— Да.

— А владения Фергюса, надеюсь, не забыл?

— Конечно.

— Вот именно туда я и хочу отправить тебя, Джон.

— Почему меня?

— На Луне, — принялся терпеливо втолковывать он, — нет воздуха. А среди моих оперативников, работающих здесь, на Каринтии, нет ни одного, кто имел бы хотя бы мало-мальский опыт работы в космическом скафандре. Мне самому, еще в бытность мою полицейским, как-то раз пришлось надеть скафандр, и я тогда едва не сошел с ума. Так и не смог преодолеть психологический барьер.

— Так, наверное, было бы куда проще взять оперативника из числа обитателей Лунного Поселения, — сказал я.

— И это я пробовал. Но дело в том, что у каждого поселенца уже есть своя основная работа, которая оплачивается настолько хорошо, что у них попросту не возникает потребности искать подработку на стороне.

— Но ведь кроме них есть и другие… Например, здесь, на Каринтии туристы, люди, проводящие на Луне отпуск или бывающие там по делам.

— Тех, кому доводилось выбираться за пределы воздвигнутых над городами атмосферных куполов, да и то лишь для того, чтобы прокатиться по песчаному морю в герметичной капсуле песчаных саней, можно пересчитать по пальцам. Конечно, там это единственный доступный способ передвижения, хотя не исключено, что тебе, возможно, и удастся побродить по окрестностям пешком.

— А как я смогу проникнуть во владения Фергюса?

— Это на твое усмотрение.

— Незаконное вторжение?

— Частным детективам, — серьезно сказал Стив, — иногда приходится чуть-чуть преступать закон.

— А как насчет этого Фергюса? Он тоже нарушает закон чуть-чуть? Или же по полной программе?

— Об этом мне ничего не известно.

— Так к чему тогда вся эта затея?

— Им интересуется правительство, — ответил Стив. — И теперь правительство хочет во что бы то ни стало удовлетворить свое любопытство. Дело в том, что туда, наверх, дошли слухи, будто бы мистер Фергюс изобрел нечто… нечто такое, что может запросто изменить весь ход истории.

— Считается, что таков удел большинства изобретений, — сказал я.

— Да, — согласился он. — Именно так. С той только разницей, что в жизнь они воплощаются лишь после того, как соответствующее открытие было сделано, а никак не раньше.

— Что ты имеешь в виду?

— Лишь то, что сказал. Вот гляди. Представь себе, что ты мог бы вернуться назад, и обладая всеми необходимыми знаниями, взять на себя управление работой электростанции "Шкода" примерно за час до того, как на ядерном реакторе создастся аварийная ситуация. Тогда можно было бы спасти тысячи жизней.

— Я видел тот взрыв с расстояния в миллион миль, — мрачно сказал я. Я тогда служил четвертым помощником на приснопамятном "Тайпине". Мы были уже на подлете, когда это произошло.

— А вот если бы аварию предотвратили…

— Но, Стив, ведь это нереально. Для этого пришлось бы повернуть вспять время, а путешествие во времени — это уже из области фантастики.

— Когда-то я тоже так считал, — серьезно ответил он. — Однако Управление разведки почти не сомневается в том, что этот самый Фергюс владеет секретом путешествия во времени. Разведуправление подкинуло эту идею президенту. А президент, известный своими гуманистическими принципами, считает, что подобное путешествие во времени можно было бы использовать для того, чтобы вычеркнуть из истории катастрофы, подобные той, что произошла на "Шкоде".

— Но откуда они узнали? И вообще, что им известно?

— Не много. Все началось с уволенного Фергюсом лаборанта — этот парень пытался приударять за дочкой хозяина — который смертельно обиделся на своего бывшего босса. Вот он им и донес. И так уж получилось, что происходило это при включенном анализаторе. Ничего из ряда вон выходящего узнать у него не удалось, однако и этого вполне хватило, чтобы заставить ребят из разведуправления призадуматься.

— Так почему же Управление разведки само не проведет расследование?

— Да потому что оно погрязло во всей той же рутине, что и полиция. У них есть небоскреб, начиненный различным электронным хламом, который сделал бы честь лаборатории любого безумного ученого, но вся загвоздка в том, что они не могут разрушить ту оболочку, которую самый настоящий ученый маньяк, решивший работать в тайне ото всех, воздвиг вокруг себя.

— Стив, я ничуть не сомневаюсь в твоей компетентности, но почему они обратились именно к тебе, частному детективу?

— Потому что еще в мою бытность полицейским я открыто выражал свое мнение по поводу супернаучных методов ведения расследования. И тогда же я раскрыл довольно много дел без применения электронных безделушек.

— Что ж, довольно убедительно, — ворчливо признал я.

— Еще бы, — спокойно согласился он. — Что ж, Джон, теперь твоя очередь говорить. Посмотрим, насколько убедителен сможешь быть ты.

— А о чем говорить-то?

— Да об этой затее с перемещениями во времени. Фергюс, как тебе уже известно, был главным механиком в твоем прежнем экипаже. Это тебе о чем-нибудь говорит?

— Возможно, — согласился я. — Очень даже возможно. Он был главным механиком по обслуживанию межзвездных двигателей. Это означает, что в его обязанности входило управление двигательной установкой Манншенна, отвечающей за надлежащую эксплуатацию оборудования маяков Карлотти.

— Маяки Карлотти? Уж не те ли это диковинные сооружения в космопорту, похожие на бесконечные замкнутые кривые Мебиуса, обвитые вокруг кривобоких улиткообразных "бутылей Клейна"?

— Довольно метко подмечено. Что ж, как ты знаешь, межзвездный перелет в каком-то смысле тоже можно считать путешествием во времени. Современные двигатели позволяют кораблю двигаться со скоростью большей, чем скорость света, но это достигается при помощи небольшого обмана. Грубо говоря, межзвездный корабль движется вперед в пространстве и назад во времени.

— Так, значит, это и есть путешествие во времени.

— Нет. Всему есть предел. И не будь этих ограничений, перемещения во Вселенной можно было бы осуществлять за одно мгновение, и в галактике началось бы такое, что никакому фантасту и во сне не приснится.

— А как же эти Маяки Карлотти… Насколько я понимаю, между отправлением сигнала и получением его в любой точке галактики временной зазор полностью отсутствует.

— Но на передачу материальных субстанций это не распространяется.

— А ты, оказывается, знаток по этой части, — усмехнулся он. — Но этот Фергюс… он еще тот фрукт…

— Широко известен тот факт, — добавил я, — что у людей, на протяжении всей жизни проработавших в зоне действия искривленных временных полей двигателей, возникают довольно существенные нарушения в психике.

— В связи с чем, — подхватил он, — мы возвращаемся обратно к концепции выжившего из ума ученого. Ладно, предположим, Фергюс сумасшедший. Ну а как насчет всех этих историй — о Летучих Голландцах Окраин и об исчезнувших звездолетах? А случай с "Бета Орионис"? Ведь разумного объяснения исчезновению этого судна так и не было найдено, не так ли?

— Суда пропадали всегда, — сказал я, — начиная с древнейших времен корабли, подводные лодки, а потом и космические станции. И во всех этих случаях нельзя до конца исключить опасность захвата объекта.

— Но в случаях с межгалактическими звездолетами, — продолжал упорствовать он, — было бы вполне логично предположить, что мы имеем дело с некими временными аномалиями.

Я рассмеялся.

— Ты так увлеченно говоришь об этом, что я уже готов поверить, что ты и в самом деле воспринимаешь всерьез все эти бредовые россказни о путешествиях во времени.

— Я почти не сомневаюсь в том, что такое возможно. В конце концов в разведуправлении-то тоже не дураки сидят. Возможно, они и в самом деле чрезмерно уповают на свою технику, но ведь, с другой стороны, техника-то у них самая новейшая, да и операторы к ней приставлены самые опытные. — Он встал с кресла. — У меня есть запись допроса того лаборанта. Как я уже говорил, они прогнали ее через анализатор, и тот показал, что испытуемый говорит правду. Просто подожди две минуты. Сейчас я поставлю ее тебе, и ты сам все услышишь.

Глава 9

Если слушать одно и то же много раз подряд, то услышанное откладывается в памяти навсегда. Я и сейчас могу повторить тот допрос слово в слово:

Вопрос: Вас зовут Игорь Кравенко?

Ответ: Да, это так.

В: Вы лаборант?

О: Да.

В: Доктор Фергюс взял вас на работу в свою лабораторию на Луне в качестве ассистента?

О: Мистер Фергюс. Насколько мне известно, ученых степеней у него нет.

В: Но ведь мистер Фергюс владеет определенными профессиональными навыками. Не могли бы вы уточнить, какими именно?

О: Да. Старый козел не делал из это секрета. Он был первоклассным механиком и обслуживал двигатель Манншенна, отвечая за связь с Маяками Карлотти.

В: А какова ваша квалификация, мистер Кравенко?

О: Бакалавр ветеринарии, Университет Новой Праги.

В: Вы ветеринар? У вас нет ученой степени по физике? Вы не изучали физику?

О; Нет.

В: Что же входило в ваши обязанности во время работы в лаборатории Фергюса?

О: Я должен был следить за состоянием подопытных животных.

В: Выходит, мистер Фергюс ставил биологические эксперименты.

О: Нет.

В: Вы в этом уверены?

О: Нет.

В: Мистер Кравенко, пожалуйста, выражайтесь яснее.

О: Я был там всего лишь мелкой сошкой. Он ничего мне не рассказывал. Все, что от меня требовалось, так это хорошо ухаживать за горными кошками.

В: Ухаживать за кошками… Уверен, все мы хорошо знакомы с этими животными, но возможно вы, как профессиональный ветеринар, сможете сообщить нам некую ценную информацию о их повадках и образе жизни.

О: Ну, что нового я могу вам сказать? Это четвероногие хищные млекопитающие…

В: Что-нибудь еще?

О: Они впадают в спячку.

В: А те животные в лунной лаборатории… они были в состоянии спячки?

О: Некоторые из них.

В: В каком смысле "некоторые"?

О: Примерно половина всего поголовья.

В; Примерно половина?

О: Они были привезены туда с Каринтии, причем особи брались в равных количествах с летнего и зимнего полушарий. А потом в ходе экспериментов возникла небольшая путаница.

В: Небольшая путаница?

О: Да. Искусственно вызванная спячка. И искусственное пробуждение.

В: Но как? Лекарства? Диета? Разница температурных режимов?

О: Думаю, все три фактора.

В: Вы думаете? А разве вы сами не принимали участия в этих экспериментах?

О: Нет. В мои обязанности входил лишь уход за животными. Я должен был следить за тем, чтобы те животные, что не впали в спячку содержались бы в условиях — еда, температура и тому подобное — максимально приближенных к привычному им летнему микроклимату. С теми же, кто пребывал в спячке было гораздо проще — оставалось лишь поддерживать заданную температуру.

В: А эксперименты проводились с животными из обеих групп?

О: Да.

В: Вы можете описать, в чем заключались эти эксперименты?

О; Это… это довольно затруднительно.

В: Нельзя ли поточнее?

О: Он, то есть Фергюс, проводил какие-то манипуляции, и у меня возникало ощущение, будто я это уже когда-то видел, но тогда все было несколько иначе.

В; Вы можете привести пример?

О: Он помещал кошку, находящуюся в спячке, в поле действия своего аппарата, и животное погружалось в еще более глубокую спячку, вывести из которой его было попросту невозможно. Или это могла быть бодрствующая кошка, но и она тоже немедленно погружалась в невероятно глубокий сон.

В: Но вы, кажется, описываете эксперимент по погружению животных в искусственную спячку.

О: Нет. Нет, дело не только в этом.

В: Тогда в чем?