– Похоже, прямо на тебя сшито, – сказал мне Ивар. – Интересно, где матушка его взяла?

– Можно я его надену? – спросила я тетю Бек.

Она посмотрела на платье, потом на меня. Мое парадное платье было все в дырах и пятнах от морской воды и смолы с палубы, к тому же Страхолюдина сплошь облепил его длинными розоватыми шерстинками.

– Гм, – сказала тетя Бек. Повертела в руках зеленое платье, понюхала и в конце концов отдала мне. – Иди в нашу каюту, переоденься, – велела она. – И заодно приведи в порядок прическу.

Я убежала, прямо-таки довольная. Не каждый день мне перепадают такие красивые новые платья. Почти что возмещение за то, что нельзя было взять с собой Страхолюдину, подумала я, открывая дверь в каюту.

И обнаружила там не кого-нибудь, а Страхолюдину собственной персоной. Он растянулся на моей койке, заняв ее целиком, и жадно лопал жирную мертвую крысу. При виде меня он поднял голову и размурлыкался.

– Как ты… ой, нет, лучше не спрашивать, – проговорила я. – Наверняка волшебство. Слушай, Страхолюдина, я счастлива тебя видеть, только, если можно, ешь крысу на полу, хорошо?

Страхолюдина вытаращил на меня свои глазищи цвета морской волны. Я уже решила, что сегодня мне придется спать в постели, измазанной крысиной кровью, но тут он весело зашвырнул крысу через плечо, как умеют коты. Она перелетела через каюту и шлепнулась на постель тети Бек.

– Ой-ой, – сказала я. Сняла грязное рваное платье и сделала из него подстилку Страхолюдине. Ему понравилось. Он лежал и мурлыкал, пока я застегивала крючки на красивом зеленом наряде. – Убери крысу, – велела я ему, когда собралась уходить. – Ты не знаешь тетю Бек. Она тебе за нее такую взбучку устроит!

– Ух ты, красиво, – застенчиво сказал Огго. Он как раз топал по проходу и тащил все наши сумки, вывернутые наизнанку. – Капитан хотел забрать их себе, – пояснил он. – Даже рассердился, когда я попросил их у него.

Я не придумала, что сказать на это, кроме «гм», как тетя Бек. Хорошо, конечно, что платье мне идет, но путешествие наше складывается как-то странно. Нам дали в дорогу заколдованные наряды и ядовитые снадобья, а капитан был бы рад-радешенек бросить нас на острове. Неужели Кениг с Мевенной хотели потерять сына? Нет, вряд ли. А вот Донал с удовольствием устранил бы брата, подумала я. Ивара он никогда не любил. А Донал там, на Скарре, явно что-то замышляет.

Тетя Бек, очевидно, тоже об этом размышляла. Когда мы вернулись в каморку для завтрака, где она искусно складывала наряды, она подняла голову и сказала:

– Спасибо, Огго. Айлин, ты забыла причесаться. – И, помолчав, добавила: – Ивар, Огго, у вас есть при себе какие-нибудь деньги?

Они испуганно вскинулись. Огго пошарил по карманам и нашел медный пенни. Ивар тоже порылся в карманах и нашел две серебряных монеты и три медяка.

– А у меня ровно полсеребряка, – сказала тетя Бек.

– Вам зачем? – спросил Ивар. – Я думал, советник короля Фарлейна дал вам кошелек.

– Там оказались только камни, присыпанные сверху медяками, а кто-то должен заплатить Шеймасу Хэмишу за перевозку, – сказала тетя Бек. – И даже если твой отец уже рассчитался с ним, нам все равно нужно будет покупать еду и платить за ночлег на Бернике. Надо что-то придумать.

Потом мы старательно разложили все наряды, от которых еще доносился тот странный, как бы ромашково-медовый запах, по сумкам. Я как раз застегивала сумки, когда пришел кок и принес нам обед. Селедка и грубый хлеб.

– Я бы дал вам чего побольше и получше, – сказал он, как всегда, неприветливо. – Но капитан опять не в духе – мы уже видим преграду и можем свернуть вдоль нее на юг к Бернике, но он говорит, что мы пробудем в пути лишний день. А припасов у нас на все эти разъезды нету.

– Ясно, – спокойно отвечала тетя Бек. – Нам вполне хватит.

А когда кок ступил на порог, спросила еще спокойнее:

– Полагаю, бедный Шеймас Хэмиш получил сущие гроши за то, что везет нас в Данберин? Или ему вовсе не заплатили?

Кок застыл как вкопанный:

– А почему вы спрашиваете?

– Ну, раз ему приходится так бережно расходовать провизию… – ответила тетя Бек.

Кок развернулся обратно к нам, и вид у него был очень серьезный и честный.

– Нет-нет! Понимаете, это я ошибся в расчетах. Капитан еще и поэтому не в духе. Он любит поесть, наш капитан. А поскольку верховный король пообещал ему мешок золота, если мы благополучно доставим вас в Святой город, а король Кениг пообещал еще мешок, когда мы вернемся на Скарр без вас, капитан приказал мне запастись провизией как следует, и я думал, что так и сделал, но оказалось, что нет.

– Правда? – сказала тетя Бек. – Ну, раз так, всем нам надо смириться. Спасибо.

Едва кок ушел, как Ивар взвился:

– Ворюги, грабители, скупердяи! Им обещали два мешка золота, а они вот чем нас кормят! – Он ткнул пальцем в селедку, и глаза у него чуть не лопались от злости, честное слово.

– С голоду не помрешь, – заметила тетя Бек и стала раздавать еду. – Хотя я бы с удовольствием поглядела, что ест сейчас наш добрый капитан, – задумчиво добавила она, помолчав.

– Оленину, – мрачно отозвался Огго. – Пахло, когда ее готовили.

– И почему это нас собираются высадить не в Данберине, а в Святом городе? – не унимался Ивар. – Это на много миль дальше по берегу!

– Видимо, так распорядился король Фарлейн, – сказала тетя Бек. – А еще, по-моему, это имеет какое-то отношение к виски. Мы должны быть благодарны, Ивар. Святой город не такой большой, как Данберин, и цены там, верно, пониже. Не забывай, у нас совсем нет денег.

Однако после обеда она позвала меня к нам в каюту: мол, надо отнести туда сумки.

– Айлин. – Тетя Бек вдруг стала очень серьезной. – Не хотела говорить при мальчиках, но я опасаюсь, что твой дядюшка, король Кениг, рассчитывает, что мы не вернемся живыми.

Я нервно осматривала крошечную каюту в поисках Страхолюдины. Ни следа – ни самого кота, ни крысы. Я уже заподозрила, что он мне приснился, но тут услышала слова тети Бек и вздрогнула, забыв обо всем остальном.

– Как же нам быть? – спросила я. – Значит, пророчество про принца Аласдера – выдумки, да?

Какая низость – сыграть на горе и надеждах короля Фарлейна, подумала я.

– Не исключено, – ответила тетя Бек. – Пророчества лукавы и переменчивы, их легко сочинить. Здесь я буду беспристрастной. Но вполне вероятно, что пророчество действительно было, просто кто-то, например Донал или Мевенна, воспользовался случаем. А что касается того, как нам быть, – ну, малышка, во-первых, постараемся уберечь Ивара, а во-вторых, попытаемся попасть в Логру так, как от нас хотят, а раз мы предупреждены, посмотрим, что будет.

Глава шестая

Святой город – низенький крошечный серый городишко с кое-как слаженной пристанью. Едва мы причалили, как началась неразбериха. Капитану явно не терпелось от нас избавиться. Корабль и пришвартоваться не успел, как наши сумки вышвырнули на пристань, а мы, непонятно как, последовали за ними в самую гущу гомона и рыбы. Похоже, мы приплыли одновременно с рыбацкой флотилией. Вокруг нас серебрились потоки рыбы – рыбу рассыпа́ли по бочонкам, раскладывали по ящикам, тут же покупали и продавали прямо из глубоких пахучих садков. Жители Берники не очень рослые. Так что я растерялась не только из-за суматохи, но еще и оттого, что тетя Бек и Огго высились над толпой, и даже я была ростом почти со всех окружающих.

– Есть хочу, – сказал Ивар. – Может, купим рыбы?

– По здешним ценам? Нет, – отрезала тетя Бек.

Она внимательно оглядывалась по сторонам – что-то высматривала.

Огго пихнул меня локтем и показал на толпу. Там мелькнул Страхолюдина – он терся о ноги кого-то низенького в зеленом плаще. Но тут же пропал из виду.

В этот самый миг тетя Бек сказала: «Ага» – и зашагала в сторону зеленого плаща.

Оказалось, их таких целая компания, они весело разгуливали среди рыбы, иногда останавливались поторговаться и уносили рыбину-другую в корзинках. Выглядели они не слишком шикарно. Зеленые плащи были грязные и обтрепанные. Мужчины в основном ходили босые, женщины – в самодельных сандалиях. Но самое странное в этих зеленых плащах было то, что у каждого из них был при себе какой-нибудь зверь или птица. Я видела белку на плече одного мужчины и кролика в корзинке у одной женщины – он уютно устроился там рядом с рыбой. Кто-то вел за собой овцу на привязи, кто-то – и вовсе лису.

– Кто это, тетя Бек? – спросила я, когда она целеустремленно бросилась к ним.

– Монахи и монахини, – ответила она. – Служат Госпоже.

Это меня не очень просветило. Они были совсем не похожи на верховного жреца Килканнона и его послушников. Когда мы нагнали компанию в зеленых плащах, меня окружили веселые лица и диковинные звери. Я решила, что у ближайшей ко мне монахини какой-то непонятный головной убор из черных перьев, но тут головной убор как глянет на меня круглым желтым глазом да как заорет «Каррр!» – и я поняла, что это у нее на зеленой шляпе сидит ворон.

– Его зовут Рой, – сказала монахиня. – Он вас не тронет. А по какой надобности вы к нам?

– Мне нужна ваша помощь, братья и сестры, – ответила тетя Бек. – Нам необходимо попасть к королю.

– К королю?! – удивленно воскликнуло несколько голосов сразу.

А один низенький толстячок сказал:

– А к королю вам по какой надобности?

По-моему, он был старший из всех монахов, потому что у него была борода – две длинные пряди на щеках, такие длинные, что он их заправлял за веревку, которой подпоясался. На плече у него сидела просто великолепная зеленая птица – с блестящими зелеными перьями, крючковатым клювом и круглыми желтыми глазами, даже пронзительнее, чем у ворона. Вокруг глаз были умные розовые морщинки, так что сразу становилось понятно, какая птица мудрая. Длинный-длинный зеленый хвост свисал вдоль спины монаха, словно водопад, он был даже длиннее двойной бороды.

И птица заговорила. Мы с Огго и Иваром подпрыгнули от неожиданности, когда она громким скрипучим голосом произнесла:

– Сегодня четверг! Сегодня четверг!

– Ой, и правда ведь! – сказала монахиня с вороном. – Зеленослезка верно говорит!

– Нет-нет, – сказал другой монах. – Ручаюсь, сегодня среда.

– Среда-среда, – объявил третий. – Лисы всегда тявкают по средам.

– Когда хотят, тогда и тявкают, – возразил кто-то еще. – Четверг и есть, вон, солнце над башней стоит.

– Да нет же! – донеслось из задних рядов. – Сегодня среда, и до дня рождения Госпожи осталась неделя!

– Нет, четверг! – уперся кто-то. – До дня рождения всего шесть дней!

Спор не унимался, мы только успевали вертеть головами от одного монаха к другому. Уже появились и те, кто настаивал, что еще вторник, и те, кто с неменьшим жаром утверждал, что сегодня пятница.

Наконец тетя Бек потеряла терпение:

– Какая разница, какой сегодня день? Я просила, чтобы меня провели к королю, больше ничего!

– В этом-то и дело, мудрица, – ответил монах с зеленой птицей. – У короля, бедняжки, гейс. Ему запрещено принимать незнакомцев по четвергам.

– А-а-а, – сказала тетя Бек. – Да, мне говорили, что на Бернике такое не редкость. А что случится с королем, если он все же примет незнакомца в четверг?

– Никто не знает, но богов гневить негоже, – ответил маленький монах. – Вдобавок…

– А откуда вам известно, что я мудрица? – поинтересовалась тетя Бек.

– Да это за милю видно, – улыбнулся монах. – Вот Зеленослезка сразу углядел. – Он потянулся и потрепал птицу по голове. Птица тут же ухватила его клювом за короткий пухлый палец. Наверное, считалось, что это проявление любви, но, по-моему, монаху было больно. Он отдернул руку и потряс ею. – А зачем вам к королю? Хотите, чтобы он вас рассудил?

Он посмотрел сначала на тетю Бек, потом на меня, потом на Огго с Иваром, как будто эта мысль сильно его озадачила.

– Нет, не совсем, – ответила тетя Бек.

Все уже прекратили спорить и с большим любопытством разглядывали ее. Она выпрямилась во весь рост:

– У нас поручение от верховного короля Халдии.

Зеленые плащи тут же прониклись к нам уважением. Они переглянулись – зеленые шляпы и маленькие круглые скуфейки завертелись и закивали.

– Ну хорошо, – сказал тот, что с птицей, – наверное, нам лучше всего отвести вас к нам в Дом, и там мы погадаем, какой сегодня день. Вы не откажетесь с нами позавтракать?

– Конечно! – с чувством воскликнул Ивар.

У Огго громко заурчало в животе.

– С превеликим удовольствием, – отвечала тетя Бек все так же величаво.

Тогда зеленые плащи побежали дальше выбирать рыбу. Я заметила, что они за нее почти ничего не платили – большинство рыбаков охотно давали им рыбу даром.

– На удачу, – говорили в таких случаях рыбаки и горстями ссыпали в корзины серебристую рыбешку.

За пристанью была рыночная площадь. Там монахи приобрели охапку хлебов, несколько горшков масла, много ранних яблок и целую гору вишни. И снова почти никто не взял с них денег.

– Ради такого, пожалуй, можно и святым побыть, – сказал мне Огго, когда мы вышли с рыночной площади и углубились в город с его серыми домишками.

Там он опять пихнул меня локтем и на что-то показал. Я едва успела разглядеть Страхолюдину, тот сидел в пятне солнечного света с большущей рыбиной в зубах. Но когда мы поравнялись с этим местом, его и след простыл.

– Как ты думаешь, этот зверь волшебный? – шепнул Огго.

– Да, – ответила я. – Наверняка.

Монахи и монахини отвели нас на окраину города, весело болтая на ходу. Их Дом, когда мы к нему подошли, оказался похож не на святилище, а скорее на сеновал. Он был темный и очень высокий и теплый внутри – посреди прямо в полу по старинке горел невозможно дымный костерок. Ивара этот костер очень удивил, потому что пламя было низкое, тусклое и в нем тлели какие-то темные комья. Раньше Ивар видел только дровяные очаги и печи и не сводил глаз с этого костерка.

– Чем это они топят? – спросил он.

– Торфом, – отозвалась тетя Бек. – Говорят, весь остров целиком торфяной.

Торф – это вроде бы куски болотной земли, но готовить на нем рыбу одно удовольствие. Мы и оглянуться не успели, как рыба вовсю зашкварчала на железных сковородках. Нам вручили по полной деревянной тарелке с горкой этой жареной рыбы, а к ней – ничего, кроме куска хлеба. Все расселись есть на полу. Длинные ноги Огго и Ивара постоянно всем мешали. Я не меньше мальчишек не привыкла есть на полу и все время ерзала, пытаясь устроиться поудобнее. Тетя Бек, конечно, уселась как ни в чем не бывало, грациозно скрестив ноги, и так изящно брала рыбу кончиками пальцев и помогала себе хлебом, словно всю жизнь так делала.

– Ужас что такое, вот что я вам скажу! – ворчал Ивар. – Это дикарство!

К счастью, у него хватило ума ворчать шепотом, но все равно тетя Бек наградила его своим самым ядовитым взглядом. Ивар стал весь красный и развернулся к тете Бек спиной.

Рыба была на диво вкусная. Мы все наелись до отвала, потому что сильно проголодались. Когда мы поели, по кругу передали засаленную тряпку, чтобы вытереть руки, – тетя Бек только губы поджала, когда увидела ее. Потом монахи и монахини притащили уйму каких-то странных приспособлений, а еще счеты, несколько листов пергамента и угольные палочки и принялись высчитывать, какой сегодня день недели.

– У меня получается, что пятница, – шепнул мне Огго. – Мы ведь отплыли в понедельник, да?

В этот миг на стропила взлетела огромная зеленая птица – только и мелькнули длинные зеленые перья – и закричала:

– Сегодня четверг! Сегодня четверг!