Он заметил блеск зубов волчицы, оскаленных в немом страхе перед непривычным орудием. Она знала его запах, но никогда не ощущала его в этих руках!

Куда ему целиться? Туда, где бьется сердце, под лопаткой, под откормленным жирным боком. Но принесет ли успех простое нажатие курка? Загремит ли револьвер в его руках, как гремел он в руках других людей?

Сердце молодого человека бешено стучало, лицо пылало, рука страшно дрожала, пока он вглядывался в желанную цель. Но в то мгновение, когда олень сделал прыжок, он нажал на спуск.

Оливеру показалось, что в его чувствительных ушах загремели разом все громы мира. Отдача резко ударила в ладонь; дуло злорадно дернулось вверх, будто объявляя — мимо!

Он промахнулся? Олень дико рванул вперед, вытянувшись в воздухе. Напуган? Нет, последовал второй прыжок, вверх, а приземлился самец тяжело, неуклюже рухнув на траву. Его голова слегка дернулась, розовый язык вывалился наружу. Глаза животного оставались широко открытыми, но Оливер знал, что олень уже ничего не видел. Он был мертв!

Из кустов выпрыгнули три больших волка. Кроссон медленно направился за ними, выйдя из прохлады леса в жар солнечного света, более горячий, чем брызнувшая кровь.

Но он не чувствовал жары. Оливер сделал то, что хотел. Движение его указательного пальца лишило жизни сильное и прекрасное тело, созданное для скорости. Не промахнулся с первого выстрела! Да и промахнется ли когда-нибудь в дальнейшем?

Холодная и жестокая улыбка появилась на его губах. Ноздри расширились. Кроссон-младший испытывал величайшую радость из всех, что ему мог предоставить мир. Из всех, кроме одной. Потому что самое большое счастье все-таки подарить жизнь кому-то, а не отнять ее. Но сейчас он думал о другом. Потеть, напрягать мускул к мускулу и призывать опасность с ножом в руке? Нет, хватит! Сейчас это напомнило ему о жизни зверя среди других зверей. Другое дело стоять в стороне, без малейших повреждений, не подвергаясь даже крошечной опасности, и иметь возможность потушить искру жизни так же легко, как трепещущее пламя свечи. Вот что превращает человека в Бога! Не удивительно, что отец запретил ему прикасаться к оружию. Это ворота, открывшись однажды, расстилали весь мир у ног молодого человека. Оливер перестал быть ребенком. Он превратился в мужчину.

Трое волков стояли над жертвой, пуская слюну, но не решались вцепиться зубами в добычу без позволения хозяина. Он так приучил их. Сначала должен освежевать жертву, снять с нее шкуру, потом отрезать хищникам их долю.

Но сейчас Оливер не шевелился.

Что же занимало его мысли?

Если он захочет, целые стада мертвых животных лягут к его ногам! Пума, гризли, не позволявший ранее приблизиться к себе, волки из враждебных кланов, огромный лось, олень — все животные диких мест могут стать его рабами, потому что в его руках маленькая блестящая стальная игрушка, выдыхающая огонь и выплевывающая кусочки свинца!

Кроссон сделал короткий жест. Волки прижались к земле, глядя на хозяина с удивлением, больше похожим на страх; затем воспользовались разрешением и вцепились клыками в добычу!

Молодой человек стоял рядом. Он наблюдал, как хищники рвут и раздирают тело жертвы. Слышал, как трещат сухожилия, лопается кожа, словно кто-то рвет на части очень плотную ткань, как хрустят кости, поддаваясь неимоверной силе огромных челюстей.

Волки ели. Кроссон восхищался их аппетитом и своей властью над ними, властью мудрого отца. Звери были голодны — он их накормил. Молодой человек любил их еще больше за то, что мог отдать им все мясо целиком, не беспокоясь о себе. Это означало, что в доме не будет свежей оленины. Придется охотиться завтра и послезавтра. Но разве Оливер не знает каждый родник среди холмов — излюбленные места водопоя оленей? Разве он не умеет окружать эти места и залегать там в засаде вместе с волками? Только больше не нужно устраивать таких окружений, из которых загнанные самец или самка пытаются прорваться, перепрыгивая оскаленные волчьи клыки. Теперь он, Оливер, окажется там с револьвером!

Он сможет задуть жизнь одним легким движением указательного пальца, а затем разделит добычу — немного себе и отцу, большую часть своим четвероногим друзьям!

Молодой человек смотрел, как они ели.

Запах пищи таинственным образом пронизал благоухающий смолой воздух и достиг других ноздрей. Еще два волка приблизились к оленю, затем еще один, и еще, вскоре морды всех семерых волков окрасились кровью добычи.

Оливер продолжал смотреть на них и чувствовал себя богатым, словно король во главе длинных столов, за которыми его пэры, вассалы и доблестные воины поглощают пищу, выданную им в знак его процветания и благополучия. Кроссон ощущал себя патриархом, окруженным младшими членами клана, отвечавшими на его щедрость верностью, уважением и послушанием.

Канюк, паривший в небе, опустился ниже. Стервятник сделал быстрый круг около Оливера и волков и уселся на изогнутую верхушку дерева. Прочие его собратья заметили полет канюка. Они стали появляться на западе, на юге, на востоке. Прилетят и другие в надежде на пиршество.

Кроссон мрачно улыбался, глядя на них.

Птицы внушали ему отвращение, но они лишь следовали закону своего вида.

А разве не все живые существа подчиняются тому же закону?

То же самое происходит и среди людей. Одни выбираются из грязи благодаря своему труду, другие отбирают их прибыли хитростью и ловкостью, а третьи используют право силы. Ум Оливера переполняла романтика. Он в одно мгновение смог понять, почему странствующий рыцарь ехал все дальше и дальше — не ради пути в никуда, не ради убийства, а чтобы взяться за дело надежными руками.

Рыцари исправляли ошибки. Ладно, он тоже будет исправлять ошибки. Они помогали слабым и униженным. Что ж, это станет и его почетной обязанностью!

Фантазия уносила Оливера в яркие и красивые мечты.

Его заставило очнуться рычание волков, наевшихся оленьего мяса и раздувшихся от обильной пищи. Теперь они улеглись, терзая кости окровавленными челюстями.

Придя в себя, молодой человек направился к лесу.

У самых деревьев он оглянулся, но ни один из участников пира не приподнялся, чтобы последовать за ним. Кроссон тихо окликнул волков. Все звери посмотрели на него, но только волчица неохотно встала и побрела за хозяином. Остальные хищники прижали уши, зная, что поступают неправильно, но ожидая второй команды.

Оливер решил, что отдавать повторный приказ ниже его достоинства. Он отправился дальше, его занимала уже иная идея.

Глава 22

Тем временем Билл Рейнджер решил, что получил достаточно информации, даже более чем достаточно. У него не было желания еще что-то узнавать о жизни обоих Кроссонов. Наилучшим выходом для себя он счел немедленный отъезд и подробный отчет Менневалю обо всем увиденном, а затем пусть он сам действует, как сочтет нужным. Билл чувствовал себя ребенком, столкнувшимся с неразрешимыми проблемами.

Он наблюдал, как на берегу ручья старик Кроссон ловко и быстро чистит рыбу, отрезая головы и отбрасывая их в сторону.

— Следовало бы оставлять головы, — посоветовал Рейнджер. — А то весь сок вытечет.

— Пусть вытекает, — ответил старик. — Это лучше, чем тухлая рыба.

Рейнджер так и не понял, почему Кроссон предпочитает готовить рыбу без головы.

— Ладно, — сказал он. — Я уезжаю.

Питер в недоумении взглянул на него и озадаченно заморгал:

— Вы даже не поели с нами!

— Мне лучше уехать, — отказался траппер. — Скоро стемнеет, поэтому лучше выехать прямо сейчас.

Кроссон продолжал пристально смотреть на него.

— Если бы я пришел в ваш лагерь, вы отпустили бы меня, не накормив?

Левша помедлил. Старик говорил вполне разумно.

— Хорошо, я останусь, — согласился неожиданно.

Кроссон собрал рыбу, и мужчины направились к хижине.

Огонь разожгли в очаге под открытым небом. Рейнджер помог собрать хворост, пока Кроссон заворачивал рыбу в широкие листья, чтобы защитить их от обжигающих языков пламени.

— Скажите мне кое-что, — попросил Левша, наблюдая за вспыхнувшим пламенем.

Питер Кроссон тем временем сел на корточки, словно индеец, и тоже посмотрел на пляшущие языки.

— Да, я скажу вам, — ответил старик.

— Объясните, почему вы хотите, чтобы я остался?

Кроссон улыбнулся, скорее всего собственным мыслям.

— Потому что ты мне нужен, сынок.

Рейнджер испугался. Испугался потому, что этому Робинзону Крузо не следовало нуждаться ни в ком. И еще испугался потому, что никто не должен называть его, человека с седой бородой, словом «сынок».

— Я вам нужен? — переспросил недоверчиво.

— Ты мне нужен, — повторил Кроссон и кивнул языкам пламени, словно для того, чтобы получить подтверждение от их подпрыгивающих концов.

— Ладно, приятель, хотя, конечно, не знаю, чем могу помочь. Я всего лишь обычный траппер.

— Ты честный! — объявил старик.

И снова Левша испугался.

Разве не такими же словами, произнесенными, кажется, сто лет назад, его направил сюда с Дальнего Севера грабитель, убийца и обманщик Менневаль? Он тоже сказал, что Билл честен. Поэтому и доверил ему золотой песок и эту странную миссию. Честность, как оказалось, вещь весьма странная. Она открывает самые неожиданные двери.

— Чем вам поможет честность? — поинтересовался Рейнджер. — К тому же не думаю, что я уж настолько честен. Я передергивал карты… — Он вспыхнул, и легкая испарина выступила на его лбу при воспоминании об этом.

Кроссон не удостоил его взглядом.

— Да, ты честен. А именно такой человек мне сейчас необходим. Он готов шагнуть в пропасть. Он готов расправить крылья.

— Кто он? — уточнил Левша, но Кроссон не ответил. Поэтому, помолчав, спросил: — Вы имеете в виду вашего сына?

— Я имею в виду парня, — почти со злобой проговорил старик. Потом взял два прутика, приподнял ими раскаленные угли, положил под них рыбу, завернутую в листья. Влага просачивалась сквозь листья, маленькие капли появлялись словно свежая роса. Только после этого добавил: — Не знаю, как я мог бы что-нибудь сделать для него. Мне понадобилась бы связка молний и шаровая молния. — Он хихикнул. — Впрочем, от них пользы мало. Молния не оставит следа на его шее, а шаровую молнию он отшвырнет от себя прямо вам в руки. Но с помощью шелковой нитки, паутинки вы можете удерживать его вечно.

— Постойте! — перебил траппер.

— Однажды ты поймешь меня. Мне очень жаль тебя, дружище, но однажды ты поймешь. Ты никогда не уедешь от него!

Рейнджер сделал глубокий вдох:

— Почему не уеду? Послушайте, Кроссон, я не собираюсь становиться одним из ваших друзей. Он… Он слишком быстрый для меня!

— Люди идут туда, где они нужны. В этом трагический смысл жизни. Мы не знаем того, что хотим делать. Мы делаем то, что нужно другим людям. Мы рабы. Я пытался воспитать его так, чтобы другие люди ничего не значили для него. Но, похоже, потерпел серьезную неудачу. — Старик угрюмо кивнул огню и отломил от конца ветки съежившиеся, изогнутые огнем побеги.

— Объясните мне, что вы имеете в виду, — попросил траппер.

Питер поднял длинный костлявый указательный палец:

— Я и дальше буду ему сторожем?

— Для вашего сына? Не знаю…

— Посмотрите на меня. Я похож на скелет. Выгляжу так, словно уже мертв. Разве я сторож ему? Нет. А значит, кому-то другому придется стать сторожем. Я думал, что это произойдет лет через пять, но проблемы возникают гораздо быстрее. Он испытывает свою силу на людях. Скоро попробует крови. А тогда ему понадобится еще один сторож. Я недостаточно силен, чтобы охранять его. Но ты силен. И честен. Ты пойдешь вместе с ним.

— Пойду с ним. куда? — осведомился ошеломленный Рейнджер.

— Откуда мне знать? — вздохнул старик. — Пойдешь туда, куда пойдет он, когда направится к собственной гибели. А когда начнет убивать, попробуешь удержать его руку.

— Не понимаю, куда вы клоните.

— Поймешь позже. Очень хорошо все поймешь. Зачем ходить далеко? Ты ведь никогда в жизни не видел человека, который бы так сильно тебя интересовал, как он. Скажи, разве это не правда?

Левша задумался, стараясь припомнить что-нибудь подобное из своей жизни. Наконец произнес:

— Да, это правда. Я никогда не видел ни одного человека, столь сильно меня интересующего. Что из того?

— Значит, будешь стараться удержать его. Вот и все. Будешь стараться удержать его…

Тут мужчины услышали выстрел, раздавшийся от них достаточно далеко. Кроссон встал и прислушался:

— Это винтовка… как раз с той стороны, куда ускакал Честер Лайонз со своей девчонкой.

— Вы слышали затем визг волка?

— Нет. У меня слух все хуже. Я не слышал визга. Он был после выстрела?

— Да.

Старик стоял довольно долго, молчаливый и задумчивый, лицо его выражало крайнее волнение. И прежде чем он успел вновь заговорить или пошевелиться, в противоположном конце леса раздался еще один, более тихий звук.

— Это револьвер, — проговорил Рейнджер.

Кроссон устремил на траппера затуманенные глаза, наполненные ужасом.

— Значит… это произошло, — выдавил он.

— Что произошло?

— Я держал его подальше от этого всю его жизнь. Но теперь он добрался!

— Что, кого вы держали? Что вы имеете в виду?

— Я удерживал его… мальчика. Я удерживал его от оружия. В лесу не могут находиться одновременно два бандита. Такого не может быть.

— Ничего не понимаю! — воскликнул Левша.

Но Кроссон, погруженный в мрачные размышления, отказался продолжать разговор. Прошло несколько минут.

Вскоре из тенистой зелени выпрыгнула серая волчица и встала перед ними, чуть прижавшись к земле.

Старик серьезно посмотрел на нее и сообщил:

— Он возвращается.

— Кто?