– Ты необыкновенная женщина, Пола, – проговорил он. – Ты мудрая и добрая, в тебе столько любви и сострадания. Спасибо, что ты вправила мне мозги. Я отдам Салли и нашему ребенку всю свою любовь до последней капли. Обещаю тебе.

После ухода Энтони Пола с удвоенной энергией взялась за работу. Она не поднимала головы до половины седьмого, пока в дверь не заглянула Эгнес.

– Мы сегодня надолго задержимся, миссис Фарли?

Пола оторвалась от бумаг, положила ручку и откинулась на спинку кресла. Она провела ладонью по своему усталому лицу, потянулась было за чашкой, но чай давно остыл, и Пола с недовольной гримасой поставила ее обратно.

– Я задержусь еще на полчасика, не больше, но ты, если хочешь, можешь идти уже сейчас.

– О нет, у меня и мысли такой не возникало, – возмутилась Эгнес. От ее взгляда не ускользнуло, как измождена, бледна Пола – Позвольте мне заварить вам чашечку хорошего горячего чая, миссис Фарли. Вы неважно выглядите.

– Большое спасибо, Эгнес. Нет, погоди. Давай-ка лучше выпьем. Мне сейчас рюмочка не повредит, да и тебе, я уверена, тоже.

– С удовольствием, миссис Фарли. А что у нас есть?

Впервые за весь день Пола искрение засмеялась.

– Прости, – извинилась она, заметив обиду и растерянность на лице секретарши. – Но ты так забавно это сказала… И правда, что у нас есть? Боюсь, что с этим неважно. Хотя в шкафу когда-то стояла бутылочка шерри.

Эгнес поспешила к встроенному шкафу, а Пола принялась перебирать бумаги, раскладывая их по разноцветным папкам, и быстро навела на своем столе порядок.

Через несколько секунд вернулась Эгнес с триумфальной улыбкой на лице. Она торжественно подняла вверх руку с бутылкой.

– Отлично. Где у нас стаканы? Мы сейчас сделаем сразу два важных дела – быстренько решим несколько последних вопросов, поскольку завтра суббота. Я решила не выходить на работу, хочу провести день с детьми. И ты тоже отдохни.

– Спасибо, миссис Фарли, – расплылась в улыбке Эгнес.

Десять минут спустя, потягивая шерри, Пола почти освободила свой стол от папок. Большинство из них перекочевали на пол и лежали у ног секретарши.

– Последние три можешь отправить в Лондон Гэй Слоун. В синей – окончательные детали по магазину деловой одежды. Кстати, я решила остановиться на том названии, которое предложила Эмили. По-моему, оно самое удачное… «Деловая женщина» – этим сказано все. Как ты считаешь?

– Мне очень нравится, как я еще на днях говорила мисс Эмили. Она устроила у нас в конторе нечто вроде опроса общественного мнения и интересовалась мнением секретарши и машинисток.

– Вот как, – пробормотала Пола, тепло подумав об Эмили, подобно трудолюбивой пчелке всегда старающейся чем-нибудь помочь. – В красной папке вся информация по январскому показу мод, а в зеленой собраны мои заметки относительно магазина «Ветер удачи», плюс список наших поставщиков в Гонконге, Индии и Японии. У тебя блокнот с собой? Хорошо. Черкни пару строк Гэй и попроси ее снять копии со списков. И еще, пошли записку…

На столе Полы зазвонил личный телефон. Эгнес взяла трубку, послушала и передала ее Поле.

– Мистер Стивен звонит из Одессы, штат Техас.

– Привет, Дейл, – начала Пола. – Как…

Он резко прервал ее:

– Мне очень жаль, Пола, но у меня плохие новости.

– Что случилось, Дейл?

– Боюсь, самое худшее. Случилась беда с одним из наших нефтеналивных танкеров. Сегодня утром он стоял под разгрузкой сырой нефти у берегов Техаса, под Галвестоном, и в машинном отсеке произошел взрыв – очень сильный взрыв.

Пола изо всех сил сжала трубку, вслушиваясь в едва слышный из-за помех голос.

– Надеюсь, обошлось без жертв? – спросила она, полная дурных предчувствий.

– Увы, мы потеряли шесть человек из команды… и еще четверо серьезно пострадали…

– О Дейл, какой ужас! – вырвалось у Полы. – Но как все случилось?

– Пока неизвестно. Еще идет расследование. Огонь охватил все судно. Но сейчас под контролем. Танкер не утонул. Повторяю: не утонул.

В трубке гудело и завывало. Пола воскликнула:

– Я тебя очень плохо слышу!

– Ясно, – крикнул он в ответ. – Сегодня очень сильные помехи. Я сказал: мы не знаем причину взрыва, но состоится расследование. Мы потеряли миллион двести пятьдесят тысяч галлонов сырой нефти, и нам предстоит огромная работа по уборке нефтяного пятна. Оно уже движется по направлению к заливу Галвестон Бэй. Морские птицы и прочая живность находятся под угрозой, как и устричные плантации. Одному Богу известно, сколько нефти дойдет до берега.

– Катастрофа! – дрожащим голосом пробормотала Пола. – На нас сейчас все набросятся – от экологов до – страшно подумать, кого. Семьи погибших – об этих несчастных необходимо позаботиться. Не сомневаюсь, ты и сам все понимаешь. Конечно, денежная компенсация – слабое утешение. Послушай, ты хочешь, чтобы я к тебе прилетела? Хотя не знаю, чем я могу тебе помочь, разве что поддержу морально.

– Нет, нет, Пола, в этом нет никакого смысла. Я со всем справлюсь. Я уже связался со страховой компанией. Очистка места происшествия обойдется нам в несколько миллионов долларов.

– Сколько конкретно?

– Не знаю. Все зависит от размеров пятна и нанесенного им ущерба. Где-то от пяти до десяти миллионов.

У Полы перехватило дух. Но она быстро справилась с собой.

– Черт с ними, с деньгами. Нам все равно придется делать уборку. Не пропадай надолго, Дейл. Я хочу знать, почему мог произойти такой взрыв. Мы всегда гордились высокой безопасностью наших судов.

– Никто не застрахован от бед. Таков нефтяной бизнес. Я позвоню тебе завтра, возможно, даже сегодня поздно вечером, если узнаю что-нибудь новое – Помехи стали слабее, и его голос теперь звучал так отчетливо, словно он говорил из соседней комнаты.

– Я весь вечер дома, – ответила Пола. – И, Дейл, сделай все возможное для семей несчастных.

– Уже делается.

– Случившееся нанесет огромный вред нашей репутации.

– Знаю, дорогая. Я больше не могу говорить. Здесь очень напряженная обстановка.

– Дейл, еще одно… Ты не сказал, какой именно танкер взорвался.

– Извини, Пола. „Эмеремм". Мне очень жаль.

Пола положила трубку и бессильно поникла в кресле.

Ее лицо выражало отчаяние.

– Я поняла суть разговора, миссис Фарли, – озабоченно сказала Эгнес. – Один из танкеров компании «Сайтекс» утонул. – Но в голосе ее звучал вопрос.

Пола кивнула и рассказала все известные ей детали, Потом пояснила:

– «Эмеремм-III» получил свое имя в честь моей бабушки. Некогда она владела компанией под таким названием, и оно очень нравилось дедушке – сочетание слова «изумруд»[2] и ее имени. Его любимый камень и его любимая женщина. – Пола попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло. – Именно он спустил со стапелей первый «Эмеремм», затем – второй. С тех пор в «Сайтекс» установилась традиция – называть именно этим именем одно из действующих судов…

– Как печально, миссис Фарли, – с сочувствием произнесла Эгнес. – Я знаю, как вы гордились безопасностью кораблей вашей компании. Просто ужасно.

– Спасибо, Эгнес, – отозвалась Пола. – Тяжелый удар, особенно тяжелый, поскольку есть жертвы. – Собравшись с силами, она вздохнула и пододвинула поближе свой блокнот. – Пожалуй, я набросаю телекс бабушке.

Когда Пола взялась за ручку, она почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине. Не будучи суеверной по природе, она все же не могла избавиться от предчувствия надвигавшейся беды. Взрыв на „Эмеремм-III" был дурным предзнаменованием.

Глава 29

– Так тебе не понравилось, Уинстон? – спросила Эмили, близоруко щурясь в полумраке гостиной Бек-Хаус, едва освещенной тлеющим огнем в камине. Уинстон поставил свой бокал с бренди и с искренним изумлением уставился на собеседницу. Он недоуменно покачал головой.

– Итак. Пола сидит с таким видом, словно перед ней распахнулись врата ада, и за весь вечер едва произносит пару слов. Джим в промежутке между коктейлями и основным блюдом ухитряется напиться до положения риз. Моя сестра беременна настолько, что кажется, вот-вот родит тройню. Мерри без конца ноет, что превратилась в старую деву – в двадцать три-то года! – и только потому, что все мужчины, с которыми она выросла, переженились. Александр пребывает в состоянии постоянного бешенства из-за шашней твоей мамаши с половиной нашего чертова правительства. Мегги Рейнольдс чуть не доводит меня до белого каления, без остановки болтая о каком-то полуразвалившемся охотничьем домике на Гебридах. А ты еще задаешь подобные вопросы! О да, Эмили. Я в безумном восторге. Я провел один из самых веселых и запоминающихся вечеров в своей жизни. – Он рассмеялся, вдруг оценив юмор ситуации.

Эмили тоже засмеялась. Она забралась в уголок дивана, подобрав под себя ноги, и спросила:

– Но хоть Энтони-то в хорошей форме?

– На удивление. Похоже, он обрел землю под ногами и прекрасно держится.

– Благодаря Поле. Она рассказала, что имела с ним долгую беседу несколько недель назад, прочла ему что-то вроде лекции, посоветовала ему забыть о прошлом и зажить новой жизнью.

– Это она умеет, – пробормотал Уинстон, с задумчивым видом взбалтывая коньяк в бокале.

– Что ты имеешь в виду?

– Давать советы. И заметь – обычно она оказывается права. Если бы только она сама следовала своим советам.

– Ты прав! – Эмили сразу стала серьезной.

Уинстон откинулся на подушки, забросил ноги на журнальный столик и позволил себе расслабиться. Вечер в Лонг Медоу прошел ужасно, он с облегчением ускользнул вместе с Эмили пораньше, чтобы вернуться сюда, в уют и спокойствие Бек-хауса. Но один утомительный обед не имеет большого значения. Что его беспокоило, так это вид Полы и ее настроение. Уже несколько недель, прошедших после его возвращения из Ванкувера через Нью-Йорк, он смутно подозревал, что у нее что-то не так. Последние несколько часов подтвердили его опасения. Она несчастна. Уинстон не сомневался, что корень всех ее бед – ее брак с Джимом.

– Ты сегодня какой-то тихий, Уинстон. Переживаешь за Полу, да?

– Боюсь, что это так, дорогая. Помимо того, что она сегодня кошмарно выглядела, она еще и выражалась только односложно. Я знаю, Пола бывает порой замкнута, она не такая болтушка, как ты. Но, как правило, она более общительна, особенно в кругу семьи.

– Ее угнетает не работа, – воскликнула Эмили. – Она привыкла к стрессам, к ночным бдениям в конторе, к огромной ответственности. У нее сил, как у быка – она вся в бабушку.

– Да, Эмили. Я знаю Полу почти так же хорошо, как и ты. Именно это я имел в виду, когда говорил про врата ада. Ясно, что она не больна физически. У нее моральные проблемы… – Уинстон спустил ноги на пол и начал рыться в кармане в поисках сигарет. – В их браке многое неладно. Готов спорить, – заключил он, закуривая.

– Ты абсолютно прав, Уинстон. В последнее время я несколько раз пробовала затронуть эту тему, но она только бросает на меня убийственные взгляды и замыкается в себе, уходя от ответа.

– Но вы всегда были так близки. Неужели она вообще ни словом не обмолвилась? – в его голосе явственно звучало удивление.

– Ну, не совсем. Я уже рассказывала, как расстроилась она в то кошмарное воскресенье в сентябре. Ну знаешь, из-за Джима и позиции, которую он занял в ее конфликте с Сэмом Феллоузом. Вернувшись из Пеннистоун-ройял, я сразу поняла, что она плакала. А когда Джим прилетел из Ирландии и мы все втроем находились в Лондоне, Пола как-то вскользь пожаловалась на раздражительность и даже вспыльчивость мужа. Я попыталась копнуть поглубже, но она как будто… отмахнулась от меня и ушла в себя, точно как сегодня. Такая тенденция стала особенно заметна за последние несколько месяцев. И она буквально сжигает себя на работе. Больше она вообще ничего практически не делает, кроме того, что проводит все свое свободное время с детьми. Пола просто обожает близнецов. Я вообще склонна считать, что они стали для нее единственным смыслом жизни – разумеется, помимо бизнеса.

– Это плохо. Тетя Эмма будет не в восторге, когда по возвращении домой через месяц увидит, какой она стала. – Уинстон сменил позу и, заметив озабоченное выражение лица Эмили, взял ее за руку. – Эй, куколка, не смотри так грустно. Все образуется. Жизнь имеет одно странное свойство – она сама создает проблемы и сама же и разрешает.

– Думаю, ты прав, – прошептала Эмили, но в глубине души она считала, что в случае с Полой, учитывая ее характер, все вряд ли закончится так просто. Ее кузина будет несмотря ни на что держаться за свой брак из-за детей и своего редкостного чувства долга по отношению к ним, а еще из-за своего нежелания признать поражение.

– Хочешь, я поговорю с Полой? – предложил Уинстон. – Я мог бы…

– Ни за что! – в ужасе вскричала Эмили. – Она рассердится, сочтет твои слова вмешательством в ее личную жизнь, и за все свои заботы ты получишь хорошую взбучку, и больше ничего.

Уинстон вздохнул.

– Боюсь, ты права. Послушай, если хочешь знать мое мнение, то я считаю: им с Джимом следует развестись.

– Она никогда не пойдет па подобный шаг. Пола относится к разводу так же, как и я.

– Ага. А как именно? – Уинстон навострил уши и внимательно посмотрел на собеседницу.

– Ну, – медленно произнесла Эмили, – мы обе его не одобряем. В конце концов, у нас перед глазами пример моей матери. Я счет потеряла ее мужьям и разводам.

– Твоя мать – исключите из правил.

Не отреагировав на его замечание, Эмили продолжала говорить:

– Пола считает, что если в семье возникают проблемы, их надо преодолеть. Она говорит: нельзя разводиться из-за разбитой чашки, только потому, что на дороге супругам встретилось несколько ухабов. Так вопросы не решают. Она полагает, будто брак требует больших усилий…

– Для танго требуется два партнера.

Эмили кивнула с задумчивым видом.

– Ты намекаешь на то, что Джим может со своей стороны не делать никаких усилий… Я правильно тебя поняла?

– Возможно, – после некоторого колебания ответил Уинстон. – Но я могу и ошибаться, и вообще, кто знает, что происходит в личной жизни других людей. Вот почему эту тему следует немедленно оставить. Наш разговор абсолютно бесполезен, Пончик.

– Да, – согласилась Эмили. – Уинстон, не зови меня Пончиком. Я стала очень изящной.

Он рассмеялся.

– Я говорю любя, а не из желания подразнить, глупышка. – Он поставил бокал и пересел на ее край дивана. Обняв Эмили, он прошептал, уткнувшись губами ей в щеку: – Так, значит, учитывая твое отношение к разводу, я обречен быть с тобой до конца жизни?

– Да, – прошептала она в ответ. – Мы просто обречены быть друг с другом, слава Богу!

– Согласен. – Он слегка отодвинулся, чтобы заглянуть в юное чистое лицо своей невесты. Как она мила, как невинна, и при всей ее молодости в ней такая глубокая мудрость, что он иногда поражался. Он ласково сказал: – После тебя, Пончик, я никогда не испытал бы счастья с другой.

– Почему? – Она просияла.

– Ты такая любопытная?

– Нет, скажи…

– Потому что знаю тебя вдоль и поперек и понимаю тебя, моя любовь, а еще потому, что мы подходим друг другу в сексуальном плане.

– Ты уверен? – поддразнила она.

– Ну, поскольку уж ты затронула эту тему… возможно, нам следует провести еще один эксперимент. – Он улыбнулся с любовью в глазах. Поднявшись на ноги, Энтони протянул ей руку: – Пошли в спальню, дорогая, и продолжим опыты. Надо же знать наверняка. – И он увел ее наверх.