– Launch! – скомандовал Сергей, и шесть ракет оттолкнулись от балок.

– Овэ! – скомандовал он отворот от цели и с переворотом ушел вниз на обратный курс. Майор Халляк, шедший последним, зафиксировал в шестидесяти восьми километрах от них четыре низколетящие цели. Он сообщил об этом и тут же закричал о появившейся ракете. Его локатор зафиксировал пуск из района северо-западнее Хомса. Машины провалились по высоте, прижались к поверхности и начали отрыв от противника. Ракета шла не по их душу. Маневрировать пришлось израильтянам. Через сто секунд СПО-15л перестал фиксировать излучение радара на горе Хермон. Задание было выполнено. Звено в полном составе вернулось на аэродром. Однако потеря радара не остановила израильтян! Они подтянули «хокайи» поближе и повыше, выставили два постановщика помех и сбили шесть МиГ-21. Затем начались странности: команду на вылет «двадцать пятых» не давали. Пришлось еще раз звонить главкому, который подтвердил, что принято такое решение.

– Пусть втянутся, готовность не снимать, две эскадрильи укомплектованы КМГУ и РБК-50 °СПБЭ-Д. Держи их на «товсь», Сергей. Они – ключ к нашей победе.

Не видя общей картины, было очень сложно понять, верно или нет действует командование. Летчики нервничали, потому что еще два «МиГа» из 826-й эскадрильи не вернулись из боевого вылета. Получалось уже 0:8 в пользу Израиля. Их истребители и бомбардировщики повисли над дорогами вдоль побережья, долбя отходящие отряды ООП и беженцев. А командование ВВС упорно посылает МиГи-21 барражировать над долиной. Туда прорываются на малой высоте F-16 и сбивают их. Наконец, первая победа над израильтянином: один из МиГов-23ФМ, управляемый капитаном Дибом, сбил BQM-34 – беспилотный самолет ВВС Израиля. Но Израиль действовал очень осторожно, малыми группами, эшелонированными по высоте и дальности. «Игл» в тот день даже границу не нарушали. Вечером интенсивность вылетов спала. Поздно вечером наконец поступила команда: готовность номер «два». В штаб авиабазы почти не поступало сведений. Что происходит в Бекаа – полная загадка. Связаться с посольством и командованием советского контингента не удалось: сменились все позывные. В 23:30 приказали выслать пару на облет Южного Ливана. Напомнили о том, чтобы СВП-50-60 были заполнены и про станцию СПС-141. Голос незнакомый. Сергей переспросил, с кем разговаривает. Человек представился полковником Бабичем. Автор той статьи, которую читал Сергей. Уже в Сирии. Похвальная быстрота. Вот только СВП стоят не на всех машинах, а только на «двадцать седьмых». Как не просили, «секретно», и все. Пришлось вперед ставить «МС», а назад «эмку». Так парой и взлетели – майор Саид и капитан Мерза. В районе было достаточно тихо, работало несколько РЛС противника, находившихся на территории Израиля и в открытом море. Дальние РЛС страны зафиксировали взлет группы истребителей противника, поэтому пару развернули и приказали отходить. Ночь прошла без активности противника, но в 5:30 был зафиксирован массовый вылет израильской авиации. В этот момент и поступила команда поднять пару МиГ-25р. И тут же еще один прибамбас: ему самому запретили этот вылет. Пару «МиГов» повел полковник Хадра. У него было два плана перехвата: один – низковысотный, второй – высотный. Он выбрал второй вариант. Так было безопасней, и только на отходе его теоретически могли достать. Поэтому Сергей держал звено в кабинах – прикрыть отход перехватчиков. Набрав двадцать тысяч метров, пара стремительно шла с помощью «Лазури» на цель. Тут заговорили станции постановки помех на двух бортах В-707, и оба стали выдавать сигналы о том, что они – гражданские самолеты. Стало понятно, почему не послали Сергея. С дистанции в сто двадцать километров Хадра начал разгон до трех тысяч и снижение, с сорока километров он и ведомый выпустили по две ракеты в оба постановщика помех, затем развернулись и в наборе атаковали «Хокай». «Иглы», несмотря на полный форсаж, к месту боя не успели, более того, со стороны Тартуса на них пошло две ракеты. Хадра задание выполнил и возвращался на базу.

Для тех, кто не понял, предлагаю рассмотреть два треугольника: от мест базирования до границы у израильтян сто тридцать километров, плюс время на сбор группы. Скорость – около шестисот. Итого тринадцать – пятнадцать минут лета.

От Аль-Дараа до точки перехвата триста шесть километров – семь с половиной минут чистого времени полета плюс время на прогрев двигателя. К моменту подхода к границе у всей израильской команды резко поменялись ориентиры, или ориентация, в том числе и сексуальная. Они летели выписать, но картинка поменялась, у их командования она исчезла, а у сирийцев заработало два дальнобойных локатора у Тартуса и Хомса. И пришлось евреям подставлять задницу! Даже атаки «устаревших» МиГ-21ПФМ в заднюю полусферу с применением «Лазури» стали эффективны. Шедшие первыми «низовые» F-16 имели только ракеты AIM9L. На них выводили МиГи-23 с более дальнобойной Р-24, действовавшие без помех со стороны противника, которые, не ввязываясь в ближний бой, атаковали противника издалека и уходили на базу. А снизу-сзади израильтян атаковали более маневренные «двадцать первые». Израильтяне попытались продавить массой. Их было гораздо больше, но в дело вступили дивизионы войсковой ПВО, которые, пользуясь подсветкой дальнобойных С-200, осуществляли пуски ракет, не включая свои локаторы. Захватить превосходство в воздухе израильтяне не смогли. Особенно большие потери были в истребителях F-16, их было сбито больше тридцати. В целом избиения противника не было ни с той, ни с другой стороны. Шло сражение на равных за господство в воздухе. Более многочисленные израильтяне столкнулись с комплексом ПВО, который разрушить им не удалось. После первого массового вылета большим числом они не действовали. Видимо, хватило. На их отходе поднялась ударная авиация Сирии, которая нанесла бомбоштурмовые удары по колоннам противника. Потери у израильтян были огромными. Применение кассетных самонаводящихся противотанковых и объемно-детонирующих бомб стало большой неожиданностью для противника. Отличились МиГ-27К и М, действовавшие лидерами, ведущими трех эскадрилий МиГ-23БН. Их прицельные комплексы помогали точно и с малых высот атаковать противника. Во второй половине дня штурмовая авиация Сирии выполнила более трехсот самолетовылетов. Потери? Потери были. Куда ж без них. В конце дня генерал Яшкин, сманеврировавший самоходной и ствольной артиллерией, нанес еще один мощнейший удар по выдвинувшимся в Ливан израильским колоннам. Стало известно, что в Дамаск вылетел вице-президент Соединенных Штатов Джордж Буш. Над их американским детищем нависла угроза полного разгрома. Британия воевала на Фолклендах, дело близилось к развязке, но ничем помочь американцам она не могла. Никто помочь не мог! Кроме Тэфлера.

Еще утром Си-Эн-Эн и Би-Би-Си взорвались новостными бомбами: «Сирийские ВВС атаковали рейсовые самолеты Израиля!» Вся мировая пресса осудила «преступление сирийской военщины». ТАСС был уполномочен заявить и предоставил кадры фотокинопулемета ведомого полковника Хадра – капитана Нахаза. На пленке отчетливо видно, что экипаж атакованного В-707 покидает с парашютами свою машину, а на киле и морде самолета нанесены знаки ВВС Израиля. Но пропагандистская машина заработала на полную мощь. «Ложь, повторенная миллион раз, становится правдой!» – сказал когда-то министр пропаганды тысячелетнего Третьего рейха. В общем, Сергей оказался в центре грандиозного скандала, его отозвали в Москву, и он был вынужден оправдываться на политбюро ЦК КПСС. Хафез поступил мудро, не дав ему возможности отличиться лично. Через месяц в Москве стало известно, что он присвоил Сергею звание Героя Сирийской Арабской Республики, но сам Сергей узнал об этом много позже, в далеком гарнизоне «Пески» на берегу Лены. Он там командовал эскадрильей МиГ-25ПД, прикрывал Арктическое побережье СССР. Из ВВС его поперли, отец с трудом пристроил его в ПВО.

Четырнадцатого ноября ночью задул «южак», и утром, открывшая дверь коттеджа изнутри, Галина тихо присела на приступок и заплакала: за дверью стеной стоял снег, а «удобства» были во дворе. Сергея, вернувшегося в полночь с дежурства, разбудили Сережка и Славка, заявившие, что «замуровали, ироды! И крест животворящий не помогает». Пришлось взять лопату и откапывать проход наружу. Сначала внутрь, потом на улицу. Весь поселок делал то же самое. Зима стояла снежная и морозная. Вечером в прямом эфире посмотрели, как дорогого и любимого Ильича «на тыкву поставили» у Кремлевской стены (во время похорон его уронили головой вниз в могилу). С довольно веселым настроением Сергей отправился на дежурство. Предстояло одеть ВКК (высотно-компенсирующий костюм) и находиться в нем в течение восьми часов. На дворе стояла полярная ночь, задувала вьюга, ВПП усиленно чистили, но помогало это мало. Пока шел на аэродром, унты превратились в белые сугробы: какой-то умный человек переделал ГОСТ, и теперь на Север присылали унты, сделанные из овчины, а не из собачьей шкуры. Во время пурги в них набивался снег, и через полчаса поднять ноги было невозможно.

Но до раздевалки второй эскадрильи он добрался. Долго выбивал из овчины снег, пересмеиваясь с начальником АСС Захарченко. Этот живет в гарнизоне давно, беспросветный майор, академию ему закончить не дали, потом списали со второй реактивной и оставили здесь служить начальником аварийно-спасательной службы. У него четыре вертолета, два Ан-2 и Ан-12. Галка у него пристроилась инструктором ПДС. В общем, приятель.

– Серега, там по твою душу РДО лежит, сходил бы в штаб!

– Валентин, ничего хорошего там нет, ну ее нафиг, обойдемся, да и видишь, как пуржит.

– Возьми «стартерку» и съезди.

«Стартерка» – это «Урал» с кунгом, внутри которого развозят дежурную смену АСС в случае необходимости. Так как необходимость возникает крайне редко, то обычно ее используют для разъездов все, кто близок к АСС. Все равно стоит с работающим двигателем, чтобы не замерз. Закончив отряхиваться, Сергей вышел из коттеджа и залез в «Урал». Оси слегка подмерзли, пришлось раскачиваться, включая то переднюю, то заднюю передачу. Наконец, машина тронулась, и он тихонько пополз по дорожкам, выделенным веревками с флажками. Несмотря на работающие фары, впереди было практически ничего не видно. Следовало также учитывать, что пешеходы в такую погоду ни хрена не смотрят ни вперед, ни по сторонам. Идут, придерживаясь взглядом за флажки с веревками. Минут десять добирался до штаба полка. Отдал честь знамени и спросил у дежурного про РДО.

– Она у начштаба, просил зайти.

Подполковник Марков сидел в штабе допоздна, домой он не спешил, а вечерком после работы ему в кабинет приносили «шило», коего в полку скоростных высотных перехватчиков было до дури! Гарнизон постепенно спивался. Полетов было мало, особенно летом, здесь три-четыре месяца сплошных туманов. Зимой, до прихода сибирского антициклона, их тоже нет, как сегодня. А заняться вообще нечем. В гарнизоне одна гостиница с тараканами, полуразвалившийся старинный клуб, где иногда крутят кино, летом так месяцами одно и то же. И магазин, где основным товаром являлись консервы и водка. Летом все ловят рыбу: омуля, черного осетра, нельму, ленка, тайменя, чира. Но Сергей приехал уже в начале ледостава.

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться.

– А, Андреев, проходи, че пришел?

– Дежурный сказал, что пришло какое-то РДО для меня.

– Да, пришло, пурга кончится, полетишь в Москву, видимо, насовсем. Подписано командующим и главкомом ВВС. Держи и вали отсюда, везунчик. Квартиру освобождай сразу, Ан-12 за тобой придет, так что вывози всех сразу. Есть куда?

– В Энгельсе есть квартира.

– Угу, записал. Будешь? – указал он на поднятую из-под стола бутылку. Сергей покачал головой:

– У меня дежурство.

– Так это мы щаз уладим! – подполковник снял трубку и сообщил во вторую, что командир с вылетов снят, командование принять капитану Андрейченко.

После отвальной на «дежурке» подбросили в старый городок. На горке существовал и «новый», там в домах на свайных фундаментах, построенных совсем недавно, тоже жили летчики и техники полка. Квартиру там давали, но на первом этаже, и от которой все отказывались. В этом месте входит короб теплоцентрали, и там было просто жуткое количество тараканов. Тараканы на Северах живут, и комфортно, появились они вместе с центральным отоплением, которое идет не в земле, как на Большой Земле, а в коробах, обложенных стекловатой. Место для насекомых оказалось райским, и потянулись по поселкам полчища этих существ. Поэтому Андреевы выбрали сталинский двухквартирный коттедж, практически такой же, в каком жили в Липецке. Тараканы здесь тоже встречались, но не в таком количестве.

На стук унт и хлопок двери среагировали, и сразу три головы – женская и две мальчишеские – высунулись из-за второй двери. В коттеджах типа «С» двойной тамбур: в первом отряхивается обувь, во втором снимают верхнюю одежду, а затем проходят через висящую на двери занавеску из шинельного сукна в прихожую, где уже достаточно тепло и есть место повесить кожаную летную куртку – в общем-то, основную одежду, в которой находятся на дежурстве. Семейство ужинало.

– Ты чего так рано? Отменили «готовность»?

– Нет, приказано собираться и сдавать квартиру, пришло предписание прибыть в Москву к главкому ВВС.

– Не поняла, ты же в ПВО перевелся.

– Подпись командующего на документе присутствует. За нами выслали Ан-12, который сидит по погоде в Норильске.

– Ты что-нибудь понимаешь? Ведь политуправление ВВС прямо сказало, что такие люди им не нужны, из-за чего и весь скандал вышел.

– Видимо, что-то изменилось в связи со смертью дорогого генерального секретаря.

– Ну, ты знаешь, не велика птичка, чтобы через четыре дня после смерти о тебе кто-нибудь вспомнил. Что-то здесь не то.

– Я тоже так считаю, поэтому борт пойдет в Энгельс, а там разберемся. Просто так к главкому не вызывают. Хорошо, что вещи не успели все сюда отправить, так что голому одеться, только подпоясаться.

Мальчишки с удовольствием восприняли новость, хотя для них это опять смена школы. Этим жизнь на Севере нравилась, тем более что сейчас они были с родителями, а не с бабушками. Но их отправили спать, хотя слышно было, что они еще долго что-то обсуждали. Затем уснул младший, а затем и старший сын.

Через день все свободные от дежурства офицеры второй эскадрильи помогали забрасывать в шаровый грузовой салон «Аннушки» их скарб. Черная зависть, что только что приехавший капитан Андреев уже с ними расстается, а они остаются здесь, в этом богом проклятом месте, присутствовала, но виду никто не показывал, каждый из них надеялся, что придет и его час грузить все в «Аннушку». Сергей вытащил из парашютной сумки почти замерзший коньяк. Несмотря на категорический приказ, запрещавший употребление горячительных напитков на стоянках, сразу у всех нашлись складные стаканчики. Закусили рукавом, обнялись, похлопали друг друга по синим меховым курткам. Сергей, как потомственный летчик, носил черную кожаную на меху, из старых запасов, они ценились больше. Прощание не слишком затянулось, летчики стояли у борта до тех пор, пока аппарель грузового люка не закрылась, потом гурьбой пошли в эскадрилью, на ходу обсуждая внезапно появившегося и уже улетавшего командира.

Сергей прошел в гермокабину, где уже находились Галка и два сына. Борттехник вошел сразу за ним, и машина начала раскручивать двигатели. Борт был из Монино. На борту полный порядок, а интереснейшие новости принесли в клювике бортинженер с командиром. Срочный вылет на Север для их экипажа редкость, поэтому они все узнали про того человека, которого требовалось срочно доставить в Москву. Капитан оказался не просто так абы кто, а с большой и волосатой лапой. Сейчас в Москве его ждут, чтобы вручить медаль Героя САР и орден Воинской Чести первого класса. Вручать прилетел сам Хафез Асад, который прибыл на похороны Брежнева. Так что приказ срочно привезти героя поступил из самых верхов, отсюда и спешка, а тут погода. Командир про себя столько приятного выслушал, пока сидел в Норильске! Поэтому «посадки в Энгельсе не будет, все будет выгружено в Монино, а уж оттуда сами заберете». Хороший подарочек! Галина, для которой полеты на Ан-12 были совершенно обычным делом, тут же потребовала доступ в салон к какой-то сумке. Но высота была большая, поэтому доступа туда не было. Нервничала весь полет. Наконец, самолет начал снижение, и она добралась до своего гардероба. В Монино нашлись авиаконтейнеры, в которые и перевалили весь скарб. Их доставят по воинскому требованию в Энгельс. Сами временно разместились в гарнизонной гостинице, и Галка кинулась все наглаживать, тем более что из Кремля уже звонили и выслали за ними машину.

Сыновьям выдали талоны на ужин в летной столовой, а сами уселись в ЗиЛ-117 с мигалками и неслись по вечерней Москве. Даже с мигалками проехать довольно сложно. Вначале в штаб ВВС. Сидящий на правом кресле товарищ с кем-то разговаривает по радиостанции или телефону. Неожиданно зазвонил телефон с гербом, висевший на передней стенке салона. Товарищ рукой показал, чтобы Сергей снял трубку. Его начали инструктировать: как вести себя в присутствии главы иностранного государства и генерального секретаря ЦК КПСС товарища Андропова Юрия Владимировича. Как, к кому и в какой форме обращаться. Очень ценная политинформация длилась минут двадцать. Они сзади пристроились к такой же черной машине, появился эскорт из военных мотоциклистов. Вперед выскочила «Волга», мерцая мигалкой, идущая на скорости километров сто шестьдесят по специальной полосе. Капитан Андреев прибывает в Кремль, всем расступиться!

– Да, вот это встречают! Жаль, никто из наших этого не видит! – улыбнулась Галинка. Влетели в Кремль через Боровицкие ворота, и к Большому дворцу. Из первой машины вышел главный маршал авиации Кутахов. Сергей подошел представиться. Кутахов отмахнулся от рапорта и нервно взглянул на часы:

– Потом поговорим, Сергей Петрович.

«Ух-ты! Даже имя выучил!» – промелькнуло в голове. Адъютант командующего уже открыл дверь, но очень вежливо пропустил только маршала. Сергею пришлось придержать дверь перед Галиной. Несколько минут ждали, пока она припудрит носик и поправит платье. Затем все прошли в Георгиевский зал. И там сидели минут тридцать. Маршал был чем-то недоволен и листал какие-то бумаги, поданные адъютантом. Кроме шуршания бумаги и легкого скрипа кожи сапог маршала, больше никаких звуков не раздавалось. Вдруг заиграл гимн Советского Союза, и все встали. Затем исполнили заунывную мелодию сирийского гимна. Еще когда играли Александрова, в зале появились Асад и Андропов. Вместе со старшим Асадом был и Базиль. Он, можно сказать, официальный преемник или наследник, поэтому почти всегда участвует вместе с отцом во всех государственных визитах. Он подмигнул Сергею, но потом сделал серьезное выражение лица. После короткого приветствия, которое произнес Андропов, слово было предоставлено господину Асаду. Он говорил на арабском, и его слова переводили на русский. Затем Базиль прочитал указ о награждении. Награду вручал сам Асад и долго обнимал и многократно целовал Сергея. Так было принято во времена Брежнева, и от этой привычки будут отходить еще долго. Советских наград не последовало. Все перешли в соседний зал, и начался торжественный прием. Здесь Асад говорил уже по-русски, а Базиль по-французски. Хафез первым и поднял вопрос о дальнейшей службе Сергея. Он обратился непосредственно к Андропову:

– Дорогой Юрий Владимирович, мне не совсем понятна позиция руководства СССР по отношению к капитану Андрееву. Вместо того чтобы направить молодого и очень способного специалиста на учебу в Академию, его отправили куда-то так далеко, что мы были вынуждены продлить наш визит на четыре дня. А это – Герой Сирии, всего сирийского народа. У нас есть квота на обучение офицеров сирийской армии в Академии Генерального штаба Советской армии. Мы считаем, что его обучение там будет максимально полезно для сирийской авиации. И по окончании учебы мы бы хотели видеть его в Дамаске советником командующего авиацией. Этого человека я знаю с детства, сам учился у его отца. И во многом благодаря его идеям и действиям мы выиграли войну у Израиля. Мы оплатим его обучение в Академии.

Андропов попытался отнекаться, дескать, это гражданин СССР и военнослужащий советской армии, но Хафез сказал, что настаивает на таком порядке, тем более что набор в Академию закончен для обычных слушателей, а по квотам набор еще идет. Кутахов сказал, что не возражает против такого решения. Всех все устроило. Сергея и Галину с сыновьями пригласили на отдых в Крым, где две недели будут отдыхать Асады на одной из правительственных дач. В Москву он вернулся уже слушателем Академии ГШ. Но перед этим еще раз побывал в Сирии, по приглашению правительства принял участие во вводе сирийских войск на территорию, которая находилась под израильской оккупацией с 1949 года. Сирийские войска заняли левый берег реки Иордан, вернув себе Голанские высоты полностью.

Перед этими торжествами Сергей зашел в секретную часть 34-й бригады и забрал у них «компьютер». Прибор он оставил там, когда его внезапно отозвали. Лететь домой с прибором вражеской разведки, когда тебя в открытую называли агентом мирового капитала, испортившим имидж главному борцуну за мир на Земле, было бы верхом глупости, поэтому прибор в целости и сохранности пролежал несколько месяцев в сейфе у сирийских секретчиков. Включив его, Сергей обнаружил новые письма от «внука». В первом из них его похвалили за введенную фильтрацию, хотя «внуку» пришлось преодолевать выставленную защиту. Он прислал и новый сертификат, позволяющий хранить и передавать информацию в шифрованном 256-битном коде. После установки Сергей смог прочитать и остальные письма. В этот момент всплыло новое письмо от «внука». Оно начиналось с приветствия и вопроса, помогла ли информация, полученная от него, сумел ли Сергей воспользоваться ею. Сергей положительно ответил на письмо, сообщил, что вновь находится в Сирии, откуда его отозвали, почти полгода он провел в ссылке в Песках, из-за того что были сбиты израильские постановщики помех, замаскированные под рейсовые самолеты. Уничтожен радарный пост и станция перехвата на горе Гарамуун. Сейчас он вернулся в Сирию на торжества, посвященные исполнению Израилем резолюции Совета Безопасности ООН номер 242. Ответ пришел быстро:

«Прикольно! Но я сам сейчас в Сирии, в составе группы Военно-космических сил России, здесь ничего подобного не произошло. За полгода должно было докатиться. Видимо, река времени разделилась».

Вопросов возникло больше, чем хотелось бы, но «внук» замолчал почти на двое суток. Сергей периодически включал машинку, но новых писем не было. Либо «внук» потерял интерес к собственному проекту, либо… А черт его знает, что «либо». И почему Россия? Через двое суток «внучок» прислал сообщение, что Сергею требуется попасть в точку с координатами 34°40’ 00” N и 37°42’ 30” E – это под Тиязом, южнее их полигона, еще километров тридцать на юг. Там откроется «окно», и «внук» передаст ему посылку, которую он ему подготовил.

«Наши времена не связаны, но может быть, это и к лучшему, дед. Кто его знает, что бы получилось, если бы так успешно закончилась Первая Ливанская. По моим данным, ты вернулся из Сирии только в восемьдесят четвертом, медаль они тебе дали «За храбрость» 2-й степени. И еще, в нашем мире СССР перестал существовать и распался в 1991 году. Вам это еще только предстоит».

Заспорили прямо «через времена», новость была слишком невероятной.

«Деда, я прекрасно тебя понимаю, не верится. Поэтому посылка будет такая, чтобы ты сразу поверил. Все. Время. Сейчас прервется связь».

Сергей довольно долго думал, что это за «подарок». Если это месть израильтян, то несколько глуповато выглядит. Могли бы и так убрать. Попросил машину у Базиля, хороший старый «Лендровер», взял на всякий случай автомат. Приспособил питание от большого аккумулятора к «компьютеру» и выехал в Тияз. В указанное время вышел на связь с «внучком», спрятаться в этой местности было негде. Так, небольшие отдельные камни и распадки. И недостроенная ВПП – взлетно-посадочная полоса. Разровнять разровняли, но бетон не уложен. Опять сообщение с вопросом – прибыл ли на место? Подтвердил. «Принимай!» На востоке-северо-востоке появилось свечение, затем в небе несколько раз зажглись и погасли два посадочных прожектора. Новое сообщение:

«Что видишь?»

«Два прожектора».

«Отлично, тебя вижу».

Треугольный силуэт, похожий на F-117, на небольшой скорости подходил на высоте двести метров к посадочной полосе, но он был не на глиссаде, садиться он не собирался. Из открывшегося бомболюка выпали контейнеры, довольно большие, раскрылись парашюты. Самолет прибавил скорость и пошел в набор, опять появилось свечение, и он исчез. Как будто растаял в темном небе. Контейнеры приземлились в трехстах метрах от того места, где стоял «Лендровер».

Сергей подъехал ближе и осветил место приземления. В первую очередь он поднял отстегнувшиеся парашюты. Нашел нулевую стропу и посмотрел на клеймо: «г. Энгельс, РФ, 05.06.2011». Внутри как-то похолодело. Осмотр снаружи контейнеров мало чего дал: обычные КМГУ-500. Потрогал на вес – килограммов сто – сто пятьдесят. Одному не поднять, надо раскрывать. Хотя и страшновато, а вдруг… Он отогнал дурные мысли. Щелкнул замками. Большая часть контейнеров была забита сотовой бумагой. Потом пошли какие-то ящички с приборами, один довольно тяжелый. Перегрузил все в машину, при погрузке обратил внимание на завернутый и перевязанный гвардейской ленточкой плоский пакет, сунул его отдельно в кабину. Затем загрузил пустые контейнеры и парашюты в машину. Зажег в кабине свет и развязал подарок. Внутри лежал его «компьютер», абсолютно точно такой же. Сергей перевернул подарок и свой – номера, их расположение полностью совпадали. Он держал в руках двойник своего компьютера. Впрочем, на одной стороне отверстия не совпадали, их было больше, и совершенно другой блок питания. Отдельно в коробке лежали какие-то плоские приборы и шнуры к ним. Там же лежало письмо. Письмо больше походило на инструкцию по эксплуатации. Уже в Дамаске стало понятно, что внутри старого компьютера находится его дальнейшее развитие: внук, его звали Сергей в честь деда и отца, воткнул в старый корпус, оставшийся от деда, новейший ноутбук Intel с процессором Intel Core i7-4940MX. Так как места в старом корпусе было до дури, то у машины было четыре – два по два – жестких диска. Диски были забиты информацией, почти по всем вопросам. Все было разложено по полочкам, вернее по папочкам. Было очевидно, что сбором этой информации занимался не один «внук». Больше походило на работу целого института. Для того чтобы собрать такой ворох информации, человеческой жизни не хватит. Или у потомков появился новый способ сбора подобных вещей, как впоследствии и выяснилось.

Десять дней Сергей убил на то, чтобы рассортировать подарки и понять, что есть что в них. Очень помогли присланные внуком, теперь можно писать без кавычек, тем более что фотокопии документов он прислал, инструкции и описания. В контейнерах находилась станция управления и разобранный беспилотный самолет-разведчик. Младший Сергей писал, что модель достаточно сильно переделана, по отношению к его времени. Там она использует текущие координаты, получаемые от геостационарных спутников системы «Глонасс» или американской GPS. Эта модель рассчитана на использование РНС «Цикада», «Транзит», «Марс», «Омега», «GPS» и «Лоран-С», но находящийся в составе блоков управления мощный компьютер в состоянии выдать счислимо-обсервованные координаты, достаточные для управления самолетом. Сергей был поражен миниатюрностью систем управления. Внук писал, что самолет невидим для всех радаров, существующих на данный момент в странах НАТО и Варшавского договора. Канал управления цифровой и зашифрован тоже, перехват сигналов управления на существующей базе также невозможен. В одном из ящиков находилось довольно большое количество радиодеталей неизвестной конструкции. Требовалось переправить все это в СССР, и…

А дальше надо думать, крепко думать, иначе полетят клочки по закоулочкам. Он уже прочел краткую историю последних лет СССР и двадцати пяти лет «свободного плавания» России. Повторять такой опыт нежелательно. Россия сейчас находится в семи минутах от войны, противник захватил Украину, Прибалтику, часть Средней Азии и Закавказья. Дела идут не просто плохо, а очень плохо. В Сирии пятый год идет война. Недавно созданные военно-космические силы России помогают младшему сыну Хафеза разгромить посланных США наемников из исламских стран, так называемое Исламское государство. Внук служил в Коломне. Их бригада занимается воздушно-космической разведкой и обеспечивает разведданными группировку ВКС в Сирии и стратегическую авиацию. На вооружении только беспилотные самолеты, невидимые в инфракрасном и радиодиапазонах.

Так как приехал Сергей по дипломатическому паспорту и числился помощником военного атташе и советником командующего авиацией Сирии, то вопрос таможенного досмотра отпадал сам собой. На полученные от Хафеза деньги, а за звание Герой и за орден 1-го класса причиталась весьма немаленькая сумма, он заказал мебельные гарнитуры, внутри которых и расположил присланные подарки. Арендовал двадцатифутовый контейнер, запечатал и промаркировал его как дипломатический груз и отправил в Ленинград. Одесса хоть и ближе, но славилась на весь Союз, что там частенько такие контейнеры пропадают. Решил не рисковать и приобрел путевку на круизный рейс с заходом в иностранные порты. Побывали с Галиной и сыновьями на Кипре, в Неаполе, в Бресте, в Хельсинки, в Таллине, и вслед за ледоколом пришли в Ленинград.

Пока оформлял перевозку, Галина успела смотаться в Энгельс и вернуться оттуда на машине, оставив пацанов бабушке. Сопроводили КамАЗ до Энгельса. Квартиры пока не было, учеба в Академии не предусматривает выделение жилья в Москве – либо снимай, либо живи в общежитии. Ну, а семья – где придется. В Энгельсе жилье было, тем более что бабушка Ира умерла, и ее дом был полностью в их распоряжении. Тот самый на улице Берег Волги. Одну из четырех комнат оборудовали под склад особо ценных вещей. Дверь туда закрыли, так чтобы дети попасть не смогли. Сергей уехал в Москву, а Галина устроилась на родной завод в конструкторский отдел, получила свою тему – спасательный парашют-крыло, и с увлечением углубилась в эту проблему. Вызвать отца в Москву не удалось.

С радиодеталями поступил просто: отправил по почте из подмосковных Химок, аккуратно завернув их в поролон. Туда же вложили описание и технические характеристики, которые прислал внук. Годов выпуска нигде не было. Адресов было четыре: Ленинград, Светлановская, дом 2, главному инженеру НПО «Светлана»; г. Москва, Окружной проезд, дом 27, главному инженеру НИИ «Пульсар»; г. Москва, Щелковская, дом 57, главному инженеру НИИ «Сапфир»; и город Зеленоград, Московской области, НИИ Физических проблем им. Ф.В. Лукина, МЭП, директору института Васенкову А.А. Обратный адрес у всех был разный. Сам Сергей ни одну из бандеролей не отправлял. Для этого он приспособил старшего сына, который приехал к нему на каникулы. Еще одну посылку отправил в Ленинград на ЛОМО, там находилась видеокамера, одна из шести имевшихся. Брать на себя выяснения обстоятельств получения подарков он не рвался. Ему только допросов в КГБ и не хватало.

Отголоски того, что посылки достигли адресатов, дошли уже в феврале месяце. В руках одного из преподавателей он увидел фотоснимки своих изделий. Два генерала о чем-то довольно жестко спорили, и он не решился переспросить у них о снимках. Стало понятно, что работа началась. Упускать такую возможность никто бы не стал.

Учеба в Академии резко отличалась от всего того, с чем приходилось сталкиваться Сергею до этого. Темой своего реферата за первый семестр Сергей выбрал «Использование беспилотных аппаратов в целях тактической и оперативно-тактической разведки, на примере действий авиации Израиля в Ливанской войне 1982 года». Тему утвердили, так как он был непосредственным участником событий. И он уселся писать, в том числе и переписывая от руки с компьютера. Проживал он в снятой однокомнатной квартире неподалеку от Академии на Большой Пироговской улице. Шикарное новое здание Академии ГШ еще только начинало строиться, а пока Академия ютилась в здании бывшего оперативного факультета Академии имени Фрунзе. Иностранных слушателей было довольно много, через сирийское посольство и нашли квартиру, но Галина отказалась переезжать, она надеялась, ей обещали, что за создание новой «эски» она получит звание кандидата технических наук, поэтому «каждый умирает в одиночку». И только иногда они ездили друг к другу в гости.

Реферат был воспринят на ура, после довольно короткого отпуска, вполовину короче, чем в ВВС, в августе восемьдесят третьего Сергей получил направление на практику на Камчатку. Там существовал округ ПВО и несколько ракетных баз. Темой практики было «Управление группировкой войск и их взаимодействия в случае внезапного нападения вероятного противника». Пришлось убедиться, что страна у нас большая! «Шестьдесят второй Эм» оторвался от земли во Внуково и через девять часов полета приземлился на забитом до отказа аэродроме Западные Кневичи под Артемом. Здесь базировалось три полка: Ту-16 и Ту-22М ракетоносной дивизии ТОФ, полк ВТА, и отряд Аэрофлота. Аэрофлот, правда, мирно сосуществовал с грозными соседями: он только использовал полосу для взлета, а так его стоянки и техбаза была в стороне от военных стоянок. Раньше эта часть аэродрома называлась Озерные Ключи. Сюда прибыли всего три слушателя. Их распределили уже в штабе округа. Сергею предстояло вылететь в Петропавловск-Камчатский. Двое суток болтался на аэродроме в ожидании борта. Наконец, сел Ан-12 из Елизово и через десять часов после этого – летчикам требовалось отдохнуть, а самолету загрузиться – битком набитый какими-то ящиками и коробками, затянутыми прочной сеткой, надрывно ревя моторами, перегруженный «Ан», использовав полностью всю длину ВПП, тяжело оторвался от взлетки.

Бортмеханик недоверчиво посмотрел на «академика». Майор из Москвы ему не понравился. Тот всю дорогу молчал, лишь однажды подошел к кипятильнику и залил в чашку с индийским кофе кипяток. Ему механик тоже не понравился из-за попытки продать банку икры. Зачем она ему, если домой он будет возвращаться в сентябре?

Округ ПВО на Дальнем Востоке в срочном порядке перевооружался на новые МиГ-31, так теперь назывался МиГ-25МП. Одной из задач, которую поставили ему в Москве, была проверка режима переучивания на новую машину. Из полков шли неутешительные доклады и всевозможные протяжки в освоении новой техники. Дальние гарнизоны тем и грешат, что живут как бы сами по себе. То у них путина, то погода, то отсутствие какого-нибудь наставления или прибора. Из-за дикой отдаленности все это растягивалось на месяцы и годы. Кто-то что-то неправильно спланировал, и валом потащились проблемы.

Елизово, или «Две горы – Две дыры» – довольно большой и хорошо оборудованный аэродром на Камчатке. Справа и слева его окружают местные вулканы, так что заходов только два. Это единственный на Камчатке современный аэродром. Во всех поселках есть посадочные полосы, но бетонка одна на всех. Здесь был расквартирован 865-й ИАП ПВО и 315-й «смешной» полк ТОФ.

«Ан» довольно долго крутился по рулежкам, наконец, остановились двигатели. Бортмеханик снимал сетку, Сергей подхватил «дежурный» чемоданчик и вышел через боковую дверь на бетонку. Следом за ним вышел командир.

– Где гостиница или дом переменного состава? – спросил его Сергей.

– Вон трехэтажка серая, за гаражами. Вон там вот можно пройти. У летной столовой есть тропа, – командир корабля показал пальцем на дорогу. Сам повернулся и прокричал какого-то Мишу, чтобы тот поторапливался. Редкое гостеприимство! Позже выяснилось, что год назад из-за такого вот приезжего сняли командира части и начштаба, которые шесть лет здесь командовали. Сергей пошагал в указанную сторону. Это недалеко, весь поселок буквально прижался к взлетке.

Довольно большой массив гаражей, видимо без машины здесь не обойтись. Плюс «полярка» выплачивается, поэтому деньги у личного состава есть. Довольно много японок, не только «Жигули» и «Волги». Перед гостиницей небольшая заасфальтированная площадка. Дежурный администратор буркнула, что мест нет, даже не взглянув в командировочное.

– У меня броня, Академия Генштаба.

– Извините, товарищ майор. Заполняйте карту.

Сличив удостоверение и записи, пожилая женщина выдала ключи от триста двенадцатого номера. Считается люксом. Под гостиницу отдано офицерское общежитие, три номера на этаже сделаны для начальства. На первом этаже живут какие-то гражданские, шумные и вечно пьяные старатели, которые ждут борт куда-то на север Камчатки. Левое крыло гостиницы на третьем этаже – аэрофлотовское, там отдыхают экипажи после рейсов. Правое крыло – военное. Самый крайний номер отдали Сергею, он двухкомнатный, и в нем есть ванная, только горячей воды до зимы не будет.

Оставив чемоданчик в номере и захватив секретный портфель, Сергей двинулся в штаб части представляться командованию и при них вскрыть пакет, которым его снабдили в Москве и Владивостоке. Лицо подполковника Михайлова показалось знакомым, и точно, он учился в Липецке. Год назад его в срочном порядке перевели сюда на должность командира полка, сразу после окончания Академии имени Гагарина.

Вызвали начальника первого отдела и вскрыли пакет. Третьим пунктом в приказе числилось: «Проверить подготовку полка по переучиванию на новую матчасть».

– Майор, понимаешь, такое дело… В общем, матчасти нет, документация не получена, тренажер еще не распаковывали.

Судя по тому, что семья подполковника продолжала проживать в Роси, в Белоруссии, оставаться здесь он не собирался и делал все для того, чтобы переучивание началось не при нем. Это же ответственность и вероятные летные происшествия. Он хотел вылететь на Большую Землю, и срать бы он хотел на то обстоятельство, что в прошлом году две авианосные группы обошли Камчатку, зажав полк между собой, и, в течение всей войны в Ливане, блокировали и вскрывали систему ПВО отдельной Дальневосточной армии. Старенькие Су-15, поступившие на вооружение полка в семьдесят четвертом году, противопоставить что-либо палубным «Томкетам» и F-15-N не могли. Указание и приказ на перевооружение получен еще в июле прошлого года. Его, подполковника Михайлова, освоившего МиГ-25МП, и перевели сюда для этого. Это Сергею сказали еще в Москве. Но воз и ныне там. Пришлось выйти на связь и доложить по команде, что полк к перевооружению не готов. Из материалов, присланных внуком, Сергей знал о провокации, которая состоится в ночь на первое сентября этого года. Теперь выясняется и подковерная подоплека этого дела.

ЦУ поступило немедленно: «Доложить о готовности тренажера в течение двух недель. Майору Андрееву обеспечить переброску из Улан-Уде двух боевых и двух учебно-боевых машин. О начале переучивания доложить не позднее пятнадцатого августа. Главком ГМА Кутахов».

– Евгений Михайлович, распишитесь!

Подполковник долго доставал из кармана кителя дорогущий «Паркер». Несколько попыток надеть колпачок на ручку не увенчались успехом. Руки у него просто ходуном ходили.

– Мне машина нужна, товарищ подполковник, требуется в штаб базы съездить. И распорядитесь готовить борт на Улан-Уде. Есть в полку люди, у которых есть допуск к самостоятельным на «двадцать пятом» МП.

– Только у вас и у меня.

– Значит, летим вместе.

Командование базой располагалось в Петропавловске, командовал там контр-адмирал Комаров, который, можно сказать, был старожилом Камчатского края. До своего назначения он был начштаба, затем первым заместителем командующего флотилией. Положение, в котором оказалась флотилия в прошлом году, никого не устроило, последовали оргвыводы со сменой чуть ли не всего командования флотилией. Флот трясет с восемьдесят первого года, когда практически весь командный состав флота одновременно погиб в Пушкине. Но вице-адмирала Хватова, предшественника Комарова, сняли за «прогулку» американской авианосной группы по Охотскому морю.

Причин – множество! И главная из них – успех израильского флота в борьбе с сирийским флотом, когда ни одна ракета, выпущенная сирийскими кораблями, не смогла достичь цели. Современные средства РЭБ смогли обезопасить корабли израильтян. Американцы, которые вооружены и оснащены еще лучше, полагали, что прогулка выйдет безопасной, и они нашли способ, как уничтожить «гнездо шершней».

Получив доклад от Сергея, адмирал просто зашелся в гневе, как будто бы до этого он не знал, что ни одного самолета МиГ-25-31 на полуострове нет. В общем, в тот же день их выпихнули в рейс на Улан-Уде. Опять тот же борт, только теперь бортмеханик сама любезность. Он хоть и из соседнего 25-го полка, но ссориться с командиром соседей не хочет. В воздухе подполковник Михайлов и рассказал свою ситуацию: супруга категорически отказалась переезжать в эту глушь, дескать, дети, им образование требуется дать – в общем, не будут переводить, заваливай медкомиссию. Хватит мыкаться по гарнизонам, ведь в Роси есть хорошая квартира, дача, машина, связи. Вот он живет как неприкаянный, ходит по разведенкам. Надоело все, хуже горькой редьки. Мотать надо из ПВО.

Сергей в целом с ним согласен, о быт разбилось множество семей в авиации, но неисполнение приказа – это уже слишком! Формально, правда, командир 825-го полка ничего такого не совершил, просто не ускорял переучивание. Были зацепки, где бумажные, где формальные. А ПВО служило местом ссылки, сам Сергей на собственной шкуре испытал. Армейская авиация базируется в более цивилизованных местах. Не везде, правда…

По прилете выяснилось, что партию самолетов для полка уже выпустили, но в связи с задержкой документов переоформили для отправки в Сокол, что под Долинском. Сергей показал приказ главкома, но тут за это дело зацепилась военприемка: 865-й полк Кутахову не подчинялся, он входил в состав ПВО СССР, а там командовал маршал авиации Колдунов, самый молодой маршал в Советском Союзе, двадцать третьего года рождения. Но у него сорок шесть сбитых, не считая американцев. Позвонили в Москву в штаб ПВО, и уже оттуда пришло сообщение, что самолеты из этой партии отправить в два адреса. Но два дня на согласование убили. По настроению Михайлова было заметно, что он бы улетел обратно, если бы не присутствие Сергея. Еще два дня потратили на провозные Евгению Михайловичу, благо что две машины были учебно-боевыми. Так и пошли на Елизово: Сергей на боевом, а Михайлов с мешком за спиной. «Аннушка» уже давно вернулась в полк. По прилете вылетели на ней обратно. Теперь дела пошли быстрее, поэтому в сроки, отведенные командованием, уложились. А вот с тренажером выползла задница – короче, требуется вызывать инженеров с завода. Тем не менее, к практическим занятиям по переучиванию приступили, о чем и доложили начальству. Кутахов, выслушав доклад об этом, довольно пробурчал в трубку:

– Вот что, майор, теперь твои бумаги подпишу, уже год у меня валяются. Теперь вижу, что не за красивые глаза тебя Асад хвалил. Конец связи.

Из Хабаровска доставили ракеты, которые запросил Сергей для переучивания. Двадцать шестого августа пять человек сдали зачеты и приступили к практической отработке упражнений на «УБах». Для Сергея это была обычная и привычная работа. Выполнил пять полетов, потом суббота-воскресенье, в понедельник продолжили летать. Днем двадцать девятого начала портиться погода, поэтому только один человек, майор Нуруллин, произвел первый самостоятельный вылет. Садился он уже в неблагоприятных погодных условиях. Штурманов штатных в полку не было. Су-15 – одноместный истребитель. Оружие еще никто из летчиков не применял.

Всю ночь и весь день тридцать первого шел проливной дождь, прекратившийся лишь поздно вечером. Накатилась темная камчатская ночь. В той истории, которую Сергей знал, в три местного, по Анкориджу, состоится взлет таинственного пустого самолета, в котором не найдут ни пассажиров, ни багажа, поэтому уазик он оставил под гостиницей. Все равно должны сообщить о нарушителе. Боевые машины он осмотрел перед тем, как уйти с аэродрома. Оружие подвешено, и оно не учебное. Сразу по улучшении погоды предстояли вылеты на боевое применение. Оба «УБ» имели полный боезапас и были заправлены. На боевом дежурстве стояла первая эскадрилья майора Нуруллина. В 05:03 звонок, Сергей сорвал трубку.

– Товарищ майор! Нарушитель, курсом на нас. Подполковник Михайлов распорядился вас разбудить.

– Поднимайте техников, капитан. Подготовить «тридцать первые» к взлету. Где майор Нуруллин?

– Через семь минут будет, товарищ майор.

– Прикажите ему дождаться меня, выезжаю.