— Я дал клятву. Не могу ее отменить. Я дал клятву более высокую, чем небо, и более глубокую, чем ад. Я должен выполнить ее!

Глава 34

После ухода Левши и девушки Менневаль и Честер Лайонз продолжали некоторое время сидеть за угловым столиком и смотреть друг на друга. Затем Менневаль чуть улыбнулся и коротко кивнул:

— Ты все тот же, Чет.

— Не изменился? — с любопытством спросил Лайонз.

— Да. Выглядишь как тогда.

— Но уже не тот.

— Объясни!

— Не знаю, стоит ли распространяться об этом? Сегодня ты здесь, Менневаль, а завтра тебя и след простыл. Почему тебе хочется разузнать обо мне?

— Ради нашего прошлого. И ради будущего тоже. Молодой Кроссон идет по твоему следу. А я интересуюсь парнем.

— Ты?

— Ну да.

— Что он для тебя?

— Я знал его отца, когда тот был школьным учителем в холмах. И знал мальчика, когда тот был ребенком. Я много думаю о Кроссонах. Вот и все. — Менневаль помолчал несколько секунд и добавил: — Но я могу догадаться, почему ты считаешь, что изменился.

— Скажи!

— Ты всегда был одним из тех парней, которые думают, будто ведут себя совершенно правильно. Сегодня ты плохой, но завтра ты добела отмоешь свои грязные руки. Верно?

Менневаль улыбнулся, однако Лайонз остался серьезным.

— Вот тут ты ошибаешься! Я всегда хотел жить честно. А теперь сделал это.

— И сколько назначили за твою голову? — поинтересовался Менневаль.

— За мою голову ничего не назначили. Все кончено. Меня разыскивали не за убийство. Совсем за другие вещи… За многие другие вещи. Но я работаю. У меня есть связи в разных местах. Я поднакопил денег. Думаю, вскоре смогу спуститься вниз, предстать перед судом и очистить мое имя в глазах закона.

— Ты всегда был оптимистом! — усмехнулся Менневаль.

— Возможно, я дурак, хотя так не думаю, — отозвался Лайонз. — Я собрал приличную сумму.

— Приличную сумму? — удивился Менневаль.

Лайонз нахмурился.

— Знаю, что ты имеешь в виду. Грязные деньги. Но я скажу тебе, приятель, что давно потратил грязные деньги. Они ушли так же, как и пришли. Сейчас я говорю о сбережениях, заработанных честным трудом. Я нашел выход богатой жилы в горах. Разработал ее собственными руками. Вынул оттуда триста фунтов песка, самородки, много самородков. Триста фунтов красного золота. Вот что изменило меня. И еще девушка.

— Как могли тебя изменить шальные деньги?

— Можешь считать меня дураком, если угодно, но я подумал, если Господь дает такой шанс никчемному бандиту вроде меня, то, вероятно, Он хочет, чтобы я изменился.

— Ну конечно! — засмеялся Менневаль.

— Почему ты здесь, Менневаль? — спокойно спросил Лайонз. — Чтобы затеять со мной драку?

— Я здесь для того, чтобы спасти твою жизнь, — невозмутимо ответил Менневаль.

Лайонз вскочил, даже оглянулся через плечо, будто опасность украдкой уже приблизилась к нему.

— Нет, его здесь нет! — успокоил Менневаль. — Но вскоре он сюда придет. Так ты живешь честно, Чет? Хочешь уплатить половину своих денег хитрому адвокату, чтобы тот очистил твою репутацию?

— Хочу попытаться сделать это. Думаю, получится. Уже два года, как за мной ничего нет. Люди много жаловались на меня, обвиняя во всех смертных грехах, но теперь я чист. Кое-кто из парней прибился ко мне, надеясь, что я поведу их. Но они сами себя вели. У меня было имя, я являлся номинальным лидером, ожидая того времени, когда я смогу уехать отсюда, а теперь, похоже, это время пришло. Я должен уехать. Девочка хочет, чтобы я поступил именно так.

— Ты, конечно, говоришь о прекрасной Нэнси?

— Да, о Нэнси. И более чем прекрасной. То, что ты видел, — это ведь лишь поверхностное. У Нэнси самая добрая душа, когда-либо принадлежавшая женщине.

— Но все-таки женщине! — привычно хмыкнул Менневаль.

Губы Лайонза дернулись, лоб избороздили морщины, но когда он взглянул в лицо собеседника, что-то заставило его остановиться. Лайонз будто ощутил дуновение холодного ветра. Он вздрогнул и опустил глаза.

— Я сказал тебе, что собираюсь делать, — продолжил Лайонз. — Не знаю, почему я так распустил язык. Думаю, тебе глубоко наплевать на все это.

В этот момент с улицы донесся дикий гвалт. Шум был таким сильным, раздавались такие крики, индейские вопли и взрывы отдаленного смеха, что все, кто завтракал в гостинице, немедленно выскочили на улицу, даже те, кто не успел съесть ни кусочка. Лишь Менневаль и Лайонз не обратили ни малейшего внимания на происходящее. Мужчины продолжали смотреть в лицо друг другу через разделявший их узкий стол.

— Что ж, попробую объяснить тебе, что меня волнует, — сказал Менневаль. — Для начала точно, как пророк, предскажу тебе, что с тобой произойдет. Молодой Кроссон собирается выследить и поймать тебя. Возможно, найдет именно в этом городе и убьет без промедления.

Лайонз приподнял голову:

— Он странный молодой человек. У меня есть доказательства его странностей. Может быть, ты знаешь его лучше.

— Да, знаю, — коротко подтвердил Менневаль.

— Понимаю, что он опасен, но сумею за себя постоять. Я убежал от него вчера вечером, но поступил так только из-за девочки. А больше не отступлю перед ним ни на шаг, до конца моих дней, как никогда не отступал прежде. — Лайонз вспыхнул. — Да, верно! Однажды отступил перед тобой. Но теперь я сильнее, чем был тогда!

— Позволь кое-что сказать тебе, — угрюмо перебил Менневаль. — Будь я сражающейся машиной, как в те дни, я не имел бы ничего против этого парня. У него есть хитрость и ловкость. Он силен. Более того, обладает волей. Он мог бы перепрыгнуть горы, мог бы переплыть океаны. У него есть сила проделать все это!

Лайонз пожал плечами, но продолжал внимательно слушать.

— Если ты останешься здесь, можешь считать себя мертвецом. Да, здесь ты окружен людьми. Но он найдет способ добраться до тебя, и через две секунды ты будешь лежать мертвым, вместе со всеми твоими тремя сотнями фунтов красного золота и всем прочим. — Менневаль указал на пол, и его жест был настолько выразителен, что собеседник инстинктивно взглянул вниз, слегка изменившись в лице, словно увидел самого себя безжизненно вытянувшимся там, с остекленевшими глазами и широко раскинутыми безвольными руками.

Лайонз решительно сглотнул слюну.

— Думай как хочешь, а я думаю иначе. И никогда не покрою себя позором, не стану убегать ни от одного человека, даже если увижу подписанный мой смертный приговор.

Менневаль наклонился через стол.

— Ты это сделаешь! — мягко, но настойчиво произнес он.

— Никогда!

— Послушай меня, Лайонз. Честно говоря, мне наплевать на тебя. Меня интересуют Кроссоны. И у меня есть на то причина. Между мной и старым Питером Кроссоном произошло кое-что, о чем весь прочий мир не способен догадаться. Можешь умереть и сгнить в земле, мне — плевать! Но я хочу, чтобы руки мальчика остались чистыми. Вот почему прошу, чтобы ты уехал отсюда, и уехал немедленно. Тебе понятно?

Лайонз передернул плечами, медленно покачал головой. Но его заинтриговали огонь в глазах Менневаля, смесь властности и мольбы в его голосе. Он хорошо знал этого человека, достаточно хорошо, чтобы поклясться, что никогда прежде Менневаль не снисходил до просьбы. Между тем гроза Арктики продолжал говорить:

— Я скажу тебе, что ты должен сделать. Оседлать свежих лошадей. Я уже купил несколько штук. Они готовы для тебя прямо сейчас. Вы с девушкой поедете через равнину, доберетесь до железной дороги. Парень нападет на ваш след, ничто на свете не заставит его удержаться от преследования, но ты будешь иметь достаточный запас времени, чтобы оторваться от него. Я поеду за тобой. Если ты не успеешь оторваться, я попробую сбить его со следа. И думаю, мне это удастся! Неужели я все еще тебя не убедил?

— Оставить эти края? Только тут я чувствую себя в безопасности. Вдали отсюда, даже если забыть о том, что мне стыдно убегать от мальчишки, я пропаду. Это единственная страна для меня. В отличие от тебя я никогда не был бродягой.

— Я дам тебе все, что тебе нужно, — продолжил Менневаль. — У меня есть друзья в судоходном бизнесе в Сан-Франциско. Поездом доберешься до города. Отправишься прямо в контору Рикси и Паркхауза. Спросишь там старика Паркхауза. Я дам тебе записку к нему, и в ту минуту, когда он прочтет ее, все, что у него есть, станет твоим.

— Ты обзавелся друзьями, путешествуя по миру? — полюбопытствовал Лайонз. Он казался одинаково заинтересованным и раскрывшимися тайнами характера Менневаля, и сущностью его убеждающих слов.

— Да, я завел несколько друзей, — подтвердил Менневаль. — Тебе они тоже станут хорошими друзьями. Не сомневайся в них. Они отвезут тебя с девушкой в Гонолулу. Даже лучше — отвезут вас в южные моря. Останешься там, где пожелаешь. С вами будут обращаться как с королем и принцессой. Вот что тебя ожидает.

— И все это задаром? — уточнил Лайонз.

— У меня есть два адвоката, — настойчиво продолжал Менневаль. — Тем временем они в тесном сотрудничестве с твоим адвокатом займутся твоим делом. Я говорю о Грехэме и Стиле.

— Ты держишь в руках этих парней? — выругавшись, осведомился Лайонз.

— Да, держу в руках целиком и полностью. — Менневаль немного помолчал. — Что касается стоимости путешествия, то она достаточно высока, я знаю. Но я оплачу дорогу. Дам тебе пятьдесят тысяч, если ты последуешь моему совету, спасешь свою жизнь, повезешь девочку в путешествие, которое разовьет ее ум и расширит кругозор. Когда вернешься домой, тебе нечего будет опасаться молодого Кроссона… Я гарантирую тебе это… Также клянусь, что сделаю все возможное, чтобы возвращение к законной жизни произошло для тебя легко и безболезненно.

— Если ты можешь сделать это, то почему не сделаешь для себя?

— Потому что я не могу, — усмехнулся Менневаль. — Пятна на твоей репутации выглядят маленькими каплями влаги, разбросанными тут и там. Моя же залита кровью. Теперь ответь мне, Лайонз. Посмотри мне прямо в глаза и скажи мне о своем решении немедленно.

Очень долго мужчины молча смотрели друг на друга. Затем Лайонз покачал головой:

— Нет.

Глава 35

Будто для того, чтобы отметить важность этого момента в беседе, гвалт на улице уменьшился до приглушенного бормотания, едва слышимого в столовой гостиницы.

— Значит, это конец, — горько проговорил Менневаль и поерзал на стуле, словно решение Лайонза причинило ему физическую боль.

Честер кивнул:

— Самое странное, Менневаль, что ты предпринимаешь все эти усилия ради Кроссонов. Вот уж никогда бы не подумал, что кто-нибудь во всем огромном мире…

Менневаль нетерпеливо поднял руку, прерывая рассуждения Лайонза:

— Все, что мы способны узнать друг о друге, лишь поверхностная оболочка, гниль, плавник. Скажи мне, Лайонз, причина твоего отказа — девушка?

Лайонз снова кивнул и объяснил:

— Мне очень нравилась жизнь в диких местах. Но я хотел чего-нибудь получше, более реального, длительного и надежного, какую-нибудь возможность постоянного счастья. Я могу добиться этого, присматривая за Нэнси.

— Брось! — взорвался Менневаль. — Через два года она выйдет замуж и уедет от тебя.

— Возможно, она выйдет замуж, — согласился Честер, — но не уедет от меня. Она не из тех, кто избавляется от старых друзей.

В характере Менневаля во все времена присутствовала особая жестокость, причем он не пытался ее скрывать. Вот и сейчас не стал сдерживаться.

— Иногда я думаю, — зло проговорил он, — что оптимисты самые большие на свете дураки.

— Не буду спорить с тобой, — спокойно ответил Лайонз. — Но взгляни на себя. Что еще, если не оптимизм, заставляет тебя тратить пятьдесят тысяч на Кроссонов?

Прежде чем Честер успел дождаться ответа, в комнату поспешно вошла Нэнси.

Пустота столовой, казалось, напугала ее, потому что девушка на мгновение остановилась в дверях, но затем Нэнси, увидев за столом Лайонза, торопливо направилась к нему. Что-то в ней переменилась. Мужчины встали ей навстречу и сразу заметили, что Нэнси побледнела, ее губы были чуть прикушены, а глаза сверкали от волнения.

— В чем дело, Нэн? — спросил Лайонз.

— Где Рейнджер? — сердито потребовал Менневаль. — Неужели он оставил тебя в беде? На него это не похоже!

— Левша — прекрасный человек, — сообщила девушка. — И он не покидал меня в беде.

— Садись, — приказал Честер. — Сядь и расскажи мне об этом. Что случилось? Это как-то связано с суматохой на улице?

— Да. Именно с суматохой. Могу рассказать тебе, что я видела… Полдюжины мужчин пытались поиздеваться над одним, а Левша прыгнул в круг и встал рядом с этим одним, потому что они оказались друзьями.

— Левша сделал это? — с любопытством поинтересовался Менневаль, хотя Лайонз услышал в его голосе и печальные нотки. — Да, в честном человеке всегда больше отваги, чем можно предположить.

— Они набросили на Левшу лассо, и тогда второй человек кинулся на хулиганов как пантера. Это было совершенно потрясающе. Он выбил здоровенного парня из седла…

— Пулей?

— Нет, весом своего собственного тела. Прыгнул как дикая кошка. Я никогда не видела ничего столь же прекрасного и столь же ужасного; а остальные хулиганы бросились врассыпную. И знаете, кто это был?

— Кто же? — осведомился Лайонз.

— Я догадываюсь, — пробормотал Менневаль.

— Да, это был молодой Кроссон. Как раз сейчас он идет по улице, направляясь к гостинице. Он…

Кто-то вошел в столовую и остановился в дверях, почти невидимый сидящим за столом. Все трое напряженно посмотрели на дверь. Но в комнату вошел всего лишь Левша.

Рейнджер двигался как человек, несущий на плечах огромный груз. Его голова и плечи поникли. Приблизившись к сидящим за столом, он встревоженно взглянул на них и вдруг неожиданно властно произнес:

— Нэнси, вам лучше подняться в свою комнату. Мне нужно поговорить с Лайонзом.

— Я хочу послушать, — возразила девушка.

— Это невозможно. Поднимитесь в свою комнату. Я должен обсудить с Лайонзом несколько очень трудных проблем.