— Порядок требований сверх штата ясно определен…

— Вы меня просто травите!..

— Совсем нет, и не злитесь — печенке вредно! — смеялся приятель. — Да что! — вдруг вскочил он. — Вот вам пример! Старка чуть под суд не отдали! Чуть не утопили! А выплыл! Почему? Из-за бумажки! Знаете? Он рапорт подавал о необходимости мер предосторожности… Так вот рассказывают, что как раз 26 января заходит он в штаб и спрашивает: — А что мой рапорт? — Ему показывают. На рапорте резолюция: «Преждевременно». Он его взял… и — в карман. Ему так и сяк, говорят: «Следовало бы пришить к делу»… А он: «Чего же, — говорит, — если отказано…» — и ушел. Тогда-то на это и внимания особенного не обратили, а как пришла беда да повели дело к тому, что он, дескать, во всем виноват, — так он только похлопал себя по карману… «Хотите, мол, покажу бумажку кому следует?..» То-то и есть!.. Нет, голубчик! Бумажка — святое дело! На словах только в любви объясняются! Есть бумажка — чист как голубь. Нет ее — пропал как швед под Полтавой!..

— А скажи мне, Николай Николаевич, — задумчиво протянул Семенов, — что, правда, будто бал был когда…

— Японцы напали? Вздор! Не было никакого бала, сам посуди, эскадра на рейде, все на местах, какой тут бал? Да разве отбилась бы эскадра, если бы офицеры где-то отплясывали? Нет, друг ситный, это на старика хотели все повесить, да он не дал.

— Хм, а отчего же он тогда, на «Полтаве»…

— Алексей Михайловича по матушке приложил? Тоже враки! Не так все было. Я же тебе объясняю, адмирал все рапорты посылал, чтобы сети поставить, а ему — «преждевременно!» Ну, он на эскадру возвращается, а тут без команды ставят, а отвечать, если что ему! Вот и вспылил старик на Успенского. Кто же знал, что это вашего Алеши идея, и он так все воспримет? Кстати, если бы бал был, неужто без великого князя обошлись?

* * *

Тем временем за тысячи верст от Порт-Артура в далеком Санкт-Петербурге в Зимнем дворце проходило совещание напрямую связанное с нашими героями. За большим столом в кабинете государя друг против друга сидели люди, в руках которых сосредоточились нити по управлению огромной империей. Справа от государя разместились генерал адмирал великий князь Алексей Александрович, прозванный во флоте «семь пудов августейшего мяса», рядом с ним начальник главного морского штаба контр-адмирал Зиновий Петрович Рожественский и чуть поодаль, как бы дистанцируясь, министр финансов Сергей Юльевич Витте. Напротив них — дружная когорта из председателя государственного совета великого князя Михаила Николаевича и двух его сыновей: Сергея и Александра Михайловичей. Первый был генерал-фельдцейхмейстером, унаследовав этот пост от своего отца, а второй главноуправляющим портами[31] Российской империи. Вопрос, по которому они собрались, был крайне прост и одновременно сложен. После начала войны в Красном море застрял отряд кораблей, под командованием контр-адмирала Вирениуса и надо было решить, продолжать ли ему идти на Дальний Восток или же вернуться на Балтику. Прост он был, потому что являлся чисто флотским и руководящие ведомством генерал-адмирал, управляющий морским министерством, и Рожественский давно все решили и государь с ним согласился. Сложность же состояла в том, что против такого решения выступил недавно назначенный командующим тихоокеанским флотом адмирал Макаров и к его мнению неожиданно присоединились великий князь Михаил Николаевич с сыновьями. Выслушав их доводы, государь так же пришел к выводу, что они основательны и назначил новое совещание.

— Ваше императорское величество, — в который раз повторял свою речь Зиновий Петрович, — проход отряда Вирениуса в Порт-Артур сопряжен с немалым риском. Японцы могут с легкостью перехватить его и уничтожить, лишив, таким образом, наш флот еще трех кораблей первого ранга. Не достаточно ли неудач понес наш флот в первые дни войны?

— Ваше превосходительство, — парировал его Александр Михайлович, — войны без риска не бывает. Однако, позвольте напомнить вам, что присоединение к порт-артурской эскадре броненосца «Ослябя» позволит сравняться с японским флотом по числу эскадренных броненосцев, а с вступлением в строй поврежденных кораблей и превзойти его. Риск, конечно же есть, однако, океан велик и чтобы надежно перехватить наш отряд, Того придется оторвать все свои крейсера от Порт-Артура, что является маловероятным. Но даже в этом случае удача ему не гарантирована, а наш флот тем временем может активизировать свои действия против японцев.

— Японцам нет надобности рыскать в океане, — тяжело вздохнул Рожественский, — они будут ждать наши корабли у Порт-Артура и перехватят их там.

— У Порт-Артура наш отряд будет встречен эскадрой под командованием Макарова.

— Скоординировать такие действия совсем не просто.

— Зиновий Петрович, — вступил в дискуссию генерал-фельдцейхмейстер, — каковы запасы снарядов для наших кораблей сосредоточенные в Артуре?

Адмирал в ответ заметно поморщился, это было самое слабое место в его позиции. По большому счету запас ограничивался теми снарядами, что находились в погребах броненосцев и крейсеров. На одно сражение их бы хватило, но не более того. Второй боекомплект был погружен на пароход добровольного флота[32] «Смоленск» находившийся сейчас в Красном море вместе с отрядом русских кораблей.

— Ваше императорское высочество, — наклонил он голову, — я вполне разделяю ваше беспокойство эти недостатком, однако хочу заметить, что снаряды можно отправить на Дальний Восток по железной дороге.

— Боюсь, вы плохо знаете вещи, о которых говорите, — неожиданно проскрежетал голос Михаила Николаевича, — недавно я распорядился о посылке в Артур эшелона с артиллерией, но отправить его оказалось куда сложнее нежели выделить необходимый парк. Наши железнодорожные пути не могут пропускать в настоящий момент более четырех пар поездов в сутки. А ведь на них висит еще и снабжение армии в Маньчжурии.

— На самом деле, — снова вступил в разговор Александр Михайлович, — вопрос не в том отправляться ли Вирениусу на Дальний Восток. Вопрос лишь в том, каким образом это сделать. Я бы, с разрешения его величества, рассмотрел два варианта. Первый заключается в том, что отряд идет в Порт-Артур. Прибывший к тому времени на место Макаров, разрабатывает детальный план. Чтобы ознакомить с ним Вирениуса, можно направить на соединение с ним быстроходный крейсер или даже целый отряд, назначив рандеву в некой известной лишь им точке. Соединившись, они идут к Порт-Артуру, где их встречают главные силы. Второй, возможно не так сложен, хотя потребует больших усилий в дальнейшем. Отряд Вирениуса идет во Владивосток, где присоединяется к отряду крейсеров, усилив его. Затем крейсера отконвоируют «Смоленск» в Порт-Артур или снаряды действительно перевезут по железной дороге. Из Владивостока это сделать значительно проще, нежели из Петербурга.

Император внимательно слушал всех говоривших и никак не мог прийти к определенному выводу. Твердость Михаила Николаевича с сыновьями даже немного пугала его, хотя доводы казались весьма основательными.

— А что вы скажете, дядя? — обратился он к генерал-адмиралу.

— Я вполне согласен, — ответил тот с несчастным лицом.

— Простите, а с кем вы согласны? — не удержался от удивленного вопроса Витте.

— Э… с мнением адмирала Рожественского… — промычал тот и тут же поправился, — хотя нахожу мнение Михаила Николаевича заслуживающим внимания.

— Иными словами у вас нет позиции по данному вопросу?

— Нет, но я вполне согласен с мнением…

— Понятно-понятно, ваше императорское высочество, можете не продолжать. Я, честно говоря, не очень понимаю, зачем меня позвали на это заседание. В военных вопросах я не являюсь специалистом…

— Дело в том, Сергей Юльевич, — перебил его Александр Михайлович, — что есть вопрос и к вам. Как стало известно на складах КВЖД в городе Дальнем, находится множество материалов, недостаток в которых испытывает флот. Этот город совершенно не защищен от вражеского нападения и было бы полезно перевезти эти материалы в Порт-Артур. Вы не одобрили бы подобные меры?

— Я нахожу, — министр финансов попытался остаться сдержанным, — что наши склады совершенно не защищены не только от вражеского нападения, но и от нападения вашего младшего брата. Которому, как оказалось, совершенно нет необходимости в моем одобрении.

Услышав это, государь невольно улыбнулся. Он был в общих чертах осведомлен о самоуправстве своего двоюродного дяди и находил его донельзя забавным. Дело еще было в том, что Витте он немного недолюбливал, а вот Александра Михайловича, бывшего его товарищем еще по детским играм, напротив, любил. Так что возможность подпустить шпильку министру финансов показалась ему заманчивой.

— Так что вы скажете, ваше величество? — отвлек его от размышлений чей-то вопрос.

— Э… быть по сему, — повелел властитель одной шестой части суши.

— Что?!!

Государя императора Николая Александровича, многие не слишком хорошо знавшие его наивно полагали человеком слабохарактерным и подверженным чужому влиянию. На самом деле влияние на него имели лишь те люди, которые говорили то, что он хотел слышать. Как только они переставали это делать, они автоматически лишались своего влияния. Слабохарактерность же его заключалась лишь в том, что он не любил перечить людям его окружающим. Поэтому когда какой-то министр был не согласен с его волей, ему было проще поменять министра, нежели попробовать его переубедить. Вот и сейчас он принял решение и если чего и хотел, так это того, чтобы ему не перечили.

— Быть по сему!

Иногда судьбоносные решения меняющие облик мира, принимаются под воздействием причин настолько посторонних к вопросу, что потом многие поколения историков с пеной у рта спорят о них и не могут найти ответа. Так было и на этот раз. Государю понравилась выходка его родственника, и он одобрил исходившее от него предложение. Громоздкие шестеренки государственного управления Российской империи со скрипом провернулись, и история пошла по другому направлению. Совсем немного, но другому.

Выйдя от государя, Сергей Михайлович тихонько спросил отца.

— Папа, а не слишком ли мы потакаем Алешке?

— Молчи дурень, — беззлобно ругнулся престарелый великий князь, — мне уж недолго осталось, а вы держитесь друг дружку! Не то сожрут вас родственнички, будете как Константиновичи[33]… Я, грешным делом, не думал, что из Алешки толк выйдет, но уж коли вышел, так поддержите его, как сможете. Глядишь, потом он вас.

— Да папа, — покорно наклонили голову сыновья.

— Сандро, — вспомнил прозвище Александра Михайловича отец, — ты про дальномер помнишь?

— Да где же я его возьму…

— А хоть укради! — отрезал Михаил Николаевич и пошутил: — Дальномер не бриллианты, в Туркестан не сошлют![34]

* * *

Порт-Артур радостно встречал Макарова. «Едет!» — повторяли друг другу моряки и армейские, военные и статские, мужчины и дамы, а иной раз вовсе незнакомые друг другу люди. Всем казалось, что прибытие знаменитого адмирала прервет череду неудач, с которых началась эта несчастная война. На вокзале Степана Осиповича, помимо оркестра и почетного караула, встречала толпа народа из местных обывателей. Были среди них и Егоровы. Ефим Иванович и Капитолина Сергеевна вместе со всеми кричали: — «ура!» а Сережа помимо того бросал вверх гимназическую фуражку. Мила тоже была с ними и тоже кричала и радовалась. Иногда она, правда, озиралась, как будто кого-то искала, но совсем незаметно. Вышедший из вагона Макаров был растроган теплым приемом и немного неловко поклонился встречающим, чем вызвал новую бурю восторга. Наконец ему подали экипаж и адмирал еще раз поклонившись занял в нем место и направился в порт. Люди постояли еще некоторое время и принялись расходиться, обсуждая между собой только что прибывшего командующего. «Сам-то, каков!» — говорили они друг другу, — «Теперь дело пойдет!» Егоровы тоже двинулись домой, и только задержавшийся немного Сережа шепнул Миле.

— Что, не было его? Ты не печалься, он же великий князь и теперь крейсером командует. Он теперь Макарова там встретит!

— О чем ты? — сделав строгое лицо, спросила Людмила Сергеевна, но племянник не стал дожидаться нотаций и побежал вслед за родителями.

Прибыв на эскадру, Степан Осипович поднял флаг на «Аскольде», после чего отправился на флагманский «Петропавловск» принимать дела. Оскар Викторович принял Макарова не то чтобы радостно, но с облегчением. Заслуженному адмиралу популярно объяснили, что если он не будет обвинять в неудачах первых дней войны высокопоставленных лиц, то и его прегрешения забудут. Сил бороться уже не было, да и смысла, в общем, тоже. Передав документацию и обрисовав вкратце положение дел на эскадре, он предложил Степану Осиповичу чаю.

— Не откажусь, — улыбнулся в бороду тот.

Дождавшись пока вестовой подаст адмиралам крепчайшего адвокату[35] Макаров продолжил разговор.

— Техническое состояние кораблей мне более-менее понятно. А что с людьми?

— Плохо, — не стал скрывать Старк, — последний год учений практически не было. Ассигнования на плавания урезали до самой крайности. Некоторые суда, до одиннадцати месяцев в вооруженном резерве простояли. Да еще перед самой войной старослужащих в запас уволили. Офицеров, также некомплект. Порт оборудован плохо, мастера откровенно дурно работают. Про инженеров и говорить нечего.

— Неужто все так плохо, — хмыкнул новый командующий.

— Может и не все, но хорошего мало!

— А что за история с «Боярином» и великим князем?

— Жарт[36], - сердито отозвался Оскар Викторович, — не было бы счастья, так несчастье помогло. Не могу не признать, что наше «августейшее несчастье» спасло злополучный крейсер!

— Кстати, а что сейчас с кораблем?

— Завели кессон, латают пробоину. Орудия его с комендорами на кинжальной батарее пока…

— А отчего кессон, а не в док?

— Приказ наместника, — пожал плечами Старк, — как вывели из дока «Новика», так и определили туда «Палладу». Вероятно в связи с «командиром».

— Вот как, а кто же командир?

— А это еще один жарт! Исправляет должность командира крейсера великий князь Алексей Михайлович!

— Каким образом?

— А таким! Их высокопревосходительство адмирал Алексеев велели! Плевать на опыт, на ценз, на все!

— Любопытно!

— Любопытно? Да это черт знает что такое! Великий князь творит все, что ему в голову взбредёт. То склады КВЖД вскрыл для того чтобы материалы для ремонта добыть, говорят чиновникам браунингом грозил, а кого-то и вовсе взглядом до удара довел.

— Вот как? И что же пострадавшие?

— А что, пострадавшие? Сами, поди, знаете, на проституток и великих князей не обижаются! А тут еще новое дело…

— Еще и новое? Расскажите, сделайте одолжение!

— Да нечего рассказывать. Как я упоминал, часть артиллерии «Боярина» стоит на кинжальной батарее. Место это весьма горячее, редкая ночь без стрельбы обходится. Так вот, великому князю взбрело в голову, что ремонт на его корабле скоро закончится и пушки надобно на место вернуть!

— И что же?

— Ну, ремонту его еще конца края не видно, а пушки, сами знаете, менять дело не быстрое. Кто-то в порту возьми и предложи, почти в шутку, а пусть возьмет пушки с «Ангары», тем паче, что на ней половина людей то в десанте, то на той же батарее. Так что вы думаете? Ведь чуть не снял! Да не только 120 мм, а еще и четыре трехдюймовки в придачу. Слава богу, ревизор грудью встал, говорит: — «не отдам, хоть стреляйте». Ну, каково!

Услышав последние слова Макаров расхохотался. Не ожидавший такой реакции Старк, даже немного обиделся.

— Вам смешно?

— Да уж, весьма многообещающий молодой человек, — отсмеявшись, закончил он, — надо будет познакомиться!

Впрочем, встретиться им довелось только на третий день после прибытия адмирала. Приняв дела, Степан Осипович, прежде всего, посетил боеспособные корабли эскадры. Затем дошла очередь до «Цесаревича» с «Ретвизаном», краткого посещения удостоилась стоящая в доке «Паллада» и наконец, адмиральский катер двинулся в сторону «Боярина». Встречавший его великий князь, четко отдал рапорт командующему. Тот, козырнув в ответ, благосклонно кивнул и направился вдоль строя.

— Здорово молодцы! — пробасил Макаров.

— Здравия желаем вашему превосходительству! — рявкнули в ответ матросы.

— Что-то маловат у вас экипаж, — обернулся к командиру адмирал.

— Большая часть комендоров на «Кинжальной батарее», часть занята в мастерских, остальные здесь.

— Мастерских?

— Так точно, нашли в порту несколько станков, сделали для них навес и фундаменты. Очень помогают в ремонте.

— Как идет ремонт, — спросил Макаров, обращаясь к механику.

— Пробоина практически заделана, — к его удивлению отвечать стал великий князь, — полагаю не позднее чем через три дня провести испытания отсека на водонепроницаемость. Пока стоим, перебраны машины и все подшипники на валах. Котлы очищены и выщелочены.

— Изрядно, — хмыкнул адмирал, — а знаете что, Алексей Михайлович, пойдемте ка в ваш салон, потолкуем.

Великий князь наклонил голову в знак согласия и пошел вперед, показывая командующему дорогу. Зайдя в салон Макаров, снял фуражку и пальто. Подавая их вестовому, он вдруг всмотрелся в лицо старого матроса и невольно воскликнул:

— Архипыч?

— Так точно, ваше превосходительство, — отвечал довольный, что его узнали старик.

— Не ожидал я тебя здесь встретить…

— Так это гора с горой не сходятся, а человек с человеком завсегда сойдутся. Не прикажете ли чаю?

— Ну, если хозяин не против, не откажусь.

— Сделайте одолжение, — отозвался Алеша, которому очень польстило, что его назвали хозяином на крейсере, — распорядись Архипыч.

Очевидно, к чаепитию все было готово заранее, и едва великий князь закончил говорить в салон вошел переодетый в форменку Ванька с подносом в руках и аромат свежезаваренного чая разнесся по помещению. На улице было довольно зябко и потому присутствующие с удовольствием взялись за серебряные подстаканники и отдали должное горячему напитку.

— С комфортом устроились? — немного прищурившись, спросил Макаров, кивнув на мальчишку.

— Сын моего повара, — пожал плечами великий князь, — несколько раз сбегал на крейсер, пришлось определить, пока куда-нибудь не залез.

— Ваше императорское высочество, — начал говорить адмирал, тщательно подбирая слова, — я хотел бы поговорить с вами об одном деликатном деле и прошу меня выслушать со всей внимательностью.

— Я слушаю вас, ваше превосходительство.

— Видите ли, я нахожусь в некотором затруднении. То, что вас назначили исправляющим должность командира крейсера, совершенно противоречит правилам прохождения службы, принятым в нашем флоте. У вас нет ни необходимого опыта, ни ценза для занятия столь ответственной должности. Вы никогда не служили, если не считать краткого пребывания вахтенным офицером на «Полтаве». Не могу не отметить, что даже за тот короткий период вы проявили себя с наилучшей стороны. Во всяком случае, Успенский с Лутониным дали вам блестящую аттестацию. Ваша авантюра, к сожалению, не могу подобрать другого определения, по спасению «Боярина» так же увенчалась полным успехом. Совершенно очевидно, что если бы не предпринятые вами усилия крейсер был бы безвозвратно потерян. Далее вы проявили просто невероятную настойчивость в организации ремонта и, нельзя не отметить, что преуспели. Исправить повреждения кессоном быстрее, чем это проделано с «Палладой» в доке это дорого стоит, хотя я, со своей стороны, не могу одобрить ваших методов по изысканию материалов для ремонта. И наконец, наружное состояние находящегося под вашим командованием корабля, также заслуживает всяческих похвал. Несмотря на ремонт, вид у «Боярина» куда более боевой нежели, скажем, на «Диане».

— И не смотря на это, вы отрешите меня от командования, — спокойно сказал Алеша, выслушав адмирала.

— Боюсь, у меня нет иного выхода, — вздохнул Макаров, — потому как ваша попытка захватить орудия с «Ангары» ничего кроме возмущения у меня не вызывает! Кстати, для чего вы это хотели сделать?