Девушка взглянула на циферблат огромных стенных часов.

— Сейчас 22:03, - ответила она.

— Хм-м, 22:03. Как следует запомни.

Взявшись за ручку в конце клетки — присмотревшись повнимательнее, я заметил, что в основании каждой из клеток находилась небольшая тележка Фергюс покатил ее к выходу из комнаты. Элспет же забежала вперед, чтобы предусмотрительно распахнуть перед отцом еще одну бронированную дверь. Мы прошли через шлюз, выполнявший здесь роль теплоизоляционной камеры, и оказались в другом помещении, которое, так же как и первое, было сплошь заставлено клетками. Здесь было очень душно и нестерпимо воняло кошками. Со всех сторон доносилось мяуканье и рычанье горных кошек, так что вести здесь нормальный разговор было практически невозможно.

— Вот видите, — прокричал Фергюс мне в самое ухо, — это единственная особь тигрового окраса. Теперь смотрим на табличку, прикрепленную на клетке. Номер 403. Так, эту киску нужно покормить и налить ей воды.

Взяв шланг, он наполнил миску водой, после чего открыл стенной шкаф, вынул оттуда кусок мяса и сунул его между прутьями клетки. Животное жадно лакало воду, но завидев или учуяв мясо, тут же оторвалось от миски. Наблюдение за этой трапезой было зрелищем не из приятных.

— Теперь она не спит! — закричал Фергюс, с трудом перекрикивая рев других животных, которые, завидев, что одному из их собратьев досталось угощение, принялись шумно протестовать против такого рода несправедливости.

— Вообще-то нам тоже не мешало бы чего-нибудь съесть, — подала голос Элспет, воспользовавшись секундным затишьем в общем гаме.

— Да-да, милая. Но сперва я должен показать мистеру Петерсену, для чего это все нужно. И не забудь время. На часах было 22:03, не так ли? И запомни номер клетки.

Мы перешли в третью комнату, где также находились клетки с животными. Однако, мое внимание поначалу привлекли вовсе не они. В глубине помещения находился агрегат, которого я всегда побаивался. Это был приведенный в действие двигатель Манншенна — сложное, сверкающее сооружение, включающее в себя несколько плавно движущихся гироскопов и множество вращающихся зеркальных дисков. Они приковывали взгляд и внимание, навевая мысли о хаотичном континууме, который, казалось, вот-вот достигнет крайнего предела, став меньше, чем ничто — или все-таки больше, чем бесконечность? но этого никогда не случалось. Я поспешно отвел взгляд, успев, однако, заметить, что к этому искажающему время агрегату была прилажена странным образом изогнутая колонна, напоминающая трех — или все-таки четырех-? мерную бесконечную замкнутую кривую Мебиуса, антенну маяка Карлотти. В общем, на мой взгляд, это было чудовищное и совершенно бессмысленное сооружение. Или, может быть, оно и нужно было для того, чтобы искажать всякий здравый смысл?

— Не глядите туда, — предостерег Фергюс.

— Сам знаю! Не маленький! Я бывал в космосе! — огрызнулся я.

— Тогда вам и без объяснений должно быть все ясно. И если уж вам так необходимо на чем-то остановить взгляд, то смотрите лучше на клетки.

И я стал разглядывать клетки.

Клетки, как клетки, ничего необычного. Странным казалось лишь то, что помещенные в них горные кошки крепко спали, хотя в комнате было довольно тепло, и даже можно сказать жарко. Добудиться же их, как и тех животных, что находились в "холодном" отсеке, было совершенно невозможно.

— На этих даже анти-хибернин не действует, — пояснил Фергюс. — Хотите убедиться?

— Я поверю вам на слово, — отказался я.

— Хорошо. А теперь, мистер Петерсен, не могли бы вы вернуться назад и привезти сюда клетку с нашим тигрово-полосатым другом? Номер 403.

— Отец, — взмолилась Элспет, — тебе обязательно нужно заниматься этим прямо сейчас?

Фергюс обернулся и мрачно взглянул на дочь.

— Возможно, это и не обязательно, но…

— Не ходи туда, Джонни! — воскликнула она.

Я замер на месте в нерешительности.

— Теперь припоминаю, — пробормотал Фергюс. — Я ходил…

— Вот и иди, — отрезала она.

Старик вышел и вскоре вернулся, вкатывая клетку с рычащим животным. Он поставил ее в круг, начерченный на покрытом глянцевым пластиком полу. Я обратил внимание на то, что антенна маяка Карлотти, подобно стволу некоего фантастического орудия, была направлена точно в центр круга.

Фергюс же тем временем отошел от клетки, занимая место за необычным пультом управления сложной конструкции, и принялся нажимать какие-то кнопки и щелкать переключателями. Издаваемый двигателем Манншенна монотонный гул начал перерастать в высокий, пронзительный звук, вскоре достигший сверхзвуковых частот и сделавшийся неразличимым для человеческого уха. Мне отчаянно хотелось поднять глаза и взглянуть в сторону адской машины со всеми ее гироскопами, но так и не решился, продолжая упорно смотреть на Фергюса и слушать безумные вопли горной кошки.

— Произвольные показатели! — воскликнул старик. — Произвольные!

Он с силой крутанул штурвал и поспешно отступил от пульта управления. Штурвал же, который по логике вещей должен был бы крутиться в течение нескольких минут, резко замедлил обороты и почти тут же остановился. Фергюс протянул некое телескопическое устройство, похожее на раздвижную руку, и нажал выключатель. Рев животного в клетке внезапно стих.

— Время, — упавшим голосом сказал Фергюс.

Я взглянул на стенные часы. Они показывали 22:35. Фергюс поманил меня к пульту управления и, когда я подошел, указал на циферблат, расположенный за штурвалом, который он крутанул наугад. На миниатюрной табличке темнела надпись: "Минуты", а стрелка застыла на значении 32.

Я выполнил в уме нехитрые арифметические действия: 22:35–22:03=32.

Я перевел взгляд с циферблата на клетку с горной кошкой — животное погрузилось в глубокий сон, подобный тому состоянию спячки, из которого оно так или иначе оказалось выведено прежде. Или это был еще более крепкий сон?

— Она не умерла, — устало проговорил Фергюс. — Она не умерла, но разбудить ее невозможно. С ней можно делать все, что угодно — жечь, резать на куски — но она все равно не проснется. — В голосе его послышалось отчаяние. — А время-то уходит.

Глава 23

Я вздрогнул и проснулся, леденея от ужаса и почти не сомневаясь в том, что все идет совсем не так, как надо, и что случилось нечто непоправимое. Однако, знакомые, такие привычные звуки едва снова не убаюкали меня — этот мерный, приглушенный гул межзвездного двигателя звездолета, хлюпанье наносов, тихое жужжание вентиляторов.

Но вместе с тем меня окружали и иные звуки.

Так, рядом со мной кто-то размеренно дышал. Я специально задержал дыхание на несколько секунд и убедился в том, что мне это вовсе не показалось. Я беспокойно заворочался в постели и обнаружил, что рядом со мной лежит женщина. У нее было мягкое на ощупь, но упругое тело и гладкая, бархатистая кожа. Я, кажется, начинал что-то припоминать.

— Илона…, - прошептал я.

Она сонно промурлыкала что-то в ответ.

Но были и другие звуки.

Громко тикали часы. А потом откуда-то из-за стены до моего слуха донеслись яростные животные вопли и громкое рычание. "Горные кошки, подумал я и тут же переспросил у самого себя: — Какие еще горные кошки?"

И еще эта гравитация. На борту космического корабля, совершающего межзвездный перелет, неизбежно возникает состояние невесомости. Здесь же никакой невесомости не было и в помине. К тому же пристяжные ремни у кровати тоже отсутствовали. И тут меня осенило. Кровать! Это была кровать, а не узкая койка в тесной каюте.

Я протянул руку и попытался нащупать выключатель лампы, стоявшей на тумбочке у кровати — той самой лампы, которая накануне горела здесь до тех пор, пока мы, вконец обессилев, не повалились на подушки, отдаваясь во власть сна. Теперь я припоминал, что уже засыпая, все-таки сумел пересилить свою усталость и выключил свет. Я щелкнул выключателем. Мягкий, янтарный свет был приятным для глаз. Его блики заиграли на длинных прядях ее огненно-рыжих волос, разметавшихся по белой подушке, выхватывая из темноты обнаженное белое плечико и изящный изгиб ее спины.

Огненно-рыжие волосы?

— Элспет…, - нежно проговорил я, вспоминая, где нахожусь.

— Ммм?

"Так значит, Элспет," — подумал я.

Элспет и ее отец, и этот фантастический купол на поверхности не менее фантастического спутника, и фантастический эксперимент, свидетелем которого мне довелось стать… И что из этого всего следует? Этот вопрос не давал мне покоя. Что ж, сделаем проще. Итак, я просто расскажу Стиву или его начальству из Центрального разведуправления обо всем, что видел и слышал. И пусть они сами делают из этого какие угодно выводы. А свои соображения оставлю при себе. Все хорошо, что хорошо кончается. Так думал я.

Но Илона…

Вот ведь стерва!

Элспет пошевелилась под одеялом и проснулась.

— Джонни, — сонно пробормотала она. — Джонни… — А потом притянула меня к себе и поцеловала. — Джонни, у тебя такой хмурый вид. Что, не спится?

— Мне не до сна, — ответил я. — Когда я сплю, то не могу восхищаться тобой.

— Я люблю, когда мной восхищаются, — засмеялась девушка.

— Мне нравится любить тебя, — сказал я.

— Так люби меня.

У нее была нежная, гладкая кожа, она с готовностью отзывалась на мои ласки, и мы целиком, без остатка отдались во власть захлестнувшей нас волне страсти. Но затем она вдруг замерла в моих объятиях. Еще какое-то время я продолжал двигаться, стараясь быть как можно осторожнее, решив, что, возможно, я нечаянно причинил ей боль. А затем и мой слух уловил то, что мгновением раньше расслышала она — это был трезвон сработавшей аварийной системы оповещения.

— Никакой жизни в этой чертовой осажденной крепости! — раздосадованно проговорила девушка.

Я неохотно разжал объятия, и, соскочив с кровати, она стремительно бросилась к двери, соединявшей наши комнаты. Дребезжащий звонок тем временем продолжал настырно трезвонить, и у меня вдруг возникло ощущение, что я должен непременно запомнить, запечатлеть в памяти навсегда вид ее стройного, обнаженного тела. Мне вдруг показалось — было ли это предчувствием? или уже воспоминанием? — что что еще совсем немного, и нечто очень дорогое уйдет из моей жизни навсегда.

Я выбрался из кровати и поспешил в душ, где Элспет развесила для просушки мою выстиранную одежду. Поверх натянутых второпях штанов и рубашки я нацепил ремень с кобурой, из которой торчала рукоятка автоматического пистолета. Магазин был пуст, но я надеялся, что Фергюс сможет обеспечить меня необходимыми боеприпасами. Ведь Элспет сказала, что их лаборатория была настоящей и хорошо обороняемой крепостью, а раз так, то проблем с вооружением возникнуть не должно.

Она дожидалась меня в коридоре. Миновав по пути многочисленные переходы и другие длинные коридоры, мы в конце концов оказались в просторном зале, где мне прежде еще никогда не доводилось бывать — или все-таки уже довелось? Он казался мне до боли знакомым. Изогнутая внешняя стена была совершенно прозрачной, и сквозь это огромное окно моему взору открывалось безбрежное море пыли и идеально ровная линия горизонта, рассекавшая надвое ослепительный шар заходящего солнца. Чуть поближе, на унылом фоне равнины алело яркое пятно — очередные почтовые сани? — от которых в сторону купола брели две фигуры в скафандрах.

Фергюс с явным раздражением оторвал взгляд от панели управления, махнув рукой в сторону массивного письменного стола, заваленного книгами, бумагами и разными математическими инструментами.

— Я был так близок к решению, — пожаловался она. — Еще немного, и оно было бы у меня в кармане. А тут эти люди…

— Кто они такие? — спросил я.

— Откуда мне знать? Сработала сигнализация, и потом кто-то стал вякать по радио, что желает вступить в переговоры. — Он презрительно фыркнул. — Переговоры? Они что, собираются играть со мной в войну?

— Они в нее уже давно играют, — ответил я. — Это игра без правил. А это ваше решение…?

— Да. Решение. Решение проблемы застоя, или точнее псевдозастоя при осуществлении перемещения. Это жизненно важно, Петерсен. А теперь вот они…

Бредущие по пустыне фигуры тем временем неуклонно продвигались вперед.

— Пап, может быть, тебе лучше спуститься к шлюзовой камере? предложила Элспет.

— Нет, — решительно отрезал Фергюс. — Эти их сани могут быть оснащены каким угодно оружием. Уж лучше я останусь здесь, чтобы в случае чего управлять своей собственной артиллерией. — Он обернулся ко мне. — Петерсен, а вот вы могли бы оказать мне большую услугу.

— Я готов, — ответил я.

— Джонни, а дорогу ты знаешь? — спросила Элспет.

— Нет.

— Тогда я пойду с тобой.

Следуя за ней по бесконечным коридорам, я заметил, что карманы ее шорт с обеих сторон слегка топорщатся. Значит, она была при оружии. Выходит, что ей было не впервой выскакивать из кровати по тревоге. При мысли об этом на душе у меня сделалось немного поспокойнее. В любом случае, к этому времени мне уже было прекрасно известно о том, что люди, охотящиеся за секретом Фергюса, не остановятся ни перед чем и пойдут даже на убийство; приятно было сознавать, что члены семейства Фергюса были настроены не менее решительно.

Мы подошли к внутренней двери шлюзовой камеры. Я стоял в стороне, пока девушка щелкала ручками переключателей. Я видел, как Элспет заглянула внутрь через смотровое окно и слышал, как она сказала вполголоса: "Они вошли." Стрелка барометра поползла вверх, останавливаясь на отметке "одна атмосфера", после чего внутренняя дверь шлюза открылась.

В купол вошли двое, на них обоих были скафандры с прозрачными шлемами сферической формы, так что разглядеть их лица мне удалось без труда. Одного я видел впервые. Но вот второго…

— Здравствуйте, мистер Петерсен, — холодно проговорил он, кивнув мне.

— Добрый день, мистер Малетер, — ответил я.

— Право же, зря вы отказались от выгодного предложения и не улетели на Окраины, пока у вас еще была такая возможность, — сказал он.

— Вы так считаете? — усомнился я.

Он с нескрываемым презрением взглянул на меня, после чего обратился к Элспет.

— Мисс Фергюс, будьте так любезны, проводите нас к вашему отцу.

Она с сомнением обернулась ко мне.

— Проводить?

— Да, — сказал я, извлекая из кобуры пистолет. — Веди. Но только пусть прежде джентльмены оставят свое оружие в шлюзовой камере.

Малетер пожал плечами.

— А это что, обязательно? — холодно спросил он.

— Да, — ответил я.

Тогда он и его спутник расстегнули пояса, надетые поверх скафандров и позволили им вместе с тяжелыми кобурами упасть на пол. Я кивнул Элспет, и она пошла первой, указывая дорогу. Я замыкал шествие. Обратный путь до того помещения, где мы оставили Фергюса, показался необычайно длинным, к тому же мне ни на секунду не давала покоя мысль о том, что магазин моего пистолета совершенно пуст. Так что я был даже рад, что остальные не видели моего лица.

Когда же мы наконец вошли в просторный зал, Фергюс оторвался от пульта управления и недовольно взглянул на двоих незваных гостей. В правой руке он держал миниатюрный автомат, и вид у него был такой воинственный, словно он только и дожидался удобной возможности пустить его в ход.

— Чего надо? — не слишком-то учтиво спросил он.

— Меня зовут Малетер, — представился директор представительства "Трансгалактической Компании." — А это начальник почтовой службы Грош. В свое время он был генералом.

— Малетер? — переспросил Фергюс. — Железный Человек Малетер?

— Именно под таким именем я был известен на Си-Цзяне.

— Что вам нужно? — холодно спросил Фергюс.

— А вы разве не знаете? — парировал тот. — Но уверяю вас, мистер Фергюс, что я очень заинтересован в вашем товаре и готов щедро заплатить за него.

— Я состоятельный человек, — ответил ему Фергюс. — Но даже если бы у меня не было бы ни гроша за душой, вам я все равно не стал бы ничего продавать.

— Вы ученый, — сказал Малетер. — И разве вам не хочется получить доказательство того, что цикл можно разрушить?