Джеймс Эллрой

Белый джаз

(Лос-анджелесский квартет-4)

Посвящается Элен Кнод

Все, что осталось у меня, – моя родина; все, что осталось у нее от меня, – ее язык.

Росс Макдональд

Все, что у меня есть, – желание помнить. Я проснулся – лихорадочные сны; тянусь записать, опасаясь, что забуду. На фотографии женщина вечно молода.

Лос-Анджелес, осень 1958-го.

Колонка новостей: соедините точки. Имена, события – они ужасны, они вопиют, чтобы их соединили. Участники тех событий либо мертвы, либо непоправимо виновны, чтобы говорить.

Я и сам уже старик и боюсь забыть:

Я проливал кровь невинных.

Я нарушал священные клятвы.

Я наживался на чужой боли.

Лихорадка – время жжет как огонь. Я хочу уйти с музыкой – кружиться, кружиться – и упасть.

«Лос-Анджелес Геральд Экспресс», 17 октября 1958 года

Начато расследование по делу боксеров: федеральное Большое жюри собирается выслушать свидетелей

Как вчера заявил источник в Лос-Анджелесском представительстве федерального атторнея[1], агенты спецслужб начали расследование в среде «погрязшего в криминале» спортивного бизнеса Южной Калифорнии, в частности бокса, – и надеются на созыв Большого жюри по его результатам.

Федеральный атторней Уэллс Нунан, в недавнем прошлом член маклеллановского комитета по борьбе с организованной преступностью, заявил, что следователи Министерства юстиции, полагаясь на сведения, полученные из неназванных источников, намерены допросить известного лос-анджелесского авторитета Микки Коэна. По слухам, Коэн, который год с небольшим назад освободился из мест лишения свободы, пытался вмешаться в контракты некоторых боксеров. На данный момент допрашиваются двое свидетелей, находящиеся в отеле под охраной: Рубен Руис – боксер в суперлегком весе, звезда стадиона «Олимпик», и Сандерлин Джонсон – в прошлом классный боксер в весе пера, ныне работающий крупье в одном из игровых залов Гардены. В пресс-релизе Министерства юстиции Руис и Джонсон названы «дружественными свидетелями». В эксклюзивном интервью корреспонденту «Геральд» Джону Эйслеру федеральный атторней Нунан заявил: «Хотя наше расследование находится в начальной стадии, у нас есть все основания полагать, что оно принесет результаты. Рэкет – он и в боксе рэкет. Его смертоносные щупальца тянутся к прочим сферам организованной преступности, и если наша работа повлечет за собой обвинительные приговоры федерального Большого жюри, то, возможно, настанет очередь и прочих разоблачений в криминальном мире Южной Калифорнии. Свидетель Джонсон, в частности, заявил, что обладает информацией не только касательно преступлений в боксерской среде, и это может послужить отправной точкой для новых расследований. Пока что единственным объектом нашего внимания является бокс.

Дело боксеров: политическая подоплека

Известия о расследовании «дела боксеров» были встречены не без скептицизма. «Я поверю, когда Большое жюри вынесет-таки обещанные приговоры, – заявил Уильям Ф. Дегнан, бывший агент ФБР, ныне проживающий в Санта-Монике. – Два свидетеля еще не означают успешного расследования. К тому же я настороженно отношусь к подобным заявлениям в прессе – уж больно это попахивает рекламной кампанией. Лично я четко вижу в заявлениях мистера Нунана о созыве Большого жюри политическую подоплеку».

Мнение господина Дегнана разделяет и источник в окружной прокуратуре Лос-Анджелеса. На вопрос, что он думает о проводимом расследовании, государственный обвинитель, пожелавший остаться неизвестным, заявил: «Это политика чистой воды. Нунан в дружеских отношениях с [массачусетским сенатором и возможным кандидатом в президенты] Джоном Кеннеди, и я слышал, что он сам намерен выставить свою кандидатуру на пост главного прокурора штата Калифорния на грядущих выборах 1960 года. И расследование послужит, так сказать, горючим в предвыборной гонке, поскольку Боб Галлодет [и. о. окружного прокурора Лос-Анджелеса, ожидающий избрания на пост окружного прокурора на полный срок в течение десяти дней] вполне может стать республиканским кандидатом на этот пост. Видите ли, федеральное расследование недвусмысленно дает понять, что органы охраны правопорядка на местах не способны справиться с преступностью даже в пределах округа бейлифа». Сам сорокалетний федеральный атторней Нунан от комментариев отказался, однако в его защиту высказался неожиданный союзник. Мортон Дискант, юрист, специалист по защите гражданских свобод и кандидат в муниципальный совет Пятого округа от демократической партии, в интервью автору статьи заявил: «Я сомневаюсь в способности Полицейского управления Лос-Анджелеса поддерживать в городе правопорядок, не нарушая гражданских прав его жителей. Я также сомневаюсь в способностях прокуратуры округа на этот счет, в особенности – самого окружного прокурора Роберта Галлодета, в частности, оттого, что он поддерживает [республиканского кандидата в муниципальный совет Пятого округа Томаса Бетюна] моего нынешнего оппонента. Позиция Галлодета по вопросу „Чавес Рейвин" кажется мне крайне неразумной. Идея выселить латиноамериканцев, по преимуществу бедняков, из их жилищ, чтобы устроить на этом месте бейсбольный стадион, просто преступна. Уэллс же Нунан, напротив, проявил себя как непримиримый борец с Преступностью и в то же самое время защитник гражданских свобод. Бокс – грязное дело; он превращает людей в ходячие овощи. Мне остается только поаплодировать мистеру Нунану за его борьбу с этим злом».

Охраняемые свидетели

Федеральный атторней Уэллс Нунан следующим образом отреагировал на слова Дисканта: «Я ценю его поддержку, однако не желаю, чтобы на нашем деле лежала тень политической конфронтации. А дело наше состоит в тщательном расследовании дела боксеров и отсечении связей спортивного бизнеса с организованной преступностью. Офис федерального атторнея никоим образом не намерен принимать на себя полномочия Лос-Анджелесского полицейского управления, а уж тем более высмеивать его или подрывать его авторитет.

Тем временем расследование по делу боксеров продолжается. Свидетели Руис и Джонсон находятся в одном из отелей в центре города под охраной. Охрану свидетелей осуществляют федеральные агенты и предоставленные Управлением полицейские Лос-Анджелеса: лейтенант Дэвид Клайн и сержант Джордж Стеммонс-мл.

Рубрика: Голливудская кавалькада Журнал «Строго секретно», 10 октября 1958 года

Микки-мизантроп: высший пилотаж после освобождения

Представь себе, наш дорогой читатель: Мейер Харрис Коэн, великолепный, добрый, злой Микстер был досрочно освобожден из мест не столь отдаленных в сентябре 1957 года. Его осудили на срок от трех до пяти лет за уклонение от уплаты налогов; банда его приспешников-головорезов распущена, и с тех самых пор жизнь бывшего главаря мафии представляет собой скитания по задворкам Города Падших Ангелов – того самого, где он некогда правил – пулями, взятками или угрозами. Вникни, читатель, почувствуй вонь паленой резины городских окраин: конфиденциально, без протокола, строго секретно. Апрель 1958-го: убит бывший коэновский телохранитель Джонни Стомпанато – зарезан дочерью Ланы Тернер – четырнадцатилетней худышкой, которой впору было примерять мамины вечерние платья, а не прятаться за дверью ее спальни с ножом в руке. Жаль, очень жаль, Микстер: ведь с 1949 по 1951 год Джонни был твоей правой рукой и, возможно, помог бы вывести твой аэроплан из неуправляемого штопора. И заметь: тебе уж точно не следовало продавать сенсационных, сенсационных любовных писем Ланы к Джонни – мы-то знаем, что не успела труповозка увезти хладный труп Стомпа, как ты приказал обыскать гнездышко влюбленных в Бенедикт-Каньон. И прочие сенсации касательно Микстера: Под недремлющим оком своего инспектора по надзору Микки поначалу пытался-таки встать на честный путь. И даже приобрел в собственность кафе-мороженое, которое впоследствии превратилось в притон и разорилось – ведь ни один уважающий себя родитель не стал бы подпускать своих детей к подобному месту и на пушечный выстрел. Потом он прикупил ночной клуб – «Клуб Ларго» – дешевая выпивка, плоские шутки по поводу Ланы Т. и Джонни С. – вроде «Оскара», присужденного Стомпу за размер… сами знаете чего. И – отчаянный шаг – Микки восхваляет Иисуса во время крестного хода Билли Грэма!!! Неслыханная наглость – даже свое еврейство Микстер использует как пиар-ход!!! Стыдись, Микстер, стыдись!!! И тут сценарий прерывается.

Врезка:

Федеральные агенты намереваются побранить Микки за покусительство на контракты местных боксеров-мордоворотов.

Врезка:

Четверо головорезов из банды Коэна – Кармин Раманделли, Натан Палевски, Моррис Ягелка и Антуан Гуэриф по прозвищу Рыба таинственным образом исчезли – предполагается, что они убиты неизвестными), и (только представь себе, уважаемый читатель!) Микки об этом ни гу-гу, что на него ох как непохоже.

Слухи жужжат, подобно жалящим комарам: двое оставшихся в живых гангстеров Коэна – Чик Веккио и его брат Сальваторе «Крутой» Веккио, неудавшийся актер и, поговаривают, красавец мужчина, – замышляют грязные делишки за спиной своего патрона. Придется тебе спуститься с небес на грешную землю, Микстер, – мы слышали, что твоим единственным источником доходов на сей момент являются автоматы по продаже сигарет, резинок с усиками и без и «однорукие бандиты», установленные где-нибудь в курилках джаз-клубов Черного города. Опять же стыдись, Микки! Эксплуатация шварцес[2]! Что за недостойное занятие для того, кому раньше был присущ стиль, шик и блеск, кто единолично правил криминальным миром Лос-Анджелеса!

Секи, дорогой читатель: старик Микки поселился на задворках своего королевства и остро нуждается в деньгах, бабках, наличности! Зачем – объясняют последние слухи, что раскопали для твоей, читатель, потехи наши неутомимые корреспонденты.

Только представь себе, читатель:

Мейер Харрис Коэн теперь – киномагнат!

Только не подумайте о С. Б. Де Милле – нет, наш великолепный, добрый, злой Микстер тайно финансируем съемки дешевого ужастика, что проходят сейчас в Гриффит-парке. Накопив медяков, отнятых у несчастных негров, Микки заключил договор с «Вэрайети Интернешнл Пикчерз» на съемки фильма «Атаки атомного вампира» – как вам названьице? – сенсационного, эпохального и идиотского кинопроекта. Абсолютно без участия профсоюза!

И это еще не все, читатель:

Как истинный сын Сиона, бережливый до скупости, Микки доверил одну из ключевых ролей в фильме красавцу мужчине Крутому Веккио – и наш приятель Крутой находится в теплых – о, более чем, даже горячих – отношениях со звездой фильма Роком Рокуэллом – слащавым блондинистым повесой. Голубые страсти под лучами софитов! Вы узнаете это первыми!

В нашем сценарии появляется новое действующее лицо – Говард Хьюз, господин Пропеллер – авиа– и приборостроительный магнат и охотник до голливудских красоток. Когда-то ему принадлежала студия «РКО»[3], теперь же он – независимый продюсер, известный своими «контрактами персональных услуг» – сей эвфемизм обозначает, что миловидным мамзелькам предлагаются эпизодические роли в обмен на частые ночные визиты. И вот что мы узнали: исполнительница главной женской роли в коэновском шедевре недавно покинула любителя женских бюстов и пропеллеров; она даже пренебрегла контрактом сластолюбца, чтобы вернуться к прежнему ремеслу – обслуживать клиентов в драйв-ин Скривнера, пока в один прекрасный день туда не заехал Микки, возжаждав шоколадного коктейля.

Ты влюбился, Микстер?

Ты расстроился, Говард?

Но тут мы решили сменить тему – с открытым письмом мы обращаемся к Полицейскому управлению Лос-Анджелеса:

Уважаемые сотрудники Полицейского управления Лос-Анджелеса!

Недавно в одном из заброшенных домов в районе Голливуда были найдены задушенные и изуродованные тела троих пьяниц. Строго секретно: нам стало известно, что убийца (который, кстати, до сей поры разгуливает на свободе) с огромной силой сломал своим жертвам дыхательное горло, когда они уже были мертвы. В прессе эти кровавые деяния фактически не освещались – крошечная заметка появилась лишь в охочей до пошленьких сенсаций «Миррор» – только им, видимо, было дело до того, что трех граждан Лос-Анджелеса постигла столь ужасная участь. Отделу убийств полиции Лос-Анджелеса до этого дела нет – расследованием занимаются всего лишь два следователя из Голливудского участка. Видимо, дело в небезупречной родословной погибших – шефа следователей полиции Лос-Анджелеса Эдмунда Дж. Эксли мало волнует, что какой-то психопат сломал шеи трем алкоголикам. Иногда для того, чтобы ускорить ход расследования, достаточно ловко подобрать ему имя – засим «Строго секретно» именует маньяка Блуждающий Огонь и призывает полицию Лос-Анджелеса поймать его и пригласить на свидание в «зеленой комнате» тюрьмы Сан-Квентин. Готовят в сем заведении на газе, и наш Огонек заслужил все четыре горелки!

Ждите новых подробностей дела Блуждающего Огня и помните: вы узнаете это первыми: конфиденциально, без протокола, строго секретно.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЖИЗНЬ БЕЗ ПРИКРАС

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Задание: накрыть подпольную букмекерскую контору, вовлечь побольше журналистов – чтобы прессе было о чем писать окромя «дела боксеров».

Навел какой-то педик, которому светило обвинение в содомии: четырнадцать телефонов, прямая связь с местом проведения скачек. Эксли просил: применить силу, а уж потом в отеле допросить охраняемых нами свидетелей – выяснить, что задумали федералы.

Особо: «Если все пройдет не так гладко, как хотелось бы, не позволяйте репортерам фотографировать. Вы ведь юрист, лейтенант. И знаете, что Боб Галлодет любит, чтобы в подобных случаях все было шито-крыто».

Ненавижу Эксли.

Эксли думает, что свой диплом я купил.

Мои условия: Джуниора Стеммонса в напарники, еще четверых. Эксли: «Пиджаки и галстуки – вас ведь по ТВ покажут. И чтобы никаких шальных пуль – вы работаете на меня, а не на Микки Козна».

Когда-нибудь я затолкаю его галстук ему в глотку.

Устроил все Джуниор. Отлично: одна из улиц Черного города полностью оцеплена, у подъезда толпятся люди в униформе. Репортеры, машины с мигалками, четверо в пиджаках – при галстуках и двенадцатизарядных карабинах.

Сержант Джордж Стеммонс-младший нетерпеливо курит.

Шум, гам, гул: там и сям толпятся черномазые, пялят зенки. Я неотрывно смотрю на цель: зашторенное окно, суматоха у подъездов – надо успеть ворваться внутрь, пока разбирают ставки. Прикиньте: развалина из шлакоблоков – а дверь обита железными пластинами!

Я свистнул; подошел Джуниор, поигрывая пушкой.

– Не убирай ее, она тебе понадобится.

– Да нет, у меня в машине есть что посерьезней. Мы выбиваем дверь и…

– Дверь мы выбить не сможем – она стальная. А начнем ломиться – они посжигают все ставки. Ты все еще охотишься на птичек?

– Ну да, Дейв, а что…

– У тебя есть в машине это… что-нибудь типа дроби?

Джуниор улыбнулся:

– Большое окно. Я выстрелю в него, дробинки уйдут в шторы, а мы попадем внутрь.

– Верно, так ты и расскажешь остальным. А вон тем клоунам с камерами передай привет от шефа Эксли и скомандуй: «Мотор!»

Джуниор помчался к машине, схватил дробовик, зарядил. Камеры и фотоаппараты наготове, свист, аплодисменты; зеваки с флаконами в руках.

Ладонь вверх, начинаю отсчет:

– Восемь.

Джуниор отдает распоряжения.

– Шесть.

Наши распределяются по флангам.

– Три.

Джуниор целится в окно.

– Один. Огонь!

Блымс! Зазвенело стекло – громко, громко, громко; отдача швырнула Джуниора на землю. Наши настолько оглохли, что даже не смогли заорать: В ЯБЛОЧКО!!!

Лохмотья занавесок.

Крики.

Бегом, на подоконник. Внутри черт-те что: брызги крови, листки бумаги с написанными на них ставками, конфетти из купюр. Столы с телефонами летят на пол, столпотворение: букмекеры – у задней двери, рукопашная.

Негр кашляет стеклом.

Пачуко[4] минус пара-тройка пальцев.

Мазила Стеммонс: «Полиция! Стойте или мы будем стрелять!»

Хватаю его, ору: «Выстрелы были изнутри, понял? Преступники, типа, перессорились и давай палить. Нам пришлось лезть через окно, потому что мы поняли, что дверь не поддастся. Мило поболтаешь с парнями из новостей – скажи им, что с меня причитается. Соберешь народ и убедишься, чтобы каждая скотина знала, что рассказывать. Понял меня?»

Джуниор высвободился. Топот – лица в штатском штурмуют окна. Шум – как раз то, что мне нужно: я достал свою лишнюю пушку. Пара выстрелов в потолок, стираю отпечатки – улика.

Швыряю пистолет куда подальше. Снова шум: подозреваемые – руки за спину, наручники – щелк-щелк.

Стоны, крики, пахнет пыжами и кровью.

Я «обнаружил» подброшенный револьвер. Вбегают репортеры: они только что выслушали Джуниора Стеммонса. На крыльцо – глотнуть воздуха.

– С тебя одиннадцать штук, адвокат.

Узнаю голос: Джек Вудс. Человек определенных занятий – букмекер, гангстер, наемный убийца. Подхожу ближе:

– Успел застать представление?

– Мимо проезжал – а парнишку этого твоего, Стеммонса, пора на строгач посадить.

– Его папочка – инспектор. Я – вроде наставника сосунка, так что занимаюсь капитановой работой в чине лейтенанта. Ты сюда что – за ставками?

– Вроде того.