Он приходит с дождем... [СИ]

— Нет, его еще нет здесь, но внутри меня бьется огонек тревоги. Он уже близко, очень близко.

— Мы сможем убить его? — задал вдруг давно всех интересующий вопрос Старк. — Мы не видели его, но трупы, размазанные по земле — и мужчин, и женщин — наводят на нехорошие мысли.

— Думаешь, он неуязвим, — проговорил Валлир. — Не может быть. У каждого есть слабое место. И мы найдем его. Время к ночи, пора приниматься за работу.

— Где же мы будем его искать, — встрепенулся Ларик. — Поселок небольшой, спрятаться почти негде… Если он придет сюда.

— Он придет… — задумчиво сказал Валлир. — Он не может прожить без убийств. Он придет… А сейчас займемся делом. И хватит пустых разговоров.

Оставив тарелки, полные костей и огрызков, ссыпав на стол горсть мелочи, воины взяли свои вещи и оружие — Старк примостил на своем плече тяжелый молот — и направились к выходу, провожаемые пристальными взглядами хозяина и гостей.

Сильный порыв ветра, в тот миг врезавшийся в дверь, едва не сбил первого с ног. Чертыхаясь, воины вышли на воздух. Мрачные тучи набухли, грозно переговариваясь, вдалеке метнулась вниз молния и зарокотал далекий гром. Стало теплее, видимо все-таки опять будет дождь. Как и все эти мрачные дни.

— Я к лошадям, если что прикрою, — Крас отвернул от группы и скрылся за углом здания на ходу вынимая оружие.

— Ларик ты с востока, Старк — с запада, осмотритесь, понаблюдайте за дорогами, присмотритесь. Если что-то будет не так или возникнет чувство опасности не геройствовать, зовите остальных. Я покружу в центре, может и обнаружу что-нибудь, как знать. Встретимся здесь часа через три ближе к полуночи, если все будет тихо.

И не сказав больше ни слова, воины разошлись в разные стороны, скрывшись в сумраке надвигающейся ночи.

* * *

Боль сжигала его, рвала разум на части, терзала измученную душу. Он бился в припадке безумия, разбрызгивая вокруг фонтаны мутных капель. Он уже не был тем, кем был раньше. Жажда крови убила его, погасила мысли, он исчез, растворился в стихии и боли и лишь кровавый туман указывал путь. Но надо ли ему туда идти, кто ответит. А он знал, что надо. И у него нет больше сил противится. Он больше не осознавал своих поступков, он просто шел, чтобы утихомирить хоть на миг усилившуюся жажду, проклятие любого вампира.

И не выдержав всего этого, он ринулся, сметая все, по тропе теней туда, где в странном танце сплелись отблески чьих-то жизней и где он сможет припасть к ним и вновь вернуть себе себя.

Темная тень слилась с грязным потоком и устремилась вверх, сквозь толщу камня и земли, по расщелинам и норам вперед — там спасение и радость…

* * *

Ларик прислонился спиной к стене дальнего дома. Строение было старым, почти разрушенным временем и непогодой, и здесь как видно давно уже никто не жил, кроме черных пауков и крыс. Оглядев руины дома Ларик не нашел ничего, что могло бы его заинтересовать — старые, сгнившие, покрытые мхом балки покосились, пол провалился в подвал, затопленный до краев затхлой мутной водой, в стенах зияли дыры, крыши — нет. Раньше здесь видимо обитали старатели, что добывали руду в окрестных сопках — в сенях сохранились покрытые толстым слоем пыли и копоти масляные лампы, проржавевшие кирки и молоты. В углу валялся чей-то грязный плащ.

Ларик остановился и посмотрел вдаль — там за горизонт убегала старая дорога, еле видная в тусклом свете умирающего дня. Давно по ней никто не ездил, уже и не видно почти ее, вся поросла травой. Но видимость того, что здесь раньше была наезженная тропа осталась. Трава не может быстро поглотить и спрятать веками утаптываемую землю, столетиями утрамбованную до состояния камня.

Вот громыхнуло над лесом, яркая молния впилась в землю, первые еще мелкие капли наступающего дождя упали вниз, на еще не просохшую после прошлого ливня землю.

«Что же мы здесь ищем», — про себя подумал Ларик, устало вздохнув, здесь лишь тени и мрак, разруха, неприкрытая временем. И тоска. Она рвет душу на части безжалостно и неумолимо. Выворачивает ее наизнанку. Что же мы здесь делаем?

Он присел на корточки и уставился в небо, мрачное и тяжелое. Дождь медленно набирал силу, барабаня по ветхим крышам домов, пригибая высокую траву, плещась в лужах. Вот уже потекли новые ручейки, мелкие лужи, наполняясь новой водой, разливались озерами. Стало темно.

И вдруг странный звук раздался изнутри дома, насторожил воина. Ларик ведь только что проверил его — там никого нет. Но все же…

Медленно поднялся он, осторожно вытащив один из своих мечей, и обошел здание кругом, подставив свое разгоряченное лицо холодным каплям дождя, и не обнаружив ничего, вошел внутрь. Тьма окружила его. Да, без огня здесь ничего не видно. Но выйдя почти на ощупь в просторы центральной комнаты, где пол рухнул вниз, Ларик различил рябь дождевых капель по мутной воде. Он поднял глаза вверх — сквозь рваные полотна скатов крыши падал дождь и там высоко в небесах метались огненные молнии, разражаясь оглушительным громом. И ничего больше.

Странный звук не повторялся. Воин уже даже не помнил, что же заставило его так напрячься. Он осмотрелся, вглядываясь в темные углы на той стороне провала и, не обнаружив угрозы, уже было развернулся, чтобы идти обратно, как вдруг стоячая многие годы вода забурлила, пошла белыми пузырями и, поднапрягшись, словно отрыгнула слизкое нечто. В воздух взвился комок воды. Этот сгусток, разбрызгивая вокруг капли, с ревом, достойным глотки разъяренного тигра, всей тяжестью обрушился на человека. Ларика словно ударили тяжелой доской по голове, он не устоял на ногах и рухнул на пол как подкошенный, нахватав в ладони гнилых занозин. Верный клинок, тихо звякнув, выскочил у него из руки и исчез во тьме, блеснув на прощанье в свете молний. Вода попала в глаза, нос, уши, Ларик почти захлебнулся, но вот воздух вновь ворвался в легкие и ему полегчало.

А за спиной раздался дикий рык, и боль новой волной беспощадно обрушилась на тело воина. Его голову словно окунули в расплавленный свинец, тысячи острых нитей, прочных и тугих, пронзили сознание, весь мир отступил на второй план, исчезло все, даже безучастно льющий с небес дождь. Время словно остановилось. Остался лишь кроткий слабый лучик света перед глазами, который через миг померк. Воин умер.

А над ним злобно хохоча стоял водяной человек, крепко стискивая голову несчастного своими сильными руками. И кровь вновь питала это странное существо и разум, потерянный в бессилии, выплывал из пучины боли, тень безумия отступила, но не ушла, словно спряталась за углом, ожидая своего часа.

В вышине ужасно гремел гром, все набирая силу, вторя смеху графа Данлира. Ибо он вновь вернулся…

* * *

Отбросив обескровленное тело своего врага, граф, тяжело дыша и улыбаясь, вскинул голову к небесам, раскинув налившиеся багрянцем руки в стороны, и безумно завыл. Он вновь чувствовал себя живым. Он мыслил и верил. Струи дождя ласкали его, а разум, наконец, нежился в покое. Но вот где-то далеко вновь прозвучал призыв — нужна еще кровь, чтобы жить. И чтобы больше он не превращался в безумное лишенное разума ничтожество, ему нужно охотиться, пить кровь и жить. Другого он не хотел, да и не знал. Это было всей его жизнью.

Граф пригляделся к своей жертве и заинтересованно склонился над трупом. Пусть слегка и искаженные черты лица мужчины были ему знакомы. И сознание, еще не совсем вернувшееся после океана боли, с трудом выудило из потайных уголков памяти картины смертельного боя в зале замка и два сверкающих клинка в умелых руках.

— Вот оно как! Ну здравствуй воин, — улыбаясь Данлир вгляделся в стеклянные глаза человека. — Судьба сама привела меня сюда, сделав свой выбор. Ха. А где же твои соратники. Ну не переживай, тебе не долго их ждать…

И мутная тень растворилась в ночи, изредка озаряемой светом молний.

Охотник вышел на охоту.

* * *

Старк добрался до края деревни, когда с неба начал уже крапать дождь. Здесь дорога, по которой недавно они приехали, выбегала из селения, делала полукруг по заросшему лопухами оврагу и, взобравшись на холм, убегала через лес к Харше. Там они были два дня назад. Кровавый след вел их все дальше вперед. И вот они здесь.

На самом краю деревни стоял старый покосившийся колодец. Крыша, венчавшая его, съехала на бок, столбы покосились, цепь проржавела, а стенки вросли в мягкую землю и постепенно покрывались зеленым мхом. Воду здесь давно уже никто не набирал, другие более удобные колодцы числом два были выкопаны в самой Йорше поближе к обжитым домам. А здесь на окраине все запустело, и не было ни души, лишь призраки ушедших времен тревожили сон растрескавшихся строений.

У самой дороги на выходе высились два столба, потрескавшиеся и почти вывернутые временем из земли. Здесь когда-то видимо висела приветственная надпись. Доски плаката прогнили, упали и теперь валялись в сырой траве.

— Да куда же нелегкая нас занесла, — думал Старк, пробираясь сквозь заросли лопухов, осматриваясь по сторонам. — Чего здесь искать, нет ничего. — Он заглянул в жерло колодца, глубоко блеснула поверхность воды. — Вот-вот, нет ничего и никого, лишь тени прячутся в темных углах. Все давно уже забыто. Что же здесь делать убийце?

Старк оглядел цепким взглядом близкий подлесок почти уже исчезнувший во мраке надвигающейся ночи, окинул взглядом поля и овраги, поежился от пробежавшего неожиданного холодка, чертыхнулся, сплюнул и, поправив на плече свой молот, направился назад. Нечего тут искать и некого. Нужно пройти ближе к домам.

И тут…

— Вот мы и снова встретились, человек! — тихий насмешливый голос нарушил ночной покой. — Ты, наверное, думал, что мы уже не встретимся никогда? Зря!

Старк замер напрягшись и мгновенно развернулся, сверля глазами вокруг — ноги на ширине плеч, чуть согнуты, в руках грозно поднят тяжелый молот. И не поверил своим глазам. На сгнившем бревне колодца сидела странная тварь, схожая формами с человеком, но это был не человек. Единого цвета она не имела, все переливалось, будто бы тварь была полупрозрачной и отражала блики света. Такого просто не может быть! Что же это? Человек, состоящий из воды? Живой?!

Суеверный ужас проснулся в груди воина, накрыл его будто приливной волной, но Старк поборол слабость и лишь еще крепче сжал свое оружие в руках и с вызовом бросил врагу:

— Не знаю кто ты, но ответишь за все свои преступления, выродок. — Видимо это тот, за кем они гоняются вот уже несколько дней, понял Старк.

— Неужели не узнал, а? — смеялась тварь. — Вот этим самым молотом ты почти лишил меня всего несколько дней назад. Помнишь, как трещали кости, смятые его мощью, помнишь, как разрывалась плоть, помнишь… И лишь по счастливой случайности я еще жив. И пришел вернуть должок.

И тут Старк наконец узнал его. Граф, прозванный «Кровавым», граф Данлир, которого они убили в замке. И страх вновь всколыхнулся в душе смертного.

— Ты… Ты же мертв… — прошептал Старк, сглатывая вязкую слюну, смешанную с лезущими в рот ручьями воды. — Ты мертв!!! — заорал он и, взмахнув молотом, бросился на врага.

Граф едва успел отреагировать на атаку. Но все же тяжелое оружие достало его, ударив в бедро — и будь на его месте живая плоть разорвались бы ткани, хрустнули кости, лопнули сосуды и жилы, — но сейчас Старк лишь разнес в брызги конечность врага, не причинив тому вреда. Данлир кубарем скатился в кусты, но через миг встал целый и невредимый, и в глазах его горел гнев и жажда крови и смерти кривила его рот.

— Тебе не справиться со мной человек!

Но Старк не был трусом и никогда не пасовал перед трудностями. Вновь взлетел вверх тяжелый молот, закружившись в неистовом вихре, разбивая с силой капли дождя. И граф остановился на миг, подивившись дикой силе и свирепой мощи воина. Но ухмыльнувшись, атаковал вновь, и завертелась страшная игра. Воин вращал неистово молот, орудуя им так легко, словно он весил не тяжелее пера. Старк дробил плоть графа, разносил руки, бока даже умудрился однажды расколоть тому голову, но все было без толку. Данлир с ужасающим постоянством быстро восстанавливал свое тело, и казалось не знал усталости. Он был поистине неуязвим. А человек уже начал выдыхаться. И лики смерти заплясали перед его взором. Тогда понял Старк, что уже не спастись. И в последнем, почти лишившем его сил, рывке воин отбросил от себя нечисть и громко протяжно взревел, уничтожая тишину, отдавшись на ласку капель дождя. И от рева его будто содрогнулись сами небеса, и вздрогнула, всколыхнулась земля. А безумный последний крик его был услышан…

Но вампир метнулся к своей жертве и сжал воина в страстных объятиях, прижавшись к нему всем телом. И снова пил, пил, пил теплую кровь, набираясь сил и энергии жизни. Вот голос Старка дрогнул, глаза заволокла темная пелена, человек захлебнулся, и крик его оборвался. Могучий воин, лишенный жизни, мешком рухнул в грязь и на его белом лице, словно бриллианты, блестели мертвые глаза.

А Данлир, проклятый вурдалак, злорадно смеясь, даже не взглянув на труп, скрылся в сумраке ночи, отправившись на поиски новых жертв.

* * *

Дождь, ледяная вода дробью сыпется с мрачных тяжелых небес, он льет нескончаемым потоком, в который раз уже за все эти дни. И тьма вокруг. Деревня словно вымерла, ни в одном окне не горит ни один огонек, словно это не дышащее жизнью поселение, а забытый склеп. И тишина.

Лишь дождь все так же поет свою монотонную песнь.

Валлир обошел все покинутые дома вокруг кабака и не нашел ничего странного. Все было до боли обыденно и знакомо. Только печаль и тоска рисовали совсем иные картины здешней жизни.

И поежившись от ласки холодного ветра, Валлир пошел, всматриваясь в темноту, к восточной окраине на встречу с Лариком. Вот и последние дома, тропа, заросшая травой, убегает вдаль, змеясь меж лопухов. Валлир обошел почти все дома, заглядывая внутрь во все углы, но так никого и не нашел.

— Где же Ларик? — подумал он, поднимаясь по гнилым ступеням. — Ведь должен быть здесь. И чуть было не упал, запнувшись о тело, укрытое тьмой. Перед ним лежал труп Ларика. Гнев пронзил тогда сердце воина и боль обреченности впилась раскаленной стрелой в тело. Бледное тело друга покоилось в дверях, ведущих в общий зал старого дома. Он был бел как мел. И снова крохотные следы от укусов покрывали мертвую плоть. Валлир сначала не осознал того, что увидел, но потом, придя в себя, он понял, что снова потерпел поражение. Еще один его друг нашел свою смерть, а он был рядом и не помог. Валлир, проклиная себя в душе, склонился над телом Ларика и закрыл ему глаза.

И тут ветер донес да него сквозь сплошную завесу дождя, словно отголосок эха, страшный дикий вой. Старк. Валлир распрямился, дернув из ножен меч. Держись брат, я иду, прости Ларик. — Валлир устремился на другой конец деревни туда, где погибал еще один его товарищ.

Но он вновь не успел. Крик оборвался. И на окраине воин нашел лишь еще один труп. Старк лежал в высокой траве и лицо его было спокойным. Он знал, что умрет, но умер достойно, смело встретив смерть. И предупредив своих об опасности. Но времени оплакивать друзей нет. Эта тварь словно охотится на них. Сами охотники оказались в роли жертв. Так что же это такое за?…

Крас. Валлир вновь вскочил и бросил со всех ног назад к таверне. Если этот убийца был тем, про кого он так долго думал, что совершенно не могло быть, значит, он идет по их следу, словно зверь из ада и там впереди возможно уже идет новый бой. Только бы не опоздать!

* * *

Крас удобно устроился на самой верхней балке под крышей сарая, почти в шаге от сеновала, где были набросаны снопы прелой и подгнившей соломы и скошенной травы, у маленького окошечка не забранного ничем и осматривал темные улицы. Дождь лил стеной. Грязь на дороге вновь поплыла, лужи затопили кривые улицы, быстрые говорливые ручьи потекли в ночь.

А в сарае было относительно тепло и сухо, пахло травой и лошадиным навозом. Верные боевые товарищи, еще ни разу не подводившие бойцов, мирно стояли в старых стойлах, изредка фыркая во сне, переступали ногами. Общую картину уюта портила большущая дыра в крыше конюшни с дальнего края, но ветер сюда не залетал, хотя вода, заливаясь и скапливалась в отстойнике, вытекала на улицу, подмывая потихоньку край стены, уже покрытый плесенью и мхом.

— Где же ребята, — думал Крас, вглядываясь в ночь, поглаживая ложе арбалета, пристроив его себе на колено. — Что-то уж больно долго их нет.

Ничто до времени не нарушало мирное течение дождливой ночи. Но вот вдруг ему послышался далекий приглушенный расстоянием хохот, от которого мурашки побежали по замерзшей коже. Но сколько не всматривался в темноту Крас, он ничего не увидел. Возможно, это был лишь ветер.

На улицах никого. Все селяне уже давно попрятались по своим домам, скрывшись от непогоды за еще крепкими стенами. А дождь лил все сильнее, хотя молнии уже озаряли дальний лесок и гром стихал, эхом отзываясь вдали. Тучи не стоят на месте, они медленно продолжают свои путь, и следом за ними уходит гроза.

И тут страшный рев заставил Краса вздрогнуть. Что это? Так может реветь либо разъяренный слон, либо… Старк! Где-то беда. Крас пулей слетел вниз даже не потревожив покой спящих животных, чуть приоткрыл ветхую дверь и выглянул на улицу. Безумный рев уже прекратился, и вновь тишина опустилась на мир, скрыв все за шорохом дождя.

Вскинув арбалет, воин огляделся и вышел наружу. Вокруг лишь темнота, какие-то тени мечутся по заборам и стенам сараев и покосившихся домов. Крас прошелся по улочке до конца и заглянул за угол — никого. Что же делать? Ему велено быть здесь! Но там возможно умирает Старк! А, будь что будет!

— Ты куда-то собрался, — раздался из тьмы чей-то тихий голос. — Мы с тобой еще можем пообщаться, но тебе не пережить нашей встречи.

Крас мгновенно вскинул оружие, нажал на крючок и тяжелый болт умчался в ночь на звук тихого голоса. Послышался странный всплеск, а после злорадный хрип. И из мрака на воина выдвинулась страшная, отливающая черным, эфемерная фигура. Крас отступил назад, лихорадочно перезаряжая свой арбалет. Пальцы скользили по мокрому ложу, но он все же умудрился уложить болт в паз и взвести тетиву. И тут сильные руки сжали как тиски горло растерявшегося человека, оторвав его тело от земли. Вновь тренькнула тетива и острый болт, не встретив сопротивления, прошил тело жуткой твари насквозь, не нанеся ей никакого вреда. Миг и арбалет выпал из ослабевших рук в грязь. А Крас, почти потонув во мраке смерти, уже ничего не чувствовал и не видел, его душа медленно растворялась в пустоте.

Он уже не мог видеть, как из мрака, срезая на лету падающие капли воды, вылетело крутясь острое лезвие кинжала и перебило руку существа, сжимающего его горло. Жуткая плоть водопадом брызг взорвалась и разлетелась окрест, а клинок, зазвенев, впился в дерево черных ворот и замер там чуть подрагивая.

Человек бывший уже на пути к вратам бездны, рухнул на землю, он еще дышал, но сил на что либо другое у него уже просто не было.

Граф с громким криком удивления отпрыгнул в сторону, гневно оглядываясь по сторонам, пока капли руки вновь занимали свои места, образуя новую действующую конечность. И увидел. Из-за угла дома громко крича и размахивая мечом, выскочил Валлир. Тяжелые сапоги прошлепали по глубоким лужам, разбрызгивая грязь; дождь медленно сходил на нет, но все еще капли срывались с небес, устремляясь к земле.

Не останавливаясь, Валлир атаковал врага — удар, еще удар, еще и еще — лишь алые брызги странной плоти существа летят во все стороны. Данлир шатался, не в силах сосредоточиться под градом сильных ударов, терзающих его непобедимую плоть. Тело восстановится, но на это требуется время, и все больше капель слетало с разящего клинка человека.

Разбить, разъединить, уничтожить — металось в распаленном мозгу Валлира. Но краем сознания он понимал, что не в силах справиться с тем, во что превратился граф. Как же его победить? Этот вопрос тяжелым копьем впился в его разум, отвлекая внимание, усмиряя азарт битвы. Граф, наполовину растерзанный, воспользовался заминкой и отскочил в сторону, рухнув в грязь, затем откатился дальше, постепенно возвращая телу привычную форму. Он выиграл, человеку не совладать с ним, и оскалившись граф вновь бросился к Валлиру. Страшной силы удар отбросил командира охотников к воротам конюшни и те, не выдержав силы удара, рухнули вместе с человеком внутрь, разлетевшись в шепы. Грохот напугал коней, они, спросонья ничего не видя, забились в стойлах, заржали, чувствуя присутствие чужака. Но вскоре успокоились, лишь изредка прядая ушами да зыркали по сторонам глазами. Боевые кони давно привычны к громким звукам и боли. Они ждали момента, чтобы прийти на помощь хозяину. Ждали врага. А враг все не показывался.

Валлир с трудом поднялся на ноги, отряхивая гнилые щепки с одежды, и подняв с земли свой меч, прихрамывая, вышел на улицу.

Дождь кончился. И никого больше нет вокруг. Лишь мертвое тело Краса лежит на земле… Проклятый враг отыгрался на нем. Человек был просто разорван на куски в приступе безумного гнева, алая кровь ручьями стекала на землю, растворяясь в мутной воде луж.

Крас был мертв. От бешенства и бессилия что-либо изменить, Валлир упал на колени прямо в грязь и завыл обречено и с дикой болью в голосе. Всех он потерял, всех. Да что же это, о боги. Сначала Мендор, потом Ларик, Старк и вот теперь Крас. Всего за несколько дней он растерял весь отряд, с которым вот уже несколько лет хаживал по самым опасным тропам мира. И вот их нет. А он не успел им помочь в трудные минуты. Они верили ему и шли, не задавая вопросов, следом за ним. Куда же он их привел? Не оправдал их надежд. И боль потери теперь вечно будет жить в его сердце…

А где Данлир, будь он проклят на веки, где же граф? Ушел?.. Но почему, что еще задумал этот выродок? Решил лишний раз посмеяться над своим растоптанным врагом?

— Простите братья, я виноват, но искуплю свою вину. Пусть уйдут годы, но я найду способ избавить мир от этой твари. И отомстить.

Опираясь о меч, воин встал и медленно направился в конюшню, где рухнул на сено и забылся в беспамятстве. А в поредевших небесах проклюнулась луна в ожерелье тусклых звезд, осветив своим светом спящий мир…

На утро Валлир пришел в себя, голова гудит, тело сплошной комок боли. Он с трудом поднялся на ноги. Но пересилил себя и вышел созывать селян. Он похоронил друзей на полянке у леска. И прочитав древнюю молитву над их могилами, вскочил в седло и умчался вдаль по дороге заросшей травой ведущей на восток.

* * *

Страшная боль свела вдруг судорогой все его тело в момент наивысшего триумфа, разрывая сознание. Что-то пошло не так. Но вот что?

Уже враг распростерся у его ног в грязи, один удар и он свершит свое возмездие. Но нет. Боль текла раскаленным ручьем по его неуязвимой плоти, плавила разум. И вдруг граф заметил странную вещь — капли составляющие основу его тела начали медленно отмирать. Сдерживающие их мостики высыхали, крошились и капли покидали его тело навсегда, оседая на землю, превращаясь в обычную воду. Он умирал! Не может быть! Как? Этого просто не может быть!

Да что же происходит! И тут Данлир бросил взгляд на небо. Темные тучи медленно уплывали за горизонт. Дождь закончился. И что-то непреодолимо тянуло его прочь отсюда вслед за дождем, за грозой. Там его спасение под струями холодной воды, а здесь смерть.

И понял тогда граф еще одну истину. Теперь он пленник не только своего нового тела, но и это тело пленник ливня и гроз. И без атмосферы дождя оно погибнет.

Жаль, месть почти свершилась…

Взвыв от бессилия, граф склонился над еще живым Красом, схватил его в припадке безумия за руки и с силой вырвал их из суставов, разбрызгивая окрест кровавые капли, потом последовал сильный удар в живот, раздирающий плоть, выворачивающий внутренности. Пнув на прощанье изувеченное тело, граф рухнул в лужу, растворившись в земле. Он окунулся в подземные дождевые воды набираться сил, восстанавливая утерянные части тела и способности.

* * *

Каким странным порой бывает расклад злодейки-судьбы. Еще вчера ты был полон огня, решимости, желал боя и мести, рвался вперед и, казалось, ничто не в силах остановить тебя. Рядом, прикрывая спину, стеной вставали верные друзья, готовые броситься за тобой хоть в пекло. А теперь ты один, и тишина преследует тебя. Так глухо, почти неслышно бьется сердце в груди. Соратники давно уже пируют в чертогах Нгара бога смерти, а враг неизвестно где и с каждым днем удаляется все дальше и дальше. И где его искать непонятно.

Серые тучи сгинули на востоке, растворились в синих небесах, и теперь яркое солнце заливало своим светом уставший от долгого дождя мир, наполняя его теплом и нежностью. Но у Валлира в душе все было по-другому. Черные тени боли терзали страшные рубцы ран, оставленные на его душе. Отчаяние резало его безжалостно, било в грудь, точило разум. Он словно осиротел. Силы медленно утекали вдаль, а с каждым новым днем след терялся все больше. Только врожденное упрямство еще вело воина по дороге мести.

Прошло две недели с беспощадной бойне в селении Йорша. Валлир метался по округе в поисках убийцы, мало ел, был постоянно в седле, боясь упустить свой шанс. Но след медленно и неумолимо терялся в неизвестности. И теперь отчаявшись, Валлир не знал, что же ему делать дальше.

И вот почти на самом юге близ торгового города Прим в дорожной таверне, где хозяйничал старик Шаргаран, Валлир случайно услышал древнюю историю о старом отшельнике, обитающем в лесах на берегу реки Йигвы. Как говорили люди, он ведает о многом, что есть в нашем мире, умеет лечить без лекарств и настоев, заговаривать духов, знает прошлое и ведает о будущем. И только он может дать дельный совет и направить на истинный путь воина, что ищет покоя в душе своей.

Допив свое вино, Валлир мрачно удалился и, вскочив на коня, отправился на поиски. Этот отшельник сейчас был единственным лучиком надежды для его павшего духом сердца.

* * *

Старенький покосившийся домишко стоял на берегу узкой лесной речки, последние лучи заходящего солнца нежно касались ее вод, пробиваясь сквозь редкие кроны деревьев. Домик был неказист, он устало прислонился задней стеной к скальному откосу. Крыша поросла высокой травой, и стены облепил пышный мох. А вокруг, как благодать, тишина и покой. Лишь вода мерно журчит, путаясь в камышах, да птицы-пичуги о чем-то перекликаются в зелени листвы. Где-то в траве за углом дома шуршит мелкий зверек, роет нору или резвится в тени. Царственная и нежная идиллия мирного вечернего леса.

Но ее нарушал тянущийся к небу, застревающий в сетке ветвей, белый дым, вырывающийся из старой кирпичной трубы, скрытой от внимательных глаз за стеной лопухов, — со стороны кажется будто крыша сама медленно тлеет, исходя едким дымком.

Сбоку от дома под навесом из прутьев и старых досок стоит черный красавец жеребец, неторопливо пощипывая сухую траву из лотка, иногда припадая к стоящей рядом бадье с холодной водой утолить жажду. Конь изредка вскидывает голову, осматривается по сторонам, словно не доверяя царившему вокруг покою, передергивает кожей на крупе, взмахивая нервно хвостом, и вновь принимается за еду, пофыркивая от наслаждения.

В этом прекрасном месте и жил старый отшельник. Звали его Виллианор — хрупкий старец с лысой головой, покрытой залатанной серой шапкой, белоснежная борода до пола и в подслеповатых глазах пляшет тайный огонек. Сколько ему лет на первый взгляд невозможно сказать, как и на второй, и на третий. На вид отшельнику более ста лет, но держится он еще молодцом. Упрямо ведя борьбу со смертью.