— Рейнджер знает намного больше, — спокойно ответил Менневаль. — Он знает все, что обо мне говорят на Аляске. А говорят там немало. Когда вечер продолжается целых шесть месяцев, нужна тема для разговора. — Менневаль усмехнулся, однако, как и у Лайонза, его веселье было ненастоящим и ограничивалось изгибом губ.

— Ладно, — произнес Лайонз, — предположим, что я завязал с этим бизнесом.

— Допустим. Хотя и для меня это не деловая поездка.

Лайонз несколько секунд пристально смотрел на Менневаля.

— Мы будем откровенны друг с другом? — спросил наконец.

— Обещаю.

— Я видел Рейнджера с Кроссонами. Ты знаешь семейку Кроссонов?

— Да.

— Я не вполне уверен, что знаешь. Там что-то странное, Менневаль. Но когда я увидел вас вдвоем, то не мог не связать тебя с этим. — Лайонз внимательно посмотрел на Менневаля, который снова улыбнулся ему уголками губ, и осведомился: — Что ты знаешь о Кроссонах?

— Кроссон был старым школьным учителем. Я познакомился с ним много лет назад. Парень, похоже, испечен из другого теста. Мне почти ничего не известно о нем.

Такой ответ заставил Честера слегка поморщиться.

— Менневаль, я скажу тебе одну странную вещь. Вчера вечером возле меня было четверо хороших парней. Таких, которых одобрил бы даже ты. На нас охотились на равнине мальчик и волчья стая. Мальчик этот — Кроссон. А волки — его стая. Он отрезал моих людей одного за другим. Когда я пытался добраться до него, он таял в кустарнике или исчезал среди скал. Наконец, у меня больше не оставалось шансов. Со мной была Нэнси. Ее надо было отвезти в безопасное место. Вот я и приехал с ней сюда. Теперь я хочу разузнать о молодом Кроссоне. Если он сумасшедший, я не стану с ним связываться и поеду дальше. Если же он в здравом уме, я заставлю его заплатить за трех убитых им моих людей.

Эта короткая история не вызвала ни малейшего изменения в лице Менневаля.

— Кроссон не убивал твоих людей, — спокойно произнес гроза Аляски. — Он просто отрезал их от тебя. А то, что он с ними сделал… Да, не думаю, что они когда-нибудь снова поедут вместе с тобой… Во всяком случае, если узнают, что парень идет по твоему следу.

— Хочешь сказать, что он никого из них не убил? — уточнил Лайонз. — Откуда тебе известно?

— Потому что я видел последнего из четверых.

— Ты видел Эдди Хейра?

— Возможно, его зовут так. Когда мальчик оставил его, твой человек был полностью лишен присутствия духа. Вот и все, что я знаю. Но ни зуб, ни пуля, ни нож не коснулись его.

Лайонз зажмурился:

— Это невозможно!

— Честер, — проговорила девушка, — тебе не кажется, что ты уже достаточно сказал об этом?

— Она боится, что я слабею, — громко заметил Лайонз. — Возможно. Но меня никогда раньше так не преследовали. Вчера вечером на меня охотились как на крысу. Менневаль, расскажи мне кое-что еще…

Принесли еду, но никто к ней не прикоснулся. Менневаль опустил глаза в тарелку.

— Рейнджер, — обратился он к своему спутнику. — Заканчивайте ваш завтрак. И пойдите с Нэнси прогуляться. Мне нужно поговорить с Лайонзом с глазу на глаз.

Больше никто не произнес ни слова, все принялись за еду. Менневаль и Лайонз, оба, так погрузились в свои мысли, что ели будто во сне. Что так заботило каждого? Бросая на них косые взгляды, Левша пытался догадаться. С Лайонзом понятно — он только что прошел через суровое испытание. Но отчего кажется потрясенным до глубины души Менневаль? Он то и дело стискивал зубы, хмурил лоб, вроде бы даже побледнел. Невероятно! И это происходит с человеком, про которого говорили, что он сделан из железа, с человеком, прославившимся на всю Аляску от Доусона до моря своими крепкими нервами?! Сейчас он сидел встревоженный, как ребенок перед первым в его жизни экзаменом в школе.

Рейнджер поторопился покончить с завтраком, но как он ни спешил, девушка поела быстрее.

— Возвращайтесь через час, — распорядился Менневаль.

Левша и девушка покинули комнату.

Они вышли в прекрасный весенний день. Солнечный свет ослепил траппера, теплые лучи расслабили напряженные мускулы, упорядочили мысли. Нэнси тут же сняла мягкую фетровую шляпу и принялась ею обмахиваться. Ее золотые волосы рассыпались и засияли на солнце.

Рейнджер предпочел бы видеть шляпу на голове девушки и в следующий момент без обиняков сообщил ей об этом.

— Не стоит волноваться о таких мелочах, мистер Рейнджер, — ответила девушка. — Не беспокойтесь, я не подхвачу простуду!

— Речь не о вас, кто-нибудь другой схлопочет жуткую лихорадку.

— Что вы имеете в виду?

Левша вопросительно посмотрел на девушку, затем глянул на длинную кривую улицу. Она повторяла змеиный изгиб ручья.

— Видите ли, сейчас в Шенноне все проснулись, встали, выходят на улицу. Вот на эту улицу, по которой вы идете. Имейте в виду, здесь не наберется и трех особ женского пола. Этот город сделан мужчинами, поэтому он такой пыльный и обшарпанный. Видите? А вы идете по улице, и… и…

Он опять посмотрел на девушку и обнаружил, что она изучает его со слабой, невеселой улыбкой. Ее глаза были чистыми как небо, а сама она своей простотой и прямотой напоминала мальчика-подростка.

— И что же? — спросила девушка, явно не понимая, к чему клонит ее спутник.

— Нэнси… — снова начал Левша, — я хотел сказать, мадам…

— Называйте меня Нэнси. Продолжайте, Левша.

Траппер поблагодарил ее улыбкой. И вдруг совершенно успокоился.

— Нэнси, ваши волосы будут достаточно золотыми, а глаза достаточно голубыми и под полями шляпы. Вы так не считаете?

Девушка ничего не ответила, но сразу же надела шляпу. Затем сделала жест, охватывавший танцующий солнечный свет на воде ручья, темный и густой лес за ним, холмы, острые вершины гор, дома на улице.

— Здесь хорошие люди, — сообщила она. — С мужчинами все в порядке. Они заставляют меня чувствовать себя как дома. Не то что… — Нэнси замолчала, не зная, как объяснить.

— Разумеется, с ними все в порядке, — резко прервал ее Левша. — Даже слишком все в порядке!

— Что вы хотите сказать?

— Видите ли, дело в следующем. Предположим, вам навстречу едет молодой парень, который три-четыре года назад распрощался со своими друзьями и с тех пор не держал в руках ничего более дружелюбного, чем черенок лопаты или сорокафутовое лассо. Его выходные дни проходят в стирке рубашки, которую он носил всю неделю, в игре в покер с жадной сворой или в скачке на полуобъезженном мустанге за сорок миль, чтобы найти газету… Так вот, предположим, вы встретите такого парня. Он похож на динамитную пташку с запалом. Вы понимаете меня, Нэнси?

— Не совсем, — хмурясь, ответила девушка.

— Я говорю, что эти молодые парни влюбляются быстрее, чем падают со своих лошадей. А влюбившись, причиняют еще больше беспокойства, чем настоящие бандиты. Они пройдут по следу девушки через пять штатов, усядутся на ее крыльце и станут пугать всех приличных парней в округе. Они будут болтаться вокруг и орать, словно теленок по своей матери, когда их разделяет загородка. У вас есть та самая золотая искра, что скользнет в их мозги легче, чем лунный свет, и заставит их вспыхнуть. Вот почему я прошу вас — носите шляпу на голове.

Нэнси надвинула шляпу поглубже и упрямо пробормотала:

— Не потому, что я верю вашим словам, но…

Рейнджер не расслышал ее последних слов, так как в этот момент позади них на улицу высыпала дикая орава на лошадях и принялась вопить, улюлюкать, свистеть.

Глава 31

Левша и девушка как раз проходили мимо кузницы. Кузнец стоял у открытых двойных дверей, держа в одной руке щипцы, в другой — восьмифунтовый молоток с короткой ручкой. Похоже, ему не удалось смыть с лица и волосатых рук вчерашнюю копоть, к тому же кузнецу от природы досталась багровая физиономия.

— Это едет Винни Дейл, — сообщил кузнец. — Ох, Винни, однажды ты поднимешь слишком сильный ветер, который унесет к чертовой матери всех твоих парней и тебя вместе с ними!

Орава состояла из пяти человек, скачущих друг за другом. Во главе ее со значительным отрывом мчался высокий молодой человек, чей шейный платок сбился и развевался словно флаг на флагштоке. Всадник, казалось, не сидел в седле, а стоял в стременах, из-за его роста лошадь выглядела совсем маленькой.

— Он мог бы зажать мустанга между ногами, — заметил траппер.

— Разумеется, мог бы, — согласился кузнец, — а еще он может спокойно прикончить человека. Сейчас он возвращается на ранчо, чтобы приставать к девчонкам, пару месяцев будет делать вид, будто работает, а затем вернется в Шеннон и сметет его с лица земли.

— Не спешите, — возразил Рейнджер. — По-моему, он нашел, к кому пристать прямо здесь.

Винни Дейл исчез за следующим углом улицы, потом вновь появился и стал носиться по кругу, размахивая шляпой и издавая дикие индейские вопли. Половину круга он проезжал на глазах у Левши и его собеседников, после чего они теряли его из виду.

— Да, похоже, Винни что-то задумал, — подтвердил кузнец, ухмыляясь и покачивая головой. Потом предложил: — Пойдемте и посмотрим, в чем дело. Скорее всего, там какой-нибудь латинос.

— Нет, — возразил Левша. — Я не пойду туда, где будут неприятности.

Тут кузнец так посмотрел на девушку, будто только ее заметил, и на мгновение приоткрыл рот.

— Да уж, я вижу, у вас у самого в руках большая неприятность, — наконец произнес он.

И большими шагами поспешил вверх по улице. Нэнси двинулась за ним.

— Даже и не думайте! — остановил ее Рейнджер. — Не ходите туда! Там соберется толпа. Вам там нечего делать. Останетесь здесь со мной.

Траппер поймал девушку за руку, оказавшуюся крепкой, с почти твердыми мускулами. Нэнси не пыталась вырваться, но заявила:

— Я хочу пойти, Левша. Не пытайтесь меня удержать.

— Ладно! — разозлился он. — Хотя мне это не нравится, Нэнси. Но я вам не отец, не дядя и не кто-нибудь еще. Если вам нужно идти, идите.

Они вместе быстро направились вверх по улице. Впереди на углу им по-прежнему была видна половина круга, описываемая всадниками. Спутники Винни выстроились за ним, каждый раскручивал лассо и вопил словно дьявол, подражая главарю.

— Латинос! — пробормотал Левша. — Вероятно, поймали мексиканца или бедного китайца, перепугав его до полусмерти.

Девушка ничего не ответила. Она шла вскинув голову, и так быстро, что трапперу приходилось напрягать все силы, чтобы не отстать от нее. Когда они добрались до угла, где пыль взлетала из-под копыт кружащихся лошадей, там уже собралась небольшая кучка любопытных, но толпа росла буквально на глазах — люди подходили и подбегали со всех сторон.

Зрители громко смеялись, но еще громче звучали крики всадников. И тут сквозь облака пыли Рейнджер разглядел жертву, ставшую забавой для Винни Дейла. Ею оказался не мексиканец и не китаец, а молодой индеец, судя по его длинным черным волосам, опускающимся ниже плеч. Он стоял, скрестив руки на груди, а за его спиной беспокойно перебирала ногами белая лошадь.

Именно масть лошади помогла Рейнджеру мгновением позже понять, кто стоит в облаках пыли. В ту же секунду девушка схватила траппера за руку:

— Это же Оливер Кроссон!

— Да, верно, — кивнул Левша. — Черт меня побери, зачем Винни Дейлу понадобилось трогать этот заряд динамита?

— Он даже не сел на лошадь! — продолжала Нэнси. — Почему бы ему не сесть верхом? Тогда он мог бы вырваться от них! — И неожиданно зло добавила: — Надеюсь, ему не удастся удрать. Сейчас на него накинут веревку и проволокут по улицам. Он это заслужил!

Раскручиваемые петли лассо одно за другим вылетали из рук всадников и угрожали охватить голову и плечи Кроссона, но он не шевелился. Молодой человек, по всей видимости, смотрел перед собой, руки его оставались скрещенными, казалось, он не замечает всей суматохи и облаков пыли, клубящихся вокруг.

Не удивительно, что они выбрали Оливера для своей игры. Парень выглядел дикарем, впервые вышедшим из девственного леса или пустыни. Его самодельная одежда из оленьей кожи, вся в заплатах, потертая, длинные развевающиеся волосы, сожженная солнцем кожа и вдобавок что-то непокорное в лице и осанке сделали его изгоем в толпе изгоев. Кроссон был уродом среди уродов. Не случайно Винни Дейл принялся за него, чтобы позабавиться!

Что может произойти? Рейнджер знал, что у Оливера есть нож и револьвер, при первом враждебном жесте либо одно, либо другое оружие может быть пущено в ход. А если такой жест будет сделан, нет сомнений, что спутники Дейла мгновенно выхватят свои кольты. Кроссон наверняка погибнет, но прежде эта дикая кошка заберет с собой в могилу несколько человек.

— Смотрите! Смотрите! — воскликнула девушка в невольном восхищении, забыв о том, что у нее хватало причин люто ненавидеть этого молодого человека. — Он ничуточки не боится! Посмотрите на его глаза! Он глядит прямо перед собой. Видите, как его губы изогнулись? Как у пантеры. А те, кто его окружают, — простые домашние псы и не знают, с кем имеют дело. Я никогда не видела такого человека. Я никогда не видела такого лица!

Рейнджер не прислушивался к словам Нэнси. Его сердце не наполнилось восхищением; напротив, оно превратилось в лед, потому Левша испытывал непреодолимое желание вмешаться. Так требовала его совесть. Но что он сможет сделать, если проскользнет сквозь круг вопящих всадников, через смеющуюся и улюлюкающую толпу и встанет бок о бок с парнем? Однако Рейнджер чувствовал, что его место именно там. Возможно, если траппер просто окажется рядом с Оливером, само его присутствие заставит палачей смягчиться, когда они поймут, что человек их сорта знает чужака и симпатизирует ему.

Рейнджер сделал короткий вдох.

— Нэнси, — прошептал он девушке на ухо, — идите скорее в гостиницу.

— Я не пошевельнусь, пока все не закончится, — возразила она.

— Придется пошевелиться! — настаивал траппер. — Придется сделать то, о чем я вам говорю. Ваш кузен доверил вас мне. Вы должны вернуться, потому что я должен сделать здесь кое-что, и возможно…

— Вы? — воскликнула девушка, вскидывая на него глаза. — Вы собираетесь что-то предпринять? Но что вы можете сделать, Левша?

Траппер отчаянно посмотрел вокруг в безумной надежде узнать чье-либо лицо. Но все зрители были ему незнакомы. Ему приходилось вступать в эту игру в одиночку.

— Я могу сесть в ту же грязную лужу, где уже сидит этот парень. Вот и все, что я способен предпринять. — Рейнджер сжал зубы и почти простонал: — Нэнси, идите домой!

И тут траппер увидел прямо перед собой разрыв в плотно спрессованном человеческом кольце, а вслед за ним узкую щель между хвостом одной лошади и вытянутой головой другой. Левша бросился туда и проскочил под самым носом животного.

Едва он оказался рядом с молодым человеком, зрители и всадники дружно закричали.

Оливер бросил на Рейнджера быстрый взгляд, полный крайнего изумления и чего-то еще, похожего на восхищение.

Они не могли поговорить друг с другом, потому что окружавшая их толпа уже ревела. Юноша и траппер могли лишь смотреть друг на друга, и их взгляды значили куда больше, чем слова. Рейнджер чувствовал, что поступил как сумасшедший.

Что бы там ни было, Левша явно ускорил развязку. Винни Дейл еще больше выпрямился, стоя на стременах. Траппер заметил просвет между телом всадника и седлом. Казалось, противодействие его планам заставило Винни обезуметь. Лассо все быстрее раскручивалось в его руках, петля чуть приоткрылась, затем с визгливым криком Дейл ее метнул.

Рейнджер наблюдал за ним, но в основном смотрел за молодым Кроссоном, совсем не думая о себе. Поэтому был совершенно не готов увернуться, когда заметил тень летящей петли над собственной головой. Лишь в последний миг отпрыгнул в сторону, резко вскрикнув.

Но опоздал. Бросок оказался слишком быстрым — в последнюю долю секунды траппер не успел уклониться от него до конца. Петля, свистнув над головой, прижала одну руку Рейнджера к телу, а в следующее мгновение он потерял равновесие и заскользил по тончайшей пыли, покрывающей улицу.

Действия Винни заставили зрителей и особенно всадников взреветь от восторга, словно Дейл совершил поступок, являющийся образцом храбрости и непревзойденного мастерства. Чем грубее шутка, тем веселее она кажется в толпе.

Левша дважды падал и дважды вскакивал. Свободной рукой он выхватил нож, но лишь для того, чтобы тут же выпустить его из рук. Траппер опрокинулся на спину. Взметнувшиеся копыта лошади едва не врезались в его лицо. И, отводя глаза от миновавшей угрозы, он увидел, что молодой Кроссон наконец начал действовать.

Оливер помчался через круг! Юноша направлялся прямо к лошади Винни Дейла. Ни один из тех, кто образовывал круг, не решился бы прыгнуть на лошадь, скачущую на такой скорости, но Оливер прыгал не на лошадь, он метил в человека, сидящего в седле. Кроссон взлетел на невероятную высоту. Сила его прыжка и скорость мчащейся галопом лошади бросили его на всадника, седло мгновенно опустело.

Глава 32

В тот момент, когда рука Дейла отпустила луку седла, лассо отлетело в сторону, и Рейнджер ухитрился кое-как приостановить свое скольжение в густой пыли. Поднимаясь, он с трудом разглядел полуослепшими глазами, что мустанг Винни на бешеной скорости уносится вверх по улице, а вся компания Дейла застыла в невероятном изумлении.