– Ну вот. Вам виден экран, милая? Вот здесь. Малыш в безопасности, спокойно свернулся. Видите?

Джосс послушно уставилась на мелькающий, мутный экран, но ничего не могла разобрать. Однако почувствовала огромное облегчение от слов врача.

– Все в порядке? Вы уверены?

– Абсолютно. – Женщина вытерла ей живот салфетками и опустила ночную рубашку. – В июне вы родите великолепного малыша.

Они уже раздвигали занавески, увозили ее, освобождая место для новой пациентки. Саймон Фрейзер ждал ее в палате.

– У меня еще две пациентки, но я решил, что сначала взгляну на вас. Как вы себя чувствуете?

– Лучше. – Джосс приподнялась на подушках.

– Вот и славно. – Он склонил голову набок. – Домой – и отдыхать пару недель. Я говорил с вашей сестрой. Она заверила, что со всем справится. Это так?

Джосс слабо рассмеялась.

– Она умеет справляться.

– Прекрасно. А вы должны настроиться на отдых, Джосс. Я настаиваю.

Когда она вернулась домой, вся семья была в сборе. Ее решительно уложили в постель, где, как она узнала, ей и надлежит оставаться, даже когда приедет эксперт от Сотбис, чтобы забрать вино на аукцион.

Они рассказали ей обо всем вечером.

– Ты бы видела, с какой осторожностью они все паковали. Как с золотой пылью обращались. Говорили, наклейки и пробки должны быть в хорошем состоянии. Я дышать боялся, пока был рядом с ними. – Люк сел на кровать. Они вместе с Лин и Томом только что проводили машину, увезшую бутылки. – Мы можем получить неплохие деньги, Джосс. Этот эксперт сказал, что все выглядит прилично. Условия хранения в погребе идеальные. Так что он надеется, аукцион пройдет хорошо.

Джосс это немного отвлекло. Помог и приезд Дэвида через несколько дней.

– Вот тебе книги. Статьи. Письмо от твоего нового издателя! – Он свалил кучу вещей на ее кровать и сам уселся рядом.

– Мой новый издатель? – Она смотрела на него, не смея верить.

Он кивнул, явно наслаждаясь ее удивлением.

– Ему понравились твои наметки и те две главы, что ты послала. Он высказал некоторые предложения в письме и сделал пару замечаний, которые, как он полагает, могут тебе помочь. И он готов заключить с тобой контракт и выплатить аванс. Нет… – Дэвид поднял руку, чтобы она не слишком на многое надеялась. – На крышу этих денег не хватит, но все-таки начало. И у тебя есть веские основания, чтобы лежать тут и сочинять великолепную прозу, а Люк с Лин пусть за тобой ухаживают, пока ребенок подрастает. Джосс рассмеялась.

– Ну, надеюсь, он подрастет быстро. Пока я плоская как блин. Если бы не видела изображение на экране, не поверила бы, что он там есть.

– А он – это он, так?

– Не знаю. Просто так выразилась. – Она улыбнулась. – Сестра, правда, говорит, что, скорее всего, мальчик. Утверждает, что от мальчиков всегда больше беспокойств, чем от девочек. – Она распечатала письмо от издательства «Хиббердс», которое Дэвид положил ей на кровать.

– Это от Роберта Кэсси лично, – подчеркнул Дэвид, наблюдая за выражением ее лица. – Он был очень заинтригован тем, что ты решила поселиться в этом доме.

– Три тысячи фунтов, Дэвид! Он собирается заплатить мне три тысячи фунтов! – Она помахала письмом. – И ты говоришь, что это мало? Да это же целое состояние! Лин! Ты только посмотри!

Сестра только что появилась в дверях с подносом. За ней топал Том. Он пробежал через комнату и попытался взобраться на кровать.

– Мама, на ручки, – заявил он, проползая между книг и бумаг и весело подпрыгивая на одеяле.

– Ты не забывай о своем маленьком братце, старина, – предупредил его Дэвид. Он взял мальчика и посадил его на колени. – Или сестре, хотя Бог не допустит, чтобы девочка была такой беспринципной, чтобы угрожать ранним появлением. – Он засмеялся, когда Джосс наклонилась, чтобы шутливо шлепнуть его.

Они все дружно спустились вниз, и Джосс снова легла на подушки. В руке она держала письмо от Роберта Кэсси, которое перечитала уже раз десять. Контракт. Аванс в счет авторского гонорара и заказ на следующую книгу. Следующую книгу! Да она эту только-только начала!

Ее глаза остановились на компьютере, который Люк принес наверх и установил на столе около окна. Она уже далеко ушла в создание книги. Вынужденное безделье дало ей время продумать все до конца. Мысли галопом проносились в ее голове, она за ними не поспевала, приключения следовали одно за другим. Скоро она встанет, наденет халат и сядет за стол у окна, откуда хорошо видно, как сгущаются сумерки в саду, а ее пальцы тем временем будут рассказывать, как Ричард прячется в огромном стоге сена при свете летней луны.

Когда через полчаса заглянул Люк, она спала, все еще сжимая в руке письмо. Он осторожно взял его и прочел, потом с улыбкой присел на кровать, разглядывая ее лицо. В свете настольной лампы оно все еще казалось худым и усталым. Но необыкновенно красивым, даже сексуальным. Он наклонился и легонько, чтобы не разбудить, поцеловал ее.

За его спиной, за окном внезапно забила крыльями птица, которую, видимо, швырнул в стекло ветер. Потом так же внезапно она исчезла. Занавески раздувались от ветра, и он поежился от холодного сквозняка. Встал, подошел к окну и выглянул. За окном было темно, и он мог видеть лишь отражение лампы в стекле. Он вздрогнул и задернул шторы.

Люк еще немного постоял, глядя на спящую Джосс. Теперь на ее лице была легкая улыбка, и щеки слегка порозовели. На подушке лежал бутон розы. Белый, только краешки лепестков розовые. Люк не мог отвести от цветка глаз. Почему он не заметил его раньше? Наклонившись, он взял бутон и присмотрелся. Роза была ледяной, как будто ее только что принесли из сада. Дэвид. Наверняка ее принес Дэвид. Люк гневно нахмурился, бросил розу на прикроватный столик и решительными шагами вышел из комнаты.

15

– Почему он вернулся в Лондон? – Джосс сидела в постели, облокотившись на подушку, и смотрела на Лин. – С чего бы это вдруг?

Лин пожала плечами.

– Мне кажется, они с Люком вчера повздорили. – Она составляла кофейные чашки на поднос.

– Что значит повздорили? – нахмурилась Джосс. – По поводу чего?

– А ты не догадываешься? – взглянула на нее Лин. – Люк считает, что Дэвид к тебе неравнодушен.

Джосс открыла было рот, чтобы возразить, но сказала лишь:

– Это глупо.

– Разве?

– Сама знаешь. Мы с Дэвидом были коллегами. Да, он хорошо ко мне относится, и я к нему тоже. И все, больше ничего. Люк не может иначе думать. Бред какой-то. Черт побери, я ведь беременна!

– Люк думает, что Дэвид дарит тебе цветы.

– Цветы! – поразилась Джосс. – Да никаких цветов он мне не дарил. И даже если бы дарил, что тут такого? Гости часто приносят хозяйкам дома цветы.

Лин пожала плечами.

– Лучше поговори с Люком.

Джосс откинулась на подушки и глубоко вздохнула.

– Лин. – Она легко провела пальцами по покрывалу. – А какие цветы дарил мне Дэвид?

Лин коротко засмеялась.

– А это важно?

– Да, я думаю, важно.

– Тогда спрашивай Люка. Я не знаю.

– Обязательно спрошу. Он не может так просто выгонять гостей.

– Я не думаю, что он его выгнал. Дэвид сам уехал. Позор да и только. Мне нравится Дэвид. И в доме веселее, когда гости.

Она говорила без обиды, спокойно, но Джосс на мгновение отвлеклась от собственных забот.

– Тебе здесь слишком одиноко, Лин? Ты скучаешь по Лондону?

– Нет. Конечно, нет, я же тебе уже говорила. – Лин подхватила поднос.

– Я чувствую себя виноватой. Тебе приходится так много хлопотать, пока я лежу в постели. – Джосс положила руку на плечо Лин. – Сама знаешь, мы бы без тебя пропали.

– Знаю. – Лин смягчила резкость своего ответа улыбкой. – Не беспокойся, я крепкая. Этот дом не требует тяжелой работы, и ты знаешь, как я люблю Тома. – Она помолчала. – Джосс, отец только что звонил. Последние результаты анализов хорошие.

– Слава Богу! – Джосс улыбнулась. – Ты должна поехать и повидаться с мамой. В любое время.

– Обязательно съезжу.

– Я бы тоже поехала, если бы могла, ты ведь понимаешь.

Лин натянуто улыбнулась.

– Ну, разумеется, – сказала она и локтем открыла дверь, с трудом удерживая тяжелый поднос. – Саймон скоро подъедет. Он просил не говорить тебе, а то у тебя давление подскочит! – Она снова улыбнулась. – Вам, мадам, полагается дышать по принципу йоги и размышлять. Когда ты достаточно успокоишься, тебе, возможно, разрешат спуститься вниз.

В конечном итоге врач разрешил ей передвигаться по дому. Никакой домашней работы, и даже не пытаться поднять Тома. Такие вот инструкции.

Оставшись одна в кабинете, она тут же позвонила Дэвиду.

– Как это называется – уехать и даже не попрощаться?

Люк уехал в Кембридж за запасными частями, его она не имела возможности ни о чем расспросить. Она уловила в голосе Дэвида колебание.

– Джосс, может статься, я уж слишком часто стал к вам ездить.

– Что ты этим хочешь сказать? – нахмурилась Джосс. – Лин считает, что ты поссорился с Люком. Такого не может быть. Никто никогда не ссорится с Люком.

– Разве? – Дэвид помолчал. – Давай скажем так: мы с Люком не сошлись по одному вопросу. Ничего серьезного. Я просто решил, что пора возвращаться и начать готовиться к новому семестру. Ничего особенного.

– О чем вы спорили? – Она взглянула на дверь. В доме было тихо. Лин с Томом отправились на прогулку.

– Он считает, что я чересчур поощряю твою одержимость домом. – Дэвид ничего не сказал о внезапной враждебности Люка. Его диком обвинении насчет розы.

Джосс молчала.

– Джосс, ты меня слышишь?

– Да, слышу. Я не думала, что ему это не по душе.

– Он не возражает против твоего интереса к истории дома. Ему и самому любопытно. Он лишь не хочет, чтобы этот интерес выходил за разумные рамки.

Когда Люк вернулся, Джосс набросилась на него.

– Какого черта ты поссорился с Дэвидом и выгнал его? Если тебе не нравится, что он занимается изысканиями по поводу дома, скажи мне, не ему. Я его сама просила!

– Джосс, ты становишься просто одержимой…

– Верно, но это не имеет отношения к Дэвиду!

– А я думаю, что имеет. – Люк сжал губы.

– Нет. Кроме того, тут нечто большее, верно? Ты вбил себе в голову дурацкую идею, что он в меня влюблен.

– Я вовсе не считаю ее дурацкой, Джосс. Это видно всем, включая тебя, – грустно сказал Люк. – Ты же не можешь этого отрицать.

Она немного помолчала.

– Он хорошо ко мне относится, я об этом знаю. И я к нему. – Она отважно взглянула в глаза Люку. – Но это не значит, что мы собираемся завести роман. Люк. Ты – мужчина, которого я люблю. За тебя я вышла замуж, ты отец моих детей. – Она на мгновение положила руку на живот и немного поколебалась. – Люк, ссора возникла из-за каких-то цветов?

Люк пожал плечами.

– Роза обычно считается признанием в любви, так я понимаю.

– Роза. – Она вся похолодела.

– Он оставил розу на твоей подушке. – Лицо Люка исказил гнев. – Будет тебе, Джосс, даже ты должна признать, что это значит.

Она проглотила комок в горле. Роза, которую она нашла на столике у кровати, была холодной и мертвой. Она знала, что не Дэвид ее принес.

На долгое время Джосс перестала говорить о доме и семье. Читала материнские дневники, когда бывала одна, лазила на чердак, когда хотела отдохнуть от компьютера, а Люк лежал под машиной. Дэвид в этот семестр больше не появлялся и не присылал ей ни вырезок, ни записок относительно своих расследований.

Воспользовавшись помощью Лин, присматривающей за Томом, Джосс, под предлогом посещения женской консультации и необходимости собирания материала для книги, пару раз съездила в Ипсвич и Колчестер. Там она ходила по библиотекам, просматривала книги по местной истории, интересовалась средневековыми костюмами, едой и политикой пятнадцатого века. Получив добро от Саймона, она отдыхала, только когда чувствовала себя усталой. Она ездила по окрестностям, сама удивляясь, что вдали от дома и напряженных отношений с Лин она чувствовала себя куда счастливее и увереннее. У Джосс создавалось впечатление, что она пишет под диктовку Ричарда. Ей стало казаться, что роман действует на нее как заклинание. Когда она думала только о нем и забывала о семье, членом которой являлась по рождению, дом оставался приветливым, не навязывал ей свои воспоминания, довольный тем, что она вплетала его историю в свой роман и разделывалась с легендами, записывая их так подробно на бумаге.

Иногда, когда приходила ее очередь делать что-то по хозяйству, она зачастую разгибала спину, отрываясь от груды разбираемого белья, от мытья посуды или вытирания пыли, и прислушивалась. Но голоса в ее голове были скорее плодом ее воображения. Возможно, духи покинули дом. А, может, их там никогда не было.

Спустя несколько недель появился Геральд Эндрюс. На заднем сиденье его машины высилась стопка книг.

– Подумал, стоит их вам оставить. Просмотрите, когда будет время. Торопиться некуда, отдадите, когда захотите. – Он пожал плечами. – Я надеюсь в следующем месяце лечь в больницу. Как вы думаете, когда я оттуда выйду, смогу я пригласить своих друзей и снова навестить вас? Мне так хочется присутствовать, когда они станут разглядывать своды. – Он заговорщически улыбнулся, а Джосс заверила, что будет ждать его с нетерпением. Она отнесла книги в кабинет и спрятала за креслом. Люк никогда не заметит, что книг прибавилось.

Несколько дней она не обращала на них внимания, пока не сообразила, что они могут стать блестящим источником материала для ее романа. Она стала вытаскивать их по одной и, если не сидела за компьютером, пролистывала их в поисках информации.

Там было все, особенно в путеводителях по Восточной Англии викторианского периода. Легенды, слухи, истории про привидения. Белхеддон-Холл пользовался дурной репутацией со дня своего основания.

Короткий, серый март тем временем сменился апрелем. Ее живот, наконец, слегка округлился. На вербах появились золотистые сережки, в живой изгороди мелькали светло-коричневые бутоны орешника. Подснежники и примулы сменили нарциссы. Под растущей рукописью она хранила листок со своим фамильным генеалогическим древом. Джосс постоянно добавляла туда отдельные детали – даты рождений, браков и смертей, забираясь вглубь уже больше чем на сто лет. Так много смертей. Это удручало. Джосс отодвигала рукопись и снова читала все, что можно, о доме. Она реже бродила по комнатам, разве что со щеткой и совком, или стопкой чистого белья и полотенец, которые надо было разложить по шкафам и ящикам, или когда подходила ее очередь стряпать, что случалось нечасто, поскольку она так же сильно ненавидела готовить, как Лин любила. Стоя у горячей плиты, она ловила себя на том, что снова прислушивается к голосам.