Заповедник Сказок 2015 [Том 5]

Тётя Сима кое-как успокоилась и уехала. Потом позвонила и попросила кое-чего. Костя с Дашкой собрали, отвезли. Вечером шли из больницы и раздумывали: где сейчас их чёрно-рыжая сверхкошка, как она там устроилась, хорошо ли ей и найдётся ли она когда-нибудь?

— Её, наверно, уже не вернуть, — грустно сказала Дашка. — Может, потом… детей её или внуков встретим? Вдруг расскажет им про нас и пришлёт, чтобы мы не скучали?

— А то, — серьёзно согласился Костя, — будем ждать.

Наталья Голованова

Под музыку сиреневых лун

Сказка для детей изрядного возраста

ак, ты говоришь, его зовут?

— Павлентий.

Сан Саныч внимательно посмотрел на Виктора и нравоучительно произнёс:

— Никогда на нашем корабле не будет члена экипажа с таким именем.

— Да почему? Что в имени евойном вам? — Виктор попытался переиначить строку классика, дабы шуткой разрядить обстановку. Строка переиначиваться не желала. Шутка не получилась. — И потом, он временный член экипажа. Во как парнишке работа нужна. На один рейс всего.

— Ни одного, — отрезал кэп.

— Ну, вы хоть с ним познакомьтесь, — упрашивал Виктор. — Ручаюсь, он вам понравится.

— Он не девушка на выданье, чтобы с ним знакомиться, и не червонец, чтобы мне нравиться!

— Зато он специалист по космоакустике.

— По космоакустике? На кой ляд тут вообще нужна космоакустика?! — заорал капитан. — Что мне эту его космоакустику — солить? Жарить? Варить? К больному месту прикладывать?

— К месту — не надо, — согласился Виктор. — А вы не забыли, что в грузовом отсеке валяются два робота производства исчезнувшей цивилизации змеекотов? И их никто так и не смог отремонтировать, как и разобраться во всём змеекотском наследии?

Сан Саныч насторожился:

— Ну?

— Так вот, — торжественно произнёс Виктор. — Павлентий — может.

Кэп усмехнулся и презрительно глянул на Виктора:

— Это ты так пытаешься меня обмануть? Впихнуть своего протеже в экипаж всеми возможными средствами?

— И не думаю. Просто Павлентий ещё и биоинженер. У него вообще-то три высших, какое третье — не знаю. Но по-моему, нам и второго достаточно.

— А по-моему, нет, — отрезал кэп.

— Хорошо. Тогда последний довод. Один из далёких предков Павлентия — из той самой вымершей цивилизации.

* * *

Космоакустик, биоинженер и змеекотский потомок оказался невысоким пареньком с крепкими мускулами — Сан Саныч имел возможно разглядеть экстерьер молодца, так как на том были всего лишь ботинки на толстенной платформе, яркие клетчатые шорты и майка-борцовка. Кэп ненавидел борцовки. Сам он всегда ходил в алкоголичках и считал их самой удобной одеждой. Виктор не ошибся — в лице парнишки определённо было что-то от змеекотов — то ли выдающийся вперед подбородок, то ли крючковатый нос, то ли острые хорошо очерченные скулы. А, может, это был цепкий взгляд холодно-голубых глубоко посаженных глаз. Но больше всего кэпа поразила татуировка новенького — змеекот во всей своей красе обвивал левую руку Павлентия, переходя на плечи, а уже оттуда на правую руку.

— Мы летим на планету Кара-мел, — мрачно говорил кэп, не отрывая взгляда от татуировки. — Это потенциально прекрасный курорт с мягким климатом. Хоть завтра туристов привози. Но прежде нам нужно выяснить, почему на планете не растут никакие растения и что случилось с предыдущим кораблём.

— Ясно, — кивнул Павлентий.

— Теперь твои обязанности. Поскольку к косморазведке ты не имеешь никакого отношения, даже косвенного, то на протяжении всего полёта на тебя возлагаются хозяйственные функции, а именно: уборка, стирка, готовка, мытьё посуды и чистка в отсеках.

— Ясно, — всё так же невозмутимо кивнул крючконосый.

— Подписывай контракт, если ясно.

Парнишка опустил на пол рюкзак, из которого высовывалась длинная жердь с натянутой на неё леской, и взял ручку.

— А это что? — насторожился кэп, указал на жердь, некстати вспомнив пресловутые бурлески[3].

— Электрокосмоакустическая гитара, — пояснил Виктор.

— Что?! — взревел Сан Саныч. — Гитара? На моём корабле — гитара?! Через мой труп!

Павлентий скомкал договор и взял рюкзак.

— Роботы… — тихо напомнил Виктор.

— Ладно, — поморщился кэп. — Пусть будет гитара. Но чтобы я не слышал от неё ни единой ноты!

Молодой оказался довольно шустрым парнем. Корабль блестел от чистоты, и этого Сан Саныч давно не помнил; да чего там — не помнил никогда. Еда напоминала стряпню Машеры, и казалось, что бойкая кэпова супруга пробралась на корабль и вот-вот выскочит из-за угла с криком «Сюрпри-и-из!» Постиранные простыни были не только выглажены, но и накрахмалены, отчего кэп скатывался с них на пол и, в конце концов, дал команду крахмаление отменить.

— Ты, Павелецкий, конечно, молодец, хорошо стараешься. Но проявлять слишком большое усердие тоже негоже, — воспитывал парнишку Сан Саныч.

— Я Павлентий, — отвечал тот, сверля холодным взглядом капитаново межбровье. — Больше крахмалить не буду, но и уже накрахмаленные перестирывать не стану.

А не обладали ли змеекоты гипнозом, подумал Сан Саныч и кивнул парню — иди, мол.

Однажды ночью кэп как обычно скатился с накрахмаленной простыни. Возникла мысль затолкать в отсек с грязным бельём всё содержимое шкафа, чтобы навсегда покончить с этим безобразием. Подумано — сделано. Кэп вытащил из шкафа бельё, потихоньку открыл дверь… и замер.

Таких звуков он не слышал никогда. Не сказать, чтобы они были неприятны — скорее, непривычны. В том звуковом бардаке, что нёсся на кэпа, определённо присутствовала гармония, ему непонятная. Но, тем не менее, приятная. Пару минут кэп мечтательно покачивался под странные звуки, потом очнулся, швырнул простыни и как был — в трусах и алкоголичке — потопал к каюте молодого.

— Савлентий, — сурово изрек Сан Саныч, рывком распахнув дверь. — Я же просил, на моём корабле ни звука гитары.

— Я Павлентий, — спокойно ответил молодой. — Я не думал, что вам слышно. Мне необходимо репетировать.

— Тебе необходимо… что?! — кэп аж задохнулся от такой наглости. — Репетировать? Так ты у нас еще и звезда космоэстрады?! В студиях своих, в подвалах, на чердаках, для кошек — пожалуйста, репетируй сколько влезет. А на корабле…

Тут Сан Санычу пришла в голову кое-какая мысль, и он уже спокойнее сказал:

— А на корабле ты можешь репетировать в грузовом отсеке. Заодно и роботами займёшься.

— Я занимаюсь, — ответил парень.

— Вот и умница, Павелений.

— Павлентий.

Какая разница, хотел сказать кэп, но промолчал. Говорят, змеекоты были очень суровы. И ядовиты.

Вроде бы всё осталось как раньше. Вот только еда теперь напоминала скорее столовский общепит, а простыни не только не крахмалились, но и перестали гладиться.

— Обиделся он, что ли? — буркнул кэп.

— Сказал, что мятая материя увеличивает адгезию, — объяснил Виктор. — И вы теперь уж точно не упадёте.

— Тут он прав, не падаю, — согласился капитан. — А с едой-то что? Она тоже что-то увеличивает?

— С едой всё просто. Её готовит не Павлентий, а робот.

— Что?!

Капитан подскочил и понёсся на камбуз. И точно — у плиты торчала странноватого вида фигура с шестью конечностями, одной из которых был длинный хвост. Фигура колдовала над огромной сковородой, изредка сверяясь с электронным справочником по кулинарии.

— Всё ясно, — прошипел Сан Саныч. — Этот справочник я сам лично стащ… позаимствовал в космопортовской столовке. Ну, это еще до тебя было, я летал один, и приходилось самому себе готовить… А ты ж знаешь, как у меня это получается. На одной яичнице долго не протянешь. Кстати. Витёк, у нас нет какой-нибудь брошюры типа «Сто изысканнейших блюд для миллионеров курорта Амаги-Раки»? Подсунуть бы ему вместо справочника. Хотя нет, там такие продукты нужны… Что делать, а, Витёк?

Виктор пожал плечами.

— А вообще его надо познакомить с Машерой, — продолжал шипеть кэп. — Она такую картошечку жарит! На смальце, с лучком!

Голова робота замерла и медленно повернулась на гибкой шее. В глаза Сан Санычу ударил тонкий луч света.

— Это что, оптический прицел? — стараясь не двигаться, еле слышным шёпотом спросил кэп.

— Нет, — так же тихо ответил Виктор. — Это у него глаз.

И добавил, уже менее уверенно: — Наверное.

Сан Саныч широко улыбнулся роботу:

— Привет!

Помахал дрожащей рукой и спросил:

— Молодец, хорошо готовишь. А где Валентий?

— Он Павлентий, — прогудел робот. — Репетирует в грузовом отсеке.

— Ты не знаешь, на что эти роботы еще способны? — как бы между прочим спросил кэп, когда они с Виктором шли к грузовому отсеку. — На человека напасть могут?

— Сан Саныч, мы практически ничего не знаем о цивилизации змеекотов. С этими роботами наши учёные несколько лет мучились, пока не поняли — ничего сделать не смогут. Вот и выкинули в открытый космос — мол, раз вы так, то не доставайтесь же никому.

— Пока я их не подобрал, — хмыкнул кэп. — Знать бы ещё, на радость себе или… на погибель.

И шмыгнул носом.

Павлентий действительно сидел в грузовом отсеке. Он репетировал. Но как! От увиденного у косморазведчиков перехватило дыхание. Под потолком плавали три сиреневых луны! Они испускали мягкий ровный свет, отчего отсек казался частью фантастического пейзажа. Вон те нагромождения ящиков — это горы, проход между ними — расщелина в горах. Одинокий пастух наигрывает приятную мелодию на инструменте своих предков. Как он бишь называется? Дутар? Кубыз? Курай? Да леший с ним, с названием. Единственная струна светится таким же сиреневым светом. А перед пастухом танцует в такт музыке прекрасная дева…

— Стоп! — сказал кэп. — Какая ещё прекрасная дева?

Музыка прекратилась. Сиреневое сияние исчезло.

Дева оказалась вторым роботом.

— Её зовут Маня, — пояснил Павлентий. — А того, что на кухне — Вася. А меня…

— Павлентий, — поспешно сказал кэп. — Я запомнил. А ты репетируй, репетируй.

И тихо закрыл дверь. Повернулся к Виктору:

— Ты запомнил, как их зовут? Маня и Вася. Ага. Теперь самое главное — определять для робота нужное имя. Не перепутать. Ага. Ещё бы знать, чем они отличаются.

Проблему решил Виктор, и вот каким образом. Внушил Павлентию, что роботы при встрече с человеком должны говорить: «Вася, к вашим услугами» или «Маня, к вашим услугам». Отличий у роботов действительно не наблюдалось, и если бы не хитрость Виктора, Сан Саныч сошёл бы с ума.

Роботы справлялись с работой отлично. Единственное, чего не смог добиться кэп — опорожнения мусорных контейнеров.

— Они утверждают, что засорение космоса противоречит их внутренним установкам, — пояснил Виктор.

— Вот же ироды с богатым внутренним миром. И что же нам теперь? Таскать мусор до самой Земли? — недоумённо спросил кэп.

— Придётся, — пожал плечами Виктор.

Сан Саныч проворчал что-то нелестное в адрес экологических чистюль, но смирился.

* * *

Из тринадцати континентов планеты Кара-мел двенадцать оказались непригодными для высадки — все они были покрыты острыми скалами. Корабль приземлился на тринадцатом.

Впрочем, и здесь пейзаж не радовал глаз. Нагромождения камней, ни кустика, ни травинки. Лишь большое озеро блестело гладкой поверхностью, как огромное зеркало.

— Говорят, по нему можно ходить, аки посуху, — сказал Сан Саныч, спускаясь по трапу.

Он бодро зашагал по валунам к водной глади и уже достиг её, когда услышал изумлённый голос Виктора:

— Кэп, оглянитесь!

Тот оглянулся и обалдел не меньше своего старпома. Там, где только что прошёл Сан Саныч, прямо на глазах косморазведчиков из камней вырастали и распускались невиданные цветы.

Кэп крякнул, подумал и важно сказал:

— Ну что же, всё закономерно. Даже природа чувствует величие ветерана косморазведки. И реагирует соответственно. Приветствует, так сказать. Ты, Витёк, чего стоишь-то? Давай, присоединяйся.

Виктор неуверенно ступил на ближайший камень и медленно двинулся к озеру. Следы его тут же обросли невысокими кустиками.