Плата за рейтинг

– Как ты его приготовила? Из чего?

И тетушка принялась объяснять, как она «нянчила» тесто, как заворачивала в него начинку, какие ингредиенты использовала и все в этом роде. Мне даже стало скучно. В голове вертелась неотвязная мысль: как сказать тете Миле, что я с сегодняшнего дня буду работать круглые сутки?

– Потом, когда я поставила противень в духовку…

– Прости, я тебя перебью. – Пирог был съеден и кофе выпит. Пришло время сказать тете Миле все как есть и идти звонить Илье. – С сегодняшнего дня я работаю. Одной певице нужна круглосуточная охрана.

Тетушка осеклась на полуслове и с тревогой посмотрела мне в лицо.

– Ты хоть домой приходить будешь? – спросила она после небольшой паузы.

– Буду. Но в какое время – пока не знаю.

Тетушка молча всплеснула руками и засуетилась:

– А я тебе ничего с собой не припасла! Возьми пирог и немного колбаски, – просящим тоном проговорила она, стараясь заглянуть мне в глаза.

– Потом, – ответила я, вставая из-за стола, – у меня сейчас важный звонок.

– Подожди, я заверну тебе еду.

– Тетя Мила! Неужели ты думаешь, что я малый ребенок? – не выдержала я. – Я буду в гостинице, там есть буфет и ресторан. Кроме того, еду можно заказать в номер. – Я повернулась, чтобы уйти из кухни, но мне стало жалко тетушку. Она стояла в дверном проеме, и на ее лице было такое огорчение. – Ладно, давай свою плэчинту, – сжалилась я, – только оставь себе кусочек попробовать. Она очень вкусная.

– А вот и я! – Я вошла в номер Леды, держа в руке завернутый в вощеную бумагу пирог. – Хочешь молдавского пирога?

– А чем он отличается от русского? – Леда только что проснулась и еще не принимала душ, поэтому ее лицо было заспанным: губы припухли, а веки слипались. Она явно не выспалась. Я быстрым взглядом окинула номер и заметила на журнальном столике планшет.

– Так вот почему ты не выспалась, – сказала я, указывая кивком на виновника бессонной ночи, – сидела на Ютубе?

– Нет, ВКонтакте. Я там с одной китаянкой переписываюсь… – начала было Леда, но я ее перебила неожиданным вопросом:

– Который час в Пекине?

Леда остолбенела. Ее глаза расширились, а сонливость как рукой сняло.

– Подожди, сейчас соображу, – сказала она, но я не стала слушать.

– У нас с Китаем разница – восемь часов, сейчас у них начало пятого, конец рабочего дня. А утро у них тогда, когда тебе положено спать. – Я не переставала отчитывать только что испеченную «звездочку». – По ночам все добрые люди спят, а ты болтаешь бог знает о чем. Вот о чем ты говорила с… как ее зовут?

– Шинни.

– С Шинни.

– Да так, ни о чем. Просто болтали. Она работает в одном из магазинов на АлиЭкспресс. – Леда подошла к шкафу, открыла дверцу, за которой примостилось зеркало, и аккуратно собирала волосы в тугой узел. – Торгует изделиями из меха.

– Присмотрела себе что-нибудь? – Это уже был вопрос по существу. А что еще люди делают в интернет-магазинах?

– Жилетик у нее есть очень симпатичный. Из чернобурки. Только на фото не видно, насколько у меха глубокий цвет. – Певица справилась с волосами и прервала нашу беседу. – Я пойду приму душ, потом поговорим. – И исчезла в ванной.

Я присела рядом с журнальным столиком и тронула кнопку планшета. Он был еще включен, но Леда уже вышла из Сети. Хотя, какое мне дело, с кем она общается в Китае? Мне нужно знать, с кем она пообщалась в России, да так, что теперь трясется за свою жизнь. Я встала и подошла к окну. Внизу, рядом с мусорным баком, возникла особа с ведром. Она быстро выбросила мусор и исчезла за дверью, под окном номера. Наличие этой двери никакой опасности не представляло. И потом, судя по ее одежде, она работает на ресторанной кухне. Что ж, будем знать, что из ресторана можно попасть во двор прямо под окна «люкса».

– Ты что там увидела? – Леда уже привела себя в порядок и теперь с любопытством выглядывала во двор из-за моего плеча.

– Ничего особенного. – Я отошла от окна.

Леда поставила на столик небольшое зеркало и принялась накладывать макияж. Я приготовилась задать ей несколько вопросов, которые, как мне казалось, не будут особенно приятными.

– Леда, скажи, пожалуйста, у тебя остались координаты тех индивидуалок, что работали на Лимона?

Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки:

– Надо подумать.

– Подумай, а я пока немного потерзаю твой планшет. Можно?

– Можно, – не очень охотно разрешила Леда.

Я вышла в Интернет и набрала в поисковой строке несколько слов. Тут же открылась страница со ссылками, которые я стала перебирать одну за другой. Ага! Вот и наши красавицы. Сколько времени прошло, а контингент девочек почти не изменился! Надо же, какое постоянство!

– Как ты думаешь, кто теперь хозяин всего этого? – Я протянула планшет Леде, с тем чтобы она могла увидеть бывших «сотрудниц». Леда поморщилась и отодвинула мою руку.

– Мне неприятно об этом говорить.

– Придется. И не просто говорить, а сказать, какой из девочек лучше назначить встречу, с тем чтобы порасспросить ее о Лимоне. Я выражаюсь доступно?

– Дда… – Леда собралась с духом и стала рассматривать фотографии индивидуалок. – Нора? Нет, Нора не будет с тобой разговаривать. Типичная проститутка. – Певица сказала это с таким презрением, что я невольно улыбнулась. Как быстро меняются люди! Ничего не поделаешь. Жизнь идет вперед.

– А вот эта? – Я показала пальцем на фотографию девушки, показавшейся мне скромнее других.

– Рита. Мы с ней часто болтали. Кстати, Женя, у тебя просто нюх на хороших людей. Рита терпеть не может Лимона и всю его компанию. И не боится говорить о них все что думает. – На лице Леды появился интерес. Она взяла у меня планшет и кликнула на фотографию. Тут же выпало все портфолио Риты вместе с ее адресом и телефоном. Я достала свой телефон, чтобы записать ее координаты, и вскоре мой список номеров пополнился еще одним осведомителем.

– Кажется, все, – сказала я, продолжая держать в руке телефон, – хотя нет, мне нужно еще позвонить Илье, с тем чтобы он подменил меня, пока я буду заниматься расследованием.

– Ты хочешь меня бросить? – Леда уже переоделась в платье и, встав перед большим зеркалом, прятавшимся за створкой шкафа, критически оглядывала себя со всех сторон.

– Нет. После репетиции мне нужно будет встретиться с Ритой, а потом еще кое с кем. В это время с тобой будет… Впрочем, сейчас мы выясним, кто с тобой будет. – Я набрала номер Ильи и стала считать гудки. Вот первый гудок, он не в счет, Илья, возможно, его не слышит. Вот второй, сейчас абонент обратит внимание на звонок и будет искать, куда положил телефон. А вот и третий! Сейчас Илья мне ответит.

– Алло! – послышалось в трубке. – Женя, это ты?

– Привет! – поздоровалась я. – Илья, ты мне нужен, – начала я с ходу, – давай встретимся?

– По поводу? – не понял телохранитель.

– У тебя сейчас есть работа? – С этого нужно было начинать. А если он уже занят? Меня стали одолевать сомнения.

– Нет. Я пока свободен.

У меня отлегло от сердца.

– Хочешь поработать со мной? Гонорар пополам.

– А чего не поработать? – добродушно отозвался Илья. – Давай поработаем.

– Хорошо, – сказала я в трубку и, зажав рукой микрофон, спросила у Леды шепотом: – Во сколько закончится репетиция?

– Часов в двенадцать, не раньше, – таким же шепотом ответила певица.

– Давай встретимся в половине первого, в кафе «Арфа». Я буду с клиентом. – Подробности лучше оговаривать с глазу на глаз. Кто знает, а может быть, слухи о прослушивании телефонов не такая глупость, как кажется на первый взгляд?

Я положила трубку и поймала на себе испытующий взгляд Леды.

– Пойдем? – сказала я, сделав вид, что ничего не заметила.

– Пойдем. – Певица сняла с вешалки сумочку и открыла номер. – Я так и знала, что ты меня бросишь, – сказала Леда через плечо.

– Ничего нельзя сказать при клиенте, – пробормотала я про себя.

– Ты что-то сказала? – переспросила певица.

– Тебе послышалось, – буркнула я, – закрывай номер и пойдем.

Леда повернула ключ в замке, не спуская с меня глаз, потом отвернулась и уверенно пошла по коридору вдоль чужих дверей. Я поплелась за ней, чувствуя, что отчасти предала клиента. Но, с другой стороны, если в дело не вмешается Илья, я так и не смогу выяснить, кто пытается убить Леду. У меня такое правило: взялась охранять, охраняй до конца и выясни, кто строит козни. А то получается что? Сегодня клиент с телохранителем, и чувствует себя в безопасности. А завтра телохранителя рассчитали, а тут – бац! И клиента больше нет.

Вот чтобы такого не случалось, я всегда бросаю все силы на то, чтобы найти преступника. Чтобы потом не от кого было охранять хорошего человека. Чтобы хороший человек чувствовал себя свободным. Чтобы он мог без страха пройтись по городу, зайти в магазин, в кинотеатр – да куда угодно! И не оглядываться при этом на свою тень. В общем, я делаю все, чтобы мой клиент в дальнейшем был счастлив. Жаль, что мало кто это понимает.

Здание филармонии не изменилось с тех пор, как я была здесь в последний раз. Тогда я охраняла вологодского актера, мима и клоуна, у которого в Тарасове остался, мягко говоря, недоброжелатель. Но об этом как-нибудь в следующий раз. А сейчас о филармонии.

Здание поддерживали мощные колонны, и фасад в целом производил впечатление незыблемости. Незыблемости классического искусства, которое там процветало. Но время шло вперед, классическое искусство оставалось уделом немногих любителей, а концертной организации нужны были деньги. Нужны были позарез. И вот городская филармония взялась организовывать концерты популярных артистов. Не сразу, конечно. Вначале дирижер местного оркестра разучил со своим коллективом с десяток популярных мелодий. Но то, что было доступно оркестру филармонии, уже не устраивало массового потребителя.

Тогда за дело взялся городской отдел культуры, не так давно переименованный в министерство. Там посидели, подумали и махнули на классику рукой. Потребителю нужно не это. Ему подавай современный музон, с барабанами и гудящим басом. Оставалось только одно: пригласить на гастроли артистов, обладающих такими возможностями.

И все бы хорошо, но у филармонии были проблемы с аппаратурой. Та, что в свое время осталась от Алика Бабасова, устарела, на новую государство денег не выделяло. Новоиспеченные менеджеры из концертного отдела покумекали и стали приглашать артистов, которые работали под фонограмму. Сначала все проходило гладко. Потом зрители стали замечать, что артисты на сцене только открывают рты.

Это произошло в один черный день, когда на выезде забарахлил видавший виды магнитофон – пережиток эпохи социалистического материализма. Нет, ничего особенного не произошло. Он просто не включился в нужный момент, и всем сразу стало ясно, что артист без голоса, оркестра нет, и вообще все, что они видят перед собой, к искусству не имеет никакого отношения.

После такого конфуза менеджеры стали осторожнее. Теперь они приглашали только тех артистов, которые сумели себя зарекомендовать в столице. Конечно, средства на гастроли выделялись минимальные, поэтому артисты приезжали без инструментальных ансамблей. Фонограмма все-таки имелась, но это была запись инструментального сопровождения, а пели теперь вживую. Примерно того же сейчас ждали от Леды. Но под фонограмму нужно репетировать, и даже более тщательно, чем с живыми музыкантами.

Живой музыкант чувствует, где певица немного запаздывает, а где спела немного не в такт. Фонограмма – это своего рода робот, который требует от артиста идеального исполнения. И для того чтобы спеть под нее, нужно репетировать чуть ли не каждый день. Особенно, если фанера проигрывается на незнакомой аппаратуре.

Вот поэтому сегодня с самого утра мы с Ледой направлялись в филармонию на репетицию. Трудности начались сразу же. Меня ни в какую не хотел пускать вахтер. Я и удостоверение показывала, и убеждала, и грозила полицией. Все было бесполезно. Вахтер из дедов старой закалки был неприступен. Наконец Леда вошла внутрь и привела кого-то из администрации филармонии. Только после детального разъяснения цербер наконец тяжело вздохнул и открыл передо мной цепочку, которая была протянута через дверной проем.

– Иди, – сказал он коротко и отступил шаг назад.

– Я буду сопровождать Леду всегда и везде, – предупредила я его. Он ничего не ответил и отвернулся. Наверное, остался недоволен собой. Я с сожалением посмотрела на его согбенную фигуру, но Леда стала торопить меня:

– Женя, мы опаздываем.

Я двинулась за ней в сторону зала.

Когда мы проходили по боковому коридору, идущему вдоль сцены, на пути стали возникать какие-то люди в ярких костюмах и гриме, музыканты с инструментами и вечно спешащие костюмеры с ворохами одежды. Мне это все было несколько непривычно, но Леда ловко лавировала между ними, периодически оглядываясь на меня.

– Я здесь! – говорила я ей в очередной раз, уворачиваясь от бегущего билетера.

– Не теряйся! – подбадривала она меня. Она была в своей стихии, а у меня, несмотря на мою подготовку и умение ориентироваться в любой обстановке, просто рябило в глазах.

– Сейчас уйдут народники, и здесь будет спокойнее, – крикнула мне Леда, проскальзывая между двумя парнями в косоворотках, один из которых нес гармонь. Я повторила ее маневр и оказалась прямо перед сценой. Точнее, перед той ее частью, которая обычно не видна зрителям. Скрытые в складках кулис, стояли три девочки, которые, увидев Леду, дружно всплеснули руками и бросились ей навстречу.

– Где ты ходишь? – спросила невысокая блондинка в сиреневом платье до пят.

– Уже одиннадцатый час, – вторила ей рыженькая худощавая особа среднего роста.

– Алексей Юрьевич тебя ищет, – сказала высокая кудрявая брюнетка, подошла к Леде и чмокнула ее в щеку. Леда ответила на поцелуй, и девушки обнялись, наперебой рассказывая друг другу, как они устроились в гостиницах. Попутно я выяснила, что Дора, так звали брюнетку, жила в гостинице «Колос», в одном номере с двумя Ленами. Я так поняла, что две Лены – это остальные девушки. Но мне показалось, что Дора не имя. Слишком изысканно для России, да и не подходит к репертуару, который исполняет Леда. Оставив свои мысли при себе, я стала следить за тем, что будет дальше.

А дальше было все как по нотам. К Леде подкатился низенького роста небритый «колобок» и стал отчитывать ее за то, что она опоздала на репетицию. Леда как могла оправдывалась, иногда кивая головой в мою сторону. «Колобок» посмотрел на меня и строго спросил:

– Подружка?

– Телохранитель! – Я ожидала этого вопроса и заранее вытащила из кармана «корочки». Теперь я раскрыла книжечку и держала ее так, чтобы молодой человек мог прочесть, что там написано.

– Хм. Занятно. И кто тебе дал эту ксиву? – «Колобок» сразу посерьезнел. – Рекомендации есть?

– Начальник отдела по борьбе с организованной преступностью вас устроит? – спросила я, спокойно глядя ему прямо в глаза. «Колобок» присвистнул, но от своего не отступился.

– Давай телефон, – скомандовал он и, вытащив свой сотовый, больше похожий на небольшую лопату, приготовился записывать.

– Простите, а вы кто?

– Продюсер всего этого безобразия, Панин Алексей Юрьевич.

Я удовлетворенно кивнула, продиктовала рабочий номер Бодрова и стала следить за выражением его лица. Алексей Юрьевич все записал и тут же набрал нужные цифры. Бодров снял трубку сразу, и лицо Панина немного вытянулось. Он пробормотал что-то вроде «очень приятно», но присутствие Леды придало ему храбрости, и он небрежным тоном спросил:

– Валерий Петрович, у нас такое дело: мою солистку взялась охранять некая Женя Охотникова… – Последовала длинная пауза, в течение которой лицо «колобка» то краснело, то бледнело. Наконец оно сплошь покрылось мелкими бисеринками пота, и продюсер «всего безобразия» полез в карман за носовым платком. –   Нет, конечно, я хотел просто спросить… – Голос Бодрова гремел в трубке. Капитан взялся отчитывать незадачливого продюсера, и это возымело свое действие. После того как разговор был закончен, Панин обратился ко мне на «вы».

– Евгения, вы действительно воспитывались в Ворошиловке? – Его голос звучал мягко и в какой-то степени подобострастно.

– Да, это так, – ответила я, – но я не очень люблю об этом рассказывать.

– Почему? Вы ведь после этого сражались в горячих точках и остались невредимы. Само по себе это просто чудо. – Отношение Панина ко мне резко изменилось. Теперь, после разговора с Бодровым, он видел во мне «знаменитость», которая требует по меньшей мере особого к себе отношения. Я не одобряла всего этого и сухо сказала:

– Я могу выполнять свои обязанности?

– Да-да, конечно. Можете приступать.

– Я уже приступила. Со вчерашнего вечера. Леда будет находиться под моим неусыпным наблюдением. Надеюсь, вы не забыли, что ее бывший телохранитель расстался с жизнью?