— Пятьдесят пять.

— Сорок одна тысяча.

— Пятьдесят пять.

— Господин Юргенсон, я смотрю, торговаться вы вообще не умеете? Вам говорили, что нужно снижать цену в торговле?

— Слышал, но все равно пятьдесят пять.

— Ладно, беру, — протянул я руку хозяину дома, тот машинально и несколько удивленно ее пожал.

— То есть как это берете?

— Прямо сейчас и беру, и дом, и земли — все беру. Оформлять сейчас будем или завтра? Задаток оставлять?

Тот под шквалом вопросов несколько подрастерялся, но, видимо, приняв решение, стал отрывисто отвечать:

— Завтра поедем в мэрию Романсхорна. Задаток — половина суммы. Расписку я напишу.

— Хорошо, завтра я за вами заеду.

— Этого не требуется, встретимся в девять утра у здания мэрии со всеми бумагами.

— Хорошо.

Обговорив все, мы расстались. Я вернулся в машину, где скулил долго терпевший Смелый, а старик к себе, наверное с домом прощался. Щенка я выпустил, отъехав на километр от дома — действительно появилось желание облегчиться, после этого мы оба довольные вернулись в городок.

Владельцем дома я стал только в обед следующего дня. Утром, как и было договорено, мы встретились с хозяином продаваемого особняка у входа в мэрию. Тот приехал на своем стареньком «мерседесе». Это я уж потом узнал, что им старика наградили за что-то там, когда уходил на пенсию, и он с этой машиной не расставался.

Потом последовала процедура передачи владения, затянувшаяся на два часа, нужного писаря не было, отъехал в полицейское управление по служебной надобности, после чего я передал старику оставшуюся сумму, получил вторую расписку и прописался в особняке.

Владельцем стал, но въехать пока не мог, старик попросил неделю, чтобы собрать вещи и нанять автотранспорт. Все увозить он не собирался, только то, что дорого ему, то есть всего один большой грузовик. Он его нанял тут же в порту.

Неделю старику я легко дал и занялся своими делами, как раз неделя на них и уйдет. Оставил мотоцикл в гараже с бочкой авиационного топлива, замки на все ворота и входную дверь я купил новые и на пикапе поехал в Романсхорн. Там написал заявление на проведение линии и установку всей электропроводки. К счастью, инженер выезжал к дому и всю смету составил, ее принесли из архива и показали мне. Насчет того, где ставить столбы, я не возражал — рядом с дорогой, но вот проводка в доме меня не совсем устраивала. Пришлось прямо на месте перерисовывать, инженер покивал и обещал сделать новую смету. Но по примерным прикидкам, мне нужно заплатить не меньше трех тысяч швейцарских франков. Уплатив две как аванс, я подписал договор на проведение линии. Проводку будут делать при мне дней через шесть, когда я вернусь, а пока пускай линию тянут, тут надо на расстояние пяти километров столбы поставить и провода натянуть.

Сделав все дела и посмотрев, как бывший хозяин собирается, я вздохнул и, сообщив, что меня несколько дней не будет, поехал в Берн, не заезжая в Цюрих. В столице, только в другой мастерской, я купил две бочки авиационного топлива и направился к схрону. У меня даже не спросили, на кой черт мне столько топлива, да и данные не записали, разве что номера машины могли, но я все же вслух при погрузке почти искренне порадовался, что дальнему родственнику фермеру горючего теперь до весны хватит. Необходимые реактивы для удаления присадок из авиационного топлива я уже закупил. Более того, еще и пустую хорошо отмытую бочку из-под бензина купил. Она мне будет нужна.

Потом на тяжело груженной машине проехал пару блокпостов, нигде даже не остановили, проехал Шпиц и по знакомой дороге, где двигался на велосипеде, направился в горы. Дорогу я хорошо помнил. Рядом на сиденье, высунув язык, сидел Смелый, ему было жарко, да и в машине пекло, даже с открытыми окнами, внизу у сиденья стояла корзина с провизией, купленной мной в деревушке, что мы проехали, а впереди было еще куча дел.

Задержался я у схрона не на три дня, как планировал, а на все пять. А вы сначала промучайтесь сутки, чтобы из двух бочек горючего сделать одну полную, но уже с нормальным топливом, а потом попробуйте каждый день побегать с канистрами вверх по склону, потом катить почти пустую бочку. Машина на луг подняться не могла, скользила по траве, вот и пришлось побегать. Укрыв машину в низине, я переливал очищенное топливо в две канистры и переносил их в схрон, где оставлял, брал пустые и возвращался. Когда все емкости были полны, а бочка пуста — докупленных канистр хватило, спустил ее и покатил наверх. С пустой возни не много было.

А когда поднял, стал возиться с остатками топлива в одной из бочек. Там еще литров сто было. Закончил заливать из второй заранее мной промытой у ручья бочки, снова бегая с канистрами, потом и ее поднял. Провел регламентные работы, через неделю нужно будет как-то сунуть полную бочку в салон, ее только лежа можно было везти, канистры и остальное барахло, а пока я только прикидывал, как все это сделать. Но одно и так ясно было: бочку нужно будет сливать и снова заливать уже в салоне. Как-то. А вторая будет стоять в гроте как запас, там литров тридцать было, просто девать некуда. Третью оставшуюся в кузове, но уже пустую, отвезу к себе в гараж. Похоже, мне химичить с топливом еще не раз придется. После того как я поработал с реактивами, мне пришлось прикопать килограмма три хлопьев, выловленных в топливе, ранее бывших теми самыми присадками. Работает метод-то. Конечно, само топливо так себе, но для мотора «Шторьха» пойдет, хотя, конечно, износ повысится.

Когда я вернулся в свой дом, старик уже был собран и ждал только меня. После процедуры передачи дома, я проверил и убедился, что тот в порядке, электрики вон уже и столбы установили, и провода натянули, как раз заканчивали, и проводил его. Старик отправлялся к родным в Австрию. Уезжал так, как будто это даль дальняя, а не нужно проехать каких-то сто сорок километров да одну границу пересечь. Но все же он уехал, гордо двигаясь перед грузовиком на своем старом тарантасе, а я вернулся к дому. Электрики уже заканчивали, завтра они собирались проводку в доме делать, так что, обговорив все с бригадиром, мы распрощались. Дел полно, нужно все успеть за пять дней. Именно такой срок я отмерил на обустройство перед возвращением на Украину.

* * *

Мотор «Шторьха» гудел на небольших оборотах, пришлось подняться выше и найти попутный воздушный поток, а то был встречный и мы фактически висели над одним местом. Да еще все же топливо было не то, мощность с ним упала процентов на десять, а это уже чувствительно. Внизу медленно проплывала Польша, в данный момент по правому боку мы оставляли в стороне Краков. В Германию мы даже не залетали. Австрия, потом Чехия, и вот уже Польша. Прямой путь заметно сокращал время полета, да и расстояние. Теперь уже не требовалось попасть в Берлин и делать крюк. Всего две посадки на дозаправку на ночном пустом шоссе, и все, мы в Польше.

Кстати, я все время говорю «мы», и это не о Смелом, что с удобством устроился у меня на коленях, пригревшись, а о двух парнях в рваных гимнастерках и галифе. Да-да, я вывожу двух парней, что бежали из концлагерей и добрались до границы, по счастливой случайности повстречавшись со мной. Именно из-за них пришлось для снижения веса брать топлива по минимуму, хоть я и подвесил дополнительный бак. В общем, до границы мы, похоже, не долетим, топлива не хватит, но я уже успел все это прикинуть и выработать план, поэтому когда Краков остался далеко позади, пошел на снижение. Тут недалеко, судя по карте, есть военный запасной аэродром, и стоит попытаться добыть у них топлива. Пока летим, тут еще минут двадцать до посадки, можно и прояснить подробности нашей встречи с двумя бойцами Красной армии. Хотя о чем это я? Это только со мной на Украину летят двое…

После отъезда старика, бывшего хозяина «подземного дома», как его окрестили электрики, я три дня занимался только самим домом. Узнал, какую проводку будут тянуть электрики, поговорил с бригадиром, сунув ему пятьдесят франков, и вместо среднего качества кабеля был использован другой, в полиэтиленовой оболочке, или в пластиковой, что-то вроде того.

За полтора дня закончили: где нужно, установили светильники и повесили купленные мной люстры, где нужно — розетки. После проверки я подписал наряд и, съездив, уплатил оставшуюся сумму. После этого, где на пикапе, а где и на наемном грузовике, немного поменял мебель, докупил несколько комплектов постельного белья, картины, даже диван с креслами в зал привез — в общем, сделал дом жилым. Когда я закончил, за дом принялись две нанятые женщины, отдраили его сверху донизу, пока я переделывал гараж под себя. Висевший там велосипед старик увез, так что на стену я повесил свой, мотоцикл занял небольшой тупичок, машина пока на улице, хотя на ночь загонял ее в гараж.

Смелый весело носился везде, где мог, изучая территорию, только вот конуру, где раньше жила хозяйская псина, тоже увезли. Подходил осторожно, долго нюхая воздух, а так дом ему понравился, как и специальная корзина для ночлега. Я туда старое одеяло положил, спал щенок с удовольствием.

На третий день, когда дом был отмыт и обе женщины получили плату — я их вместе с сумками, где были моющие средства, отвез обратно в город, — я стал обходить окрестности. За холмом действительно имелось небольшое озеро, но вот вода в нем была просто ледяная. Я, когда стал совершать каждодневные пробежки и нырять в него, никак не мог привыкнуть к этой студеной, несмотря на лето, воде, но бодрила она по утрам здорово. Кстати, вода была настолько чистой, что ныряя метров на пять, я видел камни и склоны. Действительно альпийские источники. Это еще не все, на второй день ночевки в доме, то есть во время моего второго купания, я заметил блеск на дне и, донырнув, обнаружил велосипед. Спица блеснула и привлекла мое внимание. Какой-то растяпа утопил его. Сбегав домой, я забрал веревку с крюком и, нырнув еще раз, вытащил его на берег. Было видно, что пролежал велик там не один месяц, а то и год, резину и седло менять надо было, но после того как я докупил запчастей в специализированном магазинчике Романсхорна, занимающегося продажей запчастей к велосипедам и мотоциклам, и привел его в порядок, у меня появился второй велосипед. Как он оказался в озере и кому принадлежал до меня, так и осталось загадкой.

Теперь стоит упомянуть о том, как вода поступает в дом. Этот секрет мне открыл старик перед отъездом. Оказалось, прямо на кухне за печкой была замаскированная дверь, там тамбур, и из него идет облицованный камнем туннель сквозь холм прямо к озеру. Выход тоже замаскирован. На уровне груди, на всем пути к озеру — а туннель имел едва заметный подъем — был каменный желоб, и по нему текла вода в небольшой бассейн кухни и сауны. Вот чтобы поднять воду в санузел на втором этаже, нужно использовать ручной насос. Я чуть позже заменил его на электрический, уже можно было. Канализация тоже была. К ее постройке старик также подошел творчески. Канализационная труба шла под землей метров триста и выходила в… ручей. В том самый, что тек через мои земли и впадал в озеро на границе с Германией.

В общем, за три дня дом был приведен в полный порядок, на въезде в мои земли на дороге я поставил знак, что проезд запрещен, тут частная собственность, и установил почтовый ящик. Пока никто не беспо коил.

Во время пробежек я полностью изучил свои земли, несколько раз оббежав их, и знал теперь каждую кочку и каждый валун. Вот последних хватало. В роще я ночью сделал схрон и спрятал, можно сказать, НЗ, на всякий случай. В самом доме тоже были тайники.

И вот на четвертый день, когда основная масса работ была сделана, я решил прокатиться к озеру и банально порыбачить. К большому — в моем маленьком рыбы не было. Старик оставил мне снасти, я только докупил в магазине несколько грузил и отправился к большому озеру. Один раз ко мне подходил патруль пограничников, познакомился, проверили документы, узнали, что я местный, и оставили рыбачить дальше. За день я поймал две маленькие и одну большую рыбину. Пока Смелый терзал мелочевку, я на костре приготовил крупную рыбу и вполне нормально по ужинал. Этот день я посвятил ничегонеделанью и простому отдыху. Отдыхал душой и телом. Не сказать, что напряжение пропало, но стало легче, реально легче.

Когда я проехал городок, купив там продовольствия на неделю и свежего хлеба, то заметил в сгущающейся тьме несколько человеческих силуэтов в стороне от дороги. Меня это заинтересовало, неизвестные явно прятались от проезжающей машины, поэтому я решил проверить, мало ли на меня охоту кто-то начал. Доехав до дома — тут всего восемь километров осталось, я загнал машину в гараж, отпер дом и, оставив покупки на кухне, чтобы позже разложить их по полкам кухонного буфета, оставил также и Смелого, только налив ему воды в блюдце. Переодевшись в одежду темных тонов, спустился, запер дом и побежал смотреть, кто это там скрывается в кустах.

Через час я был на месте, однако там никого не было. Места были безлесные, даже кустарника не найдешь, это дальше будет моя роща и еще одна, а тут голые склоны сопок и холмов. Вот я и стал подниматься на каждый и осматривать окрестности в просветленную оптику, благо ночь была лунная. Обнаружил я неизвестных минут через шесть, они колонной в десяток человек удалялись вглубь Швейцарии. Догнать их, обогнать и залечь на пути и присмотреться, заняло у меня еще около часа. Когда те пробегали мимо, я с удивлением обнаружил, что у шестерых из тринадцати запаленно дышавших людей имеется такая знакомая красноармейская, явно много повидавшая форма. У других была форма британских войск и французских, а у одного так вообще тюремная полосатая роба. Стало ясно, что это очередные беглецы. Когда я покупал продовольствие несколько часов назад, то слышал разговор продавщицы и одной из покупательниц, что на границе пограничники задержали сегодня сразу две группы бежавших с сопредельной стороны, и это был не первый случай в этом месяце — третий, если быть точным. А это, значит, есть еще одна группа, которую погранцы пропустили. Судя по всему, был массовый побег из одного из лагерей. Часть вот до Швейцарии добралась.

Как только беглецы проследовали мимо меня, я задумался, глядя им вслед. Оно мне надо? Однако три минут моральных терзаний показали, что надо. Вскочив, я побежал следом.

Пришлось снова обгонять их стороной и выходить навстречу, встав так, чтобы бежали они на меня, ну а когда сблизились, включил фонарик, ослепив первых беглецов, и, метнувшись в сторону — мало ли оружие есть, крикнул на английском:

— Всем стоять!

Те моментально попадали, и один крикнул на этом же языке:

— Не стреляйте, мы военнопленные, бежавшие из лагеря.

— Вижу, что беглецы, я вас уже час наблюдаю. Куда следуете?

— В Швейцарию, — ответил тот же баритон. — Не подскажете, далеко до нее осталось?

— Вы уже в Швейцарии, удалились от границы километров на двенадцать. Сегодня вы не единственные, кто пересек границу, слышал в городе, что пограничники две группы взяли.

— А вы кто? — задал правильный вопрос британец. В колонне их было двое в одинаковой форме, но общался со мной только один.

— Проезжий. У меня были дела в городе, вот и заметил вас, когда ехал по дороге. Какие у вас планы?

— Вы далеко живете? Не смогли бы нас приютить ненадолго, мы отработаем?

— Я живу на границе с Францией, это с другой стороны Швейцарии. Думал сегодня до Цюриха доехать и там переночевать. Так какие у вас планы — пересечь Швейцарию и Францию и вплавь через Ла-Манш перебраться в Британию?

— Мы хотели бы сдаться военным нейтрального государства и пересидеть войну тут. К сожалению, выжить у немцев — очень трудная задача.

— Ясно. Ну, сдаться — это дело не трудное. Выйдите утром на дорогу, вас быстро подберут и доставят, куда следует. Вы все британцы?

— Нет, тут французы, бельгиец и даже русские есть.

Шепот переговоров я слышал, передавали друг другу во время нашего разговора, что все мы находимся в Швейцарии, слышались радостные воз гласы.

— Русские, — натурально удивился я. — Я немного говорю по-русски. Могу я с ними поговорить, со старшим?

— Да, конечно.

Все беглецы уже поняли, что я один, фонарик-то я погасил и глаза у них вернулись в норму, поэтому, когда британец передал одному из наших мою просьбу, причем говорил он на испанском, видимо кто-то им владел, то ко мне подошли трое.

— Отойдем в сторону, — велел я им.

— Наш? — ахнул кто-то из троицы, и почти сразу последовал удар в печень, не от меня — один из беглецов приласкал.

Когда мы отошли метров на пятьдесят в сторону, я коротко представился:

— Младший лейтенант Иванов, осназ НКВД. Кто такие и как оказались в плену?

— Капитан Середа, — представился один. — Командир стрелкового батальона, участвовал в обороне Брестской крепости, контужен и пленен на второй день войны.

— Старший лейтенант Орлов, танкист, попал в плен во время неудачного прорыва под Ровно. В плен попал в бессознательном состоянии.

Третьим был тот, кто, судя по голосу, не был особо сдержан:

— Младший лейтенант Коренев, командир противотанкового взвода. В плен попал во время окружения, выполнял приказ командира дивизиона. Тот приказал сдаться, мы и сдались. Ни снарядов, ни патронов, всего три пушки осталось за шесть дней боев, да два десятка бойцов личного состава… а на нас танками.

— Я понял, — прервал я артиллериста и, осмотрев темные силуэты всех трех, спросил: — Какие у вас планы и кто те оставшиеся бойцы?

Ответил капитан, было видно, что именно он старший в команде:

— По парням скажу так. Два сержанта и старшина, хорошие бойцы, просто им не повезло. Насчет планов пока ничего не могу сказать, у нас только одно желание было — добраться до Швейцарии и укрыться там от немцев. Пока еще даже не думали, но надеемся вернуться на родину.

— Значит, так, есть две возможности. Первая — сдаться местным властям и просидеть в лагерях для содержания военнопленных, тут такие есть, до конца войны и, возможно, даже еще пару лет. Вторая возможность — вернуться домой, это со мной. Но я лечу на Украину, помогу устроиться у партизан, и свободных мест у меня всего два. Самолет маленький, связной. Что скажете?

— Надо обдумать, — ответил капитан.

Я отошел в сторону, давая возможность парням принять решение. Шесть минут длился яростный спор, потом все трое подошли ко мне. Остальные беглецы расположились чуть в стороне и нам не мешали.

— Мы приняли решение, — прозвучал негромкий голос капитана, он тоже явно не хотел, чтобы нас услышали. — Конечно же, жаль, что в самолет мы все не влезем, поэтому двое летят с вами, остальные идут к местным и сдаются.

— Подождите, — поднял я руку, хотя это практически прошло незамеченным, на небосклон наползли тучи и скрыли луну. — Есть другая идея. Вас шестеро, я, в принципе, могу перевезти вас всех, в три этапа.

— А остальные? Мы с ними из плена бежали, они хорошие парни.

— Это вы так считаете, но для них тут один шанс — сдаться местным и спокойно отсидеться в лагерях военнопленных. Тут содержание совсем другое, вроде даже в город разрешают ходить, правда с сопровождением.

— Да уж, не как у фашистов, — протянул артиллерист.

— Мы согласны, для нас это наилучшее решение. Во мне столько злобы на немцев, хочу выплеснуть ее, — ответил Середа.

— Это неплохая идея. Кстати, как вы смотрите на то, чтобы создать партизанский отряд в районе Луцка? У меня там и схроны с оружием есть, и с продовольствием помогу. А вы с отрядом будет изредка выполнять мои поручения, в основном уничтожать захватчиков.

— Нужно обдумать, — ответил капитан.

Было видно, что он обстоятельный командир и без подготовки в огонь не лезет.

— У вас еще будет время. Сейчас идите к своим товарищам, сообщайте всем тем, с кем бежали, что я вас нанял на разовую работу — котлован для дома вырыть, но потом передам властям, и там уже будем действовать без соглядатаев. Попрощайтесь с ними, велите по шоссе вернуться в город, там правее пост полиции, пусть постучатся и пояснят, кто они. И еще попросите, чтобы они о вас не сообщали, вообще не говорили, как будто вас нет.

— Договоримся, — согласился капитан.

Через десять минут заметно уменьшившаяся колонна устало потянулась обратно по шоссе. Ничего, через пару часов их встретят, расспросят, покормят и отправят по назначению.

Через пару минут передо мной стояли все шестеро бойцов.

— Капитан, представьте мне остальных.

— Есть. Старшина Егоров, пограничник, служил на границе в районе Владимир-Волынска…

— Подождите, — прервал я капитана и осветил старшину. К сожалению, он мне был не знаком. — Показалось…. Старшина, лейтенанта Москалева знаешь?

— Соседней заставой командовал, товарищ младший лейтенант госбезопасности, — подтвердил тот. Видимо, ему сообщили, кто я такой.

— Без званий, называйте меня по боевому позывному: Леший… А лейтенанта я знал, прибыл к нему за несколько часов до начала войны и тылы заставы чистил, две банды уничтожили. А потом и немцев встретили. Я тогда из снайперской винтовки на броде десяток немцев уложил. А один из пограничников из моего ПТР три танка, два бронетранспортера и несколько машин подбил. Жалко, дот с пушкой сразу разбили, мы бы там дольше продержались, а так отступить пришлось.

— Точно, — обрадовался старшина. — И дот с пушкой у Москалева был, и брод.

— Так и я о чем, потом на эту тему пообщаемся. Давай, капитан, кто там дальше?

— Старший сержант Березов, борт-стрелок бомбардировщика, и младший сержант Звягин, боец саперной роты. Старослужащий.

— Тоже неплохо. Значит, так, я сейчас добегу до машины, у меня там продовольствие запасено, встретимся в другом месте. Сейчас разделимся. Капитан, слушай мою команду. Бери своих людей, и на ходу посыпая следы этим порошком из кулька — тут собаки хорошо по следу идут, отобьете запах, — идете до того утеса, во-о-он он виднеется. Не доходя полкилометра, повернете направо, там в километре будет роща. Ждите меня на опушке. Все ясно?

— Может, мы с вами?

— Я не один на машине ехал, не нужно знать местным о вас.

— Так они, наверное, ищут вас.

— Не волнуйся, капитан, я сделал вид, что машина сломалась, и пошел за помощью, так что пока тревоги нет. А насчет того, что мешок с продовольствием забираю, отбрешусь, что это плата за запчасти. Придумаю что-нибудь.

— А вы нас найдете?

— С закрытыми глазами. Все, расходимся.

Беглецы направились в ту сторону, в которую я им указал, сам недолго следуя за ними, повернул к своему дому, изредка проверяясь. Перейдя на режим долгого бега, я раздумывал на ходу, правильно ли все сделал. И чем больше думал, тем больше понимал: все равно бы не бросил и помог, характер у меня такой. Сам погибай, но товарища выручай. Да и организовать свой боевой отряд тоже неплохо, а тут по велению судьбы фактически ядро отряда имеется.

Беглецов я отправил в противоположную сторону, эта роща, где они должны были укрыться, находилась в стороне, в одиннадцати километрах от моего дома, и я надеялся, что они не приведут погоню ко мне. Не хотел подставляться, а собирался провернуть все по-тихому.

До дома я добежал за час, тут всего шесть километров было, тем более две трети бежать пришлось по шоссе или грунтовой дороге, что вела к моему дому. Добравшись до дома, снова отпер дверь, приласкал Смелого и рванул на кухню. Все, что купил на сегодня, и оставшиеся припасы следует отнести нашим. Хоть и темно, но было видно, что особой полнотой никто из них не страдал, я бы даже сказал, очень уж они худы были.