоном четыре дня спешно вывозить имущество с товарной станции и размещать его в крепости. На разгрузке и складировании военного имущества пришлось изрядно попотеть всем, невзирая на чины и звания.

Пока личный состав под руководством заместителей Гаврилова занимался разгрузочно-транспортными работами, сам он изучал личные дела и беседовал с прибывшими командирами. Средний возраст запасников приближался к сорока годам. Большинство из них в молодости успело поучаствовать в империалистической или гражданской войнах, получило тогда же младшие командирские звания, а затем, через запас и учебные сборы комсостава, доросло до уровня старлееев — капитанов. Понятное дело, их тактическая подготовка и командные навыки оставляли желать лучшего.

Поразмыслив и посоветовавшись с замами, Гаврилов решил разворачивать полк на основе своего батальона. Отделения разворачивать во взводы, взводы — в роты, а роты — в батальоны. Соответственно, почти всех командиров подразделений приподнять в должности на одну ступень. Большинству призванных из запаса командиров требовалась переподготовка, а времени на нее катастрофически не хватало. Прибывший комсостав решили использовать как заместителей командиров подразделений — пусть учатся в деле. Кроме того, из прибывших командиров сформировали комсостав нового батальона боевого обеспечения — создаваемого с нуля подразделения, отсутствовавшего в старом батальоне. Многих командиров — партийцев назначили политруками подразделений. Удалось укомплектовать комсостав взводов на 30 %, а рот и выше — почти полностью.

В декабре в полк полным ходом пошли пополнения. Маршевыми ротами прибывали бойцы, командиры приезжали самостоятельно. К удовольствию Гаврилова, в полк прислали 26 младших лейтенантов из военных училищ, причем все они обучались по сокращенной полугодовой программе после прохождения срочной службы. Побеседовав с каждым, Гаврилов четверых из них поставил заместителями командиров рот, а остальных — на взводы. Таким образом, проблему с комсоставом удалось хоть как-то решить. Всем командирам предстояло доучиваться по ходу службы.

Полк Гаврилова укомплектовали одним из первых в корпусе — 28 декабря. Большинство прибывающих бойцов составляли необученные первогодки осеннего призыва. К счастью, в полк прислали около четырех сотен бойцов 2-го и 3-его года службы из Московского военного округа. Часть из них сразу же направили в полковую школу на месячные курсы командиров отделений, а остальных стали учить на пулеметчиков, минометчиков и артиллеристов.

Артиллеристы Иваницкого тоже получили значительное пополнение. Сводный артиллерийский батальон развернули в сводный артполк. Добавилось много матчасти: корпусных пушек, гаубиц, дивизионных трехдюймовок, противотанковых сорокапяток, тяжелых минометов — почти столько же сколько было их в сводном артбатальоне. Зениток тоже прибавилось: и трехдюймовок и автоматических полуторадюймовок и тяжелых пулеметов. Поступили также новейшие зенитные автоматы калибра 23 мм. Численность личного состава артполка выросла до 1200 человек. Иваницкому с Гавриловым снова пришлось ломать голову над размещением новой артиллерии. По старой памяти направили запрос в корпус на разработку проекта.