Чёрная магия

Выглядела она, словно обычный парфюмерный магазинчик, на стене над дверью имелись некие знаки, видимые лишь для того, кто знаком с тайными науками. Свней, бродившая по главной улице Конен-Фей и глазеющая по сторонам, сразу же прочла эти знаки. Экстравагантный зеленый курсив указывал часы работы школы, излагал, где и как можно в нее записаться и где расположено подходящее для студентов жилье.

С последним девушке вообще повезло: оказалось, что трем дочерям магов, снимавшим помещение над магазинчиком кукольного мастера, не хватало денег на ежемесячную оплату, и они искали четвертую компаньонку — представительницу земной стихии, которая бы дополнила их воздух, огонь и воду. Они оказались милыми девушками, хотя Свней несколько растерялась, увидев, что всех их превосходит ростом, и несколько разозлилась, обнаружив, что все трое относятся к ее матери с благоговейным трепетом.

— Ты — дочь той самой Святой Мира?! — воскликнула Сеела, отец которой был Главным Кудесником в Городе Огненной Горы. — Но что ты тут делаешь? В приготовлении дистиллятов и эссенций с твоей матерью не сравнится никто. Это же всем известно! Я бы отдала все на свете, лишь бы учиться у нее!

Это утверждение, с незначительными вариациями, Свней слышала регулярно на протяжении четырех лет учебы. Впрочем, она быстро перестала обращать на него внимание. Занятия занимали половину ее времени, а вторая половина уходила на изучение странного нового мира, в котором она жила, где не было никаких телохранителей (во всяком случае, таких, о которых она бы знала) и где от прочих юных леди ее отличал лишь рост.

Это было потрясающе интересно. Она копила вместе со своими соседками на диван в общей гостиной, а потом они вчетвером затаскивали этот диван по крутой лестнице, с хихиканьем и взвизгиванием, хотя Свней могла бы взять его под мышку и занести в одиночку без особых усилий. Она обедала вместе с соседками в маленькой лавочке, торгующей жареной рыбой; у них там даже была своя постоянная кабинка, и они сидели только в ней, хотя Свней находила ее тесноватой.

Она сочувственно выслушивала то одну, то другую соседку, когда те влюблялись в разных молодых и красивых провидцев и чародеев, и делала уборку после множества шумных вечеринок, разок даже разбила вазу о голову одного оборотня, довольно милого в трезвом состоянии, но в пьяном виде превратившегося в нечто весьма неприятное. Свней пришлось швырнуть его через плечо, а потом спустить с лестницы; соседки благодарили ее со слезами и дружно признали, что не представляют, как бы без нее обошлись.

Но сама Свней не влюблялась.

Не то чтобы у нее не было поклонников, претендующих на ее руку, — нет. В Вечерней школе имелось несколько кавалеров, которые блистали драгоценными украшениями и странными привычками и стремились завязать роман со Свней. Один из них, с пылающими волосами, был лордом огня, другой, с широкими фиолетовыми крыльями, — лордом воздуха. Еще один был лордом воды; за ним постоянно следовали слуги, которые обрызгивали его ароматической водой, спасая кожу от пересыхания.

Но все они хотели жениться на Свней только ради заключения династического союза с Господином Горы. А Свней давным-давно решила, что лишь любовь, настоящая любовь — единственное, что может оправдать все сложности, связанные с романами. Поэтому она вежливо отклонила ухаживания, и молодые лорды, подувшись какое-то время, нашли себе новых потенциальных невест — дочерей богатых родителей.

Курс обучения кончился. Соседки тепло попрощались друг с другом и отправились каждая своей дорогой. Свней вернулась домой вместе с обслуживающими духами, которые доставили подарки для всех ее маленьких племянников и племянниц. Но она не задержалась дома надолго, поскольку услышала о далеком острове, где на серебряном утесе огромными буквами была записана формула, позволяющая на маленьких, поддающихся управлению участках поворачивать время вспять. Конечно, Свней захотелось этому научиться.

* * *

— Свней оказалась весьма неплоха, — сказал как-то вечером Господин Горы, укладываясь спать, — И все же мне хотелось, чтобы она проводила чуть больше времени дома. Мне кажется, ей пора уже выйти замуж и осесть, как это сделали мальчики.

— Она не может успокоиться, — ответила Святая Мира, расчесывая волосы.

— С чего вдруг? Эта первоклассная чародейка с двумя степенями? Несравненный Рубин — вот как ее прозвали. Чего ей еще надо?

— Она пока не знает. — Святая Мира погасила свет. — Но узнает, когда найдет.

* * *

Свней пережила множество приключений.

Но однажды, когда она пыталась понять неясное место в одной старинной колдовской книге, ей вдруг захотелось понаблюдать за бушующим штормом посреди океана и послушать, как звучит гнев вод. Темной ночью на исходе года, когда каждое мелкое суденышко забивается в гавань и становится на якорь, она улетела прочь и нашла то, что искала.

Такого шторма мир еще не видел. Белая пена взлетала в воздух, белый воздух дрожал под ударами воды, белые чайки с пронзительными криками кружили в черном небе, а волны были подобны горным массивам с глубокими долинами.

Свней планировала над всем этим, находясь в пузыре собственного изобретения, который защищал ее от неистовства стихии. С интересом наблюдая, она вдруг заметила в провале между волнами фигурку, цепляющуюся за деревяшку. Провал превратился в водяную стену, стена устремилась вверх — и прямо перед глазами Свней очутился утопающий человек. От изумления он выпустил обломок мачты, за который держался, и камнем пошел вниз.

Свней вскрикнула и ринулась из своего пузыря в волну. Она прошла сквозь воду, как сквозь темное стекло, и поймала тонущего за руку, затем устремилась вверх, волоча спасенного за собой. Девушка вытащила его на воздух и обхватила сильными руками. Лететь Свней не могла, поскольку крылья ее намокли, но она вызвала морских животных, и те помогли добраться до ближайшей суши.

Это был всего лишь клочок земли, белые скалы, торчащие из моря. При помощи магии Свней воздвигла на нем каменный дворец и занесла спасенного туда. Огонь плясал в камине, на столе стояли горячая еда и вино. Свней положила мужчину, все еще не пришедшего в сознание, в мягкую постель и стала за ним ухаживать.

День за днем Свней заботилась о нем, пока мужчина не поправился настолько, что заговорил с ней. К тому времени сердце Свней принадлежало этому мужчине.

Он не был красив, как лорд-волшебник, не владел никакой магией, и в жилах его не текла древняя кровь. Он был всего лишь мастером в одном из городов детей Солнца, делал игрушки, и звали его Кендах. Но Свней так подолгу и с таким волнением смотрела на него, пока он спал, что когда сама ложилась отдыхать, ей представлялся его образ.

И конечно же, когда Кендах открыл глаза, первым, что он увидел, было лицо Свней, и это была любовь. Да разве могло быть иначе?

И они, довольные жизнью, стали вить гнездышко — пока не сообразили, что родственники могут за них беспокоиться. Тогда они отправились домой к Свней, и Кендах познакомился с ее семьей («Что-что он делает? Игрушки?!» — развеселились ее братья), а позже Кендах представил ее своим родителям («Очень славная девушка. Высоковата, правда, но все равно славная», — сказал ничего не подозревающий отец Кендаха. Молодые предпочли не сообщать ему, кто у него в сватьях).

Они поженились в Конен-Фей, скромно и без претензий.

— Надеюсь, у мальчика не будет проблем с ее братьями? — с беспокойством произнес отец Кендаха вечером в номере гостиницы, — Ты заметила, как сердито они на него смотрели? Особенно тот красавчик. У меня прямо кровь в жилах застыла.

— Теперь понятно, она пошла ростом в отца, — рассуждала мать Кендаха, наливая супругу чай, — Насколько я понимаю, он очень солидный коммерсант. Держит какую-то страховую фирму. Интересно, почему ее мать носит вуаль? Как ты думаешь?

Кендах открыл в Конен-Фей магазин игрушек и продавал там воздушных змеев в виде насекомых, военных кораблей и метеоров. Свней воздвигла скромный дворец среди деревьев, где они стали жить в любви и согласии. Свней была полностью довольна своей жизнью и считала, что большего и желать нельзя.

Но однажды…

Однажды она проснулась и заметила серое пятно на лике солнца. Свней моргнула и протерла глаза. Пятно никуда не исчезло. Оно было и на ее утренней чашке чая. Оно мелькало на страницах книг, которые Свней пыталась читать, и лежало, словно грязь, на лице ее возлюбленного.

Свней решила разобраться, что происходит. Она прошла в кабинет и достала большой шар из черного хрусталя, в глубине которого мерцали огни. Свней удалилась с шаром в тихое местечко и гладила его до тех пор, пока от него не стали отскакивать потрескивающие искры. Наконец из темных глубин всплыли слова: «ТВОЯ МАТЬ ТЕБЯ НЕ ПОНИМАЕТ».

Они скользили по поверхности шара, слегка пульсируя. Свней пристально вглядывалась в них, но они не менялись.

Тогда Свней решила полететь и увидеться с матерью. Она накинула свой плащ из павлиньих перьев и запрягла в небесную колесницу пару грифонов (очень удобно, если у твоего возлюбленного нет крыльев и с небом его связывают лишь воздушные змеи).

Святая Мира сидела в одиночестве в своем саду, у тихого озерца с зеркальной гладью. На ней было простое белое одеяние. На поверхности воды сияли белые лилии, в отдалении пела птица. Святая была погружена в медитацию; ее прозрачные, как хрусталь, глаза были безмятежны.

Но вдруг на поверхности воды промелькнуло цветное пятно. Святая подняла голову и увидела свою старшую дочь, несущуюся по небу. Запряженная грифонами колесница с грохотом приземлилась неподалеку. С нее соскочила Свней, теребя свой яркий плащ. Она направилась к матери и преклонила колени.

— Матушка, мне нужно поговорить с тобой, — сказала она. — Это правда, что ты меня не понимаешь?

Святая Мира помолчала, потом ответила:

— Да, правда. Мне очень жаль, милая. Это что-то меняет?

— Матушка, я тебя разочаровала? — грустно поинтересовалась Свней.

На этот раз Леди думала долго.

— Нет, — наконец произнесла она. — Мне хотелось бы видеть интерес моей дочери к искусству исцеления. Это то, что уместно передавать от матери к дочери. Но твой брат Демаледон превосходный ученик, о таком можно только мечтать. К тому же у меня есть множество других последователей. Так с чего бы твоей жизни копировать мою?

— Но никто из остальных девочек не сделался целительницей, — слегка раздраженно заметила Свней.

— Совершенно верно. Они пошли своим путем: возлюбленные, мужья, дети, сады и танцы.

— Вообще-то у меня тоже есть муж, — напомнила Свней.

— Дитя мое, моя Темноглазка, я радуюсь твоему счастью. Разве этого недостаточно?

— Но я хочу, чтобы ты понимала меня! — воскликнула Свней.

— А ты меня понимаешь? — спросила Святая Мира.

— Тебя? Конечно понимаю!

Мать взглянула на нее с насмешливой улыбкой.

— Я родила твоему отцу четырнадцать детей. Я смотрела, как он уходит совершать ужасные вещи, и перевязывала его раны, когда он возвращался, совершив их. Я управляла штатом в тысячу с лишним слуг, большинство из которых великаны. Помимо этого, я вела переписку со своими бедными учениками, которые пытались исполнять мою работу в мое отсутствие. Что ты знаешь обо всем этом?

Свней молчала.

— Ты всегда охотилась за сокровищами, дорогая, и кидалась открывать любую встреченную дверь, желая выяснить, что за ней, — мягко продолжала Святая Мира. — Но остались двери, которые ты все еще не открыла. Мы с тобой можем любить друг друга, но как мы можем друг друга понять?

— Должен быть какой-то способ! — настаивала Свней.

— Ты сейчас так похожа на своего отца! Глядя на тебя, мне одновременно хочется и смеяться, и плакать. Не переживай, моя Темноглазка, ты сильная, счастливая и хорошая, и я рада за тебя.

Тем же вечером Свней вернулась к себе. Она вошла в комнату, где Кендах рисовал ярких, причудливых птиц на своих воздушных змеях. Свней села напротив мужа и посмотрела на него.

— Я хочу ребенка, — сообщила она.

Кендах поднял голову и удивленно моргнул. Когда до него дошел смысл этих слов, он заулыбался и обнял жену.

Родила ли Свней? А как же иначе? Она ведь всегда исполняла задуманное.

На свет появилась крепкая и здоровая девочка. Она была похожа и на отца, и на мать, но больше всего — на себя саму и часто удивляла своим поведением.

Кендах был из простой многодетной семьи, и рождение ребенка не застало его врасплох. Он знал, как купать младенца, и имел хороший навык засовывания вертлявого малыша в одежку.

Свней, выросшая в детской в окружении дюжины слуг, оказалась совершенно неопытной в этих делах. Собственная беспомощность потрясла ее, как и всепоглощающая беспомощная любовь. До сих пор младенцы мало интересовали Свней. Для нее они были кем-то мелким в пеленках, к кому следует проявлять вежливый интерес, дарить серебряные чашки с именем и колдовать заклинание удачливости.

Но ее собственный младенец!!! Свней могла часами лежать, глядя на свою спящую деточку и восхищаясь зевающим беззубым ротиком или медленным движением крохотной ручки.

Когда малышка достаточно подросла и с ней можно было путешествовать, они закутали дочку в одеяло, отделанное жемчугом, и отправились в гости к бабушке и дедушке со стороны матери, нагруженные обычными подарками. Кендах поехал учить своих племянников и племянниц, как управляться с его чудесными воздушными змеями. Торжествующая Свней понесла свою дочь к Святой Мира.

— Вот теперь-то я сделала нечто, понятное тебе! — произнесла она.

Святая Мира взяла малютку внучку на руки, поцеловала в лобик и сказала:

— Надеюсь, это не единственная причина, заставившая тебя обзавестись ребенком.

— Ну… конечно же нет! — покраснев, запротестовала Свней. — Я хотела понять, что это такое — материнство.

— И что же ты о нем думаешь, дитя мое?

— Оно приводит в трепет. Оно священно. Ее существование придало всей моей жизни новый смысл! — с пылом воскликнула Свней.

— О да! — согласилась Святая Мира.

— Я имею в виду, что это вершина творения! Это сила! Я просто жду не дождусь, так мне хочется узнать, о чем она будет думать, как к чему относиться, что она будет говорить и делать. Я явила миру абсолютно новое существо! Разум, способный мыслить! Что обычная магия по сравнению с этим?

Малышка раскапризничалась, и Леди встала, чтобы погулять с ней по саду. Свней зашагала рядом с ними, подыскивая слова, чтоб выразить свою мысль.

— Я столь многому могу ее научить, так много могу ей дать, так много могу разделить с ней! Ее первые простенькие заклинания. Ее первый полет. Ее первое преображение. Я научу ее всему, что знаю сама. У нас дом в Конен-Фей — ей будет удобно учиться в Вечерней школе! Ей даже не придется искать себе съемное жилье. Она может воспользоваться моими старыми учебниками…

Но малышка продолжала плакать и тянуть к чему-то ручонки.

— Она чего-то хочет уже сейчас, — заметила Леди.

Она сорвала белый цветок и предложила малышке. Но нет, девочка указывала на что-то другое. Свней протянула дочери хрустальную подвеску, блистающую силой и отбрасывающую пляшущие блики. Но ребенок продолжал плакать и тянуться вверх. Тогда женщины подняли головы и увидели, что в небе весело и безрассудно пляшет один из воздушных змеев ее отца.

На какое-то время они застыли, глядя ввысь, потом посмотрели на девочку и переглянулись.

— Возможно, тебе пока не стоит записывать ее в Вечернюю школу, — сказала Святая Мира.

И Свней с ужасом осознала, что настанет тот день, когда ей потребуется совет матери.

Йон Колфер

«Птичья история»

Ирландский писатель Йон Колфер — автор популярной серии о приключениях Артемиса Фаула, юного гениального преступника. Его перу также принадлежат произведения «Четыре желания», «Супернатуралист» и другие.

Йон Колфер вырос в ирландском городе Уэксфорде, где и проживает со своей семьей.

В шуточной истории, представленной в нашем сборнике, Колфер показывает, что те, кто готов платить за ужин песней, должны более тщательно выбирать репертуар…

В средневековой Европе путешественник всегда мог рассчитывать на горячий ужин, но при одном условии: от него требовалось рассказать увлекательную историю. Зная это, один необычный гость и присоединился к очереди, стоявшей к Эрику — мальчику-королю.

В конце концов подошел мой черед. И слава богу, я почти умирал с голоду. Я решил сочинять на ходу. В любом случае, тарелку с едой мне это обеспечит, а может, и еще что-нибудь перепадет.

— Теперь ты, — повелел король-мальчишка, указав мечом на рыцаря подо мной. — Расскажи нам что-нибудь интересное.

— Одну минутку! — запротестовал я, спикировав на стол. — Полагаю, сейчас моя очередь!

Собравшиеся удивились, услышав говорящую птицу, но того эффекта, что обычно, я не добился. Чаще всего начинайся вопли, крики про колдовство и требования сварить чертову курицу. Но на этот раз лишь некоторые из присутствующих приподняли брови. Наверное, после историй, которые прозвучали в тот день, благородное собрание было уже ко всему готово.

Я распушил перья.

— И как? Дадут мне воспользоваться моим правом? Или ты откажешь птице в еде?

Король-мальчишка улыбнулся.

— Рассказывай, цыпленок.

— Я не цыпленок! — возразил я, слегка надувшись, — Я голубь! Это совсем другое! Куры — грязные существа, которые трещат без умолку и роняют свой помет повсюду, где проходят. Мы, голуби, куда благоразумнее и скромнее.

— Прими мои извинения, голубь, и рассказывай.

Я благодарно поклонился. Наконец-то настало время моей истории. Нет, конечно, не моей собственной. То есть я мог бы припомнить кое-что из своих детских воспоминаний… Но об этом без крайней нужды я говорить не стал бы.

— Гхм. Да. Так вот, жил некогда благородный рыцарь, который искал по всему свету Святой Грааль.

Благородный рыцарь, шедший в очереди следующим после меня, приподнял палец в кольчужной перчатке.