- Это - личное мнение адмирала Ямамото, господа-товарищи. - за Сергея ответил Александр Василевский, и предложил выпить за победу над Японией. Переход к горячительным все оценили, но косые взгляды на Сергея время от времени бросали все. Тут еще появился майор Москвин, адъютант.

  -Забирай эту штуку, чтобы глаза мои ее не видели. - сунув шашку в ножны, Сергей отдал ее майору. Чем еще больше обидел американцев, они, подвыпив, хотели сфотографироваться с мечом непобедимого адмирала. В конце концов, пришлось встать и поднять бокал.

  - Господа союзники! Товарищи! Мы не случайно собрались здесь, в штабе 5-й танковой армии, потому, что мы все, каждый на своем месте, делали все возможное, а иногда и невозможное, чтобы победить общего врага. У каждого из нас не хватало чего-то, чтобы это сделать самостоятельно. Враг был силен, коварен и хорошо подготовлен. Имел самый большой в мире флот перед началом этой войны, и умело его использовал. А 5-я танковая была кончиком другого меча, который выковали наши народы, чтобы поразить общего врага прямо в его сердце. Хочется надеяться, что это - последняя война, в которой мы, с вами, принимаем участие. За Победу!

  - А ты, оказывается, дипломат! - незаметно ткнул его в бок Василевский, уже после тоста, который примирил, на время, всех. Каждый из присутствующих вспоминал о своих удачах и поражениях в этой, далекой от нас, войне. Действительно, все делали общее дело, и, без взаимодействия, потерь и поражений было бы больше. Но, решающий удар уже нанесен, и СССР диктует условия послевоенного мира на Дальнем Востоке.

  Тем не менее, через некоторое время, пришел приказ: сдать дела командующего Советской Оккупационной Администрацией в Японии генерал-полковнику Ковалеву, бывшему командующему Забайкальского фронта, а командование армией - генерал-лейтенанту Черемисову, и прибыть в распоряжение Ставки Верховного Главнокомандующего.

  Возвращался на 'подарке' от Чан Кайши: С-54G, четырехмоторном 'административном' самолете. Приходилось много мотаться из угла в угол. От Вакканая до атолла Кнокс. Ли-2, стоявшие на вооружении связной эскадрильи, никуда не доставали, и пришлось использовать японские Н8К2-L, но их было немного: 25 штук, хотя они имели очень большую дальность, но маленькую крейсерскую скорость. С Чан Кайши встретились на Формозе, во время капитуляции японского гарнизона. В то время еще ни один наш летчик не переучился на Каваниши, поэтому летели с двумя посадками на Ли-2. С вечно улыбающимся хитрющим китайцем в то время заигрывали все, и он, как ласковая телятя, всех маток сосал. Он претендовал на Формозу, хотя 49 лет она входила в состав Японии, никогда не входила в Гоминьдан, а, до оккупации Японией, входила в Цинский Китай (свергнутый тем же Гоминьданом в результате революции 11 года). Последний император Цинской династии находился в плену в СССР, и обвинялся в военных преступлениях. Сам Гоминьдан погряз во взятках, коррупция была просто невиданных масштабов. Но, пока, речь о передачи острова в руки китайцев не шла. Реальной властью на острове была власть Советской Оккупационной Администрации, то есть Сергея. Стремясь расположить его к себе, генералиссимус подарил Сергею один из принадлежавших лично ему самолетов с VIP салоном. Транспортных дальних самолетов катастрофически не хватало, поэтому, согласовав все со Ставкой, Сергей подарок принял, и использовал его при полетах над Японией. Для океана предпочитал 'Каванишку'. В апреле кончилась война с Германией, наши вышли к Ла-Маншу, а англичане и американцы освободили Италию и часть Франции. Между союзниками уже пробежала 'черная кошка', так как 'зон оккупации' им не выделили. Каждый остался там, где стояли его войска. Черчилля отправили в отставку, обвинив его в нерешительности и слишком большой уступчивости Сталину, одновременно. Судя по всему, назревал новый раздел Европы, так как, на такой успех Союза никто не рассчитывал. Вот в таких условиях и возвращался Сергей в столицу. Дома он не был девять месяцев. Но, по возвращению, последовал 'серьезный разговор' с Ларисой. Она серьезно увлеклась одним из сослуживцев, и просит дать ей развод. Он - бывший военный, инвалид, они примерно одного возраста, он занимается радиоизмерениями, конструирует и внедряет приборы, регистрирующие излучение. Познакомились здесь, в Покровском парке, общие дела, общие разговоры. А с Сергеем этого не получалось. Он прискакивал ненадолго, и тут же куда-то уезжал. Она просилась отпустить ее с работы, чтобы поехать к мужу в армию, но, кто ж ее отпустит, тем более за границу. У них еще 'ничего не было', просто ей недавно сделали такое предложение, и они договорились дождаться приезда Сергея, чтобы решить этот вопрос. Собственно, удивляться было нечему. Ведь на этой квартире даже его вещей практически нет. Некогда было обзаводиться хозяйством.

  - Как знаешь, Лара. Собственно, для того, чтобы развестись моего согласия или участия не требуется. Подавай заявление.

  - Ты не понял. Борис хочет удочерить Елену. Поэтому требуется твое согласие.

  - Мда... А если у вас что-то пойдет не так?

  - Пожалуйста! У нас все будет хорошо.

  Честно говоря, Сергей не был готов к такому повороту событий. Да, последнее время количество писем из Москвы заметно сократилось, но он считал, что это связано с постановлением ГКО, которое начало исполняться, когда он был еще в Забайкалье. Еще тогда активно были задействованы военнопленные на работах в Краснокаменске. Ну, а тут вот что. Сам он, тоже, писал лишь изредка, раз в полтора-два месяца. Бог с ним! Пусть будет по-ихнему! Он подписал бумажки, сунул в багажник 'Мерседеса' собранные Ларисой вещи. Она опять ударилась в слезы. Скорее всего, что-то не договаривает. Запустил машину, и сдал на КПП свой пропуск в закрытую для всех зону. Лишь за воротами КПП подумал, что ехать некуда. Свернул налево и поехал в центр. Ему в час надо было предстать перед ясными очами 'отца народов'. Остановился у гостиницы 'Националь', решил поужинать. Гостиница в годы войны использовалась для расселения иностранцев и представителей различных военных миссий, так что контингент в ресторане соответствующий. В основном, здесь ужинают офицеры иностранных армий и их московские 'подружки'. Довольно дорого, но вкусно. Небольшой оркестрик играет популярные на той стороне мелодии, в советской аранжировке.

  Мы летим, ковыляя, во тьме.

  Мы к родной подлетаем земле.

  Бак пробит, хвост горит, но, машина летит,

  На честном слове и на одном крыле!

  - Здравствуйте, товарищ генерал-полковник, что желаете? - стандартный вопрос метрдотеля.

  - Поужинать, и так, чтобы не мешали.

  - Прошу! - его отвели в 'кабинет' с бордовыми стенами, тяжелыми бордовыми шторами с кисточками, обязательным портретом на стене. Тут же, даже не спрашивая, выставили водку в графинчике, 'селедку под шубой', тонко порезанные огурчики.

  - Икорочки? Вот меню, пожалуйста! - довольно милое лицо официантки, правда, 'штукатурки' многовато.

  - Боржоми, пожалуйста.

  - Одну минуту. - чуточку фыркнув, официантка исчезла за портьерами. Наверное, подумала, что у старого генерала не все в порядке с пищеварением, раз от икры отказался. Или скуп, и больших чаевых не будет. Продолжая бурчать (про себя), Сергей листал меню на трех языках. Неплохой подбор различных вкусностей! А, кутить, так кутить! Неизвестно, когда и куда судьба злодейка забросит. Опять в какой-нибудь Цугольский Дацан засунут, и будешь локти кусать, вспоминая возможности 'Националя'.

  Ел, иногда посматривая на часы. Но, время тянулось медленно и тоскливо. На самом деле, он не ожидал такого от Ларисы. За время отсутствия не позволял себе никаких 'приключений' на стороне. Глупо, конечно, получилось. И бог с ним. Рядом гремела музыка, слышался звон бокалов, шуршание ног в танце, русская, английская, французская, и даже китайская речь. Но, даже вставать не хотелось, чтобы посмотреть. Расплатившись и оставив на чай официантке, чем немало удивил ее, он вышел из кабинета и пошел одеваться в гардероб. Его окликнули. Рядом ужинал почти весь НКТП, по меньшей мере, все руководство.

  - О, Вячеслав Александрович! Товарищ нарком!

  - Отстали вы от жизни, товарищ Танкист! Я не нарком, а министр транспортного машиностроения СССР. С сегодняшнего дня. Вот отмечаем. Ну-ка, товарищи, подвиньтесь, уступите место бывшему моему заместителю! Наливаем! Отметить надо такую встречу!

  Сергей отрицательно покачал головой и большим пальцем показал, что ему еще наверх надо.

  - Не беда! Я только что оттуда, там небольшое торжество, так что, даже не заметят.

  - Ну, тогда по чуть-чуть.

  - Расскажи, как там в Японии! Наслышаны!

  Еще через полчаса пришлось прощаться. Виктория Александровна Гольдберг, видимо как обычно, находилась в компании, но не одна, а с каким-то молодым генералом танковых войск. Церемонно раскланялись. Хорошо одевается и за собой следит, только лицо стало еще более холодным и взгляд пронзительным. С 41-го они больше не виделись.

  В кабинете у Поскребышева пришлось присесть на жесткий кожаный диван. Прибыл чуть загодя. Через некоторое время появился Жуков, уже маршал Советского Союза. Обменялись приветствиями и обнялись. Теперь сидели вдвоем. Жуков вызван тоже на час. Георгий Константинович немного нервничал, впрочем, он почти всегда нервничает у начальства. Не любит, когда его 'строят', сам, кого хочешь, может построить. Ждать пришлось минут пятнадцать, затем звякнул телефон, и Александр Николаевич показал пальцем на дверь. Вошли, представились по очереди. Должности у обоих одинаковые: командующие Администрациями. Вместе со Сталиным в кабинете Берия, Меркулов, Василевский и генерал-полковник Щербаков, начальник ГПУ РККА. Жуков, увидев собравшихся, немного побелел. Сесть не пригласили. Оба остались стоять перед столом. Видимо, сейчас произойдет показательная порка. Так и вышло. Меркулов, ему подчинялись войска пограничной охраны и таможня, прочел длинный список вагонов, пересекших границу СССР в адрес Зуйковой А.Д. и Захарова В.А., перечислил содержимое этих вагонов, а Берия показал список ценностей, изъятых на даче маршала.

  Сталин слушал это, молча, но внимательно наблюдал за обоими 'экзекутируемыми'. Сергей стоял спокойно, просто слушал, о чем идет речь. В разговор вмешался Щербаков, который начал стыдить сначала Жукова, а затем ввернул, что и генерал-полковник Танкист дошел до того, что летает на собственном самолете. Сталин посмотрел на Меркулова.

  - Какие данные есть у Вас на генерала Танкиста?

  Меркулов пожал плечами: 'К нам сигналов не поступало, товарищ Сталин.' - выдал Меркулов источник информации.

  - Товарищ Берия, а Вам, что-либо, известно об этом?

  - На территорию НИИ-9 никаких отправлений из Японии не поступало, кроме шести писем. Насколько мне известно, квартира в Ленинграде стоит опечатанной, там никто не проживает. Так что у меня сведений нет.

  - Но мне точно сказали, что у командующего личный самолет.

  - Я это знаю, товарищ Щербаков, мы давали разрешение получить его в подарок от маршала Чан Кайши. Что скажете Вы, товарищ Танкист? - ответил Сталин.

  - Самолет утром вылетает обратно в Токио, это служебная машина командующего СОА в Японии. Никакой личной собственности, кроме квартиры в Ленинграде и трофейной машины в Москве, у меня нет. Сейчас экипаж отдыхает после перелета.

  - А почему Вы не упоминаете квартиру в Москве? - спросил Щербаков.

  - Она ему не принадлежит, и генерал Танкист вчера сдал пропуск на территорию НИИ.

  'Оба-на! А Берия все знает!' - промелькнуло в голове у Сергея. Он немного удивленно посмотрел на Берию. Но тот понял, что сказал лишнее и сделал каменную рожу. Заслушали объяснения Жукова. Тот скрывать ничего не стал, объяснил, что попал под влияние сожительницы Лидии Захаровой, которая и организовала все это, через одного из его адъютантов. Пообещал все сдать в казну. Просил его простить.

  - Если все будет сдано в фонд обороны, товарищ Жуков, то мы, пожалуй, простим Вам эти слабости. От работы в должности командующего Советской Оккупационной Администрацией в Германии вы отстраняетесь. Вы свободны, идите и выполняйте свои обещания.

  Жуков вытянулся, повернулся кругом, и вышел. Остался на ковре только Сергей, ожидавший, что теперь возьмутся за него. Однако последовало приглашение присесть за стол.

  - Товарищи Берия и Меркулов, можете быть свободны. Вы что-то хотите спросить, товарищ Танкист?

  - Так точно! У меня есть вопрос к товарищу Берия.

  - Задавайте. - ответил Сталин.

  - Товарищ Генеральный Комиссар Госбезопасности, как долго будет продолжаться вмешательство в мои семейные дела?

  - Но, Вы же согласились на развод. Поймите, генерал, у нас не так много специалистов по той тематике, которой занимается Ваша жена. А она четыре раза просила уволить ее, чтобы соединиться с Вами. А Вы находились на территории, которую мы оккупируем, и будете находиться там неопределенное время.

  - Значит, некий 'Борис' - это Ваша работа?

  - Моя. Я несу ответственность за безопасность проекта.

  - Товарищ Сталин, Вам это ничего не напоминает? - спросил Сергей у Сталина.

  - Вы свободны, товарищи Меркулов и Берия. - еще раз подтвердил Иосиф Виссарионович. Когда они вышли, спросил у Сергея, что случилось. И выслушал его. Снял трубку и сказал Поскребышеву соединить его с Ларисой Танкист из НИИ-9, и выслать за ней машину. Ларисе сказал всего несколько слов:

  - За Вами выслана машина, прошу Вас подъехать ко мне. - повесил трубку. - Итак, есть мнение назначить именно Вас на место Жукова в Германию. Ваша кандидатура является наиболее подходящей для этого. Во-первых, Вы хорошо знаете дальнейшее развитие науки и техники, что позволит нам быстрее разобраться с теми трофеями, которые нам достались. Во-вторых, наши союзники в курсе событий в Японии, где 5-я ударная танковая армия свободно форсировала достаточно широкие водные пространства, и это будет хорошим сдерживающим фактором для вероятного противника. В-третьих, вы показали, что руки у Вас чистые, а это очень важно сейчас, ведь рыба гниет с головы, вслед за Захаровой и Жуковым, потянутся другие. Необходимо навести жесточайший порядок в армии и Администрации. И последнее, у Вас будет три танковых армии, Ваша задача - обучить их тому, что может 5-я танковая. Вопросы к товарищу Танкисту есть?

  - У меня вопросов нет. - сказал Василевский. - Мы работали с ним вместе в Японии, он справится.

  - У меня есть вопросы. Во-первых, по поводу личной скромности? Как Вы решились принять капитуляцию Японии лично? -спросил генерал Щербаков.

  - Я ее не принимал. Ее принял Александр Михайлович, как Верховный главнокомандующий объединенными армиями союзников.

  - Я - подтверждаю. Генерал Танкист стоял в стороне, в общем строю, слева от командующих союзников. А адмирал Ямамото передал ему свою шашку в честь того, что Танкист вынудил его сдаться. В дальнейшем, всем своим поведением, особо подчеркнул то, что победа достигнута всеми, а он только находился на острие атаки, которая оказалась смертельной для противника. Проявил недюжинный дипломатический талант. Поэтому, я и не имею вопросов к нему, кроме одного. Шашку покажи!

  - Она в машине, в багажнике, с ней во Дворец в Кремле не пускают.

  - Ради такого, не грех и отменить правило! - сказал Сталин и позвал Власика. - Возьмите ключи, и, в машине генерала Танкиста лежит меч Ямамото. Принесите его сюда.

  Сталин извлек саблю из ножен, внимательно рассмотрел ее, пару раз крутнул в руке, затем поморщился и передал саблю Власику. А сам придержал левой рукой кисть правой, болезненно сморщившись.

  - Надеюсь, что все советские люди смогут ее увидеть. Думаю, что место в музее Красной Армии - самое подходящее место для нее. И, обязательно, с фотографией. Есть такая? - спросил Сталин.

  Щербаков кинулся в свой портфель, порылся, и нашел такую фотографию, где Ямамото держит двумя руками саблю, а Сергей начал поднимать руки, чтобы взять ее. Компромат на Сергея у ГПУ был!

  Приехала Лариса, и у нее спросили: Почему она приняла решение расстаться с Сергеем.

  - Мне сказали, что из-за моей и его работы нам никогда вместе не жить. И выбора, ни у меня, ни у него, нет.

  - А с кем бы Вы хотели жить? Ведь вы мужу сказали, что у вас есть кто-то.

  - Есть, человек сделал мне предложение, но, мы договорились вначале все решить с Сергеем, и, если он согласится, то развестись и вести совместную жизнь. Одной очень тяжело работать и растить ребенка.

  - А с кем бы Вы хотели остаться?

  - Сергей - мой муж, и отец моей дочери. Конечно, с ним, если бы это было возможно.

  - Пишите заявление об увольнении из НИИ-9. Вы едете с мужем в Германию. - Сталин снял трубку и позвонил Берия. Передал ему свое решение. Выслушал возражения, но ответил коротко:

  - Незаменимых у нас нет. - и повесил трубку. - Задержите самолет, генерал, он вам пригодится и в Германии. Ни к чему разбрасываться подарками. Оформляйте его на себя. Товарищ Жюков себе еще достанет. - улыбнулся Главком.

  Из кабинета Верховного они с Ларисой вышли вместе. Лариса подождала его, пока он получал оружие. Он открыл дверь, пропуская ее вперед. На улице быстро прошел к машине отпер дверь, сел и изнутри открыл правую переднюю. Ключ в зажигание, и на разворот. У Ларисы - разовый пропуск, она приоткрыла окно, и передала его охраннику. Сергей показал через окно постоянный. Часовой отдал честь, и открылись ворота. Выехали на Горького, оба молчали. Ехали в сторону квартиры Ларисы. Выскочили на Ленинградку, свернули на Волоколамское шоссе, и Сергей остановился перед КПП. Пропуска у него не было, дальше - табу!

  - Все, приехали. У тебя есть право выбора, бумаги у тебя на руках.

  - Я его уже сделала. И, извини за вчерашнее.

  - Я это уже слышал, в 41-м.

  - Кто эта женщина? - Лариса порылась в сумочке и достала фотографию 'тети из Читы' из поезда. На фото они с Сергеем вместе стоят в очереди за мороженым на вокзале в Омске.

  - 'Тетя' попутчицы из поезда, на котором я ехал в Читу. Вот сама попутчица.

  - Мне сказали, что это твоя любовница.

  - Для того чтобы ты обиделась и наставила мне рогов с Борисом. И как, ты меня ими украсила?

  - Нет. Хотя, очень хотелось это сделать. Но, требовалось убедиться в том, что это так. А меня в Краснокаменск не отпускали. На любой другой объект - пожалуйста, а как туда, так стоп. У тебя с ней ничего не было?

  - Нет. Даже не помню, как зовут. Сегодня Берия в кабинете Сталина сказал, что 'Борис' - его агент. Так что, очередной 'Коцюба'. С точки зрения Лаврентия Павловича, все правильно: ты - ценный сотрудник, и он просто заботится о тебе, и о том, чтобы ты работала с полной отдачей. Ну, а, заодно, и попытаться вновь подобраться ко мне. Ведь, это можно сделать и через тебя. Банально, но факт. Через некоторое время мне бы сунули в руки твои фотографии с Борисом.

  - Подло все это!

  - Это не подлость, это политика и методы работы с агентурой. Используются именно низменные пороки: жадность, скупость, ревность, ненависть. Вот так, ладно. Я поехал, впрочем, пакет... - Сергей включил свет в салоне, вытащил из внутреннего кармана кителя, врученный Поскребышевым пакет. Разорвал его и вытащил оттуда два приглашения в Георгиевский зал Большого Кремлевского Дворца.

  - Держи, это твое. Завтра, то есть, сегодня в 15.00. На работе покажешь и получишь отгул. До завтра!

  - Куда ты?

  - В гостиницу на Центральный, там самолет стоит, надо тормознуть экипаж.

  Лариса вышла из машины и пошла к КПП, прошла через него. Через решетку было видно, что к ней подошла какая-то фигура. Через открытое окно машины послышался звук пощечины.

  - Лариса, постойте!

  Сергей запустил двигатель, развернулся и уехал. Пусть разбираются сами между собой: кто из них, кто.

  В 14.00 он вернулся за Ларисой. Она ждала его на КПП. Нарядная, в строгом черном костюме, на груди три ордена и две медали 'Сталинки'. Про одну 'Сталинку' он знал, и про первый орден. Это за фторопласт и масло.

  - За что? - поинтересовался он.

  - Не скажу! В общем, одна - готова, но, не серийная, такая, как в ваше время на Хиросиму была сброшена, и начали производить все для второй, серийной. Вот за это.

  - Молодец! Ценного кадра я у Берии увел!

  - Ругался сегодня. Грозился две недели не отпускать, отпустил. 'Что с Вами, Танкистами, делать! Прете, как на танке!' - Лариса весело рассмеялась, впервые, как увиделись по возвращению. - А что там будет?

  - Не знаю, вчера некогда было спрашивать. Торжество, какое-нибудь. Сплошные праздники, пока.

  Во дворце их разделили. Лариса осталась в другом зале, а Сергей прошел в Георгиевский. Здесь он был последний раз тогда, когда академию закончил. Зал здорово изменился. Сейчас он скромнее, чем был тогда, и более темный. Встретил Федоренко, при полном параде. Командующий с ужасом посмотрел на него.

  - В чем дело, Яков Николаевич?

  - Погоны, почему не по форме?