Мы бегали взад и вперед по дороге, размахивая руками, чтобы их распугать.

"Убирайтесь," - кричали мы. "Кыш, кыш!" Но они были еще слишком сонными, чтобы обращать на нас внимание, и через полминуты все опустились и расселись на моей заправке, как рой саранчи. Все было покрыто фазанами. Они сидели - крыло к крылу - на краю крыши, на бетонном козырьке над колонками; не меньше дюжины сидело на карнизе окна в офисе. Некоторые расселись на банках с машинным маслом, другие пытались устроиться на капотах подержанных автомобилей. Один петушок с роскошным хвостом величественно расселся на бензоколонке. Довольно много из них просто копошилось у нас под ногами, распушивая перья и моргая маленькими глазками. Они еще как следует не проснулись.

Через дорогу от нас, за грузовиком с кирпичами и машиной бакалейщика уже успела образоваться небольшая пробка. Люди открывали двери и выходили на дорогу, чтобы получше разглядеть, что происходит. Я посмотрел на часы. Было без двадцати девять. "С минуты на минуту, - подумалось мне, - большой черный автомобиль появится на этой дороге со стороны города, и это будет "роллс", а из-за руля будет выглядывать лоснящееся лицо Виктора Хейзела, фабриканта колбас и пирожков."

- Они его чуть насмерть не заклевали! - кричала Бесси, прижимая орущего ребенка к груди.

- Вы идите домой, Бесси, - сказал Клод, бледный, как мел.

- Закрываемся, - сказал я, - повесь табличку. Сегодня заправка не работает.