За морями, за горами [Сказки народов разных стран]

— Где же золото? — спросил он.

— Потерпи ещё, — ответил боб, продолжая петь.

У бездельника уже руки онемели, а, кроме разрыхлённой земли и дождевых червей, ничего, никакого золота не видно было.

Взмолился бездельник, запросил пощады:

— Сжалься, боб, не пой больше!

— Привыкай работать, никчёмный человек, — пел боб и умолк лишь тогда, когда бездельник упал и шевельнуться уже не мог.

Тогда боб исчез, как будто его никогда и не было.

Не день и не два болели кости у бездельника, но он опять пошёл в поле. И сам пел песню боба и целую весну мотыжил поле: уж очень ему хотелось найти золото. Правда, он так и не нашёл ни глиняного чана с золотом, ни бронзовой кровати, но зато осенью собрал урожай, и у него стало много вкусных кушаний и красивой одежды.

Говорят, что с тех пор он всё время поёт песни, а ведь раньше он рот открывал только для того, чтобы поесть или зевнуть.

Ну, а что стало с A-ту и его старым отцом?

Оставшись без своего маленького друга, A-ту долго горевал. Тяжело им стало работать без его весёлых песен. Но вот однажды, с трудом поднимая тяжёлую мотыгу, A-ту вдруг тихонько запел песенку боба:

Мы работаем опять, раз, два, три, четыре, пять!

И как будто мотыга стала легче. Всё быстрее и быстрее стал A-ту поднимать и опускать её: ведь песенка боба была волшебной. Снова их маленькое поле дало богатый урожай.

Теперь A-ту, когда работал, всегда напевал песенку боба. Ему так хотелось вырастить самые большие стручки, чтобы опять найти в них маленького Доу-эр и спросить, не знает ли он песен, которые помогали бы его старому отцу собирать в горах хворост.

Ну, а вырастил ли он их? Почему же нет! Ведь с песней, да ещё с волшебной, всё можно сделать.

Вы спросите, где же теперь весёлый Доу-эр? Да он по-прежнему живёт в самых больших стручках, потому что большие стручки вырастают на полях у тех, кто любит работать.

Гонза и скрипка

Чешская сказка

ила-была в Чехии в старые времена бедная женщина со своим сыном Гонзой. И в такой нужде они жили, что после долгих раздумий и слёз решилась наконец мать отправить своего единственного сына в чужие места на заработки. Очень не хотелось Гонзе расставаться со своей матушкой, но ничего нельзя было поделать. Приходилось идти. Обняла его мать на прощанье, дала ему три гроша, ломоть хлеба, и отправился Гонза в путь-дорогу.

Прошёл Гонза ни много ни мало, а ровно полпути до ближайшего города, когда на опушке леса повстречался ему нищий старик и попросил дать что-нибудь на пропитание. Гонза протянул нищему грош и при этом сказал:

— Возьми, пожалуйста, у меня ещё осталось два гроша…

Пошёл Гонза дальше и у самого поворота дороги встретил ещё одного нищего старика. Этот был по виду ещё несчастнее первого и тоже просил хоть что-нибудь на пропитание. Гонза дал ему второй грош, и не успел сделать несколько шагов, как из-за кустов появился ещё один нищий.

Можно было подумать, что они как грибы вырастают в этом лесу!

Гонза уже не стал дожидаться, пока этот нищий попросит у него милостыню, и отдал ему свой третий грош. И, отдавая, подумал: «В конце концов, мне не так плохо, как ему, у меня ведь остался ещё ломоть хлеба».

Нищий посмотрел на Гонзу и сказал:

— А ты, паренёк, меня не узнал? Это ведь я все три раза просил у тебя милостыню. И ты мне отдал всё до последнего гроша. В награду за это я исполню три любых твои желания.

— Вот я слыхал, — после некоторого раздумья нерешительно промолвил Гонза, — что есть на свете такой чудесный кошелёк, в котором никогда не переводятся монеты… Нам бы с матушкой очень пригодился такой кошелёк…

— Раз, — произнёс нищий, и в этот самый миг в руке у Гонзы появился кошелёк, в котором позвякивали монетки. — Ну, говори своё второе желание.

Гонза сперва положил в карман кошелёк и только потом сказал:

— Говорят, что есть такое ружьё, которое всегда попадает в цель и никогда не промахнётся. Вот если б можно было…

— Два, — произнёс старик, и на правом плече Гонзы появилось ружьё. — Говори, какое у тебя третье желание.

— Хотелось бы мне ещё скрипку, — сказал Гонза, — но не простую, а такую, что, если на ней заиграть, все бы пустились в пляс…

— Три, — произнёс старик, а на левом плече Гонзы уже висела скрипка на алом шнуре.

И прежде чем Гонза поблагодарил старика, тот исчез, словно его никогда и не было.

Гонза поскорее открыл кошелёк, вытащил из него два гроша, а в кошельке зазвенели новые. Вытащил Гонза и эти гроши. В кошельке появились ещё две монеты. Убедился Гонза, что кошелёк волшебный, и захотелось ему поскорее испытать ружьё.

Побежал Гонза к пруду и вскоре увидел дикую утку, которая плавала очень далеко от берега. Из простого ружья в неё, конечно, никогда бы не попасть. Снял Гонза ружьё, взвёл курок и уже собирался выстрелить, как вдруг услышал чей-то голос:

— Эй, простофиля, неужели ты собираешься попасть в утку на таком расстоянии?

Гонза оглянулся и увидел мельника, который подходил к нему. Это был жадный и злой человек.

— Ты же, чудак, стрелять не умеешь, — продолжал издеваться мельник.

Ничего не ответил Гонза и нажал курок.

Бах! — раздался громкий выстрел, и подстреленная утка забила крыльями по воде.

— Моя, моя! — закричал жадный мельник, быстро скинул кафтан и побежал вприпрыжку к воде. Но вдруг остановился: по самому берегу, вокруг пруда, росли густые кусты колючего репейника. А Гонза взял скрипку и заиграл плясовую.

И мельник стал плясать. Он скакал в зарослях репейника, весь исцарапался, но никак не мог остановиться.

— Ой, ой, довольно! — взмолился мельник, — Я тебе дам сто золотых, только перестань играть…

Гонза перестал играть. А скупому мельнику пришлось дать ему сто золотых.

Мельник оделся и побежал в город к самому главному судье и начал кричать, что какой-то бродяга украл у него сто золотых. Судья послал двух стражников к пруду. Они обыскали Гонзу, нашли у него сто золотых и отвели в тюрьму.

В этом городе в те старые времена существовал очень жестокий обычай — вешать вора без всякого суда. Отобрали у Гонзы кошелёк, ружьё и скрипку и повели на большую площадь.

Гонза стал просить, чтобы ему разрешили в последний раз перед смертью поиграть на скрипке.

Услыхав про скрипку, мельник закричал:

— Нет, нет! Не давайте ему скрипку!

А Гонза продолжал просить:

— Дайте скрипку, хотя бы на минуточку!

В народе закричали:

— Дайте ему скрипку! Пусть поиграет в последний раз!

Дали Гонзе скрипку. Начал он играть, и тут все, кто был на площади, пустились в пляс.

Начал он играть, и тут все пустились в пляс.

Плясали все — и сам главный судья, и стражники, и мельник. У них уже подкашивались ноги, но остановиться они никак не. могли. Тогда стали просить Гонзу перестать играть, а Гонза всё играл. Судья обещал немедленно освободить его, если он перестанет играть.

— Пусть мельник расскажет всю правду, — сказал Гонза, — тогда перестану.

Жадному мельнику пришлось рассказать всё как было и возвратить Гонзе сто золотых. Гонза в тот же день вернулся домой. И с тех пор зажили они с матушкой очень хорошо. В кошельке у них никогда не переводились гроши, ружьё без промаха стреляло на охоте, и на обед всегда бывала утка или заяц… А на скрипке Гонза и теперь играет, когда людям хочется повеселиться и поплясать.

Кошечка и вязальные спицы

Немецкая сказка

ила-была одна бедная женщина. Вот отправилась она в лес за хворостом. Собрала большую вязанку, взвалила на спину и пошла домой. Вдруг видит — лежит под кустом кошечка, больная-пребольная, и жалобно мяукает. Пожалела её женщина, положила в передник и принесла домой.

Дома встретили её дети и спрашивают:

— Мама, что это у тебя в переднике?

— Кошечка.

— Дай нам!

Но мать нс отдала её. Ведь кошечка была больная-пребольная. Напоила она кошечку молочком, постелила старые мягонькие тряпки и уложила её спать.

Отлежалась кошечка, поправилась, стала здоровой.

Прошло немного времени, и вдруг кошечка исчезла из дому. Нет кошечки! Пожалела её женщина, погоревала, да что поделаешь — ушла кошечка, и нет её.

Отправилась женщина как-то снова в лес. Насобирала хворосту и решила возвращаться. Подошла она к тому самому месту, где когда-то подобрала больную кошечку, смотрит, а на этом месте стоит седая старушка. Поманила она женщину, и, когда та подошла, старушка бросила ей в передник пять вязальных спиц.

Пять вязальных спиц! Что за подарок? И зачем они ей, когда дома свои спицы есть!

Принесла женщина эти пять вязальных спиц домой и положила на стол.

Утром встала, смотрит — а на столе лежит пара новёхоньких, только что связанных чулок.

Удивилась женщина.

Вечером она снова положила спицы на стол, а наутро там опять новые чулки лежали.

С тех пор каждую ночь вязали спицы, хоть и немного, а всё ж по одной паре чулок. Много не много, а со временем и женщине и её детям чулок стало вдосталь.

А спицы и сейчас всё вяжут и вяжут, каждую ночь по новой паре чулок, если ещё не перестали.

Лиса, медведь и тетерев

Финская сказка

ла как-то лисица по лесу. Навстречу ей медведь, а в зубах у него — живой тетерев. Медведь идёт, важничает: вот, мол, не только ты ловкая — я вот тоже сумел живого тетерева поймать.

Лиса посмотрела на него лукавым глазом:

— А что, куманёк, откуда сейчас ветер, знаешь ли?

Медведь покосился на небо, на деревья и прогудел:

— Ду-ух, ду-ух, ду-ух…

Ведь у него в зубах был живой тетерев и он не мог открыть рот, чтоб ответить!

А лиса, будто не расслышав, спрашивает снова:

— Откуда же сейчас ветер дует? Скажи, куманёк!

Медведь опять прогудел что-то. Но лиса никак не хотела отстать от него:

— Что? Откуда ветер?

Рассердился медведь.

— С запада! — рявкнул он.

Рявкнул медведь, да и выпустил тетерева. Взвился тетерев и улетел.