Фаворит богини [СИ]

- Склад с товаром совсем рядом, - видимо почувствовав колебание, купец усилил натиск - И пяти минут не пройдет, как будем на месте. Если вам надо с кем-то посоветоваться - я дам вам образцы и подожду до вечера.

Упоминание про бесплатные образцы снимало с Зейба всю ответственность - передаст их Гуфару и пусть тот сам решает, в любом случае Зейб не будет выглядеть дураком.

- Веди, посмотрим на твои ткани. Минут через пять процессия зашла в какую-то лавку и пройдя ее насквозь, оказалась за пределами рынка.

- Вон тот склад - Бхавин указал пальцем куда-то вдоль ограды - Так не надо идти вокруг. Сейчас переведу дух, и двинемся дальше - что-то сердце закололо, от волнения наверно. - Купец снял с шеи шарф и протер им лицо и стал рассказывать какой красивый дом ему достанется в наследство. Быстрая речь сменилась размеренно-напевной, рассказывая он не переставая теребил в руках цветастый шарф.

- Идите за мной! - Неожиданно оборвал свой рассказ повелительной фразой индус.

Увлеченный грезами, связанными с новым клинком, Искандер двигался за всеми как сомнамбула, на автомате, не замечая, что их путь проходит через свалку сопутствующую любому рынку. Мечтами он был далеко. Вот он показывает свое сокровище отцу и тот тоже любуется кинжалом и хвалит сына. Вот все знакомые мальчишки с горящими глазами разглядывают его клинок, и просят подержат его в руках и жутко завидуют. А вот он уже на коне, как его отец когда-то, врубается во вражеские ряды, чтобы спасти попавшего в окружение эмира или даже самого халифа, а его клинок как масло режет доспехи неверных.

Внезапная остановка прервала сладостные грезы, а открывшаяся картина донельзя озадачила парня - вся их группа стояла на небольшой поляне окруженной колючим кустарником. Каких-либо складов и вообще строений не было и в помине. В следующие мгновение невесть откуда появившиеся на поляне трое оборванцев накидывают на шею охранников кушаки и начинают душить. Искандер глазам своим не верил, такое не могло присниться в самом кошмарном сне - один за другим падали задушенные спутники, в то время как другие спокойно ожидали своей очереди. Из оцепенения юноша вышел, когда удавку накинули на шею дяди. Дико закричав, Искандер выхватил стилет и вогнал его по самую крестовину в спину душителя. Бандит захрипел и начал оседать, двое других сразу оставили своих жертв и бросились к парню.

Окрик 'купца'

- Не убивать! Он Кали путра ! - привел их в некоторое замешательство. Этого хватило юноше, чтоб уменьшить количество врагов еще на одного. Резкое движение влево-вперед - и молниеносный росчерк стилета окрашивает серую дхоти (одежда крестьян) в районе печени в красный цвет. Последнее что отпечаталось в памяти - это кушак второго душителя врезается в живот, принося нестерпимую боль, и тут же удар по шее эту боль прерывающий.

***

Очнулся Искандер, лежа на циновке, со связанными перед собой руками. Находился он в каком-то захламленном, обветшалом помещении с маленькими окнами без стекал. На полу валялось какое-то тряпье, которое перебирал оставшийся в живых душегуб. У стены стоял штабель разномастных тюков. Первая осознанная мысль

' - Что с дядей?! Может быть своим криком он спугнул убийц и они не закончили начатое, спешно скрывшись с места преступления?'

Но приглядевшись к раскиданным тряпкам он узнал вещи своих спутников темно- красный шитый серебром халат дяди был среди них.

- Смотри-ка, наш парнишка проснулся. - В зоне видимости показался 'купец' - Давай-ка Тушар привяжи его к кольцу, а то уж больно он резкий. Только поаккуратней, чтоб юноше было удобно.

Крепкие руки оторвали парня от пола и поставили на ноги, Искандер тут же попытался боднуть душегуба головой в лицо но не достал, зато пинок в голень получился что надо. Тушар зашипел и тут же влепил парню увесистый 'подзатыльник', от которого у парня искры брызнули из глаз.

- О, я был прав, - рассмеялся Бхавин - строптивый нам жеребенок попался - смотри, как лягается!

В центре стены на уровне груди было закреплено металлическое кольцо со свисающими с него ремнями. Предварительно ткнув юношу кулаком в поддых чтоб не брыкался, Тушар привязал его спиной к стене пропустив ремни подмышками и поспешно покинул помещение. ''Купец'' присел на циновку напротив Искандера снял с шеи шарф и начал нести какую-то околесицу, притом как-то размеренно - напевно как молитву, то речитативом, постоянно меняя паузы, между фраз и слов, при этом постоянно перебирал пальцами свой шарф как будто это четки. Минут через десять он замолк, встал и вплотную подошел к юноше, внимательно вглядываясь в его глаза. Воспользовавшись ситуацией парень недолго думая плюнул в лицо 'купца'. Тот от неожиданности вздрогнул, изумление в его глазах еще не прошло как он начел смеяться. Смех был искренним и каким-то счастливым. Теперь изумился до невозможности Искандер, ожидавший удара или проклятий, а скорей всего и того и другого.

' - Да он просто сумасшедший, - мелькнула догадка - сумасшедший убийца, которого Аллах лишил ума за его злодеяния. Как еще иначе можно объяснить тот бред, который он нес и этот хохот?'

Индус между тем занял свое прежнее место и счастливо улыбаясь, заговорил.

- Я не ошибся, ты - Кали путра, настоящий Кали путра. Давай знакомится, малыш. Как меня зовут знаешь, как твое имя? - В ответ только полный ненависти взгляд. - Впрочем, это не важно, у тебя будет новое имя, я назову тебя Адвик - что значит уникальный, а ты можешь звать меня дядя.

- Ты мне не дядя! - Глухо заговорил юноша - от гнева его лицо побледнело, взгляд испепелял индуса. - Ты убил моего дядю! Ты можешь убить и меня, но мой отец найдет тебя и отомстит за нас! Тебя будут убивать долго, а потом скормят твой труп свиньям и собакам.

- Не надо скобить о смерти дяди. - Никак не отреагировав на угрозы, спокойно ответил Бахвин. - Его телу были отданы все почести а его душа никогда не попадет в пасть демона, потому что на веки защищена Богиней Кали - убийцей демонов. А твой отец и твои родные скоро не будут значить для тебя ничего, потому что ты обретешь новую мать и новую семью. Ты ведь сын купца и стал бы то же купцом, и был бы обречен до конца жизни кланяться в пояс любому чиновнику, любому мулле! А здесь ты будешь подобен эмиру. У тебя будут несметные богатства и тысячи слуг, готовые повиноваться любому твоему слову. Все что тебе потребуется у тебя уже есть. Осталось научиться, всем этим пользоваться. Нам с тобой предстоит очень длинный путь - и чем ты будешь послушнее, тем легче он окажется.

- Где мой кинжал? - Вопрос помимо воли вырвался из уст парня.

- Все твои вещи целы и неприкосновенны, и когда придет время, ты их получишь. Известие о том, что его кинжал цел и по-прежнему принадлежит ему, немного успокоило юношу и напомнило, как с его помощью он легко убил двух бандитов. Дядя Гуфар говорил, что клятвы данные неверным вовсе не клятвы, а способ запутать шайтана. Так что никуда ты от меня не уйдешь, 'купец' - я буду послушным до тех пор, пока лезвие моего клинка не окрасится твоей кровью.

Путь действительно предстоял не близкий. Почти четыре месяца заняло путешествие до верховного храма Кали который находился в северо-восточной Индии в низовье Ганга. Первые полтора месяца пути Искандер совсем не запомнил. Его строптивость и непреклонность чуть было не обернулись немалыми сложностями в путешествии, но проблема решалась просто и радикально - ему подмешивалась в питье какая-то гадость которая напрочь лишала его каких-либо желаний. Искандер впадал в состояние полусонного безразличия, он даже ел и пил только тогда ему говорили это делать. Еще полмесяца он отходил от этой дряни. Полное безразличие сменилось постоянным чувством беспокойства, какими-то страхами, и даже забываясь сном его мучали кошмары, постоянно заставляя просыпаться с учащенно бьющимся сердцем. А когда организм стал приходить в норму, не раз ходивший в караванах юноша четко осознал что время побега безвозвратно утеряно. Да и как бежать если убийцы дяди до сих пор живы. Из многочисленных разговоров Искандер понял, что конечная точка путешествия находится недалеко от моря Махадабхи (Бенгальский залив) а там есть (дядя Гуфарна на уроках географии рассказывал) город Пахарпур куда часто заходят корабли из Халифата. Значит не все потеряно - надо только хорошенько все спланировать и подготовится.

Как только юноша стал адекватно воспринимать информацию, Бхавин занялся с ним изучением санскрита и основ теологии секты. Санскрит парень и до этого знал неплохо, на торгово-бытовые темы общался и вовсе хорошо, а вот индуизм для него был в диковинку. Учение тугов опиралось на несколько незыблемых постулатов из веды (священное писание индуизма)

Кали - 'Черная' - темная, яростная форма Парвати, супруги бога Шивы, где черный цвет символизирует незамутненное состояние чистого сознания. Кали пребывает в Анахате - чакре, расположенной в центре груди. Медитация на Анахату делает человека ясновидящим и ясно слышащим 'господином речи', превосходящим всех своей мудростью и тем, чьи чувства полностью под контролем. Кали есть восприятие 'молнии правды' отрицающей все иллюзии.

Кали путра - сын Кали или правильнее наследник Кали - человек, обладающий этим незамутненным сознанием, 'господином речи' отрицающий все иллюзии. Полная невосприимчивость к гипнозу в который пытался ввести Искандера адепт второй ступени занимающий одно из высших положений в иерархии тугов делала юношу как раз таким человеком которому ни один демон не способен задурманить разум. Среди фанатиков касты немало было таких, кто имел первую ступень и владел умением самар (вечерний разговор) то есть мог ввести человека не обладавшего сильным 'психологическим сторожем' в легкий гипнотический сон. Вторая ступень - которой обладали не более пяти десятков тугов, называлась нишитх (ночь) и являлась умением ввести любого человека в глубокий гипноз добиваясь полного подчинения психики. Невосприимчивых к этому воздействию называли наследниками Кали - потенциальных верховных гуру, владеющих третьей ступенью мастерства. Самайр анирудх (чарующий безгранично) - владеющий этим умением жрец мог ввести человека - а главное и вывести - в состояние летаргического сна, мог ставить психологические закладки и внушать любую мысль. Таких было всего двое - один из которых преодолел семидесятилетний рубеж, и вел жизнь аскета-отшельника в предгорье Гималаев, второй был верховным гуру храма Калигхата.

К третьему месяцу пути компания оставила повозки и пересела на лошадей, и пройденное за день расстояние существенно возросло. Искандер ликовал - все четверо его спутников наездники были аховые, разве что - уверенно держались в седле, не более того, и при желании (спасибо дяде Зейбу) он мог уйти от них как от стоячих, что повышало шансы на удачный побег. Понятно, свои навыки он не афишировал и постоянно плелся в хвосте, демонстрируя спутникам кособокую посадку.

Все шансы на побег рухнули в одночасье.

Когда до храма оставалась неделя пути, его опять опоили зельем вызывающим сонное безразличие. Путники разделились - через непролазные джунгли юноше предстояло пройти вдвоем с Бахвином. Как и прежде в памяти не сохранилось общей картины, только отдельные кадры - какие-то болота, джунгли, реки, снова болота, вот они переправляются через реку на чахлом плоту, вот бредут сквозь джунгли по едва различимой звериной тропе. Как вышли к храму где он пришел в себя Искандер и вовсе не помнил.

***

Особенность этого храма была в том, что он был тайным. Из внешнего мира дорогу к нему знало не более десятка посвященных в число которых входил и Бахвин. Сам храм Калигхата не поражал ни размерами ни архитектурой, и даже барельефы с сценами из Раманьяны, характерными для индийских храмов, небыли столь многочисленны и не отличались совершенством. Единственное, что надолго привлекло взгляд юноши - это статуя Кали, искусно вырезанная из бледно-синего камня, и алтарь, увенчанный многочисленными свечами и утопающий в красных цветах. Вокруг храма расположились немногочисленные постройки, обнесенные невысокой стеной - своеобразный монастырь при храме - где проживали браманы (монахи), ученики-послушники, одним из которых предстояло стать Искандеру. Также внутри монастыря проживали крестьяне, обслуга и члены их семей, в случае надобности становившиеся гарнизоном храма. Юноша разделял свое жилье еще с одним послушником парнем, примерно такого же возраста как и он по имени - Рохан, который взял на себя опеку над Искандером и стал его гидом.

На четвертый день пребывания в монастыре юноша предстал перед верховным гуру. Крепкий, ухоженный мужчина неопределенного возраста и обычной для местного колорита внешности. Он был одет подчеркнуто аккуратно, но небогато, если не считать огромного сапфира на черном как ночь бархатном тюрбане. Необычными были только его глаза, вернее взгляд, он казалось, навеки застыл, излучая доброту и спокойствие.

- Здравствуй Адвик. Я очень рад, что Кали вспомнила о своих верных слугах и послала им своего наследника. Возможно, ты станешь самым искусным из нас. Долгие годы учебы, старание и терпение откроют перед тобой истинную суть вещей. Ты познаешь то, что не удалось познать ни одному смертному - суть вселенной - и станешь бессмертным. Но я вижу, сейчас ты не готов стать усердным учеником - все твои помыслы заняты жаждой мести и побегом. Ведь я прав?

- Искандер внутренне содрогнулся: ' - он что, умеет читать мысли?'

- Мысли я не читаю. - после небольшой паузы подложил гуру - Но то, что я всевидящий - это правда, и то что я скажу тебе - тоже правда. Побег тебе пока не под силу, и одолеть Бхивина ты не сможешь , пока не сможешь... Свое высокое положение в касте он занял неспроста - он не всевидящий как я, но тоже видящий. Он с первого взгляда понял, что всадник ты отменный и дурманящее зелье дал тебе за день до выбранного тобой часа мести и побега. Так что если хочешь бежать - беги, Кали помогает тем кто служит ей. До остальных Кали нет дела. Я не буду тебе мешать.

- А я могу взять с собой свой кинжал? - Не верящий в свое счастье спросил Искандер.

- Ты можешь взять все свои вещи и деньги. Иди в свою келью - Рохан принесет все туда. А бежать советую на сытый желудок, дождись обеда. Ступай Адвик, увидимся, когда ты будешь готов.

Последовав совету гуру плотно отобедав, юноша, беспрепятственно покинул территорию монастыря. Отсидевшись пару часов в ближайшей рощице и скрытно наблюдая за воротами Искандер убедился что никакой погони нет, а затем обогнув монастырь по приличной дуге он двинулся на восток, где по его представлению должно находиться море.

***

Относительно проходимая чаща сменилась непролазными джунглями уже через час пути. Приходилось постоянно менять направление из-за гигантских оплетенных лианами поваленных стволов деревьев и из-за зарослей колючего кустарника - настолько густого, что невозможно было просунуть сквозь его ветви даже руку. Намертво вцепившееся в него облако голодных москитов никак не собиралось оставлять свою жертву, а попытка остановиться и расправиться со своими обидчиками привела к тому, что их количество только возросло. Палящее солнце пустыни, раскаленный песок и бескрайние волны барханов казались сейчас юноше такими родными и ласковыми, что хотелось плакать.

Сумерки в тропических широтах длятся считанные минуты, мгновенно переходя в кромешную тьму. Зная эту особенность, Искандер заранее стал выбирать место для ночлега. По всем параметрам подходило дерево в три обхвата с оплетенным лианами стволом и окруженное колючим кустарником. Пришлось хорошенько поработать кинжалом, прорубая себе проход к дереву. На всякий случай срубил под корень один из кустов и затолкал его в появившуюся брешь. Карабкался по лианам юноша уже в сумерках, а привязывал себя к разлапистой ветви которую выбрал для ночлега уже в темноте. Несмотря на крайнюю усталость заснуть не получалось - казалось тихие днем, ночью джунгли огласились множеством звуков. Визги, уханье, гогот, треск ветвей к которым он привык за время четырехмесячного путешествия, опять стали пугающими. Уснуть, или точнее впасть в тревожную дрему юноше удалось только под утро, когда какофония звуков пошла на спад. Проснулся Искандер когда уже совсем рассвело и разбудила его сильная боль в шее. Пока полусонный парень растирал шею, болью отозвалась щиколотка - и только тогда он обнаружил ползающих по нему муравьев. Стряхивая с себя непрошеных гостей, почувствовал сильный укол под коленкой и тут же в область живота. Возле дерева расположился большой муравейник, и тысячи его обитателей карабкались по стволу вверх. Когда юноша насколько мог быстро спускался с дерева, укусы уже следовали непрерывно. Отыскать куст закрывавший просеку получилось не сразу, а когда нашел, то подвывая от боли бросился наутек через кустарник подальше от своих мучителей. Отчаянный бросок через кусты превратил его халат и шаровары в живописное тряпье. Отбежав от кустов на десяток шагов, парень полностью разделся, стряхнул с горящего от боли тела муравьев, затем тщательно очистил от них одежду. Взяв примерное направление на восток, Искандер превозмогая боль тронулся в путь. Менее суток прошло с момента побега, а его внешний вид уже изменился до неузнаваемости. Сильно опухшие от укусов москитов лицо и руки покрылись грязью и многочисленными ссадинами, также слой грязи покрывал изодранную в хлам одежду, глаза превратились в щелочки и растеряв былой задор, выражали тоску и уныние. Боль притупила чувство голода, но пить хотелось нестерпимо. Юноша уже понимал, что выбраться к людям он сможет только чудом, но упрямство гнало его вперед. Невозможно точно удерживать направление без ориентиров, а учитывая препятствия, идти приходились причудливыми зигзагами, так что это 'вперед' означало больше вбок или даже частично назад.

День пути не сохранился в памяти - если не считать встречу со змеей, на которую наступил юноша не заметив в подлеске. Рассерженное шипение, размытое в тень движение и укус... к счастью, в полу халата. Дальнейшее движение пришлось еще больше замедлить из-за необходимости постоянно вглядываться в подлесок, обходя подозрительные места. Ближе к вечеру лес стал редеть, а почва под ногами стала влажной - Искандер вышел к болоту. Первое что он сделал, это напился, используя вместо фильтра свой многострадальный халат. Вода была почти коричневой, вонючей и горьковато-кисловатой на вкус - но это была вода. Противоположная стена джунглей возвышалась не более чем в полукилометре от этого места, и юноша решил переночевать на том берегу - время еще позволяло. Он что-то слышал о том, что болото опасное место и что там можно запросто утонуть, но к опасности отнесся довольно легкомысленно. Срубив мелкое деревце и очистив его от ветвей, Искандер получил шест двухметровой длины и двинулся в сторону болота. То, что он практически сразу провалился по пояс, его не смутило - в калейдоскопе воспоминаний отчетливо всплывала картинка, где они с Бхивином долго бредут по такому же болоту по грудь в воде. Еще несколько шагов и зыбкое дно под ногами расходится - он сразу проваливается по грудь, судорожное движение ногами в вязкой полынье приводят к тому, что вода достигает плеч. Шест легко уходит в илистое дно, попытка выдернуть его еще больше погружает тело, вода уже у подбородка. Крик, полный страха и отчаянья вырвавшийся из уст юноши, прерывает хлынувшая в рот вода. Хаотичные движения рук в поисках хоть какой-то опоры не имеют успеха. Вдруг запястье левой руки обвивает какой-то шнур и с силой тянет в сторону берега. Извернувшись, юноша ухватил и крепко сжал спасительную верёвку.

Спасителем оказался один из брахманов, ранее замеченный Искандером в храме.

- Раздевайся, выжимай одежду и развешивай ее на кусты и вот, выпей это. - Протянул юноше монах какую-то бутылочку.

- Что это? Опять хотите опоить меня своей дрянью? - Глаза парня гневно блеснули. - Я не буду это пить!

- Ну и напрасно. - Добродушно ухмыльнулся монах. - Ты пил болотную воду, и если не примешь это зелье - уже утром у тебя начнется кровавый понос, а еще через день-два умрешь в страшных муках.

Собравшись с духом, Искандер влил себе в рот и проглотил протянутую ему микстуру

- Бррр, какая же она мерзкая! - Парень скривился так, как будто у него разом заболели все зубы. - Это не ослиная моча случайно?

- Нет, не ослиная. На еще, держи. - Брахман протянул очередное снадобье. - Это пить не надо - вотрешь себе в тело и москиты отстанут.

- У тебя что, с собой целая аптека? Юноша все еще кривился, с чувством сплевывая на землю.