Астронавт Джонс. Время для звезд (сборник) [litres]

Макс решился рискнуть. Мистер Чипс вскарабкался к нему на плечо и стал рыться в его карманах.

– Конфета, – потребовал он. – Конфета?

Макс погладил его.

– Извини, друг. Я же не знал.

– Конфета?

– Нет конфеты.

Мистер Чипс лично это проверил, а затем устроился на сгибе Максовой руки, собираясь, похоже, провести здесь не менее недели. Он не очень походил, решил Макс, на собаку и уж совсем не был похож на паука; разве что шести лап было многовато. У двух передних были крохотные ладошки, а средние могли служить как руками, так и ногами. Больше всего существо напоминало обезьянку, а на ощупь – кошку. От него исходил легкий пряноватый запах, и он, похоже, был очень чистым.

Макс попытался втянуть Мистера Чипса в разговор, но быстро обнаружил, что интеллектуальные его возможности крайне ограниченны. Не подлежало сомнению, что он осмысленно использует человеческие слова, однако словарь его был не богаче, чем у не слишком сообразительного двухлетнего ребенка.

Попытка вернуть малыша в клетку вылилась в двадцать минут активных физических упражнений с ничейным результатом. Мистер Чипс метался над клетками, приводя кошек в истерику. Когда паучок наконец великодушно позволил себя поймать, он все равно продолжал сопротивляться попыткам заточить его в клетку, цепляясь за Макса и рыдая. Кончилось все тем, что Макс укачал его, как ребенка, и положил в клетку сонного.

Это было ошибкой. Прецедент был создан, и с этого дня Максу не дозволялось покинуть помещение с клетками, не укачав дитятко.

Он не понимал мисс Кобурн, упомянутую на карточке в качестве владелицы Мистера Чипса. Все владельцы кошек и собак приходили к своим питомцам, и только у Мистера Чипса посетителей не было. Мисс Кобурн рисовалась Максу как желчная старая дева с длинным иссохшим лицом, получившая животное в подарок перед отъездом и недовольная этим подарком. По мере роста дружбы с паукообразным щенком, воображаемый образ мисс Э. Кобурн становился все менее привлекательным.

«Асгард» был в космосе уже свыше недели, и оставалось всего несколько дней до первого пространственного скачка, когда Максу предоставилась возможность сравнить этот воображаемый образ с реальностью. Он чистил стойла, Мистер Чипс сидел на его плече и подавал советы, когда из помещения с клетками послышался резкий голос:

– Мистер Чи-ипс! Чипси! Ты где?

Паучок резко сел и повернул голову. Почти в тот же момент в дверях появилась молодая особа женского пола. Мистер Чипс взвизгнул: «Элли!» – и прыгнул хозяйке на руки. Пока они тискали друг друга, Макс присмотрелся. Шестнадцать, оценил он, может, семнадцать. А может, восемнадцать – кой черт, как можно в этом разобраться, когда женщины такое выделывают со своими физиономиями? Как бы там ни было, красавицей назвать ее было нельзя; выражение ее лица также мало помогало делу.

Девица взглянула на Макса и нахмурилась:

– Что ты делал с Чипси? Отвечай мне!

– Ничего, – еле сдержался Макс. – Если вы позволите, мэм, я продолжу свою работу. – Он отвернулся от нее и наклонился над своей шваброй.

Она схватила его за руку и развернула к себе.

– Отвечай мне! А то… а то… я капитану скажу, вот что я сделаю.

Макс досчитал до десяти, потом, для полной верности, вспомнил первый десяток чисел из семизначной таблицы натуральных логарифмов.

– Это ваше право, мэм, – сказал он со спокойствием, стоившим ему больших усилий, – но сначала скажите, как вас зовут и по какому делу вы здесь находитесь? Я заведую этими помещениями и отвечаю за этих животных – от имени капитана. – Он знал, что таков закон космоса, хотя связь оного закона с данным случаем и была несколько натянутой.

На лице девицы появилось удивление.

– Что? Я – Элдрет Кобурн, – выпалила она таким голосом, словно это было всем известно.

– А по какому вы делу?

– Я пришла поглядеть на Мистера Чипса – разве не ясно?

– Очень хорошо, мэм. Вы можете навещать своего питомца в подходящее для этого время, – добавил Макс, дословно цитируя инструкцию. – После этого он должен вернуться в свою клетку. Вы не имеете права беспокоить прочих животных, а также кормить их. Таков порядок.

Она хотела было что-то сказать, передумала и прикусила губу. Паучок все это время переводил взгляд с одного лица на другое, вслушиваясь в разговор, далеко превосходящий возможности его понимания, хотя, возможно, он ощущал кипевшие тут эмоции. Потом он протянул лапку и подергал Макса за рукав.

– Макс, – торжественно объявил Мистер Чипс. – Макс!

Лицо мисс Кобурн вновь приобрело удивленное выражение.

– Это твое имя?

– Да, мэм. Макс Джонс. Он, видимо, хочет меня вам представить. Это так, старик?

– Макс, – твердо повторил Мистер Чипс. – Элли.

Элдрет Кобурн посмотрела себе на ноги, потом с неловкой улыбкой подняла глаза на Макса.

– Вы тут, похоже, друзья. Я, кажется, наговорила чего не надо. Всегда я со своим языком…

– Я уверен, что вы не хотели меня оскорбить, мэм.

Макс продолжал говорить официальным голосом; она торопливо ответила:

– Но я же говорила грубости! Мне так жаль – мне всегда потом жаль. Но я так перепугалась, увидев, что клетка открыта и в ней никого нет. Я подумала, что лишилась Чипси.

Макс неохотно улыбнулся.

– Я понимаю. Ничуть вас не виню. Вы испугались.

– Вот именно, я страшно испугалась. – Она вскинула глаза. – Чипси зовет тебя Максом. Можно, я тоже буду звать тебя Макс?

– Почему же нельзя? Все так делают – это же мое имя.

– А ты зови меня Элдрет, Макс. Или просто Элли.

Пока Макс прибирал в стойлах, Элли оставалась там, играя со своим Чипси. Потом она вздохнула и сказала:

– Думаю, мне лучше вернуться, иначе они меня потеряют.

– Вы придете еще?

– Ну конечно!

– Мм… Мисс Элдрет…

– Элли.

– Можно я спрошу вас? – Он говорил торопливо. – Может, все это и не мое дело, но что задержало вас так надолго? Малышу было жутко одиноко. Он уже думал, что вы его бросили.

– Не «он» – «она».

– А?

– Мистер Чипс – девочка, – произнесла она извиняющимся голосом. – Кто угодно мог ошибиться. А потом было уже поздно, перемена имени только совсем смутила бы ее.

Паучок глянул своими сообразительными глазами и повторил:

– «Мистер Чипс – девочка». Элли, конфета?

– В другой раз, сладкая ты моя.

Макс сомневался, что имя важно в данном случае, учитывая, что ближайшая паукообразная собака находилась в нескольких световых годах отсюда.

– Но вы не ответили на мой вопрос.

– О, я от всего этого так бесилась, что только что не кусалась. Они мне не разрешали.

– Кто это «они»? Твои родители?

– Да нет! Капитан и миссис Дюмон. – (У Макса стало складываться впечатление, что вытаскивать информацию из нее не многим легче, чем из Мистера Чипса.) – Понимаешь ли, меня принесли на корабль на носилках – какая-то дурацкая лихорадка, наверное – пищевое отравление. Не могло быть ничего особо страшного, здоровье у меня как у быка. Но они держали меня в постели, а когда врач разрешил мне вставать, миссис Дюмон сказала, что я не должна спускаться ниже палубы «В». У нее какие-то нелепые представления о том, что прилично, а что нет.

Вообще говоря, Макс понимал, с чем связаны возражения супруги стюарда; у него уже были случаи убедиться, что среди его товарищей по команде встречались экземпляры, мягко говоря, грубые, хотя он и не думал, чтобы кто-либо из них рискнул задеть пассажирку. Да за такое капитан Блейн, пожалуй, выкинет проштрафившегося в космос.

– Поэтому мне пришлось улизнуть потихоньку. Они, наверное, уже меня обыскались. Так что мне лучше поспешить обратно.

Однако это не сходилось с планами Мистера Чипса. Она вцепилась в Элли и заплакала, иногда прерываясь, чтобы вытереть слезы крошечными кулачками.

– Господи, да что же мне делать!

У Макса на лице появилось озабоченное выражение.

– Я, наверное, избаловал его – ее то есть, я имею в виду Мистера Чипса. – Он объяснил, каким образом возник ритуал укачивания.

– Но мне же надо идти, – растерялась Элли. – Что же мне делать?

– Давай попробуем, может, он – она – пойдет ко мне.

Мистер Чипс согласилась на замену. Элдрет торопливо погладила ее и убежала, после чего Мистеру Чипсу, для того чтобы уснуть, потребовалось времени даже больше обычного. Макс размышлял, поддаются ли паукообразные собаки гипнозу; этот ритуал начинал уже ему надоедать.

Элдрет появилась на следующий день под строгим надзором миссис Дюмон. Макс выказывал все возможное почтение жене стюарда и не забывал называть Элдрет исключительно «Мисс Кобурн». На следующий день она снова пришла – уже одна. Он посмотрел ей за спину и изумленно воздел брови.

– А где же твоя дуэнья?

Элдрет хихикнула:

– Мадам Дюмон посоветовалась со своим супругом, и тот вызвал твоего начальника – этого самого, толстого. Они сошлись во мнении, что ты идеальный маленький джентльмен, абсолютно безопасный. Как тебе это нравится?

Макс поразмыслил.

– Честно говоря, по основному роду занятий я – убийца с топором, но сейчас у меня отпуск.

– Вот и прекрасно. Что это у тебя здесь такое?

Это был набор для игры в трехмерные шахматы. Макс играл в них с дядей, это была любимая игра всех астронавигаторов. Обнаружив, что в нее играет кое-кто из картографов и вычислителей, он инвестировал свои чаевые в покупку набора в корабельной лавке. Набор был дешевенький, без подсветки и дистанционного управления, просто этажерка из прозрачных пластин с фигурами – не резными, а штампованными, однако для игры этого было достаточно.

– Это объемные шахматы. Когда-нибудь видела?

– Да. Не знала, что ты в них играешь.

– А почему нет? Ты играешь в обычные шахматы?

– Немножко.

– Принципы те же, только фигур больше и есть еще одно направление, в котором можно ходить. Давай, я тебе покажу.

Она села, скрестив ноги, напротив него, и он показал ей ходы.

– Вот это автоматические транспортники, то есть пешки. Они могут превратиться во все что угодно, если дойдут до дальнего края. Вот эти четыре – звездные корабли, они одни ходят не по прямой, вроде коней. Они должны совершать пространственный скачок, всегда с того уровня, на котором стоят, на какой-нибудь другой, и этот скачок производится определенным образом, например так – или так. А это – имперский флагман, это ему объявляется шах или мат. Потом есть еще…

Они сыграли пробную игру с помощью Мистера Чипса, которая с энтузиазмом двигала фигуры, не вникая особенно, чей сейчас ход.

Через некоторое время Макс сказал:

– А ты быстро все схватываешь.

– Благодарю.

– Конечно, настоящие игроки играют только в четырехмерные…

– А ты умеешь?

– По правде, нет. Но я когда-нибудь научусь, просто надо все время удерживать в голове на одну пространственную связь больше. Мой дядя играл. Он и меня хотел научить, но умер. – Тут Макс поймал себя на том, что рассказывает о своем дяде. Он кончил этот рассказ без упоминания обо всех своих разочарованиях.

Элдрет взяла с одной из плоскостей звездный корабль.

– Макс, а что, скоро уже будет первый скачок?

– А сколько сейчас?

– Э-э-э… шестнадцать двадцать одна – слушай, мне бы лучше уже бежать наверх.

– Тогда это будет через… примерно через тридцать семь часов и семь минут, если верить вычислителям.

– Ты, похоже, разбираешься в этих вещах. Ты не можешь мне объяснить, что это такое мы сделаем. Я слышала раз, как один астронавигатор говорил об этом за столом, только совсем ничего не поняла. Мы вроде как ныряем в свернутое пространство, я это верно уловила?

– Не в свернутое пространство. И вообще, это дурацкий термин. Пространство не «сворачивается», кроме как в тех местах, где «пи» не равно 3,14159265358979323846264338327 и так далее – как внутри атомного ядра. Мы направляемся к месту, где пространство по-настоящему плоское, а не искривлено, как около звезд. Зоны пространственных аномалий всегда плоские, иначе они не могли бы совмещаться друг с другом – быть конгруэнтными.

Она выглядела озадаченной.

– Можешь повторить еще раз?