— Не знаю, но уверен в одном — не перестану надеяться, что верх будет за нами.

— Представить только, отрава! Да они убьют нас воздухом, которым мы дышим ночью! — Потом добавил: — Думаешь, у нас всю дорогу будет кот, чтобы пробовать за нас еду? Слушай, Том, разве это не чудо, что стюард уронил поднос?

— Может быть, — раздумывая и подперев подбородок кулаком, ответил парень. — Но также по-своему удивительно, что я встретил тебя. Ты не думаешь? Я ведь в жизни не объезжал лошадей до этой серой кобылы.

— Никогда?

— И никогда не участвовал в драках, однако повернул тех троих, что гнались за тобой, не забыл?

— Конечно помню! — тяжело вздохнул мальчик.

— Я ушел от тех двоих, а ты от двоих других. Разве это не чудо, а?

Дэвид молча слушал с каким-то злорадно-напряженным вниманием.

— Теперь, как видишь, мы попали на корабль и кот спас нас от отравы.

— И как можно связать все это между собой, Том?

— Не знаю, только чувствую, раз нам удалось пробиться так далеко, то обязательно дойдем до конца… хотя бы один из нас.

— Кто из нас, Том?

— Не знаю. Может, оба, может, один.

Мальчишка принялся фантазировать:

— Допустим, меня по пути сцапают. Что ты станешь делать?

— Доберусь до вашего имения, постараюсь встретиться с твоим отцом.

— И что будешь делать, когда встретишься?

— Расскажу ему правду.

— Думаешь, он тебе поверит?

— Мне есть много чего рассказать: как я нашел вас с Капрой, как вы оба боялись уснуть, опасаясь врагов. Потом как убили Капру и гнались за тобой, как напали на тебя, когда мы ехали по железной дороге, как подсыпали яду на корабле. Думаешь, твой отец всему этому не поверит?

— Мачеха скажет, — полузакрыв глаза, стараясь представить, что может быть на уме у этой женщины, заговорил мальчик, — что все это ничего не доказывает. Похоже на небылицу — человек, никогда не объезжавший коней, за одну ночь приручает лошадь, уходит от преследования в лесу, разделывается с людьми, которые хотели убить меня, а тут еще яд и всякое такое в этом роде. Слишком уж нелепые выдумки! Вот что она скажет моему отцу. Потом возьмет его за руку и дрожащим голосом попросит сказать, глядя прямо в глаза, что он ей верит. И он будет не в силах, посмотрев на нее, не поверить.

— Выходит, она может делать с ним, что хочет? — заключил Том.

— Буквально все! Ты бы на нее посмотрел! Знаешь, она красивая. Я не видел более красивой женщины, кроме ее кузины. Больше того. Никто так не умеет владеть своим лицом. Знаешь, как это бывает, Том? Ведь не всегда в работе или в дороге лучшими оказываются самые красивые, самые резвые или самые сильные лошади. Ими чаще оказываются те, что лучше слушаются узды и на которых удобней ехать.

— Это верно. Многое зависит от того, как делать.

— Вот и она! Ее надо видеть, Том. Когда ты ее увидишь, надеюсь, не разинешь рот от восхищения. Иногда она даже мне очень нравится. Потом я вспоминаю, как она меня ненавидит, и стараюсь разгадать, что кроется за ее улыбками. Но это всегда так трудно! Могу только догадываться. Она может улыбаться как маленький ребенок. Может притвориться простой и ласковой. Даже разговаривала со мной как со взрослым и спрашивала моего совета. Однажды плакала, чтобы меня разжалобить. О, таких, как она, больше нет на свете, можешь быть уверен!

— Уверен! — горячо поддержал Том. — Никогда не слыхал о ком-нибудь столько плохого. Но вот что я тебе скажу. Если я увижусь с твоим отцом, думаю, несмотря на нее, смогу его убедить.

Они никогда не называли ее по имени. «Она» или «ее» — эти слова всегда означали мачеху мальчика. Иногда Том представлял эту женщину старой ведьмой из детской книжки. В другой раз думал о ней как о грязной косматой толстухе, вроде той, что жила у них в деревне. А теперь вот перевернута еще одна страница истории ее бесконечных злодейств и он узнает, что она красавица! Мачеха Дэвида вдруг показалась Тому еще более страшной, чем когда-либо раньше. Его ненависть к ней стала фанатической.

В это время вернулся капитан, на сей раз очень озабоченный. Сразу начал:

— Думаю, что сузил круг подозреваемых до пределов возможного. Это должны были быть или один из коков, или один из буфетчиков, или стюард, который принес поднос. Прежде всего я исключил коков. Представляется маловероятным, чтобы они могли это сделать. Кок, разогревавший соус, готовил его на несколько порций, не только для вас. Вы, разумеется, понимаете, что он просто не мог испортить блюдо, не отравив всех подряд, а как оказалось, на остальные порции не было никаких нареканий. Переходим к буфетчикам. И здесь неувязка. Блюда сервировали двое буфетчиков. Для обслуживающих каюты стюардов они подавали в одно окно, для столовой — в другое. Получая блюда с кухни, буфетчики их сервировали и сразу подавали в окна. Со стюардами почти не разговаривали. Так, немного переругивались, и практически ничего больше. Так что если буфетчик отравил рыбу, как он мог знать, что она достанется вашему стюарду, а не кому-то другому? А если даже именно это блюдо возьмет ваш стюард, как буфетчик мог быть уверен, что оно попадет конкретно в вашу каюту?

Капитан остановился.

— Понятно, — сказал Дэвид. — Тогда остается один стюард, так, по-вашему?

— Остается стюард, — подтвердил капитан.

— Это не стюард, — спокойно возразил Том.

Капитан бросил на парня сердитый взгляд.

— Что вы сказали? — решительно переспросил он.

— Что это не стюард.

— Что заставляет вас так думать, приятель?

— Не знаю.

— Видите ли, — поспешил объяснить Дэвид, — иногда у него возникают очень точные предположения, но он не может объяснить, каким образом.

Капитан медленно кивнул:

— Этот стюард служит на корабле восемнадцать лет и ни разу не имел серьезных замечаний.

— Можно купить его за две тысячи долларов? — полюбопытствовал мальчик.

Капитан прикусил губу:

— Они так высоко ценят вашу голову?

— Должен быть кто-то другой, — настаивал на своем Том.

— Нет никого, — возразил капитан. — Я поговорил с каждым, допросил всех, облазил каждый дюйм.

— Останавливался ли где-нибудь стюард после того, как взял поднос?

Это спросил Дэвид.

— Почему такой вопрос? — удивился капитан.

— Потому что для того, чтобы подсыпать яд в соус, ему нужно было остановиться, не так ли?

— Да, останавливался. И он это признает.

— Зачем останавливался? — поинтересовался мальчуган.

— Да так, пустяк. По палубе прогуливался полковник Бриджес, корабль качнуло, и полковник случайно задел подносик миссис де Кабрес, которая ужинала в кресле на палубе. Стюард, увидев, поставил свой поднос на свободный стул и поспешил на помощь миссис де Кабрес.

— А пока он этим занимался, находился ли кто-нибудь вблизи подноса? — продолжал расспрашивать Дэвид.

— Но при чем здесь стюард? — снова удивился капитан.

Мальчишка удовлетворенно щелкнул пальцами:

— По-моему, чтобы подсыпать в соус яд, не требуется много времени. Все делается очень быстро. Всего лишь бросить щепотку и помешать ложечкой. Так кто же был рядом? Стюард не помнит?

Капитан, глядя на мальчика, слабо улыбнулся:

— Когда подрастешь, станешь детективом, мой мальчик.

— Есть очень много такого, что мешает мне вообще стать кем-нибудь, сэр, — отрезал Дэвид.

Капитан, на этот раз улыбнувшись теплее, сказал:

— На палубе были полковник Бриджес, миссис де Кабрес и двое перуанцев, нагуливавших аппетит перед ужином.

— В таком случае, — сказал Дэвид, — если вы ищете убийцу, то найдете его среди них. Если хотите исключить стюарда.

— Положим, начнем с полковника Бриджеса, — предложил капитан. — Есть ли вероятность того, что он имеет к этому отношение?

— Почему бы и нет? — пожал плечами паренек. — Пойду и спрошу его, а вы подойдете следом и проследите за его лицом.

Глава 14

ПОЛКОВНИК ПРОТИВ КАПИТАНА

Выйдя из каюты, они стали свидетелями необыкновенного зрелища. Море фосфоресцировало — было залито молочно-белым сиянием. Корабельные огни казались тусклыми, звезды в далеком черном небе были не больше булавочных головок, а сам корабль выглядел невообразимо огромной темной массой. Всплески рыбы вокруг корабля казались ослепительными вспышками пламени, а за кораблем тянулась полоса, похожая на хвост кометы. Выпрыгивающие из воды дельфины чертили в воздухе сверкающие дуги и снова стремительно исчезали в морской пучине.

Зачарованные таким зрелищем, все трое замерли в молчании. Первым воскликнул капитан:

— В этих местах никогда такого не видывал!

Каюты опустели. Пассажиры и имеющие возможность хотя бы на минуту оторваться от работы члены экипажа высыпали на палубу, восхищаясь красивым зрелищем. Лица перекинувшихся через поручни были залиты призрачным светом.

Однако Дэвид был поглощен предстоящим делом. Поднявшись на палубу, он неторопливо, чтобы не отстали спутники, двинулся вдоль борта. Разглядел за рубкой опирающуюся на поручни одинокую фигуру, тронул ее за спину. К нему повернулся рослый, сухощавый, внушительного вида мужчина, который, как вспомнил Глостер, был одет в легкий плащ, когда поднимался на борт впереди них.

Не очень громко, но отчетливо Дэвид Пэрри произнес:

— Полковник Бриджес, почему вы хотите меня убить?

Реакция державшегося с достоинством пассажира на эти слова была поистине впечатляющей. Из-за бьющего снизу слепящего белого света в первый момент он увидел лишь; мальчика, не заметив маячившие позади него две настороженные фигуры.

Пробормотав что-то вроде «Будь ты проклят!», полковник вцепился Дэвиду в горло. Но в этот миг увидел шагнувших вперед Глостера и капитана, поэтому разжал руки, отшвырнул мальчика в сторону.

— Наглый щенок, — произнес полковник. — Говорит абсолютно недопустимые вещи, капитан!

Не привыкший к светским тонкостям морской волк выразительно парировал, так-перетак, что малый имеет право говорить, как ему угодно.

— Хочу, чтобы вы провали с нами в одну каюту, — заявил он.

— Не понимаю — в чем дело?

— Узнаете.

Они пошли обратно в каюту, Бриджес с капитаном впереди, Глостер с мальчиком за ними. У Дэвида, как часто с ним бывало, теперь, когда потрясение осталось позади, сдали нервы. Не в силах унять дрожь, он вцепился в руку Тома.

Дверь захлопнулась, и все оказались в душной тесной каюте. Казалось, нечем было дышать. На столике оставалась нетронутая рыба, политая уже остывшим затвердевшим соусом.

Первым делом Том посмотрел на лицо полковника, удивившись, что цвет его ничуть не изменился. Возможно, он приобрел такой прекрасный загар, постоянно проживая под южным солнцем, но для пожилого седовласого человека лицо выглядело чересчур энергичным. Точнее, неестественно энергичным. Да и глаза молодые, безбоязненно и властно разглядывали лица окруживших его людей. Полковник молчал. Если поначалу он был готов разбушеваться, то теперь, как бы поняв, что дело серьезное, затих.

— Я хочу, чтобы вы присели и съели эту рыбу, — сказал капитан.

— Что вам в ней не нравится? — поморщил нос Бриджес.

— Если что и не нравится, то вам об этом известно.

— Не подумаю и притронуться! — решительно отказался полковник. — Вы ведете себя как сумасшедший, капитан!

— Говорите, я похож на сумасшедшего? — воскликнул тот. — Черт побери, я действительно схожу с ума! Такое я читал только в самых нелепых историях. Никогда не думал, что встречусь с подобной дикостью в жизни! Почему вы не желаете притронуться к рыбе?

— После того как я отменно поужинал, — намеренно спокойно с вызовом начал полковник, — вы самым непонятным образом появляетесь передо мной и требуете пройти в эту каюту. Здесь я нахожу стоящие на столе две порции остывшей рыбы, и вы требуете, чтобы я сел и съел ее. Станет ли нормальный человек в здравом уме подчиняться такому приказанию?

— Полковник, вы понимаете, что вы в море? — холодно спросил шкипер.

— Понимаю. И что из этого следует? Что здесь командуете вы?

— Да, я. И я приказываю вам сесть и съесть порцию рыбы.

— Скорее вас повесят, нежели я выполню ваш каприз, — процедил полковник. — Вы ведете себя как идиот, приятель. Нынче двадцатый век, не забывайте.

— Значит, я веду себя как идиот? Лучше быть идиотом, чем убийцей, полковник Бриджес!

Капитан несколько поторопился с обвинением. Том Глостер не следил за ссорой, не взглянул на столик, который чуть не принес смерть ему с Дэвидом. Он не отрывал глаз от лица Бриджеса, будто изучал и был не в силах понять что-то очень для него важное, но написанное на чужом языке. Ему показалось, что при последних словах шкипера в глазах полковника мелькнуло беспокойство. Некоторое время тот молчал.

— Отлично, — наконец неторопливо произнес Бриджес. — У вас наверняка найдутся для меня кандалы, а в Вальпараисо есть суд. Или вы намерены вздернуть меня на рее? Хотя реи у вас нет, верно? Может, сгодится стрела лебедки?

Сыпля насмешками, он держался совершенно спокойно, однако Тому Глостеру все еще виделся какой-то очень странный блеск в его глазах. Он был не в состоянии в точности сказать, что это могло означать, тем не менее глаза Бриджеса его пугали. В них было что-то очень неестественное, безжалостное, нечеловеческое.

— Полковник, — указывая пальцем, продолжал шкипер, — когда мальчик заговорил с вами, вы схватили его за горло… инстинктивно, пока не увидели остальных.

— И это доказывает?..

— Что вы с радостью швырнули бы его за борт.