Мятущаяся ведьма

И небо тоже было пустынное… такое же пустое, как ее гостиная. Поначалу Мелани не чувствовала одиночества, но сейчас оно навалилось на нее. Далекая луна, далекие холодные звезды, а между ними пустота.

Пустота и одиночество просочились в душу Мелани. Внезапно она захотела увидеть льющийся из окон теплый свет, людей по другую сторону стекла, пусть даже возящихся с детьми… особенно возящихся с детьми. Почему бы и нет? Ведьме, даже ненастоящей, доступно многое из того, что недоступно обычной домохозяйке.

Мелани выбрала окно гостиной Глэдис. Переведя метлу в режим зависания, она заглянула внутрь. Муж Глэдис сидел на диване, держа на коленях маленького человечка. Мелани затаила дыхание. Она уже хотела отвернуться, чтобы лететь прочь, но тут ясно осознала, что ее никто не видит и она может подсматривать, сколько душе угодно, не опасаясь, что к ней пристанут с неизменным: «Ну, а вы с Фредом чего ждете?».

Мелани не знала, как долго смотрела в окно. Потом она услышала приближающиеся шаги, обернулась и увидела идущую по газону Глэдис. Та шла от дома Эллы точнехонько к висящей в воздухе Мелани.

Мелани сжалась, боясь пошевелиться. Сейчас ее обнаружат. Но Глэдис, хоть и шла прямо на нее, вела себя так, как будто никого не видела. Это было удивительно. Потом Мелани вспомнила про букву «И» на приборной панели. Она еще удивлялась, почему нажатие не произвело эффекта. Теперь она поняла, что произошло.

«И» означало ИСЧЕЗНУТЬ…

Мелани висела перед окном гостиной до тех пор, пока Глэдис не унесла малыша наверх. Тогда она поднялась к окну детской комнаты и наблюдала, как Глэдис укладывает ребенка. Наконец, когда Глэдис выключила свет, Мелани полетела домой.

Переодевшись в халат и шлепанцы, она спустилась в прихожую и спрятала метлу обратно в шкаф. Потом села на диван в гостиной, включила телевизор и стала ждать Фреда.

— Привет, милый, — сказала она несколькими передачами позже, когда в парадную дверь вошел Фред. — Ты вроде как припозднился?

Он даже не взглянул в ее сторону. Вместо этого подошел к лестнице и крикнул:

— Мелани, ты уже в постели?

— Я не в постели, глупыш, я здесь, — ответила Мелани. — Будь я мышкой, цапнула бы тебя за палец.

— Мелани! — снова крикнул Фред. Потом тише под нос: — Наверное, ушла к Глэдис… или Элле… даже телевизор не выключила.

Мелани похолодела. Она продолжала сидеть, ничего не понимая, пока Фред не подошел к дивану и не сел прямо на то место, где должна была сидеть она. Она вскочила и выбежала в прихожую. Там нашла в шкафу метлу и включила панель управления. Она заставила себя сосредоточиться. ВПЕРЕД и НАЗАД, как она поняла, отменяли одно другое, а ЗАВИСНУТЬ отменяло обе эти команды. То же самое справедливо для ПОДЪЕМ и СПУСК. А ВПЕРЕД, НАЗАД, ПОДЪЕМ и СПУСК отменяли зависание…

А как отменить невидимость?

Мелани проглотила комок в горле. Через минуту она выключила панель, убрала метлу в шкаф и вернулась в гостиную. Усевшись на диван, стала беспомощно ждать, когда Фред забеспокоится и позвонит в полицию.

Долго ждать не пришлось. В половине второго Фред уже нервно расхаживал по комнате. В два он позвонил Глэдис. Потом Элле, Нине и Труди. Наконец, произнес: «Оператор, соедините меня с полицией!». К тому времени его мальчишеское лицо сильно побледнело. Он курил сигарету за сигаретой. Мелани страстно желала подойти к нему и обнять за шею. После некоторых колебаний она так и сделала. Но он только прикурил следующую сигарету — прямо там, где должна была быть ее голова, — и продолжил расхаживать по комнате.

Час спустя прибыла полиция. Шеф отделения Дезмонд топал по всему дому, шумел во дворе. Он говорил Фреду, чтобы тот не волновался, что с его женой ничего не случилось и ее обязательно найдут. Из окон соседних домов начали высовываться соседи. Потом пришла Глэдис, следом за ней Элла. Фрэд продолжал курить, шеф Дезмонд — успокаивать. В конце концов, Мелани все это надоело, и она поднялась в спальню.

Она лежала в темноте на своей половине кровати и пыталась уснуть. Через некоторое время услышала, как завелась и уехала полицейская машина, а потом — шаги Фреда, стук сброшенных туфель, поскрипывание кровати и шуршание одеяла. А через несколько бессонных часов — звук будильника в предрассветных сумерках…

Мелани дождалась, когда Фред уйдет на работу, и только потом встала. У нее тлела надежда, что за ночь ее невидимость хоть немного уменьшилась. Но первый же взгляд в зеркало разрушил все иллюзии. Словно Дракула, она не имела своего отражения. А в отличие от Дракулы была еще и нематериальна.

И ничего не могла с этим поделать. Только ждать мистера Михельсона. При мысли о нем она вздрогнула.

Она не сомневалась, что он способен одним щелчком пальцев рассеять ее невидимость, но представляла, в какую цену это может ей встать.

И как ни странно, она ни разу не вспомнила о книге, о которой он упоминал, пока не услышала звонок почтальонского велосипеда и не увидела на крыльце прямоугольный пакет. Обратный адрес отсутствовал, но, судя по штемпелю, пакет отправили из Томпкинсвилля.

Дрожащими пальцами Мелани вскрыла пакет и сорвала несколько слоев упаковочной бумаги. В руках у нее оказалась солидная книга в черном кожаном переплете, озаглавленная «Справочник современной ведьмы».

В первый момент Мелани ощутила отвращение, но потом вспомнила о своей дилемме. А вдруг книга содержит какие-нибудь сведения по вопросу невидимости? Мелани открыла книгу на оглавлении и пробежалась по названиям разделов: «Десять самых важных отваров», «Как накладывать чары», «Как наслать порчу», «Как заставить пропасть молоко матери», «Как построить пряничный домик», «Как превратить повесу в лягушку»…

Разочарованная, она стала перелистывать книгу, выискивая глазами интересующие ее слова. Она почти уже потеряла надежду, когда наконец наткнулась на искомое.

Один из подзаголовков первой главы гласил:

ОТВАР № 3

Устраняет невидимость, возникшую в результате злоупотребления метлой.

Поначалу Мелани испугалась, что не сможет подобрать нужные ингредиенты. Но список оказался настолько обыденным, что все нашлось у нее на кухне.

«Возможно, — подумала она, — все дело в магических заклинаниях, которые нужно повторять в тот момент, когда смесь будет кипеть».

Вскоре ее любимый стильный горшок фирмы «Ревере», наполненный всем необходимым, весело побулькивал на новомодной газовой плите. Наполнивший кухню аромат сильно напоминал грибной суп, что было неудивительно: в рецепт входило полбанки грибов.

Мелани подождала, пока смесь прокипит указанное время, взяла книгу и прочитала магическое заклинание:

На качелях — вверх и вниз Сквозь тревожный летний бриз. А, заслышав детский плач, В лес беги, под дуба плащ.

Слова не несли особого смысла, но руководство предписывало повторить их двадцать раз, и Мелани так и сделала. Закончив, она налила в мерный стакан указанную дозу зелья, подождала, пока оно остынет, и залпом выпила.

На вкус оказалось вполне терпимо. Поставив стакан, Мелани перешла в гостиную и уселась в кресло.

«А может, — с запозданием подумала она, — все это уловка, и только? Не станет же мистер Михельсон бесплатно возвращать мне материальность после того, как приложил столько усилий, чтобы она исчезла? А может, вместо того, чтобы стать видимой, я превращусь в белую ворону? Или вернувшийся с работы Фред обнаружит на кухне мяукающую черную кошку?»

Но ни в кого она не превратилась, а просто продолжала сидеть в кресле, рассеянно уставившись в пустой экран телевизора — прямоугольный, ничем не примечательный экран. И все же, если повернуть его немного в сторону, так, чтобы солнце падало на него, он станет выглядеть как окно, скажем, как окно мансарды. Оно отражает лучи полуденного солнца и каждый раз, когда качели поднимают тебя вверх, отражение на миг ослепляет…

Мелани скорчилась в кресле. «Нет, — кричал ее разум, — нет!»

…вверх и вниз, вниз и вверх. Вспышки света ослепляют, заставляя щуриться. В спальне наверху — странная тишина. На дороге, ведущей к дому, появляется машина. Это доктор. Машина проезжает рядом с кленом, на ветке которого висят качели…

А потом — крик, разрушающий безмятежность летнего дня и твоих мыслей. Качели словно сами собой замедляют ход, пока не замирают без движения в тени дерева. Мансардное окно забыто, все забыто, кроме крика, медленно растворяющегося в воздухе…

Доктор вылезает из машины, и тебе хочется заглянуть в его черную сумку — а вдруг в ней твой новорожденный братик. Но доктор мягко отстраняет тебя и спешит в дом, где твой отец мерит шагами гостиную. Потом ты слышишь, как они оба поднимаются в спальню твоей матери и, ничего не понимая, возвращаешься на качели.

Вперед и назад… вверх и вниз… а потом крик…

Седьмое лето ты сидишь и ждешь, что крик умолкнет, но он не умолкает. Наконец у тебя кончается терпение, и ты убегаешь. Ты бежишь, бежишь, бежишь вниз по переулку к полосе ежевики, сквозь нее, оцарапав голые ноги, и дальше в лес, туда, где стоит огромный дуб, под которым ты всегда переживаешь все страхи и разочарования. Ты сидишь под ним всю вторую половину дня, всхлипывая и дрожа, пока на закате твой отец не находит тебя и не уводит домой.

Ты точно знаешь, что твоя мать умерла. Но она жива и держит на руках новорожденного братика. Ты боишься посмотреть на него, потому что из-за этого он начнет кричать. Все новорожденные, когда их рассматривают, начинают кричать.

Но постепенно, с годами, крик стал чем-то иным: книгами, которые, по словам матери, тебе еще рано читать; одеждой, в которой, по словам матери, ты выглядишь мужеподобно; свиданиями, с которых ты идешь домой; героем твоей курсовой «Томас Мальтус, незаслуженно забытый ученый»; добрачным дискурсом о нецелесообразности раннего материнства…

И в конце концов он превратился в тягу к ведьминым шляпам.

Окно мансарды снова превратилось в экран телевизора, а полузабытый летний день поблек и растаял. Крик окончательно стих, его сменил другой звук. Мелани выпрямилась в кресле. Кто-то стучал в кухонную дверь, негромко и размеренно…

— Так-так, — сказал мистер Михельсон, принюхиваясь через сетку ко все еще витающему в воздухе аромату отвара № 3. — Вижу, книга, которую я вам послал, успешно доставлена.

— Вы… вы меня видите? — спросила Мелани.

— Прекрасно вижу… Вы впустите меня в дом?

— Нет.

Мелани принесла из шкафа метлу, взяла с кухонного стола «Справочник ведьмы» и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы просунуть в щель эти предметы.

— Я передумала, — сказала она. — Я не хочу быть ведьмой.

— Отлично! — Мистер Михельсон достал белоснежный платочек и промокнул розовый лоб. — Но вы заставили меня поволноваться. То, как вы летали ночью… я уж было решил, что вы пропащая душа. А больше того боялся, что даже противоядие не освободит вас. В таком случае мне пришлось бы настаивать на подписании контракта. На сей счет я связан джентльменским соглашением с моим могущественным оппонентом. Когда я использую его приемы — а в вашем случае это был единственный вариант — я должен передавать ему души, которые не способен реабилитировать. И наоборот.

— Ваш могущественный оппонент?

— Да-да. Я уверен, вы о нем слышали. Давным-давно из-за него у моего отца были большие проблемы. Уж пришлось ему с ним повозиться. Что ж… — Мистер Михельсон сунул книгу под мышку и взял в руку метлу. — Думаю, теперь с этим почти покончено.

Он спустился по ступенькам и пошел к дороге. Мелани тихо шмыгнула на крыльцо и следила за ним. Тут она, наконец, поняла, что странного было в его горбе. Это не один горб, а два — по одному за каждым плечом…

— Стойте! — крикнула она.

Мистер Михельсон повернулся:

— Да?

— Могу я… как-то отблагодарить вас?

Голубые глаза чудесного гостя, казалось, заискрились.

— Вообще-то, можете, — сказал он, — если первенец будет мальчик…

Он дошел до дороги и уселся в свой синий форд. Мелани не могла оторвать глаз от гостя, ее лицо горело.

Перед тем, как завести машину, Архангел опустил стекло и высунулся наружу.

— Назовите его Майклом — в честь меня, — сказал он.