Старик ударил ладонью по лбу. Было видно, что он отчаялся. Испарина выступила у него на лице.

— Оливер, Оливер! — вскричал Кроссон-старший, стиснув руки. — Ты знаешь, почему я держал тебя здесь, в такой глуши, совсем одного? Почему я жил как изгнанник на необитаемом острове? Я лишил себя всего. Я пытался обеспечить твою безопасность. Ты догадывался, почему я прятал тебя от других людей и никогда не доверял тебе оружия?

— Нет.

— Потому что убийство у тебя в крови!

Сердце Рейнджера сжалось; но юноша, казалось, только удивился словам отца. Побелев от волнения, с окаменевшим лицом, он стоял возле лошади и пристально смотрел на высокого старого человека.

— Ты никогда не отнимал жизнь у человека, — наконец выговорил он. — Кто же тогда? Моя мать?

Его голос взлетел на последнем слове, стал звенящим, и в нем слышался стон. Но в следующее мгновение Оливер прикусил губу, чтобы справиться со своими чувствами.

Питер Кроссон развел руками.

— Я сказал все, что могу. Не имею права рассказать больше! — заявил он. — Но поверь мне — убийство у тебя в крови. Оставив меня, ты начнешь такую жизнь, какую сейчас даже представить себе не можешь. И если покинешь меня сейчас, клянусь тебе, Оливер, ты уже никогда не вернешься.

Юноша вздрогнул, будто получив сокрушительный удар.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — проговорил он. — Что бы там ни было у меня в крови, ты не можешь выбросить из своей жизни сына, словно клочок бумаги.

— Не могу? — воскликнул старик, еще более возбуждаясь. — Еще как могу, и сделаю это! Я дал тебе все, что мужчина может дать ребенку. Учил, тренировал. Я был для тебя отцом, матерью и братом. А взамен просил только одного — послушания. Если ты не подчинишься мне сегодня, я вырву тебя из моего сердца и из моей жизни. Боже всемогущий, ты ведь больше занят мертвым волком, чем собственным отцом. Одумайся, прошу тебя! Пошевели мозгами!

Оливер, суровый и напряженный, несколько мгновений тупо смотрел в землю. Потом бросился к отцу, протянув ему ладонь.

Старик, издав громкий крик радости, схватился за нее обеими руками.

— Ах, Оливер! — воскликнул он. — Бог простит меня за то, что я на секунду усомнился в тебе! Ты, конечно, останешься со мной!

— Нет, ухожу, — твердо заявил он. — Я хотел бы сделать то, о чем ты просишь, но не могу. Что-то тянет меня сильнее, чем ветер в вершинах деревьев. Я должен пойти за Честером Лайонзом. Я жажду преследовать его. — Он говорил все громче и громче, голос его задрожал, отчего у Рейнджера резко стукнуло сердце, наконец, выкрикнул: — Если останусь здесь еще на месяц, это убьет меня!

— Тогда пусть это тебя убьет! — застонал Питер. — Предпочитаю увидеть тебя мертвым здесь, нежели в петле палача. О Боже, и зачем только я тебя встретил!

Старик отвернулся, отступил на несколько шагов, затем вскинул над головой длинные костлявые руки. Внимательно посмотрев на него несколько секунд, юноша вскочил в седло. Его лицо ничего не выражало. Если он и страдал от ужасных обвинений старика, то не позволил себе этого показать. Оливер произнес короткую команду, и мустанг рванул вперед.

Услышав топот копыт, Питер Кроссон обернулся, закричал. Но молодой человек уже скрылся за деревьями. А Рейнджер преисполнился жалости, когда увидел, как отец побежал за ним, с выражением ярости и ужаса на лице, протягивая руки и все еще крича.

Левша содрогнулся, подумав, что Питер Кроссон отныне обречен на жизнь в холодном одиночестве. Хотя вряд ли ему придется долго терпеть. Он, должно быть, уже в конце своего долгого пути.

Однако, не остановив сына, старик вернулся вне себя от бешенства, а вовсе не в отчаянии. Бегая взад и вперед по поляне, он принялся проклинать свою судьбу, свое происхождение, всю свою жизнь, а заодно — дом, деревья, только что уехавшего юношу и лошадь, унесшую его на себе.

Траппер в изумлении слушал его. Он ожидал гнева и разочарования, но излияния хозяина ранчо переполняла жгучая ненависть. Питер размахивал руками и буквально рвал на себе волосы. Затем повернулся к Левше и закричал:

— Ты принес с собой эту чуму! Зло сидело в твоем кармане. Ты спустился сюда, чтобы разрушить здесь все. Скажи мне, что я прав. Подтверди это! Откройся мне и признайся, что тебя послал Менневаль!

Имя подействовало на Рейнджера словно сокрушительный удар.

— Менневаль? Менневаль? — в свою очередь закричал он. — Что вы знаете о Менневале, Кроссон?

— Что я знаю о нем? Я знаю, что он животное, вурдалак. Это он послал тебя сюда. Прочь с моих глаз и не возвращайся больше! Раз здесь пахнет убийством, я тоже приму в этом участие!

Казалось, старик вне себя. Озадаченный и обеспокоенный, Левша поступил так, как ему приказали. Он торопливо зашагал среди деревьев, сожалея только о том, что на нем нет семимильных сапог. Ему очень хотелось уехать от всего этого — от тайны юноши, от Менневаля и от Питера Кроссона. В воздухе повисла опасность. Она могла обрушиться на него в любое мгновение.

Глава 25

Вернувшись в лагерь, Рейнджер не стал медлить ни минуты. Ему удалось узнать все, о чем его мог бы спросить требовательный Менневаль. Он хотел побыстрее вернуться к цивилизации, к нормальным людям и нормальным отношениям. Но его мысли были в смятении, Левша двигался словно во сне.

Слух о смерти Чета Лайонза, несомненно, опередит его. Когда он доберется до города, это уже будет всем известно. Билл был уверен в неизбежной смерти этого бандита, как в ежевечернем заходе солнца. Он мысленно представил себе ночное преследование, беспощадную скачку, острый нюх волков, идущих по следу, представил, как вой охотящейся стаи заставит заледенеть души Лайонза и его людей.

Как они поступят?

Станут удирать или повернут назад, объединятся и попробуют поохотиться на своего преследователя? Разница невелика! Все равно все потерпят поражение, и Лайонз вместе с ними. Или, возможно, отряд помчится вперед словно от сверхъестественной силы, и во время этой скачки те всадники, что хуже прочих сидят в седле, начнут отставать, а этот жуткий молодой человек станет их настигать одного за другим, оставляя смерть за своей спиной? Какую засаду могут устроить люди Лайонза, чтобы в её тайну не проникло волчье чутье самого Оливера и его серых друзей?

Нет, Лайонза, безусловно, ждет смерть, хотя сейчас, возможно, он еще чувствует себя в полной безопасности, сидя на своей прекрасной лошади.

Но Бог с ними со всеми! Рейнджер решил, что вернется на великий белый Север как можно быстрее и продолжит свою обычную жизнь, столь неожиданно прерванную. Он снова подумал, что пришел из страны абсолютного мира и безопасности прямо в сумасшедший дом посреди пропитанной солнцем южной земли.

Левша собрал пожитки и отказался от множества вещей, чтобы двигаться побыстрее. Взял винтовку, поднял грубый рюкзак собственного изготовления, надел его на плечи и отправился в путь.

Он был хорошим ходоком, закалил мускулы и характер во время долгих переходов через арктические снега. Сейчас он двигался по холмам со скоростью четыре с половиной мили в час, раскачивая винтовкой на всю длину руки, чтобы ускорить темп.

Рейнджер видел, что солнце скользит по западной части небосклона, но он так спешил, что ему казалось, будто время движется вдвое быстрее, пытаясь помешать его уходу. То и дело траппер входил в заросли огромных сосен, раскачивающихся над его головой и образовывающих зеленый навес. Здесь его окружали мягкие сумерки; но иногда заходящее солнце касалось концов огромных ветвей. Стоял настоящий калифорнийский день, легкий теплый ветерок пробивался через гущу леса, а воздух благоухал смолистым ароматом.

Нет уж, пусть другие живут в этой волшебной стране! Левша не станет возражать, даже если чума обрушится на нее. Он вышел на открытое пространство, где кустарник мог соперничать по высоте с обычными деревьями в менее благодатных краях. Скалы, возвышавшиеся на западе, сейчас не сверкали, лишь изредка вспыхивали зелеными искорками. Рейнджер входил в «страну дыр», которую так ненавидели шерифы и любили нарушители закона.

Продвигаясь вперед, он прислушивался к отдельным звукам. Раз десять ему казалось, что он слышит где-то очень далеко вой охотящейся волчьей стаи, и столько же раз понимал, что этот звук лишь почудился. Сейчас ему больше всего хотелось поскорее выйти из этого района, он радовался, зная, что каждый шаг уводит его все дальше от ранчо Кроссонов. Само имя их заставляло Левшу содрогаться.

Рейнджер шел по тропинке, когда неожиданно услышал позади спокойное приветствие.

Озадаченный траппер оглянулся. Кто мог знать его в этой части мира? Сердце замерло в суеверном страхе.

— Левша! — снова произнес тот же голос.

И тут Рейнджер увидел. Сквозь плотную зелень кустарника совсем близко от себя разглядел силуэт всадника. Человек сидел на превосходной гнедой кобыле. Но что в тот момент значила для траппера лошадь? Билл видел перед собой только одно — лицо человека средних лет, странно старое и в то же время лишенное морщин. Его серебряные волосы были настолько коротко подстрижены, что покрывали голову будто белая шелковая шапочка.

Рейнджер держал винтовку наготове, ее дуло целилось в грудь всадника.

— Менневаль! — выдохнул он.

— Да, это я. Боюсь, не смог бы полностью поверить вашему отчету, Левша. Вы же знаете, как обычно бывает с людьми. Лучше все увидеть собственными глазами, услышать собственными ушами.

Билл застонал. Потряс головой и снова застонал. Положил, наклонившись, на землю винтовку, вытер лицо шейным платком.

— Было бы неплохо, если бы такая идея возникла у вас до того, как вы отправили меня на юг! — прочувствованно произнес он.

— Она пришла ко мне неделю спустя, — признался Менневаль. — У вас плохи дела, Левша?

— Плохи? Во мне сейчас одно зло! Сыт им по горло!

— Вы видели Кроссонов?

— Видел так, как никому больше не выпадало счастье их видеть. Я видел их вместе, а затем видел, как они расстались надолго или даже навсегда.

— О чем вы говорите? — требовательно спросил Менневаль.

— Я видел их вместе и видел, как они расстались.

Менневаль вдруг спрыгнул с лошади. Казалось, что он хочет оказаться ближе к собеседнику, чтобы более ясно услышать что-то, очень для него важное.

— Не знаю, что заставляет вас проявлять такой интерес к этой паре. Молодого следует поместить в психиатрическую лечебницу, а возможно, и старика тоже!

— Они оба не в своем уме? — уточнил Менневаль. Он задал вопрос обычным, спокойным голосом, но в его словах чувствовалась некоторая напряженность.

В чем дело? Почему его так волнуют Кроссоны? Левша отдал бы многое, чтобы раскрыть этот секрет. Он внимательно посмотрел на Менневаля, словно хотел проникнуть в его мысли. Однако потерпел неудачу. С равным успехом мог бы изучать каменную маску.

— Не знаю, насколько они не в своем уме, — уточнил Рейнджер. — Вообще, я не слишком много знаю. Меня словно громом оглушило, когда я увидел, что вы выезжаете из этого кустарника. Словно вы сделали шаг длиной в четыре тысячи миль и перенеслись сюда прямо из Серкл-Сити.

— Каждый имеет право однажды проявить любопытство, — холодно произнес Менневаль. — Но только дурак станет любопытствовать дважды по одному и тому же поводу. Полагаю, вы мне расскажете обо всем, что увидели, и объясните, почему возвращаетесь так скоро. Я думал, вы едва туда прибыли.

— Совершенно верно. Но такого срока оказалось более чем достаточно. Я ставил капканы на лис. У меня это неплохо получалось. И видел их обоих.

— Расскажите мне, что они за люди. Какие они, на ваш взгляд?

— Старик похож на покойника, парень смахивает на волка. Вот вам и вся правда… Я думал, что смогу все это вам объяснить, когда придет время. Я собирался долго ехать отсюда до Аляски и в пути привести мысли в порядок. Сейчас вы застали меня врасплох.

Менневаль прикусил губу:

— Ничего, у вас есть время подумать.

— Я пытаюсь думать, но у меня не слишком хорошо получается, — признался Рейнджер. — Я собирался рассказать вам обо всем, что произошло, и именно так, как оно было. Но боюсь, вы сочтете меня страшным лжецом. Если так, пойдите и попробуйте разузнать все сами. Вскоре сами поймете, что с вас хватит.

— Почему я скоро пойму, что с меня хватит? — не поверил Менневаль.

Левша внимательно посмотрел на него и подумал о всех диких и удивительных историях, которые люди рассказывали о Менневале, — о его драках, жестокости, победах и огромных, невозможных достижениях. Одновременно, глядя на него, Рейнджер вспомнил необузданного юношу и покачал головой.

— Вы великий человек, Менневаль, но и вы не справитесь с этим парнем. Он сожжет ваши руки. Даже асбестовые перчатки вряд ли помешают ему прожечь вас до костей.

Менневаль нахмурился.

— Этот парень так плох?

— Да, — ответил траппер. — Я сыт им по горло. Полагаю, и вам, и любому другому человеку он тоже не по зубам. Даже двоим мужчинам сразу!

Менневаль внезапно поднял палец:

— Он вырос с оружием в руках, верно?

Рейнджер покачал головой:

— Нет, у него лишь инстинкт к оружию. Но ему не нужно оружие. Вы вряд ли сможете понять* меня, пока сами его не увидите. Видите ли, вы нормальный человек, но он забрал бы у вас ваш револьвер и заставил бы вас его съесть.

Ответом Левше стала слегка насмешливая улыбка.

— Все-таки вам лучше мне все рассказать, — предложил Менневаль.

— Хорошо, расскажу, — согласился Рейнджер.

Мужчины сидели у тропинки до наступления сумерек. Потом продолжили сидеть и в темноте, и чем дольше сидели, тем больше вопросов задавал Менневаль, тем более подробных ответов требовал от Левши. Его интересовали все мельчайшие подробности. Иногда он реагировал на слова Рейнджера коротким недоверчивым смешком и тем не менее выглядел вполне удовлетворенным. Левша догадался почему. Существует нечто, что Менневаль хочет отобрать у этих двоих, а теперь, когда они разделились, ему удастся это осуществить с минимумом усилий! Рейнджер даже утратил враждебность к старому Кроссону. Сейчас, сообразив, что Менневаль идет по его следу, он стал испытывать симпатию к бедному старику.

Глава 26

Неожиданно откуда-то издалека донесся долгий вой одинокого волка. Он так кстати завершил рассказ Рейнджера, что траппер невольно вскочил с тихим восклицанием. Менневаль тоже настороженно повернул голову.

Одинокий вой подхватила целая стая, а вслед за этим послышались винтовочные выстрелы; потом раздался тонкий невыносимый визг раненого зверя.

— Он преследует их! Он преследует их! Он использует волков! — пробормотал Рейнджер.

Менневаль положил руку на его плечо и даже слегка похлопал по нему.

— Левша, — произнес он, — если мальчик действительно охотится за Честером Лайонзом, он получит все, что следует получить дураку. Любой, кто отправит волков за таким парнем, как Чет Лайонз, потеряет и волков, и свою жизнь.

Рейнджер тяжело вздохнул.

— Уже темно. Волкам света достаточно, но маловато для стрельбы по ним. Слушайте!

Прозвучало несколько беспорядочных выстрелов, затем снова взвыла стая — вой охотников, вой зверей, бегущих по кровавому следу.

— Они что-то нашли, — спокойно заметил Менневаль. — Идут по чьему-то следу.

— Идут! Идут! — согласился Рейнджер. — Там совершается отвратительное дело.

— Если это Честер Лайонз… — начал Менневаль и замолчал.

— Если это Чет Лайонз и его люди, они мчатся перед волчьей стаей! — закричал Левша. — Послушайте сами, если не верите тому, что я говорю!

— Похоже, так, — невозмутимо согласился Менневаль. — Во всяком случае, звучит очень похоже.

Некоторое время мужчины слушали вой стаи, разносившийся в воздухе, то слабеющий и удаляющийся, то вновь становящийся более громким, отражаясь от отвесных скал.

— На кого бы они ни охотились, подошли довольно близко. Нет, теперь не так близко. Не видят жертву, но все еще идут по следу, — пояснил Менневаль.

— Всадник на приличной лошади может уходить от стаи до тех пор, пока почва ровная. Что заставляет вас думать, будто волки потеряли жертву?

— Их вой. Стая воет по-разному, когда видит перед собой добычу и когда вынуждена доверять только нюху. Сейчас стая бежит по запаху.

— Возможно, возможно. Но продолжает бежать. Я знаю, как они выглядят. Они созданы для преследования, быстрого, как огонь, раздуваемый ветром, и чего бы ни коснулись, все обратится в пепел. Можете мне поверить!

— Лайонз заманивает мальчишку, — отозвался Менневаль. — Вот и все. Когда ему придется туго, Лайонз съест его. Я знаю Лайонза.