- Ну перестань, перестань, ты же большая девочка, все будет хорошо, не надо ругаться, успокойся, тебе баиньки пора.

- Нет! - громко всхлипнул первый голос. - Всех ненавижу! Жить нельзя! - И опять поток грязного, отчаянного мата.

Анжела довольно долго лежала и слушала. Наконец не выдержала, встала, вышла на балкон. Во дворе, в кругу фонарного света, стояла одинокая нелепая фигура. Это была районная сумасшедшая Дуня, женщина неопределенного возраста, вся в рюшах, бантиках, в детских разноцветных заколочках. Анжела часто видела ее у булочной, у аптеки, во дворе на лавочке, у гаражей-ракушек. Однажды она подошла совсем близко и попросила сигарету. У ее причудливо изуродовано лица был огромный, растянутый в вечной улыбке беззубый рот, раздвоенный плоский нос. Один глаз почти полностью затянут синеватым гладким веком, другой широко открыт. Сейчас она стояла одна в пустом дворе и разговаривала разными голосами, словно играла сама с собой в дочки-матери.

Анжела вернулась в комнату, закрыла балконную дверь, и стало тихо.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Наталья Марковна знала, что в Москве началась активная работа по устранению опасности. В чем именно заключается эта работа, она понятия не имела. Владимир Марленович сказал, что заплатил Мише Райскому солидную сумму и теперь все в порядке. Когда они вернутся в Москву, проблема будет решена.

Генерал и генеральша страшно устали от постоянного страха за жизнь сына. Они были слишком старыми, чтобы выдержать столь долгий и мощный стресс. Генерал похудел, осунулся, еще никогда он не выглядел таким больным, но у Натальи Марковны после всех переживаний не осталось сил волноваться еще и за здоровье мужа. Ей хотелось покоя и тишины. Она вяло уговаривала себя и мужа не переживать из-за того, что Стас исчез и выключил телефон. Здесь, на Корфу, ничего плохого с ним произойти не могло. В конце концов, он взрослый мужчина и ему тоже надо расслабиться, наверняка познакомился с какой-нибудь одинокой туристкой из Европы, нагуляется вдоволь и вернется как миленький, никуда не денется.

Звонок Стаса прозвучал как гром среди ясного неба. Охранник Николай столь поспешное бросился к машине, что без всяких объяснений! они оба поняли: опять с их сыном случилась какая-то гадость.

Через пару часов Николай привез его на виллу и скупо, спокойно объяснил, что произошла небольшая авария. На крутом повороте Стаса чуть не сшиб в пропасть огромный водовоз, нет все обошлось. Стас сумел соскочить с мотоцикла в последний момент. Номер грузовика никто не запомнил. Полиция потребовала, чтобы Стас прошел медицинское обследование на наркотики, но в этом нет смысла. Придется долго судиться с компанией, которой принадлежит грузовик, и даже в случае положительного исхода дела полученные деньги не компенсируют половины расходов на адвоката.

- Где и с кем ты был? - слабым, но суровым голосом спросил генерал. - Я потратил столько сил, времени и денег, чтобы обеспечить твою безопасность, а ты носишься по острову, по этому кошмарному серпантину, и тебе плевать на нас, ты даже не считаешь нужным позвонить...

- Ты принимал наркотики?--эхом подхватила генеральша.

- Слушайте, ну что вы ко мне привязались? - грубо заорал Стас. - Скажите спасибо, что я остался жив! После такого стресса не надо никакой наркоты!

- А до стресса? - Наталья Марковна схватила его за плечи, развернула к себе, попыталась заглянуть в глаза. Но глаза бегали и блестели, как механические стекляшки. - Почему ты опять выключил телефон? Где ты пропадал столько времени? Неужели нельзя было позвонить? Ты понимаешь, что мы старые, у нас с нервами плохо? Ты видишь, до чего довел отца?

Владимир Марленович сидел как изваяние в кресле-качалке. Лицо его стало мокрым, блестящим и таким бледным, что почти сливалось е бледно-зеленой стеной. У него начался обычный приступ боли, ему пора было принять лекарство еще полчаса назад, но он забыл и теперь думал только о том, как дойти до ванной, дотянуться до заветной баночки.

- Я хочу спать. Я устал. Отстаньте от меня! - кричал Стас. Он был в этот момент отвратителен. Красное, опухшее лицо, выпученные глаза.

- Хочешь, так ложись, - поморщилась генеральша, - только не ори как базарная баба.

Стас отправился в душ на первом этаже, шарахнув дверью так, что содрогнулся дом.

- Володя, в чем же мы с тобой ошиблись? Почему он такой, ну почему? выдохнула генеральша, падая в кресло. - Ему наплевать не только на нас, но и на себя самого. Он живет сегодняшним днем и совершенно не думает, что будет завтра. Мы с тобой не вечные. Кому он нужен на этом свете, кроме нас?

- Кому-то все-таки нужен, - процедил генерал сквозь зубы, - кто-то хочет его убить. Кто-то думает о нем, следит за каждым его шагом.

- Ты считаешь, этот водовоз не случайно оказался у него на пути?

- Ничего я не считаю,- генерал мучительно сморщился и закрыл глаза.- Все, прости, Наташа, мне нехорошо, - он тяжело поднялся и отправился наверх, в спальню.

Генеральша последовала за ним, тревожно спрашивая, что случилось и где именно болит, но он, не сказав больше ни слова, поспешно заперся в ванной. Наталья Марковна постояла у закрытой двери, постучала, услышала вполне спокойный и живой голос:

- Не волнуйся, Наташа, я приму прохладный душ и посплю немного. Это от жары. Не волнуйся.

Она спустилась вниз, в гостиную. Там на кушетке спал Стас, неукрытый, в одних трусах. В кресле у телевизора охранник досматривал дневной выпуск новостей из Москвы.

- Как ты думаешь, Николаша, это правда случайность? - шепотом спросила генеральша.

- Конечно, Наталья Марковна. Вы же знаете, какие опасные здесь дороги, ответил Николаша, выключил телевизор и, перекинув полотенце через могучее плечо, отправился на пляж.

Стас, как в детстве, спрятался в сон от всех разговоров и проблем. Осталось только накрыть его пледом, сесть рядом и смотреть на него спящего сколько душе угодно.

Наталья Марковна смотрела на Стаса и думала о Сереже. За тридцать шесть лет она так и не сумела забыть своего первенца. Стас спал тревожно, вздрагивал, стонал, вертелся. Она поправила плед, погладила влажный лоб, жесткие пепельно-русые волосы.

Сережа был бы сейчас точно таким же, но совершенно другим. Он жил бы иначе, не как Стас. Он бы не сидел на шее у отца, руководя какой-то фиктивной фирмочкой. Все в банке знают, что эта несчастная "Омега" существует только ради того, чтобы Стасик числился на приличной должности. Сережа вырос бы настоящим самостоятельным мужчиной, хорошо, правильно работал, и они с Володей гордились бы его успехами. Он бы обязательно женился, и были бы внуки, и жизнь имела бы какое-то осмысленное продолжение.

Генеральша часто представляла себе двух маленьких мальчиков-близнецов, ласковых, разумных, похожих сразу и на нее, и на Володю.

Она закрывала глаза и видела себя с большой двойной коляской в сквере под старыми тополями. Трепетали листья, плясали солнечные блики. Она затыкала уши и слышала выразительный детский лепет. Она так ясно представляла себе, как они растут, идут в школу, как с ними постоянно происходят забавные историй, поскольку они совершенно одинаковые и все их путают.

Иногда она делилась своими грезами с мужем, он криво усмехался в ответ и говорил: "Какие внуки, Наташа? У нас и так на руках огромный трудный младенец, от которого не знаешь, чего ждать, потому что он избалован дог невозможности". Обычно дальше происходила небольшая вялая ссора, генеральша оправдывалась, убеждала себя и мужа, что воспитывала сына как могла, а если получалось неправильно, то кто же мешал ему, отцу, вмешаться??

Неизвестно, сколько времени она просидела так, глядя на Стаса и думая о другом, несуществующем человеке, о маленьком нежном xeрувиме, которого успела подержать на руках всего несколько минут тридцать шесть лет назад.

- Нет... не может быть. Мне показалось, этой не могла быть она... ее нет... его нет...- пробормотал Стас и перевернулся на другой бок. Рука его взлетела так резко, что ударила Наталью Марковну по лицу.

- Что? Что ты, Стасик?

Но он не ответил, он спал очень крепко и говорил во сне.

* * *

В Керкуре, столице маленького греческого острова Корфу, с утра бушевал ветер, такой мощный, что зонтики в кафе на набережной выворачивались наизнанку и рушились вешалки с одеждой у уличных торговцев. Огромный серебристый трейлер остановился на окраине, у бензоколонки, неподалеку от пустынного дикого пляжа.

Из кабины вылез бородатый крепкий мужчина, потянулся, хрустнув суставами, обошел грузовик, открыл дверцу и подал руку высокой тоненькой девушке. Она была в узких потертых шортах и открытой майке. Бешеный ветер тут же подхватил и принялся трепать ее длинные платиновые волосы.

- Пойду выпью что-нибудь, - пробасила бородатый по-русски, отдал девушке ключи скрылся в маленьком кафе.

Девушка легко сбежала вниз, к пляжу. Там. на соломенных циновках под беспощадными лучами солнца спали, обнявшись, мужчина и женщина.

- Микос! - громко позвала девушка. Двое вскочили и стали тревожно озираться.

Мужчина направился к девушке, его подруга осталась сидеть на циновке.

- Привет, Микос. Как вы можете спать под таким солнцем? Не боитесь обгореть? - спросила девушка по-английски, когда он подошел ближе.

- Мы выросли под этим солнцем, - ответил мужчина, - мы никогда не обгораем. А вот тебе, Ирен, надо быть осторожной с солнцем. Ты такая нежная, белокожая, - он оглядел девушку откровенно восторженным взглядом И оскалил в улыбке яркие безупречные зубы, - не ждал вас так рано. Думал, вы будете кататься на моей бандуре до ночи.

У него был неплохой английский, но с сильным греческим акцентом.

- В следующий раз, Микос, мы обязательно возьмем твою бандуру на всю ночь, - улыбнулась в ответ девушка. - Человек, который на такой громадине может ездить по вашим дорогам ночью, просто гениальный водитель. А мы пока только туристы, которым захотелось развлечься.

Ее английский был значительно лучше. Легкий акцент казался скорее французским, чем русским. Она достала из сумочки несколько зеленых купюр и протянула греку.

- Спасибо, Ирен, - кивнул он, - всегда рад одолжить тебе свой грузовик. Если в следукн щий раз, когда ты захочешь покататься ночью, а твой друг будет занят, я с удовольствием составлю тебе компанию.

- Правда? Я подумаю об этом. А твоя подруга не станет возражать?

- Это не подруга. Это жена, - прошептал Микос и весело подмигнул, - мы ей не скажем. А если она случайно узнает, то все равно никуда не денется. У нас трое детей.

- Серьезно? Вы такие молодые, и уже трое? Рада за вас. Вот, чуть не забыла, ключи от машины.

- Спасибо. Надеюсь, никаких приключений у вас не было? С нашей дорожной полицией не познакомились?

- Ты же сам говорил, что у вас ее практически нет,- девушка откинула волосы с лица, - ваши горные дороги заставляют ездить осторожно без всякой полиции.

- Значит, мне не надо ждать никаких сюрпризов? - Микос прищурился и чуть склонил голову набок. - Ты гарантируешь, что вы с приятелем на моей машине никого не сшибли в пропасть?

- Ну если не считать парочки туристических автобусов и десятка бестолковых мотоциклистов, то никого, - рассмеялась девушка. - Ладно, Микос, иди скорей к жене, она так смотрит на нас, что мне страшно за твое семейное благополучие. Счастливо, дорогой. Еще увидимся, - она легко вскарабкалась вверх, к шоссе. Микос проводил ее долгим прищуренным взглядом, затем пересчитал купюры, одну ловко спрятал в плавки, вернулся к жене, сел рядом с ней на циновку и протянул остальные три.

- Что это? - грозно спросила мужа полная яркая гречанка и уставилась на него жгучим черным взглядом.

- Триста долларов, - улыбнулся Микос, - триста новеньких американских долларов, которые я заработал всего за пять часов, совершенно ничего не делая.

- Мне не понравилась эта девица. Кто она такая? Где ты с ней познакомился?

- Она француженка. Богатая сумасшедшая туристка. Вчера вечером подошла ко мне на этой бензоколонке и спросила, не могу ли я одолжить на день ей и ее другу свой грузовик.

- И ты, как полный идиот, сразу согласился?

- Не сразу. Для начала я назвал очень большую цену. Триста долларов. Думал, она откажется, но она даже не стала торговаться.

- Да? В таком случае она не француженка. Французы ужасно жадные.

- Господи, Елена, какая нам с тобой разница, кто она? Лучше подумай, что делать с этими деньгами. Положить в банк или купить наконец новую стиральную машину?

- Не знаю, Микос. Это нехорошие деньги. На твоем месте я бы прежде всего проверила, все ли в порядке с грузовиком, нет ли на нем следов крови сбитого человека. - Елена поднялась с циновки, осторожно ступая по камням, направилась к морю. У самой кромки воды она обернулась и крикнула: - Ты дурак, Микос! Эта девица вовсе не француженка! Иди проверь грузовик, а заодно и доллары. Вдруг они фальшивые?

- И вовсе я не дурак, - проворчал Микос, сладко потягиваясь на циновке, доллары настоящие. Сотню, которую она дала в задаток, я вчера поменял на драхмы. Если бы я был дурак, то отдал бы тебе не триста, а все пятьсот и не догадался бы попросить у красотки Ирен паспорт. Может, она и не француженка, но паспорт французский. Я на всякий случай запомнил имя, фамилию и номер. Если что не так, могу сообщить все это полиции. - Микос смотрел, как мелькает в несильных волнах черная голова его жены. Елена отлично плавала, но никогда не ныряла, поскольку прическу делала в парикмахерской и не хотела ее портить.

А девушка с платиновыми волосами вошла в маленький бар у бензоколонки и села за столик напротив своего бородатого спутника.

- Ну что, Ирка, расплатилась с греком? - спросил он хрипло. - Не кажется тебе, что это слишком жирно - пятьсот баксов?

- Не кажется, - покачала головой Ирина, - и вообще, все это не твое дело. Пожалуйста, свежий апельсиновый сок и кофе эспрессо, - обратилась она к официанту, достала сигареты и закурила.

- Конечно, не мое, - кивнул бородач, - но ты можешь объяснить чисто по-человечески, если этот тип так достал Палыча, то почему мы его просто не замочили сегодня? Что за странные игры?

- Именно потому, что он слишком достал Палыча, мы его не замочили, а только напугали,- медленно, тихо произнесла Ирина и выпустила три аккуратных колечка дыма.

- Не понимаю, - пожал плечами бородач, - он что, Палычу много бабок должен и мы пугали, чтобы вернул, в натуре?

Официант поставил перед ней стакан сока и чашку кофе. Она положила сигарету, отхлебнула сок и задумчиво произнесла:

- Нет, Гундос, никогда не бывать тебе смотрящим.

- Это почему? - насупился бородач.

- Потому, что в голове у тебя одни только бабки. Человек, которого мы сегодня не замочили, Палычу, конечно, должен. Но не бабки. Долг его значительно больше.

- Ну ладно, Ирка, не гони пургу. Самая умная, да? Больше бабок могут быть только очень большие бабки. А если нельзя вернуть, то просто мочат, в натуре, и все дела.

- Десять лет жизни, - пробормотала Ирина,- самые лучшие десять лет. Вот что он должен.

- Так замочили бы. Что базарить зря? Если бы он валялся сейчас дохлый на дне пропасти, это была бы хорошая плата.

- Да, неплохая,- кивнула Ирина,-но Палыч не считает такую плату достаточной.

- И долго мы будем его пугать? - спросил Гундос.

- Не знаю. Наверное, пока он не поймет, что натворил, и не захочет рассказать об этом.

- Кому именно рассказать?

- Ну хотя бы самому себе.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Серебристый "Фольксваген"-капля был похож на красивую новенькую игрушку, которую минуту назад достали из коробки, перевязанной ленточками. Сергей не верил, что эта крошка поедет, пока не включил двигатель. У крошки был великолепный мягкий ход. На таких машинах Сергею доводилось ездить разве что в детских мечтах.

Окна закрывались и открывались автоматически. Кондишен позволял создать в салоне любую температуру, какая нравится. Из магнитолы звучала музыка, и качество звука оказалось таким, как в Большом зале Консерватории. Сергей сделал торжественный круг по территории базы, с сожалением оставил машину и отправился в кабинет к Райскому.

- Можно подумать, вы бывали в Большом зале консерватории, - снисходительно усмехнулся Райский, когда Сергей поделился с ним впечатлениями от первого знакомства с машиной.

- Почему? Бывал. Мама водила - в детстве часто, а когда стал взрослым, конечно, реже. Она у меня пианистка. Обычно брала с собой на концерты тетради с нотами, читала с листа и тихонько подпевала. Я не так музыку слушал, как наблюдал за ней. Очень было интересно, как она переживала каждую ноту, у нее такое становилось лицо... - он осекся, встретив ледяной блеск очков полковника.

- Ну извините, извините, вы не так меня поняли. Майор Сергей Найденов, конечно, ходил на симфонические концерты, ничего в этом странного для меня нет. Но Станислав Герасимов никогда в жизни не был ни в Консерватории, ни в Зале имени Чайковского. Стас терпеть не может серьезную музыку. Если хотите съездить на кладбище, то лучше это сделать завтра с утра, до того, как вы легализуетесь, - кашлянув, добавил он, - заодно обкатаете машину. Как зовут вашего отца?

- Герасимов Владимир Марленович.

- Кто он?

- Генерал ФСБ, три года в отставке. Вы были у него в подчинении. Сейчас он является председателем Совета директоров банка "Триумф".

- Мать?

- Герасимова Наталья Марковна. Когда-то работала учителем начальных классов.

- Как называется фирма, которой вы руководите?

- "Омега".

- Секретарши?

- Рита Симкина, брюнетка, Марина Степанцова, рыжая.

- Какие у вас с ними отношения?