Хорошенько раскинув мозгами и сопоставив факты, я решил, что дело все же в предвидении будущего. Например, тотализатор, делая ставки на котором, Фергюс по крайней мере дважды выиграл по-крупному. А также поразительная способность оказываться в безопасном месте всякий раз, когда приключалась какая-нибудь катастрофа — будь то крушение "Селены", бунт на Лао, или падение кометы на Уэйверли. Мое воображение рисовало некий фантастический агрегат, состоящий из хрустального шара, двигателя Манншенна и антенны от маяка Карлотти. Фантастический агрегат, точнее и не скажешь.

Но в Управлении разведки считали, что Фергюс нашел способ переноситься назад во времени — назад, не вперед — и что с помощью его изобретения можно будет изменить историю. Поразмыслив над этим, я пришел к выводу, что парни из разведуправления все-таки идут по ложному следу.

Но разводить теории было не по моей части. Я был всего лишь скромным астронавтом. Самым что ни на есть обычным. И все, что от меня требовалось, так это проникнуть во владения Фергюса и вести наблюдения, а затем доложить об увиденном тем, что кто сможет превратить эти данные в типично сложное уравнение, в ходе решения которого потом будет получен нетипично простой ответ.

Я тщательнейшим образом проштудировал досье на Фергюса, и был весьма разочарован, обнаружив в нем лишь отрывочные сведения о его дочери. Интересно, каковы ее вкусы? Что она предпочитает из еды, как проводит свободное время? Большая недоработка со стороны Стива. Нет, все же сам он не до конца усвоил принципы, изложенные в тех древних книжках, возведенных им едва ли не в ранг Библии современного частного детектива. Ведь почти все они твердят в один голос: "Шерше ля фам". Ищите женщину. А когда найдете, то возьмите в оборот.

Теперь оставалось выяснить природные условия той местности, где мне предстояло действовать. Я отправился на поиски мисс Бенц и застал ее в служебной каюте за заполнением многочисленных бланков документации, на которую так любят обращать внимание сотрудники космопортов по всей галактике. Заметив меня, она с явным удовольствием оторвалась от своей бумажной работы.

— Мисс Бенц, — сказал я, — у вас на этой посудине есть библиотека?

— Есть, — ответила она и сочувственно улыбнулась. — С развлечениями здесь туго, вот только и остается, что читать, да?

— Это точно, — согласился я.

— Боюсь, что подбор книг не слишком удачен. Если хотите, я могу спросить у наших. Может быть, у кого-нибудь из экипажа найдется что-нибудь поинтереснее.

— Не беспокойтесь. Интересующая меня книга просто наверняка имеется в вашей библиотеке. Мне нужно всего-навсего заглянуть в путеводитель по Венцелю.

— Это у нас есть, — ответила она, — но очень старого издания. Там нет ничего ни о Судетском Куполе, ни о новом космопорте, который как раз сейчас возводится в Плзене.

— Уверен, его мне будет вполне достаточно, — заверил ее я. — Дело в том, что это мой первый визит на спутник вашей планеты, и мне просто хотелось бы получить хотя бы общее представление о тамошних условиях.

— Подождите здесь. Я сейчас, — сказала она.

Она вышла и вернулась минуты через две, держа в руках небольшую книжку.

— Вот. Возьмите.

— Спасибо.

— Но только вряд ли от книжки будет прок, — продолжала она. — Вам лучше поговорить с тем, кто знаком с Венцелем не по наслышке и может многое вам о нем рассказать.

— А вы знаете Венцель? — спросил я.

— А то как же! — ответила она. — "Поступайте на работу в Космическую Службу Каринтии и вам откроются загадки далеких планет!" Я начинала работать на Силезских рейсах — а Силезия это ужасное захолустье. Грязная груда горной породы и шлака — и больше ничего. Как только мне удалось довольно прочно закрепиться на этой работе, я тут же переметнулась к "Лунным Извозчикам". По крайней мере, теперь у меня есть возможность проводить больше времени в Новой Праге. Но беда моя в том, что я поступила в Космическую Службу слишком поздно. Когда Каринтия была полноправным членом Федерации, все было гораздо проще; тогда граждан Каринтии — даже таких, как, Лиз Барток — брали для работы на межзвездных рейсах, например в "Трансгалактической Компании" или на кораблях "М.Т.К.". Но теперь все суда, значащиеся в федеративном регистре, должны обслуживаться персоналом, имеющим гражданство Федерации.

— Но ведь есть еще Окраины, — напомнил я.

— Это не для меня, — решительно ответила она.

— Что ж, спасибо за книгу, — поблагодарил я.

— Не стоит благодарности. Тем более, как я уже говорила, человек, знающий Венцель, смог бы рассказать гораздо о нем больше.

Я оценивающе взглянул на нее и вспомнил собственные мысли на тему "ищите женщину". А она ничего себе, хорошенькая. Но это и не удивительно, ведь она была каринтийкой. Так что на большинстве планет ее внешность обращала бы на себя внимание. Уж не знаю, чего такого особенного в климате или окружающей среде Каринтии, что делает их женщин чем-то похожими на сиамских кошек, но только мне всегда нравились кошки вообще и в особенности сиамские.

— Я должна закончить с этой писаниной до обеда, — вздохнула она, указывая на заваленный бумагами стол.

* * *

Вернувшись к себе, я углубился в чтение:

Венцель.

Единственный спутник планеты Каринтия.

Атмосфера: Глубокий вакуум.

Плотность: 1.5.

Гравитация: 0.15.

Флора: Отсутствует.

Фауна: Отсутствует.

И так далее.

И тому подобное.

— Ты с Земли, — внезапно спросила она.

— Откуда ты знаешь? — тупо спросил я.

— Я сегодня целый день только и делала, что заполняла эти бумажки. Документы на корабль. Документы на груз. Документы на нашего единственного пассажира — то есть, тебя.

— Ясно.

— Хотя в любом случае, Айвор рассказал мне про тебя.

— Вот как?

— Да и к тому же вторые помощники с роскошных лайнеров не каждый день опаздывают к старту, Джонни. Так что, как видишь, ты уже снискал себе некоторую известность и далеко не в самом лучше смысле этого слова.

— Полагаю, именно поэтому ваш командир и его помощник смотрят на меня, как на шкодливого кота, пробравшегося на борт.

— Ты правильно полагаешь.

— Послушай, Анна, а у тебя не будет из-за меня неприятностей?

— Еще чего. Да пошли они все… — Она усмехнулась. — Извини. Просто я слишком много знаю об аферах, которые прокручивают мои так называемые начальнички. Так что если уйду я, они тоже вылетят с работы в два счета.

Она сидела, чуть откинувшись назад, на свободной койке моей маленькой каюты, и глядя на нее, я подумал о том, что женщины на корабле — будь они членами экипажа или пассажирами — слишком опасны. Особенно, такие женщины, как Илона. Или как Анна. Она была даже как будто чем-то похожа на Илону…

Я переключил внимание на низенький столик, который она поставила между нами; столик с дежурной бутылкой сливовицы и с разложенными на блюде канапе. Мысленно я возносил хвалу Господу, в том числе и за то, что Он даровал мне возможность выпить в космосе стаканчик винца в обществе симпатичной девушки — именно выпить, а не сосать по-младенчески из пластиковой бутылочки. Тут самое время сказать о некоторых характеристиках убогих посудин данного класса. "Лунная Дева", к примеру, развивала постоянное ускорение до самого поворота, и затем плавно плавно сбрасывала скорость вплоть до самой посадки. Корабль работал на ракетном топливе, за неимением межзвездного двигателя, который не допустил бы изменений массы судна.

Я снова взглянул на нее, и увиденное пришлось мне по душе. Ей удалось сделать так, что ее форма имела довольно неформенный вид. Так, верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Ее форменные шорты первоначально были сшиты в соответствии с требованиями устава, но с тех пор они подверглись значительной переделке и укорачиванию. Лично я считаю, что властям уже давно следовало бы принять закон, который запрещал бы некоторым женщинам носить шорты. К счастью, к ней это не относилось.

Я вспомнил Илону и обстоятельства нашего с ней разрыва. Я вспомнил Лиз, и то, как она предложила мне то, чем я не сумел воспользоваться. Я вспомнил Илону, и подумал, что Анна запросто могла бы быть ее сестрой. Затем я выбросил воспоминания об Илоне из головы и поудобнее устроился на свой койке.

— Все-таки везет вам, землянам, — проговорила она.

— В чем же нам везет, Анна?

— У вас есть Луна. И она настоящая, такая, как ей и положено быть. Я видела ее на картинках. Там есть пейзаж. И горы. И множество кратеров. А разглядеть их можно даже с Земли. И если хочешь знать, Джонни, то в лунном свете нет ничего романтичного, когда в небе вместо луны висит большой, сияющий блин.

— Ну а ваш Венцель, каков он? — с готовностью спросил я, не желая, чтобы паровозик ее романтических мыслей сошел на рельсы прозаики.

— Просто большой шар, покрытый пылью. Эта пыль очень мелкая, она течет почти, как жидкость. В ней можно утонуть, если, конечно, не надеть специальные башмаки и скафандр.

— Без скафандра и задохнуться можно, — иронично подсказал я.

— Заткнись. Если у тебя испортится рация, то задохнешься ты в любом случае, когда кончится воздух, и никто не будет знать, где ты или хотя бы где начинать тебя откапывать.

— Наша Луна тоже частично покрыта пылью, — сказал я.

— То-то и оно, частично. А Венцель засыпан ею целиком. И дома там совсем не такие как везде; они стоят на огромных плотах и как бы дрейфуют по океану пыли. А лунные сани — это самые настоящие лодки.

— А как они работают? — спросил я. — В книжке об этом ничего не сказано.

— По принципу реактивного самолета. Они засасывают пыль с одного конца и выдувают ее с другого. Электростатический заряд. Почти как ионный двигатель на некоторых космических кораблях.

— Гениально.

И тут она внезапно сказала:

— Джонни, твой стакан пуст.

Анна поднялась со своего места и по-кошачьи грациозно потянулась, в результате чего оказалась расстегнутой и вторая пуговица на ее рубашке. Она изящно перешагнула через низенький столик и опустилась на койку рядом со мной. Лицо ее было совсем близко, влажные губы чуть приоткрыты…

Мной овладело легкое замешательство, на смену которому в следующий момент пришла спокойная уверенность.

Пуговицы на ее рубашки были уже расстегнуты все до одной, и легкая одежка соскользнула с ее плеч, обнажая небольшие, упругие груди с нежно-розовыми сосками. Я уткнулся в них лицом, в то время как она деловито возилась с застежками моей одежды, а моя свободная рука нашарила заветную "молнию" на ее тесных шортиках. Мы были до такой степени поглощены этим волнующим занятием, что никто из нас не обратил внимания на то, как койка под нами накренилась, а свет мигнул.

В следующий момент столик с грохотом перевернулся, лампы разом погасли, и вместе с внезапной темнотой на нас обрушилась пронзительная, дребезжащая разноголосица сработавшей системы аварийного оповещения.

Глава 13

Существует два золотых правила выживания в космосе: Если вы точно знаете, что произошло, начинайте исправлять положение; если же вы не знаете, в чем дело, то не предпринимайте ничего, пока не выясните, что случилось.

Было вполне очевидно, что для нашего случая первое правило явно не годилось. Это я понял сразу, так же как и Анна. Еще какое-то время мы сидели в темноте, прижавшись друг к другу, не в силах разомкнуть объятия, но ощущая себя при этом, скорее, двумя путниками в холодной ночи, ищущими поддержки и тепла, чем любовниками. Но внезапно и этой идиллии пришел конец. Сила тяготения улетучилась, и в следующее мгновение мы уже не сидели, а парили по воздуху. Аварийные сигналы разом умолкли, и стало ясно, что реактивный двигатель, приглушенный, размеренный рокот которого уже успел стать частью нашей жизни, молчит.

— Но дышать мы пока еще можем, — сказал я.

— Похоже, существенного перепада давления на борту не произошло, согласилась Анна.

— Двигатель вырубился некоторое время спустя после взрыва — или что там еще могло случиться, — продолжал я, — а это значит, что его эпицентр находится не в машинном отделении. Может быть, в нас врезался метеорит, а?

— Нет. Каринтийская система свободна от всякого рода космического космического хлама.

Я посмеялся над абсурдной педантичностью ее слов. В ответ она вдруг вскрикнула — это бы вопль разъяренной кошки — и поспешно отшатнулась от меня. Я слышал, как она судорожно глотает ртом воздух, как будто ей трудно дышать (неужели плачет?), и шуршит одеждой в темноте.

— Черт побери, — сердито пробормотала она, — где мои шорты?

— Забудь о шортах, — приказал я ей. — Давай лучше попробуем разобраться, что к чему. Во-первых, то, что случилось, произошло не в машинном отделении. Во-вторых, обшивка, похоже, не повреждена, а если и повреждена, то герметичные двери сработали должным образом.

В ответ она снова всхлипнула.

— Ты же профессионал, — строго сказал я. — Ты член экипажа этого корабля. Так что хватит распускать сопли!

— Я в полном порядке, — холодно, но не слишком убедительно ответила она.

— Тогда скажи мни вот что. На этом корабле есть система аварийного освещения?

— Конечно.

— Так почему она не работает?

— А мне откуда знать. Я не механик, — пробормотала она в ответ.

Я начал пробираться к стене, ощутив приступ раздражения, когда рука моя попутно наткнулась в темноте на обнаженное тело. Я нащупал дверцу шкафчика, находящегося у изголовья моей кровати, распахнул ее и принялся нашаривать свой портфель. Мне удалось довольно быстро отыскать нужную вещь — свой потайной фонарик. Я включил его, установив самый широкий угол освещения.

Анна выругалась, но даже и не попыталась прикрыть свою наготу.

Я взглянул на нее. Лицо ее было очень бледным, на лбу выступила испарина. Она поспешно зажала руками рот, закашлялась и натужно сглотнула. Я не сразу нашел в себе силы примериться с этим зрелищем женщина-астронавт пытается справиться с приступами тошноты, вызванной невесомостью, но затем понял, что эти покорители космоса местного значения переносят состояние невесомости так же тяжело, как и неопытные "салаги". Но с другой стороны, думал я, не может быть, чтобы им никогда не приходилось оказываться в невесомости. Ведь выполняя разворот, корабль находится в свободном падении.

— В шка… шкафчике…, - выдохнула она. — Пузырек. Закреплен на стенке. Там таблетки…

Этот пузырек в шкафчике я заприметил еще раньше, но тогда решил, что он был оставлен там исключительно ради душевного спокойствия особо слабонервных пассажиров. Отвинтив крышку, я вытряхнул на ладонь две крошечные таблетки. Анна тут же схватила их и поспешно сунула в рот. Но стошнило ее прежде, чем она успела даже попытаться проглотить лекарство. Тогда я дал ей еще две пилюли.

На этот раз ей удалось сглотнуть их и удержать внутри. Постепенно пугающая бледность исчезла с ее лица и она сказала:

— Я очень извиняюсь.

Я хмыкнул.

— На этом маршруте, имея постоянное ускорение, мы никогда не сталкиваемся с невесомостью, — продолжала оправдываться она. — Ну, почти никогда. Такое бывает лишь при развороте или если становится известно, что по той или иной причине придется отключить двигатель.

— Я тебе верю. А теперь одевайся и пойдем поглядим, что в чем там дело.

Анна оделась быстрее, чем я. Дожидаясь меня, она изо всех сил старалась ликвидировать последствия своего конфуза при помощи мягкого полотенца. И я с удовлетворением констатировал, что ей это неплохо удавалось. Сам я первый и последний раз занимался тем же самым еще в бытность свою новичком-курсантом, когда мне впервые довелось отправиться в космическую экспедицию.

— А что теперь? — спросила она, после того, как я застегнул брюки.

— Тебе лучше остаться здесь, — ответил я.

— Но ведь это мой корабль! — возмутилась она.