— В принципе, нет. Ближайшая колонизированная планета — Миностра. До нее от Самарканда — двенадцать световых лет, и там установлен свой планетарный рансибль. Самарканд — всего лишь промежуточная станция на пути для потока желающих попасть в центр. Хотя бы в этом нам повезло, если это можно назвать везением.

— Моя задача?

— Расследование. Вы полетите с Миностры на звездолете с несчастливым названием «Гибрис»note 5 вместе с теми, кто должен будет установить на Самарканде рансибль первой ступени, чтобы он смог пропускать через себя все остальные. Полетит и поисковый отряд — они будут искать оставшихся в живых, хотя вряд ли таких удастся обнаружить. Мы должны узнать, что там произошло. Не стоит объяснять вам, как это важно.

— Понимаю. Если кто-то нашел способ устраивать саботаж на рансиблях… А это не могли сделать сепаратисты?

— Такая возможность не исключена.

Кормак откинулся на спинку кресла, пригубил виски — и обнаружил, что стакан пуст. Гораций взял у него стакан.

— Да нет, я…

— Ян Кормак, вам пора учиться тому, что такое снова быть человеком.

Блегг отправился к барной стойке, Кормак обернулся и проводил его взглядом. Мореадапт немедленно обслужил его, хотя возле стойки скопилась порядочная очередь. Старик что-то сказал бармену, тот рассмеялся, и жабры у него на шее раскрылись, а потом закрылись. Вскоре Блегг вернулся с двумя полными стаканами. Кормак взял свой скотч и с сомнением уставился на его содержимое.

— Говорят, что у вас нет никакого имплантированного оборудования и вы связываетесь с ИР каким-то другим способом, — проговорил он, не глядя на Блегга.

Гораций Блегг ухмыльнулся.

— Про меня много всякого говорят, но вы лучше не ломайте над этим голову. Она вам пригодится для выполнения задания. Кстати, у вас не будет прямого доступа к информации.

У Кормака внутри словно бы что-то оборвалось. Его опасения подтвердились. Случилось то, что должно было случиться, и все же он не в силах был этого себе представить.

— Но… наверняка на «Гибрис» будет передатчик? — спросил он, пытаясь отдалить неизбежное.

Блегг покачал головой.

— Служа Земле и человечеству, вы уже тридцать лет подключены к системе связи. Проводимые исследования показывают, что допустимый предел психологической безопасности — около двадцати лет. Ваша способность оценивать спектр человеческих эмоций нарушена, а важно, чтобы эта способность сохранилась. Без нее вы… менее подходите для своей работы.

— Я становлюсь бесчеловечным — вы это хотите сказать?

— Ваше последнее задание это продемонстрировало.

Кормак задумался об Ангелине и почти инстинктивно попытался наладить контакт. Получилось!

— Понимаю, — проговорил он, сразу почувствовав себя намного более уверенно. — Но разве, лишив меня доступа к источникам информации, вы не снижаете мою компетентность — только иным образом?

— Мы считаем, что таким образом устраняем дефект.

— А может быть, лучше послать кого-то другого?

Гораций улыбнулся.

— Лучше вас никто не подходит для выполнения этого задания.

Ян внимательно посмотрел на старика. Одни болтали, будто он бессмертен, другие говорили — телепат, третьи утверждали, что он способен принять любое обличье. Вне всякого сомнения, что Блегг манипулирует им, но как? Впрочем, он догадывался, что если поймет, то особой радости не испытает.

Кормак закрыл глаза и постарался успокоиться, чтобы потом задать новый вопрос.

— Спите, — приказал Блегг, словно прочел его мысли. — Эти шаттлы летают слишком медленно для таких, как мы с вами, но хотя бы у вас есть время отдохнуть и все обдумать.

«Кому это вы, проклятье, советуете отоспаться?»

Только это Ян и успел спросить, а потом на него, словно стеной, обрушилась темнота.

3

Черная выдра: животное-амфибия, обитающее на планете Чейн III (пояс Альдур). Гордон дал этим существам такое название из-за их сходства с выдрами, живущими на Земле (если вы хотите получить больше сведений о выдрах, читайте раздел «Земля», подраздел «Исчезающие виды», главу «Хищники», пункт 1163). Впрочем, сходство исключительно внешнее и заметно у этих животных только в юном возрасте. Физиологически они ближе к земным амфибиям, и у них имеют место точно такие же метаморфозы развития, только в обратном порядке. Черные выдры вырастают от одного сантиметра до трех метров. Затем они превращаются во взрослых особей — лишенных конечностей пелагических животных: мужских и женских особей, а также «несушек». Есть сообщения о том, что несушки достигают пятидесяти метров в длину, и это, безусловно, некая аномалия, поскольку они не должны оставаться в живых после того, как яйца внутри них начинают проклевываться. Требуется более точное исследование, чем то, результаты которого изложены в воспоминаниях Гордона.

Из «Руководства для квинсов» (составленного людьми)

«Морской котик» был сам по себе слишком тяжел для установленных на нем двигателей, но плавание из-за этого не становилось менее волнующим. Катамаран ударялся о верхушки волн, а за ним тянулся след наподобие пулеметной ленты, поскольку помимо антигравитационных двигателей работал и дизель. Кабина, смонтированная выше и чуть впереди этого древнего устройства, представляла по форме вытянутое яйцо, обхваченное полосами того же самого углеродного волокна, из которого был изготовлен корпус и все прочее на судне. Нижняя половина катамарана была прозрачной, ее накрывало полушарие из спаянных между собой листов чейнгласса. Большая часть конструкций судна имела тускло-серый цвет, как и те волны, которые оно рассекало, благодаря светочувствительной краске, которой была щедро выкрашена любая деталь конструкции катамарана. Дешевая альтернатива покрытию типа «хамелеон» — ее выбирали многие, кто не хотел, чтобы их деятельность привлекала слишком пристальное внимание.

Атмосфера внутри кабины была откровенно неприятная. Ариан Пелтер, сидевший в одном из акселерационных кресел, являл собой зрелище как угнетающее, так и устрашающее. Капитан Вельц предпочел бы за эту работу не браться, но он знал, что случалось с теми, кто отказывался выполнять прихоти лидера сепаратистов. Слишком часто их останки приходилось извлекать из утроб пойманных им черных выдр.

— Думаю, это здесь.

Капитан покосился на Женеву. Почему бы ей не придержать язык! Она и так уже успела разозлить Пелтера, задав ему слишком много вопросов про передатчик — источник сигналов, и теперь вид у Ариана был такой, словно он готов кого угодно прикончить.

— Сигнала по-прежнему нет, — процедил сквозь зубы Пелтер.

Пельц выключил дизель, сбавил мощность антигравитационных двигателей. Не имело смысла тратить энергию попусту — надо просто немного подождать. Он обернулся и посмотрел на Пелтера, изо всех стараясь не реагировать на то, что видел перед собой. Из левой глазницы молодого человека выходила трубка, она изгибалась вдоль виска и вела за ухо, где подсоединялась к уродливому серому модулю. Кожа вокруг глазницы была розовая, нежная, явно недавно пересаженная. Веки плотно обхватывали трубку.

— Как я уже говорил, — откашлявшись, начал капитан, — выдры плавают на большой глубине и могут оставаться там полдня, а то и больше. Нам просто нужно ждать. С такой глубины сигнала передатчика не засечешь, да и в случае удачи мы бы все равно ничего не смогли поделать.

Ариан глянул на капитана единственным фиалковым глазом. «Через какую мясорубку его пропустили?» — подумал Вельц. Может быть, сепаратисты перессорились между собой? Вероятно, это был очень глупый поступок — согласиться помочь Пелтеру, потому что парень принадлежал к числу тех, кто пускается в опасные приключения со свитой из нескольких громил. Но отказываться — еще глупее.

— А откуда ты знаешь, что несушка до сих пор где-то поблизости?

— У каждой из них есть своя территория. Они всегда держатся в границах своих излюбленных мест.

— Если только не прогоняет конкурентка помоложе, — добавила Женева.

Пелтер обернулся и едва не испепелил ее гневным взглядом.

— Я разговариваю с Вельцем. Когда мне потребуется узнать, что думаешь ты, я спрошу. Так что лучше держи рот на замке, а иначе у тебя появится на редкость своеобразная улыбочка. Все ясно?

Женева, видимо, собралась возмутиться, но Вельц остановил ее взглядом, в котором паника смешалась с угрозой. Девушка сдалась, а капитан поспешно затараторил, чтобы сгладить образовавшуюся неловкую паузу.

— Такое случается нечасто. Только тогда, когда несушки стареют. А здешняя — в самом расцвете лет, насколько мне помнится.

На самом деле он понятия не имел о том, как выглядит обитавшая в этих водах выдра, поскольку охотился гораздо дальше от берега. Просто ему было кое-что известно про «улыбку», о которой сказал Пелтер. Так сепаратисты обычно поступали с изменниками: разрезали им губы и щеки, а потом живьем бросали в море. Вельц как-то был свидетелем подобного зрелища.

— Будем надеяться на то, что ты все помнишь правильно, — буркнул Пелтер.

Капитан повернулся к пульту управления и снова включил на полную мощность двигатели. Сделал он это только ради того, чтобы чем-то заняться. Плевать на трату энергии! Он понимал, что Женеве явно не терпелось испробовать сложное поисковое оборудование, перед пультом управления которым она сидела. Вдруг девушка резко поднялась.

— Пойду приготовлю кофе.

Провожаемая убийственным взглядом Пелтера, она удалилась в дальнюю половину кабины. Вельц почувствовал, как на лбу у него выступают капельки испарины. Он чуть не вскрикнул, испытав несказанное облегчение, когда прибор, который сжимал в руке Пелтер, пискнул и сепаратист устремил взгляд на узкий экран.

— На востоке, — сообщил он. — Около двух километров отсюда.

— Женева! Быстро сюда! — проревел Вельц, включив мотор на полную мощность.

Катамаран помчался вперед с такой скоростью, что Вельца и Пелтера ощутимо прижало к спинкам кресел. С камбуза донеслись звон посуды и ругательства девушки. Как только судно набрало скорость, удовлетворявшую Вельца, он отключил ускорение. А какова была предельная скорость судна, он сам не знал. Антигравитационные двигатели для «Морского котика» по мощности были недостаточны, а обычный мотор — наоборот, слишком мощен. Две такие турбины могли бы вывести на орбиту шаттл, который весил в десять раз больше катамарана.

Женева поспешно вернулась в кабину, плюхнулась в кресло, пристегнулась ремнем безопасности и надела поисковую маску, после чего пробежалась по клавишам пульта. Пол кабины слегка завибрировал: это опустилась гарпунная пушка. Небольшие моторы, энергия к которым подавалась по кабелям, помогали быстро поворачивать орудие.

— Скоро вы ее увидите, — сообщила девушка.

Вельц заметил рябь на поверхности воды — след несушки. Он тоже пристегнулся к креслу и задержал взгляд на Пелтере. Тот наконец посмотрел на него, и Вельц кивком указал на воду. Ариан покинул кресло и встал позади капитана и девушки.

— Вижу, — сказал он. — Главное, не промахнитесь.

Катамаран настигал выдру.

— Заходи слева и обгоняй, — распорядилась Женева.

Капитан повернул «Морского котика» и выполнил указания девушки. Он убавил мощность двигателей, и вода сработала на манер тормозов. Раздался вой гарпуна.

— Мимо. Вернись и зайди с другой стороны, — проворчала девушка.

Пелтер, вытаращив единственный глаз, смотрел на чудовищное создание, одолевавшее волны. Казалось, по поверхности моря ползет гигантский слизень. Сила ненависти и злобы Пелтера достигла предела. Он был доволен одним только тем, что скоро произойдет убийство и будет причинена боль в отместку за ту боль, которую испытывал он. Тогда бы он смог хоть немного забыть о картине, непрестанно возникавшей перед его мысленным взором, — о дуле пистолета всего в нескольких сантиметрах от его лица.

— Стоп. Цель найдена!

Капитан резко выключил двигатели. Пол под кабиной вздрогнул, черный канат понесся над волнами прямо к основанию горы живой плоти. Небольшие моторчики, питавшие энергией гарпунное орудие, издали визгливый скрежет, в кабину заполз легкий запах гари. Пелтер не сводил глаз с гарпунного каната — тот провис, а потом снова натянулся, поскольку мотор завертелся в обратном направлении. Над поверхностью моря появилась громадная голова, похожая на голову лягушки, раскрылась черная пасть, исторгла жуткий рев. Несушка начала метаться и выпускать голубые водяные фонтаны. Как только она совершала рывок, моторы взвывали и либо отпускали канат, либо натягивали его. Катамаран развернулся к волнам бортом, принимая их безжалостные удары. Вельц исподтишка наблюдал за Пелтером — он все ждал, не спросит ли тот, выдержит ли «Морской котик» такую бешеную качку. Неопытные люди обычно задавали такой вопрос, но Ариан молчал. Он неотрывно, с жутковатой радостью смотрел на черную выдру и расползавшееся по поверхности моря пятно ее чернильной крови:

— Она немного присмирела, — сообщила Женева.

Вельц кивнул и нажал на весьма древнего вида рычаг на пульте управления. Из-под пола кабины послышался новый звук. Поначалу тихий, он вскоре стал пронзительно писклявым, а потом и вовсе пропал за пределами человеческого слухового диапазона. Стрелка на столь же древнем табло рядом с рычагом медленно поползла вверх. Щелкнула пряжка ремня Пелтера, тот вскочил с кресла и направился к пульту. Женева отсоединилась от поискового пульта, отодвинула его в сторону и с опаской посмотрела на молодого человека.

— Это же у вас ракета с ядерной боеголовкой! — усмехнулся Ариан. — Интересно, где это ты разжился аллотропным ураном?

— А я как-то раз по случаю списанный шаттл приобрел, а с ним вместе мне и уран достался. Тогда ведь урановые боеголовки покруче термоядерного топлива были. Вот и пригодились.

Вельц протянул руку к кнопке рядом с рычагом, однако пальцы Пелтера цепко обхватили его запястье. Капитан втянул голову в плечи, не в силах выносить взгляд единственного фиалкового глаза.

— Позволь, я сам!

Сепаратист медленно разжал пальцы. Вельц убрал руку с пульта и положил на штурвал. Ариан ударил по кнопке и стал ждать последствий.

Трос, тянувшийся от катамарана к бьющейся на его конце черной выдре, сразу же раскалился докрасна. Несушку подбросило вверх, потом она плюхнулась в море, и по ее гладкой черной шкуре забегали маленькие молнии. Упав, выдра ушла под воду, но вскоре снова всплыла, но на этот раз она была совершенно неподвижна. Пелтер вздохнул, и Вельц заметил, что радостное выражение его лица сменилось разочарованием.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь мы ее отбуксируем к отмелям, — ответил Вельц. — Сейчас отлив, а до прилива еще часов восемь.

— Долго туда добираться?

— Примерно час.

Ариан кивнул и вернулся к своему креслу. Капитан, проводив его взглядом, нажал несколько клавиш на главном пульте управления. Кабина медленно развернулась на кардановых подвесах, установленных на концах крепежных стоек, и в конце концов сориентировалась в противоположном направлении. Теперь перед капитаном, Женевой и Пелтером предстала турбина, смонтированная между поплавками катамарана. Трос, тянувшийся к загарпуненной черной выдре, остался на месте. Вельц плавно набрал скорость. На этот раз он проявлял осторожность, поскольку не хотел, чтобы из плоти выдры выскочил вонзившийся в нее гарпун.

Глядя в овальный иллюминатор, Кормак успел недолго полюбоваться Чейном III, пока шаттл сбавлял скорость и шел на посадку. Как всякая обитаемая планета, с такого расстояния Чейн III выглядел драгоценным камнем, приколотым к черному бархату космоса. Опаловые облака клубились над голубым морем и отчасти прятали под собой материк, испещренный коричневыми и лиловыми пятнами. Некоторые из этих пятен напоминали фигуры каких-то животных.

Вскоре планета исчезла из поля зрения. Теперь шаттл летел над каменистой равниной, рельеф которой напоминал поверхность человеческого головного мозга. Кормак понимал, почему первые колонисты назвали самую крупную из лун Чейна III Церебомnote 6.

— Я не собираюсь лично отключать вас от линии связи, — заметил Блегг.

Кормак кивнул. В это время раздались возгласы удивления — пассажиры увидели станцию рансибля: на каменистой равнине возвышался целый город из стекла и света. В ясные ночи его было видно с Чейна III. Кормак отвел взгляд от этого восхитительного зрелища только тогда, когда прозвучал мелодичный звон, а потом голос бортового ИР:

— ПОЖАЛУЙСТА, ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ БЕЗОПАСНОСТИ.

Кормак послушно выполнил эту инструкцию.

— Кто же тогда меня отключит? — спросил он.

— Любой ИР рансибля сделает это по вашей просьбе.

Включились тормозные двигатели, показатели гравитации в салонах шаттла постепенно сравнялись с церебскими. Ян почувствовал, как его собственный вес уменьшается, но он, выражаясь образно, не взлетел в небо от радости.

— Могу я считать, что получил приказ прервать контакт с системой связи? — спросил он.

Послышался громкий рев, шаттл задрожал и снизился к посадочной площадке на окраине станции. Площадка была расчерчена светящимися линиями и из-за этого походила на гигантский чертеж какой-то конструкции, нанесенный на искусственно выровненную поверхность. Шаттл тормозил с помощью хвостовых дюз и контактных антигравитационных полей. Вскоре он накренился и снизился к участку посадочного поля, выгороженному посреди скопления башен, похожих на вытянутые сигары. Кормак увидел, как по площадке к месту приземления змеится трап.

— Никакого приказа нет, — отозвался Блегг. — Не в наших правилах давать людям приказы воздерживаться от действий, из-за которых они могут погибнуть. Главное, чтобы они были в курсе дела и никому не причиняли вреда.

— А подсоединение погубит меня?

— Я этого не говорил. Оно погубит вас, если вы будете и дальше работать в том же духе, как теперь. Так что — продолжать или нет, решать вам.

Кормак обдумывал сложившееся положение дел. С кривой усмешкой он услышал, как шаттл выпустил шасси, как зашуршали по камню колеса. Пассажиры отстегивали ремни безопасности и доставали свою ручную кладь, как во все времена, когда заканчивался полет, а Кормак размышлял над тем, что ему предстоит. Тридцать лет он был на связи. На десять лет дольше этого срока он состоял на службе в ЦСБЗ. Может быть, действительно настала пора что-то изменить. Ян вспоминал о том, что успел повидать и сделать. Относительно последнего… Не все собственные поступки вызывали у него восторг, но они были необходимы. Быть может, ему пора было уйти в отставку, приобрести симпатичный маленький домик у моря на какой-нибудь милой мирной планете? Он отстегнул ремень и поднялся. Черта с два.

«ИР рансибля?»

Да, Ян Кормак.

«Я хочу, чтобы ты отсоединил и полностью перекрыл мой канал связи с системой».

Желаете, чтобы я сделал это сейчас?

«Да».