– Отпустите его! – генерал передал банкноту Геваре, а сам поднял со стула халат и бросил его в сторону девушки, прикрыв им ее ноги и низ живота.

– Скажи ей, чтобы не кричала и не устраивала истерик, тогда ее отпустят.

– Дон Пабло! К чему это все? Я не понимаю, за что? Милая, пожалуйста, не кричи! И они ничего тебе не сделают. Этого человека я знаю.

– Хочу сразу принести свои извинения за столь поздний визит. Я приглашал восемь дней назад руководителей вашей революции на встречу, но никто так и не прибыл. Послал к тебе лично сержанта Вилабиа, но он трагически погиб в поезде, и у меня не оставалось иных способов как можно быстрее увидеться с тобой, Че. Ты видел копию коносамента, которую я посылал тебе через него.

– Да, она вон там в портфеле.

– Миша, посмотри в портфеле.

Михаил Михайлов осмотрел портфель на предмет наличия в нем оружия и передал его команданте. Тот вынул папку и достал документ.

– Вот эту подпись видишь?

– Эту подпись я знаю, этот человек неоднократно присылал очень важные грузы для нас. Но лично мы не знакомы.

– Знакомы! – Владимир Иванович достал свой «Паркер», положил блокнот на прикроватную тумбочку и расписался. Передал вырванный листок команданте.

– Вы, дон Пабло?! Вот это да! Алейда, это свои!

– Саш, отпусти ее и помоги одеться. И вы, команданте, тоже можете одеться.

Девушка нервничала и никак не могла попасть рукой в рукав халата. Че сел на кровати и быстро напялил брюки прямо на голое тело, затем накинул китель.

– У меня вопрос, доктор, кроме должности коменданта Гаваны и председателя апелляционного трибунала, у вас в Правительстве Кубы есть какие-нибудь должности?

– Пока нет, но подписан декрет о назначении меня исполняющим обязанности министра иностранных дел.

– Ну, тогда и я покажу свои настоящие документы: Андреев, Владимир Иванович, первый секретарь посольства СССР в Аргентине. Прибыл сюда установить неофициальные отношения между Республикой Кубой и СССР. В настоящее время руководство СССР считает, что необходимости открыто демонстрировать наши связи нет, до того момента, пока армия Кубы находится в таком состоянии, как сейчас. Отсутствует современное вооружение, связь, штабы, береговая оборона. А противник у вас серьезнейший, и возможность высадить на Кубу десант как с воздуха, так и с моря у него неограниченная. И противопоставить вы ему ничего не сможете. Я как мог помогал вашей борьбе, но был вынужден скрывать происхождение этой помощи, чтобы за вас не взялись по-серьезному. Без нашей помощи революция на Кубе обречена. Я думаю, что ты не забыл избиения в Гватемале.

– Такое забудешь, дон Пабло! Что вы хотите?

– Мне требуется заключить секретное соглашение с вашим правительством, чтобы запустить программу срочного перевооружения вашей армии. И на нем должна стоять подпись вашего лидера. Иначе я не смогу вам помочь. И еще, если Фиделя охраняют так же, как тебя, то вы живые покойники. Пока живые. Здесь почти вся моя группа. А если бы такую операцию провело ЦРУ? Они – мастера своего дела.

– Фидель ходит без охраны, у него под рукой только его адъютант Фабиан Эскаланте. Он стесняется ходить с охраной.

– Мы уходим, твои охранники просто спят, через два часа проснутся. У меня крайне мало времени, а у вас его вообще нет. При сержанте Вилабиа была рация, по ней со мной можно связаться на одиннадцатом канале. Ты все понял? Срочно, времени у нас нет, доктор.

Через два часа пятьдесят минут Степан доложил, что «Додж ¾» без грузовика пролетел, не останавливаясь, напрямую по шоссе на Гавану. В машине два человека. Ну, да, после такого наркоза требуется несколько часов отходить! В Санта-Марту не заезжал, хотя донна Алейда могла бы здесь всех на уши поставить в один момент. В Санта-Марте у нее авторитет непререкаемый.

Владимир Иванович еще час назад сказал Кончите, что она может идти домой, переговоры прошли успешно, а остальное зависит уже не от них, а от состояния мозгов у руководства Кубы. А чужие мозги – потемки! И что сейчас находиться на базе для нее смертельно опасно. Глупая девица никуда не ушла. Попросила оружие и начала чистить старенькую М1, готовясь принять бой вместе со всеми. Владимир Иванович попытался еще раз убедить ее пойти домой.

– Кончита, ты понимаешь, что придется стрелять по своим?

– Понимаю, дон Пабло, хорошо понимаю, поэтому не уговаривайте, я останусь здесь. Ведь их пошлют вперед гусанос, которые хотят проигрыша нашей революции. Меня в батальоне знают, мне было пятнадцать лет, когда я пришла в отряд и стала работать связником и радистом. Доне Паро, который командовал тогда отрядом, на самые опасные задания посылал меня. Меня послушают! Батальон перейдет на нашу сторону.

– Блаженная ты. Никто ничего слушать не будет.

– Неправда, дон Пабло. У нас очень хорошие люди!

Генерал в уме разыграл ситуацию, что под прикрытием переговоров Кончиты ребята, может быть, успеют выкатиться с аэродрома и уйти по воде в сторону для взлета и посадки возле лодки. Ему самому ничего не угрожало, у него дипломатический паспорт, и сюда он попал «случайно»: авария самолета, катера или яхты. Зондаж настроений руководства революционеров? Не более чем профессиональный интерес. А вот у группы никаких документов не было. «Дикие гуси»! Ребят требовалось вытащить, тем более сына. Сам генерал уже давно смерти не боялся и считал ее естественным переходом из одного состояния тела к другому. Это приходит со временем, особенно когда отправляешь восемьдесят групп в Восточную Пруссию, из которых вернулось только три. Орден Кутузова I степени, полученный за эту операцию, генерал носил только на колодке. Считал, что его заслуг в этой операции не было. Был героизм подчиненных. Там командиром группы пропал без вести старшенький, средний отвоевал полвойны и погиб уже командиром авиаполка. А младшенький здесь, группой командует. Хулиган, конечно, но задание выполнил. А если что случится, то Нелли, супруга, его не поймет. Совсем. Она так и сказала: «Угробишь сына – домой не возвращайся». Это же третий сын, пошедший по его стопам. Остались только две девчонки и он. Так и стоят перед глазами: Петя – двадцать первого года рождения, Васька – двадцать пятого. А этот – тридцать третьего, последыш.

– Твое место на башне, вторым номером у пулеметчика, дочка. Степан подскажет, что делать. Голову пулям не подставляй. Каску надень. – Он повернулся и пошел к себе. Больше сил разговаривать с ребенком не было.

В «Додже», летящем по шоссе в сторону Гаваны, продолжался спор двух участников. Донна Алейда была унижена! Мало того что ее грубо выдернули в неподобающем виде на обозрение четырех мужчин, так с ней даже не разговаривали! А ведь это она получала и распределяла все, что присылал этот человек! И это она напомнила Че, что этот коносамент она уже видела и тоже подписывала его в качестве получателя. Суда и шхуны, приходящие от этого человека, всегда имели на борту грузовые документы, и капитаны требовали ее подписи, что груз доставлен и принят по количеству грузовых мест согласно коносаменту. А ее исключили из этого разговора! А она и до революции была «хозяйкой Карденаса». Единственная наследница огромной латифундии, принадлежащей ее семье уже более четырехсот пятидесяти лет! Ее предок прибыл сюда с третьей экспедицией Колумба. Он отделился от основного состава экспедиции у пролива Богас дел Драгон, после обследования залива Golfo de la Ballena, залива Китов, который теперь носит название Париа. Созданную в прошлые путешествия Колумба колонию он нашел в запустении и составил письмо об этом королю и королеве Испании. Под этим доносом подписалось большое количество капитанов и владельцев кораблей. Благодаря этому Колумба и его братьев лишили прав на эти земли. Сам же Марч приступил к исследованию побережья северного берега Кубы, большая часть которого была еще не изучена. В отличие от первых экспедиций, эта привезла на берега Хуаны, так тогда называлась Куба, семена европейских сельскохозяйственных культур, лошадей, ослов, виноград, сахарный тростник. На берегу залива Карденас (Сердечный) появилось поселение испанцев, и капитан Марч стал одним из крупнейших землевладельцев острова. И хотя «завоевателем Кубы» числится совсем другой человек – Диего Веласкес Консуэло де Куэльяр, но в истории содержится маленький нюанс: во время своего путешествия этот знаменитый конкистадор «с боем взял Гавану». Индейцы Кубы городов не строили! Это первооткрыватели этих земель не считали себя подданными королей и королев Испании. Они считали, что власть короля досюда не дотянется. Они пытались создать собственное государство, но ошибались. Их силой вернули под королевские знамена.

Если будете на Кубе и увидите «настоящих индейцев и их деревни», то не верьте глазам своим. Это мистификация. Оспа и сальмонелла, вместе с конкистадорами привезенные на остров из Испании, расправились с местным населением, численный состав которого был более двух миллионов человек и превышал численность завоевателей. Сам Колумб сказал, что для завоевания этих земель требуется не более пятидесяти рыцарей. В настоящее время из двух больших и одного малого племен индейцев на территории Кубы нет ни одного чистокровного представителя этих народов. Они вымерли.

Говорят, что в четырех странах Карибского бассейна проживают 2450 чистокровных араваков. Куба в число этих стран не входит. Когда-то основным населением Карибского бассейна были араваки. Карибов завезли испанцы, но и они не прижились и вымерли, так же, как и их предшественники. Чуть позже карибов стали замещать неграми из Африки. Их потомки, в том числе достаточно многочисленные мулаты, и составляют большую часть населения Кубы. Кроме них завозили рабов из Южной Америки.

Отдельно стоят испанцы. Те испанцы, которые переселились сюда давно, сразу, как королева Изабелла и «сумасшедшая» Хуана разрешили переселяться в Новый Свет подданным Кастилии, занимали самый верх колониального общества, им принадлежала вся власть на острове и большая часть его земель и природных ресурсов. Второе поколение переселенцев из Испании, так называемые гальерос, были из бедняков – так метрополия избавлялась от перенаселения в XVII–XVIII веках. По иерархии они занимали вторую строчку – управляющих и мелкого чиновничества.

Рабство на Кубе было отменено в 1820 году, но латифундисты, составлявшие большинство в кортесах, блокировали исполнение этого закона. Окончательно рабство прекратило существование через двадцать четыре года. Примерно тогда же началась и освободительная война против Испании, которая завершилась перед началом ХХ века. В 1898 году на Кубу высадились американские морские пехотинцы и оккупировали формально принадлежащий Испании остров, «принеся свободу на своих штыках» и поддерживая устремления народа Кубы освободиться от зависимости от метрополии. Десятого декабря 1898 года в Париже был подписан договор, по которому Испания отказывалась от Кубы в пользу… Как вы думаете, кого? Соединенных Штатов! Экономика Кубы уже тогда была накрепко привязана к ним, 98 % производимого сахара и табака отправлялось в США. Сельское хозяйство давно стало бикультурным. Остальные товары завозились из Штатов. Три года длились оккупация и военное управление островом, в 1901 году Сенат США принимает поправку Платта, которая превратила «молодую республику» в сырьевой придаток США, лишив ее большей части суверенитета. Кубе запретили брать займы в неамериканских банках, сдавать земли под использование иным государствам кроме США, и поправка закрепляла право США на интервенцию в любое время! Так Куба, без пересадки, из колонии Испании превратилась в колонию США. Дальше больше! Через тринадцать лет началась Великая война, и в США потоком хлынули денежки из разоренной Европы. Вначале военные заказы, а потом Европа восстанавливалась. Еще в 1918–1919 годах многие штаты начали ограничивать производство спиртов и пива на территории США. Зерно требовалось на рынке, и переводить его в спирт стало не выгодно. Дороже было продать как зерно или муку. Начали поговаривать о сухом законе. Дескать, заботимся о здоровье нации! В 1920-м сухой закон был принят и подписан президентом США Вудро Вильсоном. И куда деваться бедным алкоголикам? На Кубу и в Канаду! Теперь только они могли спасти Америку! Торговлю алкоголем взяла на себя мафия во главе с Аль-Капоне, а производство «зеленого змия» переместили на остров и в канадские степи. Сказочно обогатились многие! В Штатах возросла коррупция. Мафия превратилась в отдельного и серьезного игрока на политической сцене. Кока тогда не считалась наркотиком и свободно поставлялась в США для производства «энергетических напитков», первым из которых стал знаменитый «Кока-Кола». А выработать кокаин из имеющихся листьев – плевое дело для химика средней руки. Отсюда кокаин поплыл в Европу, обогащая продавцов и вгоняя в нищету целые народы.

Монокультурное производство ведет к зависимости от поставок продовольственных товаров. Что и было заметно в 1959 году: даже в полностью сельскохозяйственной провинции Карденас продовольствия отчаянно не хватало!

Так как основной продукт для мафии вырабатывался здесь, на острове, то она пришла за ним. Выяснилось, что чиновники Кубы за зеленую бумажку готовы удавиться, и под шумок через кортесы протащили небольшую поправку о разрешении игрового бизнеса. Затем к этому процессу подключили женскую часть населения острова. Надо же успокоить разгулявшиеся нервы после выигрыша или проигрыша в казино. Куба постепенно становилась самой посещаемой колонией США, где можно было неплохо отдохнуть, спустить или поправить финансовое состояние, воспользоваться дешевой бабой из борделя и полюбоваться на тропическое море, ощущая себя Рокфеллером по сравнению с царящей вокруг нищетой. Приятно, понимаете ли!

В 1934 году поправка была отменена, как и сухой закон, но отношение к населению острова осталось прежним. Давление со стороны американцев сказывалось не только на беднейших слоях населения острова. Чуть меньшая, но весомая часть этой нагрузки легла и на верхи. Не случайно как минимум трое из лидеров повстанцев происходили из староиспанского населения острова. Это были два брата Кастро и Алейда Марч.

Сейчас она выговаривала Че все, что думает о нем, его странном знакомом, о том положении, в которое он ее поставил, ведь она не жена, а любовница, поэтому с ней не стали даже говорить!

– Я для него выглядела просто девкой, которую ты затащил к себе в постель!

– Дон Пабло шел на встречу со мной. Ты же с ним не знакома лично. Алейда, я непременно сообщу ему, что ты и Джино Донне Паро организовывали прием его грузов. Это необходимо сказать ему, и я уверен, что он не думает о тебе так, как ты говоришь. Просто ему было некогда. Он изложил свое видение вопроса, и он никогда не занимается болтовней. Милая, свою первую жизнь я израсходовал под его руководством. Тех, кого не успели или не смогли вывезти из Гватемалы тем поездом, больше нет. Я обязан ему очень многим.

– Он нехороший человек, и его гориллы – тоже! Ты видел их безжалостные глаза? Это не люди!

– Да, это машины, такие же, как и он. Помнишь, я тебе рассказывал о доне Гусмане Вилланова, тесте президента Арбенса?

– Да, помню.

– В 1936 году он воевал в 3-й интербригаде в Испании против Франко. Командиром разведки в ней был дон Пабло. Дон Гусман просто восхищался этим человеком. А я сам видел, как дон Пабло руками разогнул прутья ворот, которые не давали пройти людям к поезду. Он опасный человек, но свой. Он может одним ударом положить торо де лидео (боевого быка), но никогда не тронет своего!

– Но он же старый!

– Это просто ты слишком молода для него.

– Ты ушел от вопроса! Ты когда разведешься? Чтобы мы смогли пожениться до того, как все увидят…

– Ты же знаешь, что адвокат обещает в конце недели прислать бумаги.

– То же самое я слышала на прошлой неделе!

Разговор переключился на «ты меня не любишь», чем Алейда сильно отвлекала Че от грядущего разговора с Фиделем. Требовалось все продумать, так как команданте эн Хефе недолюбливал коммунистов и «диктаторские режимы» в соцстранах. Он искренне верил в миллионы погибших от рук диктатора Сталина и словам Хрущева, растиражированным во всех газетах мира. Ложь бывшего второго секретаря МГК ВКП(б) была манной небесной для идеологических противников СССР. Они подняли на щит и потащили по мировой прессе эту дохлую кошку. Удар по коммунистической идее был нанесен страшный!

Команданте Че гнал машину по Виа Бланка, заняв центр дороги. Шоссе было пустынным – ночь на воскресенье. В стране действует комендантский час. При выезде на приморскую часть дороги его попытались остановить, но опознав, замахали светящимися красно-белыми кружочками на конце жезла, давая возможность свободно проехать.

Наконец, Ротонда де Кохимар, и Че свернул на узкую улочку, ведущую к крепости. Форт де лос Трэш. Машина пошла в гору по извилистой старинной дороге и загудела клаксоном перед главными воротами. Команданте не ждали и чуть замешкались, открывая ворота.

– Дон команданте, во время моего дежурства происшествий не случилось… – доклад дежурного был прерван вопросом:

– Где Фидель?

– В крепость не возвращался. Уехал вечером в Гавану на двух машинах.

«Додж» рванулся с места, весь трясясь на булыжнике старинной мостовой.

– Дорогая, переоденься, приведи себя в порядок и готовь завтрак на девятерых. Я в комендатуру.

Сложенный из желтоватого известняка домик со старинными украшениями служил им квартирой, а комендатура находилась в каземате напротив. Приняв доклад от дежурного, команданте приказал связаться с лейтенантом Эскаланте, который всегда сопровождал Фиделя, даже если тот ехал просто отдохнуть или развеяться. Судя по всему, на этот раз главнокомандующий прихватил с собой Гусмана и Рауля, так что поехали куда-то на деловую встречу. Через пять минут дежурный по связи доложил, что лейтенанту передан сигнал «Аллегро». Сам команданте в эту минуту разговаривал по телефону с команданте Камило, которого просил немедленно прибыть в крепость. Спросонья Сьенфуэгос долго не мог ничего понять, но партизанская дисциплина еще не растворилась окончательно в наступившей мирной жизни. Так ничего и не поняв, команданте сказал, что скоро будет. Трубку у Рауля сняла Дебора:

– Слушаю, Дебора. – Жена Рауля по-прежнему больше отзывалась на свой партийный псевдоним.

– Салудо, Вильма! Это Че, где Рауль?

– Спит, приехал поздно, только что уснул.

– У нас ЧП, требуется всем собраться у меня в Кабанье. Так что буди!

Вильма повесила трубку. Она давно привыкла к таким подъемам. ЧП происходили чуть ли не каждый день. Рауль немного помычал, попытался натянуть на голову покрывало, потом неохотно сбросил ноги на пол, помотал головой, потер уши и пошел в ванную.

Через полтора часа пятеро высших руководителей страны собрались в столовой коменданта крепости Ла Кабанья и вдыхали запах крепчайшего бразильского кофе, приготовленного Алейдой Марч для них. Последним прибыл Фидель, посмотрел на часы и спросил у Гевары, который чуть в стороне беседовал с прибывшим первым Раулем Кастро, в чем дело. Ответил не Че, а Рауль:

– Он правильно поступил, что собрал всех. У нас новости, а вот хорошие или плохие, это и будем выяснять. Че встретился с Санта-Пе, помнишь такого?

– Ну, да, личность известная: мафиози и контрабандист. Но товарищ ценный. А зачем ты с ним встречался? Мы же договорились, что никаких контактов с мафией!

– Так вот, Фидель, он из России и никакой не мафиози. Это просто легенда и крыша, – ответил Че.

– Я не понял, а зачем ты согласился с ним встретиться? – спросил у Че Сьенфуэгос. – И почему с остальными это не согласовал?

Обычно улыбчивый команданте на этот раз злобно прищурил глаза. Вопрос понравился всем, налицо было нарушение взаимных договоренностей, что все решается коллегиально.

– Вообще-то он не спрашивал моего согласия. Меня и Алейду разбудили шесть часов назад в Шанаду, предварительно разоружив.

– С ним было три «гориллы», и все были вооружены! – сказала Алейда.

– А где была твоя охрана? Ты же без нее шага не делаешь! – задал вопрос Хуан Альмейда.

– Они все спали. Разбудить я их не смог, а когда начали просыпаться, увидел, что они еще долго будут приходить в себя, поэтому срочно выехал в Гавану и сразу собрал вас всех. Прошу к столу! Разговор будет долгим. Он предъявил свои документы. Он – первый секретарь посольства СССР в Буэнос-Айресе и прибыл с конкретным предложением: срочно и тайно перевооружить нас. И, товарищи, это первое серьезное предложение от великих держав. Это признание нашей революции!

– Это попытка подмять нас под себя! И столкнуть лбом с США, – ответил Камило Сьенфуэгос и плеснул хорошую порцию рома себе в кофе.

Зазвенели ложечки в чашках остальных команданте. Фидель смочил в кофе кончик сигары и раскурил ее. Все молчали. Оба команданте были правы по-своему.

– Камило, все правильно, но Санта-Пе переправил нам базуки, зенитные орудия 40 и 57 мм, радиостанции, эскадрилью «Фурий» с летчиками, во главе с Блас Домингесом – то, что мы не смогли достать по другим каналам. И одного продовольствия четыре парохода. И боеприпасы. Ты об этом забыл? – спросил бородатого весельчака Че.

Тот не ответил, хотя хорошо помнил, что переломить успехи бронетанковых частей Батисты и успешные действия его авиации удалось только после этих поставок. Авиация пришла чуть позже и была попросту украдена у Батисты. «Фурии» купил в Англии он, а дон Пабло предоставил фрахт и подменил летный состав сочувствовавшими Фиделю людьми. В результате целая эскадрилья отличных истребителей оказалось в Гаване в первых числах января пятьдесят девятого, с пятью летчиками. Их никому не показывали, собрали и хранили в ангарах в Суидаде, где строили по присланным чертежам бетонированные укрытия для них. Блас Домингес был проинструктирован доном Пабло, который приказал ему держать этот козырь в рукаве. Поставки запчастей к этим машинам организовать не удалось, поэтому их держали в резерве на случай вторжения.

– Что молчишь, Камило? Я этого человека знаю со времен революции в Гватемале. И его помощь нам была решающим фактором, наравне с поддержкой народа.

– Я ему не верю! Он может быть и хороший человек, но всегда действовал через Родригеса, а тот был подручным у Батисты.

– Он и сейчас действовал через Родригеса, но не знал, что тот арестован. Убитый сержант Вилабиа был его человеком. Он его послал на встречу со мной, но тот не доехал.

– Приведите Родригеса, – подал, наконец, голос Фидель и попросил Алейду сделать еще кофе. Та ушла на кухню.

Доставили задержанного – официально его не арестовали, а задержали до выяснения обстоятельств его сотрудничества с диктатором. Фидель схитрил и пригласил товарища Карлоса к столу позавтракать.

– Карлос, ты в курсе, что на Кубу прибыл дон Пабло?

– Нет, но он должен был прибыть. Надеюсь, что с ним не произошло того, что со мной?

– Нет, он пока на свободе. И мы решаем сейчас его судьбу.

– Фидель, скажу откровенно, так как понимаю, что может быть, это последняя чашка кофе в моей жизни. Вы сейчас решаете не этот вопрос. Вы сейчас решаете вопрос о жизни или смерти этой революции. В одиночку нам не выстоять. На той стороне – Соединенные Штаты. Ты знаешь, кто такой дон Пабло.

– Да, это мы уже знаем.

– Это – оружие для революционной армии. Мы с ним готовили этот визит. Мне должны были передать сообщение, что он прибыл, но я был задержан.

– Сержант Вилабия убит в поезде из Камагуэйя в Гавану.

– Ваша работа?

– Нет, его убили гусанос.

– Именно он должен был передать мне время встречи. Я должен был собрать вас в этом составе и организовать встречу в Вилла Дюпонт. Место выбирал сам дон Пабло. Чем оно ему понравилось, я не знаю.

– Да, он там встретился со мной, – ответил Че.

– Насколько серьезный человек этот дон Пабло? – спросил Сьенфуэгос.

– Насколько я в курсе, он воевал еще в Испании в тридцать шестом, командовал там разведкой в 3-й интернациональной бригаде, – ответил Че.

– Откуда сведения? – переспросил Камило. Его больше всех не устраивал неожиданно появившийся помощник. Анархист по натуре и убеждениям, он был антикоммунистом. Он боролся с диктатурой Батисты и мечтал уничтожить государство как средство эксплуатации трудящихся.

– Тесть товарища Арбенса воевал в этой бригаде и знает его с тех времен.

– Что конкретно предложил Санта-Пе? – спросил у Че Фидель.