Тут он посмотрел на двух других. У одного было костлявое лицо болезненно желтовато-бледного цвета, как у туберкулезника. У другого — бульдожья морда с квадратной челюстью. Массивные плечи его были тоже квадратными. Все четверо, вместе с Рейни, сидели за столом. Перед ними стояли небольшие стопки золотых и серебряных монет. Тот, что с бриллиантовой булавкой, раздавал карты. Юный Таннер как завороженный смотрел на его белые руки с длинными пальцами и ловкие манипуляции с колодой. Вот он перетасовал колоду, снял козыря, и карты с тихим шепотом стали быстро падать на стол перед каждым игроком.

— Мне нужна удача, Маршалл, — сказал Рейни тому, кто раздавал карты. — Игра у меня не заладилась, мне нужна удача.

— Вы ее получите, — льстиво пообещал Маршалл. — Вот спросите у Гарри Брея. Он мне сам рассказывал. — Он кивнул на бульдога.

— Я рассказывал об этом Маршаллу сегодня вечером, — подхватил Брей. — Я не часто играю в карты. Они для меня нечто вроде расслабления, чтобы убить время в поездках, таких, как эта. Тогда я ехал на пароходе в Новый Орлеан, и мы с несколькими другими джентльменами стали играть по маленькой. При мне было что-то больше двух тысяч долларов, и через полтора часа осталась последняя десятка. Я посмотрел на орла на монете и решил сыграть в орлянку. Загадал на орла, но вышла решка. Тогда я махнул рукой и сделал ставку. И как вы думаете, что произошло?

— И что же? — полюбопытствовал Рейни с лихорадочным блеском в глазах.

— Так вот, я поставил последнюю десятку на пару дам и при следующей сдаче выиграл сорок долларов!

— Да ну? — удивился Рейни, улыбаясь.

— Да, мистер Рейни. А полчаса спустя передо мной уже лежали две с половиной тысячи долларов. А еще через десять минут у меня на руках оказались четыре короля, а плантатор из Луизианы сидел напротив с четырьмя дамами. Так что сами можете представить, что произошло. С таким раскладом я выиграл три тысячи, — усмехнулся он.

— Игра есть игра, — заметил Маршалл. — Мистер Квинси, а вы не поделитесь с нами своим опытом?

Туберкулезник заморгал и, помедлив, кивнул.

— Так всегда бывает, — сообщил он. — Судьба переменчива. Тот, кто проигрывает вначале, непременно отыгрывается.

— Ну конечно, — согласился с энтузиазмом Маршалл. — Ваша ставка, Квинси.

— Для начала пять долларов, джентльмены, — сообщил тот.

Либо он пришел играть с большими деньгами, либо много выиграл. Перед ним стояли стопки желтого металла. Следующую ставку должен был делать Рейни, но перед ним была только одна-единственная стопка монет. Не больше двухсот долларов, определил на глаз мальчик. Он надеялся, что это не остаток от его восьми сотен. Наверняка деньги у него в кошельке.

— Я хочу немного повысить ставку, — заявил Рейни. — Ну, пускай будет двадцать долларов.

— Для меня эта ставка слишком высока, — возразил Брей. — Но… Ладно, на удачу. — И пододвинул деньги.

Маршалл поставил такую же сумму и начал опять сдавать карты.

В этот момент мальчик заметил любопытную вещь. Рядом с рукой Маршалла лежали большие золотые часы. Сначала они показались мальчику снопом живого огня на столе. Но потом понял, что эта иллюзия вызвана полированной поверхностью металла. Она была так сильно отполирована, что в ней отражалось пламя свечи. Поверхность часов была ровная, словно зеркало, и, как зеркало, отражала потолок каюты. Вся странность заключалась в том, что часы были перевернуты циферблатом вниз. Человек, который хотел бы следить за временем, наверняка предпочел бы, чтобы часы лежали циферблатом вверх.

— Прикупайте, джентльмены, — предложил Маршалл и с готовностью протянул колоду, слегка пощелкивая карты кончиками проворных пальцев.

Мальчик, свесившись с койки, смог ясно увидеть в часах, что нижняя карта в колоде — валет.

— Мне — три. Я — человек честный, — произнес Квинси, улыбаясь.

Неспешно, с ненужной точностью и важностью, как показалось мальчику, Маршалл положил три карты, одна за другой, перед Квинси. Одной из них была дама. Мальчик был в этом уверен.

— Мне — две, — попросил Рейни.

На этот раз Таннер увидел их ясно, поскольку его острые глаза уже привыкли к блестящей желтой, похожей на зеркало, поверхности часов.

Хэнк Рейни получил десятку пик и валета. Неужели того самого валета, которого минутой раньше мальчик видел внизу колоды, когда Маршалл держал ее над часами?

Он постарался разглядеть получше. Да! Теперь нижняя карта в колоде — а она ясно отражалась в полированной золотой поверхности часов — была туз бубен.

У мальчика перехватило дыхание. Он не слишком хорошо разбирался в картах, но, как все любопытные подростки, имел представление об игре в покер. По крайней мере, знал, что карты раздают сверху колоды, а не снизу.

Он перевел взгляд на лицо Рейни, увидел, как тот сжал губы, словно старался скрыть торжествующую улыбку. И снова, хотя Джонни и не был сведущ в игре, он понял, что Рейни не контролирует выражение своего лица, что так необходимо для играющего в карты.

Тем временем Брей попросил три карты, а раздающий отказался от всех своих.

— Хочу испытать судьбу, — заявил он и медленно сдал себе пять карт.

Юный Джонни Таннер видел все его карты, но только одна карта представляла для него чрезвычайную важность — туз бубен. У него было три других туза, но туз бубен мог попасть к Маршаллу только из-под низа колоды.

Читателю не стоит пояснять, что происходило за игорным столом. Простаку Рейни при раздаче достались три валета, а четвертого он прикупил. Он готов был поставить последний цент, считая, что ему крупно повезло. А тем временем у невозмутимого Маршалла на руках было четыре туза!

У мальчика помутилось в голове. Горячая волна накатилась на него и затуманила мозги. Но он взял себя в руки и стал размышлять. Как ему быть?

У него не было ни малейшего сомнения, что все три гостя — мерзавцы и действуют заодно, а Маршалл — главарь шайки, которая вознамерилась обобрать Рейни. Джонни стиснул зубы. Если он предупредит Рейни, скорее всего возникнет драка, и в этом случае охотник будет вынужден драться сразу с тремя парнями одновременно. Между тем каждый из этих негодяев опаснее ядовитой змеи. Кроме того, как следовало из признания Рейни, он ни в коем случае не был героем. Сам же признался, что при одном виде индейца удирал со всех ног. Он никогда не вступал в сражение один на один. И даже если мог постоять за себя в просторах прерий, то драться в небольшом замкнутом помещении гораздо опаснее.

Юный Джон Таннер лежал на верхней койке сжав зубы, не издал ни звука и наблюдал за игрой. Ставки становились все больше, и его друг Рейни поставил последние свои деньги. Однако оказалось, что для последней ставки их уже недостаточно.

Но может быть, подойдет его оружие?

Конечно, ведь оно стоит немалые деньги.

Тогда Рейни выложил на стол пару отличных, великолепной работы, пистолетов, оба с двумя стволами. Маршалл посмотрел на них взглядом знатока.

Да, пистолеты принимаются, вот с ними-то как раз и получается нужная сумма.

Итак, ставки сделаны. Теперь Хэнк Рейни скорее всего станет нищим.

— Постойте! — не выдержал мальчик.

Рейни поднял глаза и нахмурился, а трое его партнеров подскочили на стульях, внезапно став подозрительными и злобными.

— Это еще что такое? Подставка? — требовательно спросил Квинси, приходя в ярость.

— Конечно же подставка! — утвердительно произнес Брей и сунул руку за отворот сюртука, опасно сверкнув глазами.

— Что вы на это скажете? — обратился Маршалл к Рейни. — И не говорите, что он не помогал вам! Сверху парень мог видеть все мои карты, ведь он мог видеть мои карты, в этом нет сомнения!

Мальчик, разозлившись, указал пальцем прямо на Маршалла.

— Но я могу сказать и какие карты были на руках у мистера Рейни, — заявил он.

— Что ты можешь сказать? — переспросил его Маршалл, вспыхнув и прищурив глаза.

— Могу сказать, какие карты были у мистера Рейни, — настаивал мальчик.

— Да нет же, Джонни, — возразил его друг, — не можешь. Тебе все приснилось.

— Нет! Я видел их там, где их видел и мистер Маршалл, — отражение в его золотых часах. Если бы он хотел следить за временем, то зачем повернул их циферблатом к столу? А ведь в часах отражалось все, как в зеркале, когда он раздавал карты над ними!

Рейни медленно, словно невидимая рука приподняла его, поднялся из-за стола.

— Забавно, — процедил он сквозь зубы. — И какие же карты у меня, по-твоему, на руках?

— У вас сразу было три валета, — сообщил Джонни. — А потом он снял вам девятку пик сверху колоды и бубнового валета — снизу.

Рейни от изумления разинул рот. Казалось, он не сразу понял всю дьявольскую подлость и шулерство.

Но Маршалл впал в неподдельную ярость и ударил рукой по столу.

— Вы правы, друзья! — обратился он к своим сообщникам. — Нас заманили в ловушку, всех троих. Рейни — негодяй, а мальчишка — его помощник. Забирайте денежки со стола, и пошли на верхнюю палубу! Мы, честные люди, попали в руки мерзавцев, настоящих шулеров, могу поклясться!

Предложение забрать деньги со стола не вызвало ни малейших колебаний. Узколицый мистер Квинси, словно поджидая этого момента, подставил свой цилиндр к углу стола и наклонил столешницу, от чего стопки монет с музыкальным звоном рассыпались и полились одной сверкающей массой в его тулью.

Вероятно, подобное не могло бы произойти без сопротивления со стороны Рейни, но ловкий Брей в этот самый момент вытащил двуствольный пистолет и приставил его к виску охотника.

Глава 14

ДРАКА

Джонни видел зловещую ухмылку на лице Маршалла и дикий взгляд Брея, когда тот наставлял пистолет на Рейни.

Было и еще кое-что немаловажное. С тех пор как мальчик сказал свое слово и спровоцировал стычку, никто из троицы на него даже не взглянул. И вот обманутый ими Рейни стоит с перекошенным лицом и выступившими на лбу фиолетовыми венами.

Как только эта троица переступит порог каюты со всей добычей, Рейни уже ничего не сможет сделать. Даже если капитан его друг, то слова хорошо одетых и по виду образованных трех мужчин будет достаточно, чтобы противостоять показаниям какого-то охотника и мальчика в лохмотьях.

Таннеру потребовалось много времени, чтобы все это продумать. Но он понял и еще кое-что: пистолет, наставленный на Рейни, у мошенников был единственным заряженным оружием. И тогда он бросился с высоты койки прямо на плечи Брея.

В полете мальчик сгруппировался, нацелился согнутыми коленями Брею пониже спины, а острыми локтями — в шею сзади и попал точно в цель.

Маршалл все-таки успел прохрипеть предостережение. Но было слишком поздно: Брей наклонился вперед и с грохотом рухнул на пол. Он ничего подобного не ожидал и даже не попытался выстрелить. Брей был взят врасплох, от удара он потерял сознание и лежал неподвижно там, где упал.

Приходя в себя и вставая на четвереньки, Джонни увидел, как длинные ноги Рейни перешагнули через Брея, а его железный кулак обрушился прямо на лицо Маршалла. Тот отшатнулся, но оглушен не был, поэтому в следующее мгновение вытащил длинный охотничий нож, длиннее и гораздо кривее моржового клыка.

Джон Таннер заметил, как сверкнул нож, а кроме того, обнаружил и опасность, которая грозила его другу сзади: обнажив желтые зубы, Квинси схватил ружье Рейни и замахнулся им, словно дубинкой, намереваясь размозжить охотнику голову.

Джон прыгнул, как кошка, не разгибаясь, и обрушил весь свой вес на колени Квинси.

Коротышка упал на него, и Джонни оттолкнулся от перегородки каюты обеими ногами, как пловец, и вцепился в своего врага.

Он ощущал себя большим, сильным, выносливым, и сейчас, когда первый удар был уже нанесен, его храбрость находилась на лихорадочном пике. Но Квинси был подобен дикому коту. В какую-то секунду он сделал захват — и голова мальчика откинулась, дыхание его прервалось, а черный туман стал застилать ему глаза.

Сквозь туман он увидел, как Маршалл упал, словно башня. Во время падения он пытался схватиться за край стола, но промахнулся и завалился на пол. Увидел и другое, как Рейни одним прыжком бросился к ним, и неожиданно давление на его горло ослабло.

Джон Таннер смог сесть, откашляться и отдышаться. Даже вода после длительной жажды не казалась ему такой сладкой, каким показался полный табачного дыма воздух тесной каюты.

— Поднимайся! — скомандовал Рейни.

Мальчик с трудом встал на ноги.

И тут понял все, что произошло. В дальнем углу каюты стоял его друг Рейни, возбужденный, но довольный, даже улыбающийся. И причиной тому, без сомнения, была пара длинноствольных пистолетов, которые он наставил на своих врагов. Квинси с трудом вставал на ноги с нижней койки, куда упал или был отброшен сильным ударом. Маршалл с безумным взглядом пытался сесть, кровь ручьем текла у него со скулы, и он совершенно не был похож на того самоуверенного и спокойного игрока в покер, каким его вначале видел Джон. Костлявый Брей к этому времени тоже встал на четвереньки, да так и стоял, покачиваясь, на том месте, где упал. Упал он явно неудачно — весь вес его тела пришелся ему на нос. Из свернутого на сторону сломанного носа бил фонтан крови — зрелище было довольно забавным.

Не обращая внимания на свои страдания, Брей попытался дотянуться до пистолета, выпавшего из его пальцев. Но Джон Таннер заметил его движение. Хотя это было и жестоко, но он опустил каблук на руку Брея и наступил на него со всей силы, а когда тот, резко вскрикнув от боли, выдернул руку, мальчик поспешно поднял оружие.

Он встал рядом с Рейни и наставил пистолет на Брея.

— А теперь, Джонни, — произнес охотник, — если только увидишь, что кто-нибудь из них сделает хоть одно движение или попытается сунуть руку во внутренний карман сюртука, дай ему попробовать обе пули, которыми заряжена твоя пушка. Слышишь меня?

— Слышу, сэр, — отозвался Джонни. — И я это сделаю, — добавил он сквозь зубы.

— Ага, и все они поверили тебе на слово, — ухмыльнулся Рейни. — Маршалл, похоже, дело обернулось не так, как вы ожидали?

Маршалл, прижав носовой платок к распухшей и кровоточащей скуле, куда попали твердые костяшки пальцев охотника, пробив кожу и мясо почти до самой кости, старался прийти в себя.

— Рейни, — проговорил он, — это преступление, и я не буду об этом молчать!

— Ладно, ладно, — согласился Рейни, — но и я молчать не стану!

— На этом пароходе есть блюстители закона, — вмешался Квинси, осторожно растирая посиневшую руку, которую чуть было не сломал, когда падал на койку. — И закон на нашей стороне. Капитан парохода имеет право чинить суд. Посмотрим, сколько времени понадобится, чтобы засадить эту парочку за решетку. Ближайший шериф справится с ними лучше нас!

Джонни Таннер начал беспокоиться. Ясно, что эта троица негодяев может дать показания против двоих, один из которых — желторотый юнец.

И что произойдет в случае, если они все-таки обратятся к властям? А они это непременно сделают! Пойдут на что угодно, лишь бы проучить их двоих. Странно было смотреть, как ими овладевала ненависть.

Брей, с невероятно обезображенным лицом, с фонтаном крови, брызжущим из его носа, выставил вперед окровавленную нижнюю челюсть и с видом профессионального борца был готов в следующее мгновение броситься в атаку. Цвет лица его товарища Квинси из бело-желтого превратился в желто-зеленый, его с головы до ног била дрожь. Можно было подумать, что он дрожит так от нервного напряжения, вызванного ужасом, однако глаза его блестели сумасшедшим огнем. А великан Маршалл, наконец, успокоился и обрел былое достоинство. Лицо его побелело. Глаза, казалось, утонули в жирном лице, но с первого взгляда было ясно, что, в отличие от его приятелей, он затаил злобу. Маршалл отлично владел собой, оправившись после первого краткого взрыва негодования.

— Джентльмены, — обратился он к дружкам, — поскольку, похоже, мы попали в лапы негодяев, нам стоит помнить, что подобные оскорбления требуют отмщения. Лично я не стал бы прибегать к закону. Я предпочел бы разобраться с ними сам.

— И я тоже! — прохрипел Брей. В горле у него что-то булькало.

— Вы должны только вернуть нам деньги…

— И с чего это я должен возвращать вам деньги? Какие еще деньги? — резко спросил Рейни.

— Вы слышите? — прорычал Квинси, обращаясь к своим товарищам. В его яростном голосе слышались истерические нотки.

— Как это «какие деньги»? — переспросил Маршалл, изумленно поднимая брови. — Неужели вы не понимаете, какие деньги, мой друг?

— Именно об этом я и спрашиваю, — уточнил Рейни.

— Вы ошибаетесь, — сказал Маршалл. — Вы думаете, что мы собираемся забрать то, что выиграли у вас в честной игре. Нет. Не знаю, как остальные, но лично я не желаю иметь ничего общего с такими людьми, как вы? Я играю в карты по маленькой и с теми людьми, которые, как я считаю, достойны быть моими друзьями. В вас, мистер Рейни, я ужасно ошибся. Никогда больше не стану считать, что разбираюсь в людских характерах. А я мог бы поклясться, что вы настоящий джентльмен. Но меня еще можно переубедить. Этот сопляк представил все в таком свете, что вы, конечно, не успели хорошенько во всем разобраться.

— Это все пустая болтовня, — отреагировал Рейни, как всегда, спокойно. — Подобными разговорами вы ничего не добьетесь. Вы сделали свою игру и проиграли. Неужели собираетесь скулить по этому поводу, словно дворняжки?

— Словно кто? — переспросил Маршалл. — Мистер Рейни, разве таким языком джентльмен говорит с джентльменом?

— Достаточно, — нетерпеливо перебил его Рейни. — Мне прекрасно известно, кто вы такие. Вы — банда воров. И не пытайтесь больше вешать мне лапшу на уши. Вы меня облапошили. Я был последним глупцом, а мальчик спас мои деньги и мою честь. А теперь убирайтесь отсюда!

— Это невероятно! — вырвалось у неподдельно изумленного Маршалла. — Неужели вы хотите, чтобы мы обратились к капитану, рассказали ему, что нас ограбили в вашей каюте, и потребовали, чтобы вас посадили за решетку?