Танкист [СИ]

— Немцы как разместились.

— Штаб в сельсовете, техника штабная перед зданием по центральной улице стоит. По дороге на въезде в село и на выезде блок посты, по одному отделению пехоты с одним пулеметом на каждом. Вся пехота в домах по центральной улице расположилась.

— Зенитки, где и штуги где стоят.

— Две на крайней левой от нас улице, с нашей стороны, в огородах и две на правой, с дальней от нас, расчеты в домах. Штуги на окраине ближе к нам на центральной улице, экипажи в домах.

— В каких засекли.

— Да.

— Мирные жители где.

— Там где немцы их нет, по соседям рассосались. А так по домам.

— Ясно. Ширина улиц какая и насколько они прямые.

— Почти прямые. другой конец просматривается хорошо, ширина метров 15–20.

— Это от дома до дома напротив или от заборов перед ними.

— От заборов.

— До села чистого пространства сколько.

— От посадки перед селом с нашей стороны метров 500.

— Ясно всех командиров ко мне. У тебя сколько пехоты.

— Девять на мотоциклах и двенадцать десантом на броне.

Собрались у головного танка в кружок, переноску с танка подвесили, чтоб всем было видно схемку села.

— Так смотрим и запоминаем. Первый взвод тридцати четверок — крайние огороды левой от нас улицы один слева от домов, второй справа перед домами, третий через улицу перед домами. На улицу не выходим. Третий взвод аналогично правая крайняя улица. Второй взвод — центральная. Уточните у разведки дома с солдатами, в течении одной минуты с максимальной скорострельностью по одному снаряду в каждый дом. И чтоб успели и попали. Распределите кто какой дом по счету и на ком будет. Расчеты зениток и штуг в первую очередь.

Десант покидает машины только у первых домов и начинает зачистку своих улиц. На любой выстрел немцев — осколочный, и не жалейте снарядов. Десанту — вначале граната, две и только потом идете вы. Гранат взяли много. То же и вам — на улицу не выходим. Десант — ручные ДП к зенитчикам.

— Теперь зенитчики — по две машины на каждую улицу и по одному ручнику. Задача — ни одна сука не должна выскочить с дома на улицу или в огород, вам сверху обзор будет хороший, тем более на технику попасть. Она должна быть целой.

Мотоциклисты — надеть немецкие каски и плащи, еще будет темновато, сойдете за своих. За пять минут до атаки вы должны проскочить на другой конец села и ликвидировать второй блок пост.

Главное потом не попасть под дружеский огонь, проедите вперед и будите бдеть с той стороны.

Бэтэшки с десантом — на вас склады, там только часовые — справитесь. Начало атаки в 3:30 и к тому времени мы должны быть в этой посадке, мотоциклисты у складов.

— Сколько от сюда до посадки.

— Минут двадцать на скорости км тридцать.

— В 3:00 выходим. Как закончим, с докладом ко мне. Затем разведка — дозор километра на три в стороны, остальным проверять технику и собирать трофеи. Брать все — оружие, ранцы, сапоги, потом переобуем пехоту вместо обмоток, в общем брать все-все в машины, потом будем перебирать. Вопросы.

— Штаб.

— Я иду со вторым взводом и расстреляю блок пост, здания штаба, правления и клуба. Все, сейчас время утрясти детали и отдохнуть.

Время тянулось как резиновое. В танке проверили все и вся. Наконец время атаки, механик вперед.

С ходу не останавливаясь пролетаем посадку.

— Стой, выстрел. От блокпоста только куски полетели. Осколочным. Еще выстрел. Вперед к домам ближе. Стрелок снизу молотит по остаткам блокпоста, вдруг что живое осталось. Остановка перед первым домом начинаем со штаба и правления, влепил по три снаряда. Подвожу прицел на бывшую колокольню, выстрел — купола нет, еще два по корпусу. Все в дыму, пыль, отсветы огня. В приборы не видно ни хрена, открываем люк, он сдвоенный на полбашни. Осторожно пытаюсь выглянуть из-за люка. Пол деревни нет, танки роты уже за середину ушли поливая всё пулеметным огнем перед собой. Зенитки вдоль улиц лупят. Все начинает затихать, машинально смотрю на часы, прошло десять минут. А мне показалось больше.

— Давай к штабу в центр — командую механику. Стали подъезжать командиры.

— Потери.

— Нет потерь, есть несколько раненных и то легко.

— Прекрасно, сбор трофеев, через час уходим назад, всю технику забираем с собой. Найти кто поведет, остальное на буксир. Время пошло.

Да, взяли не плохо — радийная машины, будет радистам счастье, две самоходки, четыре 20-мм эрликона со спаренными стволами, шесть грузовиков с боеприпасами, два с горючем в бочках. Одна машина радийная оказалась реммастерской, а в ней три рации переносных. Состояние проверим уже на месте. Четыре ганомага, будет десанту транспорт. Лошадей с телегами приказал оставить — местные жители разберутся кому что. В пять двинули назад, чуть задержались со штугами — пока механики врубились как на них ездить.

Глава 5

Медленно, но верно к десяти уже были на заводе. Встречали всем городком, переживал, чтоб из толпы под колеса или гусеницы ни кто не попал.

— Ну, Федор Афиногенович, принимай радийный аппарат, там еще переносные рации, да у нас что-то там было. Каждая рота должна быть со связью. Там штабные карты, документы и прочее — разберите, итог потом скажите.

— Аронович — все трофеи по описи, потом список покажешь. Там почти две сотни сапог — посмотреть, подшаманить и переобуть пехоту, десант в первую очередь. Чтоб видно было бравых вояк.

— Федор Афиногенович, там четыре зенитки — все переоборудовать на грузовое авто, какое лучше подойдет. Сформировать три зенитных батареи — две по три наших 37-мм и одна из 20-мм из трофейных. И с разу — на дежурство, небо охранять. Но, в любой момент быть готовым и по наземным целям работать. Учится, учится и еще раз учится — от орудий — только пожрать и посрать можно отойти и то быстро.

— Сформировать батарею самоходок, пока из двух, позже еще будут.

— Все бэтэшки — в роту разведки отдать Беклишеву. С наказом — за каждую потерянную, будем ему что ни будь отрезать, если ни чего равноценного взамен не предоставит.

— Бэтээры — пехоте для мобильности, на отделение должно быть два пулемета и снайперская пара. Работаем.

Сам пошел приводить себя в порядок, увидев Петровича, как-то так получилось, что он стал и водителем и ординарцем моим одновременно.

К вечеру озадачив Беклешева поиском стоянок техники и ГСМ прорвавшихся немцев, обеспечив того радиосвязью для оперативности, с радистом киргизом. Шифроваться не надо, вероятность нахождения киргиза среди немецких связистов — величина бесконечно малая. Сложность в том, чтоб сам связист на русском более или менее говорил и понимал.

Пообщавшись с начальником штаба дал приказ готовить мобильные саперные группы. На артскладах оказалось много снарядов крупных калибров. На данный момент нам не подходящих, а в будущем — до него еще дожить надо.

Заданием, для них, будет с помощью крупнокалиберных снарядов взорвать жд полотно (длиной метров по 500-1000 минимум) всех веток влево вправо от нас, расстояние до 70 км в каждую сторону. Отметили на карте где нужно провести минирование участков дорог, ставить фугасы на неизвлекаемость, по которым скорее, всего будет происходить переброска снабжения, когда железная дорога будет перерезана. В бой не вступать, соблюдать скрытность.

Групп мобильных создали аж десять, каждой придавалась для поддержки одна самоходная зенитная установка для работы по земле (страшная вещь зенитка по пехоте), два отделения пехоты на машине или бэтээре. Ночью дороги будут более свободными, ну и наглость — второе счастье. Сразу как загрузятся, пусть выходят.

Пошел, поужинал в столовую, заглянул на склад. Пока разговаривали со старшиной, обратил внимание на фигурный чемодан на полке.

— О, какие вещи у нас на складе есть. Баян.

— Ни, то аккордеон нимэцький.

— Дай посмотрю.

Взял инструмент, чуть растянул меха и тут как накрыло, настроение такое. И как-то так глаза прикрылись и запелось.

С чего начинается Родина С картинки в твоем букваре С хороших и верных товарищей Живущих в соседнем дворе А может она начинается С той песни что пела нам мать С того что в любых испытаниях У нас никому не отнять С чего начинается Родина С заветной скамьи у ворот С той самой березки что во поле Под ветром склоняясь растет А может она начинается С весенней запевки скворца И с этой дороги проселочной Которой не видно конца

Ощущения такие появились — как бы присутствия людей. Глаза открыл, осмотрелся, кроме старшины вроде ни кого нет. Дверь складская только отрыта, на улице ночь, сверчок рулады выводит. Старшина крякнул.

— Товарищ командир по полтинничку а?

— Ну, если есть.

Тут же на столе появился трофейный коньяк, два стакана, шмат сала и шоколадка. Старшина разлил по соточке, я развернул шоколад.

— За Победу.

Съел кусочек шоколадки с салом и хлебом, бутербродиком, под водочку рекомендую, оригинально, на душе чуть попустило. Прикрыл глаза и…

Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю нашу полегли когда-то, А превратились в белых журавлей. Они до сей поры с времен тех дальних Летят и подают нам голоса. Не потому ль так часто и печально Мы замолкаем, глядя в небеса? Летит, летит по небу клин усталый, Летит в тумане на исходе дня, И в том строю есть промежуток малый, Быть может, это место для меня. Настанет день, и с журавлиной стаей Я поплыву в такой же сизой мгле, Из-под небес по-птичьи окликая Всех вас, кого оставил на земле. Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю нашу полегли когда-то, А превратились в белых журавлей…

Еще по соточке налили.

— Ну старшина, будьмо.

— Прибери остальное. Встал и пошел на выход.

Глава 6

Переступив порог, аж вздрогнул. Стоит Малышев с каким то командиром и толпа.

— Это что за толпа, вам что заняться нечем. Разойдись. Шуганул всех.

— Слушаю, Федор Афиногенович.

Тот, как-то чуть растеряно.

— Я привел комиссара познакомится, Горидзэ Автандил Азорович. Вышел на наши блок посты с бойцами и знаменем дивизии. Мои бывшие соседи, раньше встречались, в довоенной жизни.

— Очень приятно, Вячеслав Николаевич. Федор Афиногенович, Вы товарища ввели в курс дела.

— Ознакомил.

— Ну значит пойдем те в штаб поговорим о наболевшем, о нашем девичьем (глаза по полтиннику у обоих) — шутка.

В штабе более подробно поговорили на разные темы, довел им своё видение причин нынешних невзгод. В свое время много писали и показывали всякой галиматьи под видом чуть ли ни божественного откровения, документальных свидетельств и прочей ерунды.

Забывая просто подключить свои мозги и подумать, правда основной массе думать не чем к сожалению или к счастью для них. Так проще и очень плохо.

Так, для осмысления, выдал не сколько как бы вопросов-ответов, хай думают, все равно горбатого только могила исправит, как жизнь доказывает.

— Численность армейских подразделений, у нас дивизия это примерно 10000 человек, у немцев -20000 человек.

— У нас все население в районе 120 миллионов человек, на стороне немцев более 300 миллионов. Плюс промышленный потенциал наш и всей Европы.

— Мелочь, а влияет, у нас считают все жестянки, начиная от МС-1,БА и заканчивая КВ, все называют танками, хотя действительно тех танков то, всего несколько тысяч и размазаны они на тысячи километров. Моторесурс ни какой, рембазы нет, обученных экипажей мало. Боевой опыт в целом — ёк. Плюс кто-то в верхних эшелонах власти просто дурак и не один, а свой дурак хуже умного врага, как известно.

— У немцев же при подсчетах танков, самоходки и бэтээры, в отличии от нас, не считаются. Вроде мелочь, а прикиньте, если каждый пехотный полк имеет в усилении от роты до батальона самоходок. Да почти все имеют боевой опыт и прошли слаживание.

— Бойцы мирного времени и особенно командиры, это кто угодно, но не вояки.

Я бы назвал грубо, но правдиво, это стадо баранов. Правда есть и нормальные бойцы и командиры, но их сильно мало. И вот эта малая часть и держит эту прущую махину.

И не маловажный фактор, все эти призванные из сел и городков красноармейцы — им по большому счету воевать за абстрактные идеи, видя перед собой как живут они и номенклатура, гэть не хоца. И при малейшей панике, кипише бегут бросая все куда подальше. Они ж еще не знают что они не человеки. Вот когда это дойдет до них тогда будет и массовая стойкость и массовый героизм.

— А вам, Автандил Азорович, уже вчера, надо было разжевать эти мысли бойцам. И не надо что-то умалчивать если есть генералы трусы, значит трусы, штабы бросили своих бойцов и уже где-то в тылу лапшу на уши вешают товарищу Сталину. А потом они по написывают свою историю и где гарантия, что от той брехни не умрет Советское государство. (Маршал Баграмян в своих интервью о первых часах войны как-то проговорился, что их со штабом война застала по дороге к месту размещения на случай военных дествий и что они сами не уложились в нормативы, ну и дальше пошло-поехало.

У Рокоссовского все уложились и даже сами перешли в наступление. Так что, кто мог и хотел, тот успел. Потому что ложь порождает еще большую ложь. И не исключайте простое предательство, ведь почему то на начало боевых действий красная армия была в позе раком со спущенными штанами, кто это сделал и почему, вот вопрос, а не тот что у Шекспира.)

— Я вас не имел в виду, обратился к штабным, но где бы вы остановились, если б не задержались здесь, я во всяком случаи не знаю.

— И еще работа политработников.

— Все политработники, почти все, своей работой напоминают мне кто репродуктор, кто радиолу, а кто и телефон.

— Тихо, объясню.

— Есть информация, что сказал товарищ Сталин, ЦК и прочее. Все политработники доводят, или доносят это, до народа на местах, подменяя газеты и радио. Вы должны делать, а не говорить. Есть что, сказали, а где что сделали, я почти не вижу, и дело не в плохом зрении, а в вашей плохой работе.

— Есть куча пленных, вы с ними провели беседы, узнали что они думают о нас, как они к нам относятся, что им здесь пообещал их фюрер, их действия сейчас и после, если они победят. Если бы вы это сделали, узнали бы очень многое. Потом просто напечатать и люди сами все поймут, а вы поясните. Ваша задача делать, а не языком молоть лозунги и пересказывая и подменяя газеты и радио.

— Наша задача крушить линии снабжения и сбить темп немецкого наступления. Личный состав тренировать только по боевому применению днем и ночью. Вон мишки на велосипедах в цирке по арене ездят, а это ж не мишки, натаскивать и еще раз натаскивать в боевом слаживании и тренировке. Пока у нас есть эта пауза.

— Технику всю перекрасить, соберите художников можно и гражданских привлечь, волнистые линии, пятна разных цветов темные, светлые и т. д. Вид с верху для самолетов — съехал с дороги, стал и летчик на скорости не заметил или из далека для наблюдателя, особенно в прицел контур размытый должен быть и сливаться с местностью по возможности.

— Появился начальник связи, есть интересные сведения от разведки. Стоянка танков немцев. Без горючего, стоят не далеко, танки по линеечке как в парке, экипажы в палатках лагерем. С воздуха маскировка хорошая, две зенитных батареи 20-мм эрликонов несут дежурство.

— Ага, а что там мобильные наши саперы.

— Подойдя к карте, разложенной на столе, начштаба начал наносить текущую обстановку.

По пути к железке они время зря не теряли, минируя дороги. На которых застопорились колонны снабжения после первых подрывов. Ждут саперов, а точек то много на всех сразу не хватит, сейчас рвут уже рельсы и насыпи.

— Ну как чудненько, уже светло, а мы не жрамши и не спавши. Ладно, на том свете отоспимся, если что. Через час — тридцати четверки, рота десанта, тяжелый пулеметный взвод и ремрота — выдвигаемся к стоянке танков. Время пошло.

Уже через два часа.