- Спасибо, что не отгрыз мне руку! - сказал с улыбкой Кукарача и вышел, прикрыв за собой дверь.

- Хам! - послала ему вдогонку мама.

Описанный ниже случай произошел спустя месяц после появления Кукарачи в нашем доме.

По Варазисхеви мы спустились к речке Вере, перелезли через ограду зоопарка и очутились под огромным ореховым деревом.

- Давайте! - приказал шепотом Кучико, подставляя спину - По одной пазухе!

Я взобрался к нему на спину, ухватился за нижнюю ветку, повис в воздухе, потом подтянулся на руках, вскарабкался на ветку и осторожно полез вверх. За мной последовали Дуду, Костя-грек, Ирача и, наконец, сам Кучико.

Работали быстро, молча. Спустя пятнадцать минут наши пазухи были полны молодыми орехами.

- Хватит! Вниз! - распорядился Кучико.

Мы спустились с дерева, с трудом преодолели ограду и гуськом потянулись вверх по течению Вере.

- Стой! Здесь! - раздалась команда Кучико.

Мы остановились у небольшой запруды.

- Высыпайте!

Все опорожнили пазухи. На земле выросла горка зеленых орехов.

- Начали!

Мы вооружились каждый двумя голышами и стали изо всех сил давить и расплющивать орехи. Летели брызги орехового сока. Вскоре наши руки и лица покрылись черными пятнами.

- Хватит! Давайте орехи в воду! - приказал Кучико.

Мы собрали кашеобразную ореховую массу, сбросили ее в запруду и застыли в томительном ожидании.

Прошла минута... Другая... Пятая... И вот на поверхность воды всплыла брюшком вверх первая отравленная рыба. Затем еще и еще. Спустя несколько минут вся запруда белела рыбьими брюшками. Эффект был неожиданным. Забыв про осторожность, мы бросились в воду и, визжа и хохоча, стали вылавливать полуживую рыбу.

- Держи, держи!

- Эта моя!

- За пазуху ее!

- Вот молодец, Кучико!

- Кто тебя научил?

- Сам придумал!

- Зверь!

С полчаса продолжались наши дикие крики. Наконец вся рыба была выловлена, и мы, уставшие и промокшие с ног до головы, повалились на берегу. Потом Кучико разделил рыбу поровну и предупредил: если кто спросит - откуда, мол, рыба? - отвечать: поймали на удочку!

Гордые и довольные, мы разошлись по домам.

Увидев меня - с черными пятнами на лице и руках, мокрого и грязного, с рыбой за пазухой, - мать оторопела.

- Что... что это такое?.. На кого ты похож?.. Откуда рыба?..

- Удили в реке... Это все мой улов!

Мать хотела выбросить рыбу, но потом вняла моим мольбам, почистила ее, вываляла в муке, поджарила на подсолнечном масле, попробовала сама и, проговорив удивленно: "Смотри ты! Вкусно!" - поставила тарелку передо мной.

- Ешь!

Я доедал последнюю рыбешку, когда раздался звонок. Мама открыла дверь. Широко улыбаясь, в комнату вошел Кукарача с бамбуковой удочкой в руке.

- Здравствуйте, уважаемая Анико! Можно к вам? - спросил он почтительно.

- Пожалуйста! - ответила мама - на сей раз довольно мирно - и села у круглого столика.

Кукарача прислонил удочку к стенке, достал из планшета небольшую книжку в красном переплете и уселся напротив мамы.

- Чем могу служить, уважаемый Кукарача? И что это за бамбук? спросила мама.

- Сейчас все объясню... Бамбук этот - обыкновенная удочка, а вот эта книжка - Уголовный кодекс.

- Да, но что... какая связь между моим домом и этими предметами?

- С помощью удочки, как известно, ловят рыбу, а с помощью Уголовного кодекса - человека...

- Слушайте, лейтенант, перестаньте, пожалуйста, говорить загадками!.. Скажите прямо - что вам нужно? - В голосе мамы чувствовалось раздражение. Но Кукарача невозмутимо продолжал листать книжку. Найдя нужное место, он взглянул на маму.

- Вот, извольте, послушаем, что написано в этой благословенной книге... Садитесь, пожалуйста, молодой человек! - обратился он вдруг ко мне. Неприятное предчувствие вкралось в мое сердце, но я все же сел. А Кукарача продолжал: - Об умышленном уничтожении государственного имущества, выразившемся в варварском истреблении несозревших зеленых орехов, я пока умолчу. Начнем с менее тяжких преступлений... Так... Статья 175... "Незаконное занятие рыбным и другими добывающими промыслами". Так... Так... Вот! "С применением взрывчатых или отравляющих веществ... Наказывается лишением свободы сроком до четырех лет"...

Кукарача закрыл книгу и посмотрел на меня.

Я понял все и покрылся холодной испариной. Вот, оказывается, почему Кучико предупреждал нас - держать язык за зубами. Я-то, дурак, думал из-за рыбки! Пропади она пропадом, рыбка, - кому она нужна, мелюзга паршивая! Главное, оказывается, в том - как ее поймаешь, рыбку-то! "Отравляющие вещества"...

Я взглянул на маму. Она сидела бледная как мел и не сводила с меня глаз. Я не выдержал и опустил голову.

- Ну, так что мне прикажете делать? - заговорил Кукарача. Конфисковать рыбу не удастся, - это видно по губам преступника...

Мама быстро встала, схватила тарелку, на которой лежала одна-единственная уцелевшая рыбешка, и поставила ее перед Кукарачей.

- Вот, пожалуйста! Надеюсь, до конфискации мебели и пианино дело не дойдет... Что касается орехов, - возмещу вам очищенными... Вообще-то не думала я, что в Советском Союзе лов этаких головастиков карается по закону!

- Ни в коем случае, уважаемая Анико! Карается лов рыбы с применением взрывчатых или отравляющих веществ! А ежели удочкой - пожалуйста, ловите себе на здоровье!

- Чем же вы ловили? - спросила меня мама. Я промолчал.

- Они истребили рыбу с помощью раздавленных зеленых орехов.

Мама подошла ко мне, взяла за подбородок.

- Это правда?

Я кивнул. Она схватила меня за ухо и вывернула его так, что мне захотелось выть, но я постеснялся Кукарачи и молча перенес наказание.

- Конечно правда! - подтвердил Кукарача. - Я же все видел собственными глазами!

- Что же это вы! - обиделась мама. - Видели да молчали? И теперь пожаловали сюда читать нам мораль?

- Клянусь вам, Анна Ивановна, мне впервые довелось увидеть такое глушить рыбу зелеными орехами! Засмотрелся я! А потом было уже поздно... Но что совсем уж плохо - ниже по течению погибла уйма мальков! Так что во всей этой истории я виновен не меньше вашего сына. Тяните меня за ухо! - И он подставил маме голову.

- Чудак! - улыбнулась мама и вышла на кухню.

- Ну, ты понял все? - обратился Кукарача ко мне. - Я принес тебе удочку. В следующий раз, когда соберетесь на рыбалку, возьмите меня с собой. А хочешь, сходим мы с тобой, вдвоем. Червяков найдем там же, под оградой зоопарка, - там их полно, в навозе зебр. Вообще-то эта рыба клюет больше на муху. Вот так!.. - Он встал, спрятал книжку и позвал маму: Анна Ивановна, конфисковывать оставшуюся рыбу не стоит, лучше уж я съем ее! А если к тому же угостите меня стаканчиком вина, будет еще лучше. Все равно я уже сам прохожу по этому делу в качестве соучастника!

Мама тотчас же вынесла бутылку с вином, стакан и пригласила Кукарачу к столу. Сама уселась перед ним и оперлась подбородком на сложенные руки.

- А хлеба?

- Спасибо, не нужно... - Кукарача взял рыбку за хвост и отправил ее целиком в рот. - Замечательная рыба! - Потом он налил себе в стакан вина, отпил, зажмурился от удовольствия, встал и произнес тост, который я запомнил на всю жизнь: - Дорогая Анна Ивановна, когда вы вошли с вином и улыбнулись, вы так были похожи на мою маму... Спасибо вам аа то, что вы напомнили мою мать!..

- Сколько тебе лет, Кукарача? - спросила мама.

- Двадцать два!

- Значит, я старше тебя всего на восемь лет, чудак ты этакий! сказала мама и провела рукой по своим седым волосам.

- Извините меня... - смутился Кукарача и поцеловал маме руку. Мать вспыхнула и, неловко улыбнувшись, вышла из комнаты.

Растерянный Кукарача с минуту постоял, потом повернулся и быстро ушел.

Кукарачу вызвал начальник милиции. Спустя пять минут лейтенант сидел за приставным столом в кабинете Давида Сабашвили.

- Ну, пришел я. В чем дело?

- Слушай, когда ты научишься порядку? Что за "ну, пришел"?! Как положено рапортовать начальству? "Товарищ майор! Лейтенант Тушурашвили по вашему приказанию явился!" Понял? - сказал Давид недовольно и отложил папку в сторону.

Кукарача вскочил, вытянулся, приложил руку к виску и начал:

- Товарищ майор...

- Да ладно уж, сиди!

Лейтенант сел.

- Странный ты человек, - проговорил он обиженно, - при посторонних я тебя чуть ли не генералом величаю... Хоть наедине-то могу поговорить с тобой по-человечески, как друг с другом?

- Дружба дружбой... Дома, на улице, в ресторане... Пожалуйста... А здесь, брат, служба!.. И так что ни день, то анонимка на меня в наркомате - Сабашвили-де окружает себя дружками да товарищами...

Давид закурил, протянул папиросу Кукараче.

- Не курю!

- С каких это пор?

- Со вчерашнего дня...

- Хочешь умереть здоровым? - улыбнулся Давид и погасил в пепельнице зажженную только что папироску.

- Кто же на тебя жалуется?

- Да сволочь всякая, кому не лень и кто писать умеет!

- А ты бы сказал им: "Что же вы, сволочи, хотите, чтобы я привел в милицию да еще вооружил незнакомых, чужих людей?!"

- Легко тебе говорить, - махнул рукой Сабашвили, - ни забот, ни ума... На вот, прочти... Коллективное заявление... Проверь... Вызови девчонку... Поговори с ней...

Кукарача взял заявление.

"Начальнику Орджоникидзевской раймилиции г. Тбилиси т. Д. Сабашвили.

Жильцов дома No 137 по Кобулетскому подъему.

Коллективное заявление.

Сообщаем, что наша соседка Инга Лалиашвили ведет распутный образ жизни. Курит. Из ее комнаты в два-три-четыре часа ночи доносятся звон стаканов, похабные слова и песни. Она состоит в интимной связи с неоднократно судившимся неким Муртало (подлинные фамилия и имя неизвестны). Нам, конечно, неудобно, но интересы дела вынуждают повторить похабные слова и песни, которые мы слышим из этого гнезда разврата.

Слова: проститутка, падла, атанда, барыга, сука, шмон, хаза, мусор, дура (в смысле огнестрельного оружия) и т. д.

Песни: Гоп, стоп, Зоя...

Судья - сволочь, аферист,

Чтоб ты подавился!

За что срок мне припаял?

В чем я провинился?

и т. д.

Просим вас, пощадите если уж не нас, хотя бы наше будущее (в смысле детей), спасите от разврата и разложения".

Под заявлением стояло восемь подписей - одна из них красным карандашом. "Он и писал!" - подумал Кукарача и рассмеялся.

- Чего ржешь?